


     Джоан Кэтлин Роулинг
     Гарри Поттер и Потайная Комната

     Глава первая
     Самый скверный день рождения

     В который уже раз в доме номер четыре по Бирючинному  проезду  за
завтраком кипела  ссора.  Доносившееся  из  комнаты  племянника  Гарри
громкое уханье разбудило мистера Вернона Десли ни свет ни заря.
     "Третий раз за неделю! - кричал за столом мистер Десли. - Если не
можешь справиться с этой совой, пусть она выметается отсюда!"
     Гарри, в который уже раз, пытался объяснить.
     "Ей скучно, - сказал он. - Она привыкла летать.  Если  бы  я  мог
выпускать её на ночь..."
     "Я что, похож на идиота? - зарычал дядюшка  Вернон,  не  замечая,
что  к  его  пушистым  усам  прилип  кусок  яичницы.  -  Я  знаю,  что
произойдет, если её выпустить".
     И он обменялся мрачным взглядом со своей женой Петунией.
     Гарри попробовал  спорить,  но  его  слова  утонули  в  протяжном
оглушительном рёве Дадли - сына мистера и миссис Десли.
     "ХОЧУ ЕЩЁ БЕКООООООНААААААА!"
     "Там есть ещё на сковородке, сладенький мой, -  ответила  тетушка
Петуния, устремив взгляд увлажнившихся глаз на  дородного  сыночка.  -
Нам нужно хорошенько  подкормить  тебя,  пока  есть  возможность...  и
слышать ничего не хочу о школьном питании..."
     "Что за вздор, Петуния, когда я учился в Смелтинге, я никогда  не
был голоден, - воодушевлённо возразил дядюшка Вернон. -  Дадли  кормят
там хорошо, правда, сынок?"
     Дадли, чьи габариты были столь велики, что  задница  обвисала  по
краям стула, ухмыльнулся и обернулся к Гарри: "Передай сковородку".
     "Ты забыл волшебное слово", - с раздражением заметил Гарри.
     Эта простая фраза произвела на семью невообразимый эффект:  Дадли
поперхнулся и рухнул со  стула,  встряхнув  всю  кухню;  миссис  Десли
коротко взвизгнула и зажала рот руками; мистер Десли вскочил на  ноги,
на его висках проступили вены.
     "Вообще-то я имел в виду слово  'пожалуйста'!  -  быстро  добавил
Гарри. - Я не хотел..."
     "ЧТО Я ТЕБЕ ГОВОРИЛ, - загремел дядя, брызгая на стол слюной, - О
СЛОВЕ НА БУКВУ 'В' В ЭТОМ ДОМЕ?"
     "Но я..."
     "ДА КАК ТЫ СМЕЕШЬ ПУГАТЬ ДАДЛИ!" - возопил дядя  Вернон,  стукнув
кулаком по столу.
     "Я просто..."
     "Я  ТЕБЯ  ПРЕДУПРЕЖДАЛ!  ПОД  ЭТОЙ  КРЫШЕЙ  Я  НЕ  ПОТЕРПЛЮ  ДАЖЕ
УПОМИНАНИЯ О ТВОЕЙ НЕНОРМАЛЬНОСТИ!"
     Гарри перевел взгляд с багрового дяди на бледную тетю, пытавшуюся
привести Дадли в вертикальное положение.
     "Ну хорошо, - сказал Гарри, - хорошо..."
     Дядя Вернон откинулся на стуле, дыша, как  загнанный  носорог,  и
косясь на Гарри маленькими глазками.

     С тех пор, как Гарри приехал домой на  летние  каникулы,  дядюшка
Вернон обращался с ним, как с бомбой, которая могла взорваться в любой
момент, поскольку Гарри Поттер не был обычным  мальчиком.  Точнее,  он
был необычным настолько, насколько это только возможно.
     Гарри  Поттер  был  волшебником   -   волшебником,   только   что
закончившим первый класс Хогвартса, школы волшебства и  колдовства.  И
если семья Десли жутко расстроилась, когда Гарри вернулся на каникулы,
то это, в сравнении с тем, что чувствовал он, было сущим пустяком.
     Без  Хогвартса  он  страдал  так  сильно,  как  если  бы  у  него
непрерывно  болел  желудок.  Он  скучал  по  замку  с  его  секретными
переходами и привидениями, по урокам (хотя, вероятно, и не  по  урокам
алхимии, которые вёл Снэйп), по почте,  которую  доставляли  совы,  по
угощениям в Большом зале, по своей кровати с балдахином  в  башне,  по
походам в гости к лесничему Хагриду в его хижину у Запретного  леса  и
особенно по квиддитчу -  самому  популярному  в  волшебном  мире  виду
спорта (шесть колец на высоких столбах,  четыре  мяча  и  четырнадцать
игроков на метлах).
     Все  книги  заклинаний,  волшебная  палочка,  мантии,   котёл   и
наисовременнейшая метла "Нимбус-2000" были заперты  дядей  Верноном  в
чулане под лестницей сразу же после возвращения Гарри домой.  И  какое
Десли дело,  если  Гарри  потеряет  место  в  команде  Гриффиндора  по
квиддитчу потому, что не тренировался всё лето? Что им  было  с  того,
что Гарри вернётся в школу, не сделав  домашние  задания?  Десли  были
теми, кого волшебники именуют магглами (не имеющими ни капли волшебной
крови в жилах), и, по мнению которых, иметь в  семье  волшебника  было
невероятным позором. Дядюшка Вернон даже запер сову Гарри,  Хедвиг,  в
её клетке, чтобы она не приносила писем от волшебников.
     Гарри был абсолютно не похож  на  остальных  членов  семьи.  Дядя
Вернон был здоровым субъектом без шеи, но с громадными чёрными  усами;
тётя Петуния была костлявой особой с лошадиной физиономией; Дадли  был
светловолосым, розовощёким и  сильно  смахивал  на  поросёнка.  Гарри,
напротив, был невысоким и  худым,  с  ярко-зелёными  глазами  и  вечно
растрёпанными волосами чёрного, как вороново крыло,  цвета.  Он  носил
круглые очки, а на лбу у него красовался тонкий шрам в форме молнии.
     Именно этот шрам и выделял Гарри  даже  среди  волшебников.  Этот
шрам был тем единственным знаком  таинственного  прошлого  Гарри,  тех
событий, из-за которых одиннадцать  лет  тому  назад  он  оказался  на
крыльце дома Десли.
     Когда Гарри было всего год от роду, ему каким-то образом  удалось
превозмочь заклятье, наложенное величайшим Тёмным Магом всех времен  -
Лордом Волдемортом, чьё имя  большинство  колдунов  и  ведьм  всё  ещё
боялись произнести вслух. Родители Гарри  погибли,  отражая  нападение
Волдеморта, но Гарри тогда отделался  только  шрамом,  и  почему-то  -
никто  не  мог  сказать,  почему  -  сила  Волдеморта  дала   трещину,
рассыпалась в прах в ту самую секунду, когда он попытался убить Гарри.
     Потому-то Гарри рос в семье своей тёти и её  мужа.  Он  провёл  у
Десли десять лет, не отдавая себе отчета, почему вокруг него всё время
творятся странные вещи. Ведь он верил в историю,  рассказанную  Десли,
что он получил шрам в автокатастрофе, в которой погибли его родители.
     И вот, ровно год назад, Гарри пришло письмо из Хогвартса,  и  вот
тут-то всё и завертелось. Гарри поступил в колдовскую школу, где и  он
сам,  и  его  шрам  были  необычайно  знамениты...  Но  потом  занятия
закончились, и он вернулся на лето к Десли, вернулся туда, где  с  ним
обращались как с собакой, вывалявшейся в чём-то дурно пахнущем.
     Десли не вспомнили даже,  что  сегодня  -  его  двенадцатый  день
рождения. Конечно, он на многое  и  не  рассчитывал;  они  никогда  не
делали ему настоящего подарка, не говоря уже о торте - но чтобы совсем
проигнорировать...
     В этот самый момент дядя  Вернон  важно  прокашлялся  и  объявил:
"Итак - как все вы знаете, сегодня очень важный день".
     Гарри поднял глаза, не осмеливаясь поверить.
     "Сегодняшний день может стать днём, когда  я  заключу  величайшую
сделку в моей карьере", - продолжил дядюшка.
     Гарри вернулся к своему тосту. "Ну конечно же,  -  подумал  он  с
горечью, - дядя Вернон говорит об этом дурацком  деловом  ужине".  Уже
две недели дядя не говорил ни о чём другом. Какой-то богатый строитель
с женой собирались прийти на ужин, и дядя Вернон надеялся получить  от
него большой заказ (его компания выпускала сверла).
     "Думаю, стоит повторить расписание ещё раз - в восемь вечера  все
должны быть на своих местах. Петуния, ты будешь...?"
     "В гостиной, - быстро подхватила тетя Петуния, -  и  буду  готова
поприветствовать их".
     "Хорошо, хорошо. Дадли?"
     "Я буду ждать, чтобы открыть дверь,  -  Дадли  наклеил  дурацкую,
жеманную улыбочку. - Позвольте взять  ваши  пальто,  мистер  и  миссис
Мейсон".
     "Они будут очарованы!" - воскликнула  тетушка  Петуния  в  порыве
чувств.
     "Прекрасно, Дадли, - похвалил дядюшка Вернон и обернулся к Гарри.
- А ты?"
     "Я буду сидеть у себя в спальне, не буду  шуметь  и  буду  делать
вид, что меня здесь нет", - без выражения ответил Гарри.
     "Именно так, - ядовито согласился дядюшка Вернон. - Я проведу  их
в гостиную, представлю тебя, Петуния  и  налью  им  выпить.  В  восемь
пятнадцать..."
     "Я скажу, что ужин готов", - подхватила тетя Петуния.
     "А ты, Дадли, скажешь..."
     "Позвольте проводить вас в столовую, миссис  Мейсон?"  -  ответил
Дадли, протягивая жирную лапу невидимой женщине.
     "Мой маленький джентльмен!" - всхлипнула тетя Петуния.
     "А ты?" - дядюшка Вернон со злостью покосился на Гарри.
     "Я буду сидеть у себя в спальне, не буду  шуметь  и  буду  делать
вид, что меня здесь нет", - мрачно повторил Гарри.
     "Именно так. Кроме того, мы должны постараться сделать за  ужином
несколько сильных комплиментов. Есть идеи, Петуния?"
     "Вернон сказал мне, что вы замечательно играете в  гольф,  мистер
Мейсон... Скажите, где вы покупаете ваши платья, миссис Мейсон..."
     "Отлично. Дадли?"
     "Как насчет такого - "Нам в школе надо было написать сочинение  о
том, кто наш герой. Я написал о Вас, мистер Мейсон"".
     Это было уже чересчур как для тетушки Петунии, так и  для  Гарри.
Тетушка разрыдалась и обняла сына, а Гарри нырнул под стол, чтобы  они
не увидели, как он хохочет.
     "А ты, парень?"
     Гарри, выпрямляясь, сделал усилие, чтобы сдержать смех. "Я буду у
себя в спальне, не буду шуметь, и буду делать вид, что меня там нет".
     "Именно так, там ты и будешь, - с  ударением  подтвердил  дядюшка
Вернон. - Мейсоны о тебе не знают, и  узнать  не  должны.  Когда  ужин
закончится, ты, Петуния, пойдешь с миссис Мейсон  обратно  в  гостиную
выпить чашечку кофе, а я заведу речь о свёрлах. Если  мне  повезёт,  я
подпишу контракт и поставлю печать ещё до  десятичасовых  новостей.  А
завтра в это же время мы отправимся за  покупками,  чтобы  поехать  на
Майорку".
     Гарри это волновало мало. Он  не  думал,  что  на  Майорке  Десли
станут обращаться с ним лучше, чем дома.
     "Прекрасно, я еду в город, чтобы  забрать  смокинги  для  себя  и
Дадли. А ты, - рявкнул он на Гарри, - не мешай своей  тёте,  пока  она
наводит порядок".
     Гарри вышел через заднюю дверь. Стоял чудесный,  солнечный  день.
Он пересёк лужайку, плюхнулся на садовую скамейку и стал напевать себе
под нос: "С днём рожденья меня... С днём рожденья меня..."
     Без открыток, без подарков, да ещё и вечер провести, притворяясь,
что тебя и в помине нет.  Он  удручённо  посмотрел  на  изгородь.  Ему
никогда ещё не было так одиноко. Больше, чем по чему бы то ни  было  в
Хогвартсе, даже больше, чем по игре в квиддитч, Гарри скучал по лучшим
своим друзьям Рону Висли и Эрмионе Грангер. Но они, похоже, совсем  по
нему не скучали. Никто из них за всё лето ему так и не  написал,  хотя
Рон и обещал пригласить Гарри в гости.
     Бессчётное число раз Гарри почти уже решался  открыть  с  помощью
магии клетку и отправить Хедвиг с письмом к Рону и Эрмионе, но это  не
стоило риска. Начинающим волшебникам не разрешалось использовать магию
за пределами школы. Гарри не сказал об этом Десли; он знал, что только
страх перед превращением в навозных жуков мешает  им  запереть  его  в
чулане вместе с  волшебной  палочкой  и  метлой.  Первое  время  Гарри
наслаждался тем, что бормотал  себе  под  нос  бессмысленные  слова  и
смотрел, как Дадли вылетает из комнаты со всей скоростью,  на  которую
были способны его жирные ноги.  Но  долгое  молчание  Рона  и  Эрмионы
заставили Гарри  почувствовать  себя  отрезанным  от  волшебного  мира
настолько,  что  даже   издевательства   над   Дадли   утратили   свою
привлекательность - а сегодня  Рон  и  Эрмиона  забыли  и  о  его  дне
рождения.
     Чего бы только он ни отдал за письмецо из Хогвартса! За письмо от
любого мага или колдуньи. Он был бы  почти  рад  увидеть  даже  своего
злейшего врага Драко Малфоя, только бы убедиться, что всё это  был  не
сон...
     Нельзя сказать, чтобы учёба в Хогвартсе была сплошным весельем. В
самом конце последнего семестра Гарри встретился лицом к лицу ни с кем
иным, как с Лордом Волдемортом собственной персоной. Волдеморт, может,
и был теперь лишь тенью своего былого Я, но он был всё ещё жутким, всё
ещё хитрым, всё ещё полным решимости вернуть себе власть.
     И во второй раз Гарри ускользнул от Волдеморта, но в этот раз тот
был слишком близок к цели, и даже теперь, недели спустя, Гарри всё ещё
просыпался по ночам в холодном поту, думая, где  же  сейчас  находится
Волдеморт, вспоминая его мертвенно-бледное  лицо  и  широкие  безумные
глаза.
     Внезапно Гарри выпрямился на скамейке.  Он  рассеянно  глядел  на
зелёную изгородь, а изгородь, в свою очередь, глядела на  него.  Среди
листвы появились два огромных зелёных глаза.
     Гарри вскочил на ноги как раз в ту секунду, когда  через  лужайку
до него донесся язвительный голос.
     "Я зна-аю, какой сегодня де-е-ень", -  нараспев  протянул  Дадли,
вразвалочку направляясь к нему.
     Огромные глаза моргнули и исчезли.
     "Что?" - переспросил Гарри, не отводя взгляда от того места,  где
они были.
     "Я знаю, какой сегодня день", - повторил Дадли, подходя к нему.
     "Здорово, - сказал  Гарри.  -  Значит,  ты  всё-таки  выучил  дни
недели?".
     "Сегодня твой день рождения, - ухмыльнулся Дадли. - Как  же  так,
тебе разве не прислали открытки? У тебя  не  завелись  друзья  даже  в
твоей дурацкой школе?"
     "Твоей маме лучше не слышать, что ты упоминаешь о моей школе",  -
хладнокровно заметил Гарри.
     Дадли подтянул брюки, сползавшие с жирных ляжек.
     "Чего это ты уставился на изгородь?" - подозрительно спросил он.
     "Стараюсь определить, каким заклинанием её лучше поджечь".
     Дадли попятился, с испуганным выражением на жирном лице.
     "Ты н-не можешь - папа сказал, чтобы ты н-не использовал  м-магию
- он сказал, что выкинет тебя из дому - а тебе некуда идти...  у  тебя
нет друзей, которые тебя примут..."
     "Джиггери  покери!  -  неистово  завопил  Гарри.  -   Фокус-покус
сквигли-вигли..."
     "МАААААААМ! - взревел Дадли  и  спотыкаясь  рванулся  к  дому.  -
МААААААМ! Он делает ЭТО!"
     Гарри дорого заплатил за минутное веселье. Поскольку ни Дадли, ни
изгородь никоим образом не пострадали, тетя  Петуния  поняла,  что  на
самом деле он магию не  применял,  но,  тем  не  менее,  ему  пришлось
увернуться от удара по голове намыленной сковородкой. После  чего  она
загрузила его работой, пообещав, что не будет его кормить, пока он  не
закончит.
     И вот,  пока  Дадли  шлялся  поблизости,  глазея  по  сторонам  и
поглощая мороженое, Гарри мыл  окна,  драил  машину,  косил  траву  на
лужайке, поправлял клумбы, подстригал и поливал розы,  красил  садовую
скамейку. В небе сияло солнце, обжигая ему шею. Гарри понимал, что  не
следовало поддаваться на уловки Дадли, но Дадли сказал  то  же  самое,
что и сам Гарри думал про себя... может, у него и  не  было  друзей  в
Хогвартсе...
     Посмотрели бы они сейчас на знаменитого Гарри Поттера, в отчаянии
подумал он, разбрасывая удобрения на клумбы  -  спина  ныла,  по  лицу
катился пот.
     Было уже полвосьмого, когда  он,  выдохшись  полностью,  услышал,
наконец, что его зовёт тетушка Петуния.
     "Иди сюда! И ступай по газете!"
     Гарри  с  радостью  шагнул  в  кухонный   полумрак.   Сверху   на
холодильнике стоял  приготовленный  на  вечер  пудинг:  огромная  гора
взбитых сливок и сахарных фиалок. В духовке шипели куски свиного филе.
     "Ешь скорее! Мейсоны скоро придут!" - крикнула  тетушка  Петуния,
указывая на два куска хлеба и кусочек сыра  на  столе.  Она  уже  была
одета в вечернее платье цвета лососины.
     Гарри помыл руки и принялся за свой незатейливый  ужин.  Едва  он
закончил, как тётушка Петуния выдернула тарелку прямо  у  него  из-под
носа: "В спальню! Поторапливайся!"
     Проходя мимо двери в гостиную, Гарри мельком увидел дядю  Вернона
и Дадли в смокингах и галстуках-бабочках. Едва  он  дошёл  до  верхней
площадки, как зазвонили в  дверь,  и  у  подножия  лестницы  появилось
яростное лицо дядюшки Вернона.
     "И запомни, парень - один только звук...!"
     Гарри  направился  к  своей  спальне,  проскользнул  на  цыпочках
внутрь, осторожно закрыл дверь и повернулся, чтобы рухнуть на кровать.
Но проблема была в том, что на кровати уже кто-то сидел.

     Глава вторая
     Предупреждение Добби

     Гарри с трудом удалось сдержать возглас. У маленького существа на
кровати были большие, как у летучей мыши, уши и выпуклые зелёные глаза
размером с теннисные мячики. Внезапно Гарри понял, что это именно  они
утром смотрели на него из изгороди.
     В то время как они разглядывали друг друга, Гарри  услышал  голос
Дадли из прихожей:
     "Позвольте взять ваши пальто, мистер и миссис Мейсон!".
     Создание  соскользнуло  на  пол  и  поклонилось  так  низко,  что
коснулось ковра кончиком длинного  узкого  носа.  Гарри  заметил,  что
одето оно в некое подобие старой наволочки с разрезами для рук и ног.
     "Гм... привет", - нервно выговорил Гарри.
     "Гарри Поттер! - патетично воскликнуло создание так громко,  что,
вероятно, услышали и внизу. - Добби так долго мечтал  познакомиться  с
вами... Это такая честь..."
     "С-спасибо",  -  сказал  Гарри,   пробравшись   по   стеночке   и
плюхнувшись на стул, стоявший возле  Хедвиг,  которая  спала  в  своей
большой клетке. Он хотел спросить: "Что ты за  существо?",  но  решил,
что это прозвучит слишком невежливо, поэтому спросил просто:  "  Ты  -
кто?"
     "Добби, сэр. Просто Добби. Добби -  домашний  эльф",  -  ответило
существо.
     "Правда? - произнёс Гарри. - Гм... Не хочу показаться невежливым,
но сейчас не совсем подходящий момент для разговора".
     Из гостиной донёсся громкий, фальшивый смех  тёти  Петунии.  Эльф
понурился.
     "Не то, чтобы я не рад тебя видеть, - продолжил Гарри, - но,  гм,
тебе очень необходимо быть здесь?"
     "О да, сэр, - произнес Добби серьезно. - Добби пришёл  рассказать
вам, сэр... это очень сложно, сэр... Добби не знает, с чего начать..."
     "Присядь", - указав на кровать, вежливо предложил Гарри.
     К его ужасу, эльф разрыдался - и очень громко разрыдался.
     "П-присядь! - всхлипывал он. - Никогда... никогда прежде..."
     Гарри показалось, что голоса внизу затихли.
     "Извини, - прошептал он, - я не хотел тебя обидеть..."
     "Обидеть Добби! -  поперхнулся  эльф.  -  Добби  никогда  ещё  не
предлагал присесть волшебник - как равному..."
     Гарри, предприняв попытку сказать  "Шшш!"  и  выглядеть  радушным
хозяином одновременно,  усадил  Добби  обратно  на  кровать,  где  тот
уселся, громко икая, похожий на  большую  некрасивую  куклу.  Наконец,
эльф смог взять себя в руки  и  замер,  устремив  на  Гарри  обожающие
глаза.
     "Тебе, похоже, попадались  не  слишком  любезные  волшебники",  -
сказал Гарри, пытаясь подбодрить его.
     Добби  покачал  головой.  Внезапно  он  подпрыгнул  на   кровати,
бросился к окну и начал биться головой о раму,  вопя:  "Плохой  Добби!
Плохой Добби!"
     "Стой - что  ты  делаешь?"  -  прошипел  Гарри,  втаскивая  Добби
обратно на кровать - Хедвиг проснулась, исключительно громко ухнув,  и
захлопала крыльями по прутьям клетки.
     "Добби должен наказать  себя,  сэр,  -  ответил  эльф,  принявший
слегка потрёпанный вид. - Добби почти сказал плохо о своей семье..."
     "У тебя есть семья?"
     "Семья волшебников, где служит Добби,  сэр...  Добби  -  домашний
эльф - привязан к одному дому и одной семье навеки..."
     "А они знают, что ты здесь?" - спросил с любопытством Гарри.
     Добби содрогнулся.
     "О нет, сэр, нет... Добби придётся очень строго наказать себя  за
этот разговор с вами, сэр. За это Добби придётся прищемить уши дверцей
духовки. Если они узнают, сэр..."
     "Но разве они не заметят, что ты прищемил уши в духовке?"
     "Добби сомневается, сэр. Добби всё время приходится себя за  что-
нибудь наказывать, сэр. И они позволяют это  Добби,  сэр.  Иногда  они
придумывают дополнительное наказание..."
     "Но почему ты не уйдешь от них? Не сбежишь?"
     "Домашний эльф должен быть освобождён, сэр. А  семья  никогда  не
освободит Добби... Добби будет служить семье до самой смерти, сэр..."
     Гарри уставился на него.
     "А я-то думал, как  ужасно  мне  будет  торчать  тут  ещё  четыре
недели, - сказал он. - Выходит, Десли обращаются  со  мной  почти  по-
человечески. И никто не может тебе помочь? Может быть, я..."
     Почти сразу  же  Гарри  пожалел,  что  сказал  это.  Добби  опять
рассыпался в благодарностях.
     "Пожалуйста, - прошептал Гарри бешено. - Ну, пожалуйста, помолчи.
Если Десли что-нибудь услышат, если они узнают, что ты здесь..."
     "Гарри Поттер предложил Добби  помощь...  Добби  слышал  о  вашем
величии, сэр, но не знал о вашем великодушии..."
     Гарри почувствовал, что краснеет,  и  произнёс:  "Что  бы  ты  ни
слышал  о  моем  величии  -  это  просто  чепуха.  Я  даже  не  лучший
первокурсник в Хогвартсе; зато Эрмиона, вот она..."
     Он остановился, потому  что  воспоминание  об  Эрмионе  причиняло
боль.
     "Гарри Поттер очень скромен, - с уважением сказал Добби,  сверкая
огромными глазами. - Гарри Поттер не упоминает о своей победе над Тем-
Кого-Нельзя-Называть-По-Имени..."
     "Над Волдемортом?" - уточнил Гарри.
     Добби ручками зажал уши и простонал:  "Не  произносите  это  имя!
Только не это имя!"
     "Извини, - быстро сказал Гарри. - Я знаю, многие этого не  любят.
Мой друг Рон..."
     Он снова остановился. Мысль о Роне тоже причиняла боль.
     Добби придвинулся к Гарри, выпучив глаза.
     "Добби слышал, - сказал он хрипло, - что  Гарри  Поттер  встретил
Темного Лорда несколько недель тому назад во  второй  раз...  И  опять
спасся".
     Гарри кивнул, и в глазах Добби внезапно блеснули слезы.
     "Ах, сэр, - вздохнул он, вытирая лицо уголком грязной  наволочки,
заменявшей ему одежду. - Гарри Поттер храбрый и мужественный! Он смело
встречает  опасность!  Но  Добби  пришёл   защитить   Гарри   Поттера,
предупредить его, пусть даже за это Добби потом придётся  прижать  уши
дверцей духовки... Гарри Поттер не должен возвращаться в Хогвартс".
     Воцарившаяся тишина нарушалась только звяканьем ножей и вилок  из
столовой, да отдаленным громыханием голоса дяди Вернона.
     "Ч-что? - произнес, заикаясь, Гарри. -  Но  я  обязан  вернуться,
первого  сентября  начинается  семестр.  Это  единственное,  что  меня
подбадривает. Ты же не знаешь, каково мне тут. Мое место -  не  здесь.
Мое место в волшебном мире - в Хогвартсе".
     "Нет,  нет,  нет,  -  пропищал  Добби,  тряся  головой  так,  что
захлопали уши. - Гарри  Поттер  должен  остаться  в  безопасности.  Он
слишком великий, слишком хороший, чтобы мы его  потеряли.  Если  Гарри
Поттер вернётся в Хогвартс, он будет в смертельной опасности".
     "Почему?" - удивлённо спросил Гарри.
     "Это заговор, Гарри Поттер. Заговор, направленный на то, чтобы  в
этом году в школе волшебства и колдовства Хогвартс  случились  ужасные
вещи, - прошептал Добби, внезапно задрожав.  -  Добби  узнал  об  этом
заранее, сэр. Гарри Поттер не должен  подвергать  себя  опасности.  Он
слишком важен, сэр!"
     "Какие ужасные вещи? - спросил Гарри.  -  И  кто  в  этом  примет
участие?"
     Добби поперхнулся, вскочил и снова начал биться головой о стену.
     "Хватит! - крикнул Гарри, хватая эльфа за руку, чтобы  остановить
это зрелище. - Ты не можешь мне этого сказать.  Я  понимаю.  Но  тогда
почему ты меня предупреждаешь? - внезапно ему пришла в голову  ужасная
мысль. - Подожди-ка, это имеет  отношение  к  Вол...  извини,  к  Сам-
Знаешь-Кому, так?"
     "Кивни или покачай головой", - быстро добавил  он,  заметив,  что
Добби опять оказался в опасной близости от стены.
     Медленно, очень медленно Добби покачал головой.
     "Нет - это не Тот-Кого-Нельзя-Называть-По-Имени, сэр..."
     При этом Добби так выпучил глаза, как будто  пытался  дать  Гарри
подсказку. Но Гарри терялся в догадках.
     "У него ведь нет брата, не так ли?"
     Добби покачал головой, раскрывая глаза ещё шире.
     "Ну, тогда я просто не знаю, кто  ещё  может  сделать  что-нибудь
ужасное в Хогвартсе, - сказал Гарри. - Я хочу сказать, там  ведь  есть
Дамблдор, это во-первых - ты-то хоть знаешь, кто такой Дамблдор, а?"
     Добби кивнул.
     "Албус Дамблдор -  лучший  директор,  который  когда-либо  был  в
Хогвартсе. Добби знает это, сэр.  Добби  слышал,  что  сила  Дамблдора
сравнима с силой Того-Кого-Нельзя-Называть-По-Имени. Но, сэр, -  голос
Добби  понизился  до  настойчивого  шёпота,  -  есть   силы,   которым
Дамблдор... силы, которым ни один порядочный волшебник..."
     И, прежде чем  Гарри  успел  его  остановить,  Добби  свалился  с
кровати, схватил настольную лампу и с оглушительным визгом  стал  бить
ей себя по голове.
     Внизу внезапно наступила тишина. Секунды через две сквозь  гулкие
удары сердца Гарри услышал шаги дяди Вернона в холле и его голос: "Это
Дадли, маленький разбойник, наверное, оставил включённый телевизор!"
     "Быстро! Прячься в кладовку!"  -  прошипел  Гарри,  впихнул  туда
Добби, захлопнул дверцу и рухнул на кровать  как  раз  когда  дверь  в
комнату начала открываться.
     "Какого - чёрта - что - ты - делаешь?"  -  прошипел  дядя  Вернон
сквозь стиснутые зубы, угрожающе приблизив своё лицо к лицу  Гарри.  -
Ты только что испортил мою шутку про японский гольф... Ещё один звук -
и ты пожалеешь, что родился, парень!"
     И он вышел из комнаты, громко топая.
     Дрожа, Гарри выпустил из кладовки Добби.
     "Видишь, каково мне здесь? - сказал  он.  -  Видишь,  почему  мне
нужно вернуться в Хогвартс? Это  -  единственное  место,  где  у  меня
есть... то есть, я думаю, что у меня есть друзья".
     "Друзья, что даже не  пишут  Гарри  Поттеру?"  -  спросил  лукаво
Добби.
     "Я  думаю,  они   просто...   подожди-ка...   -   сказал   Гарри,
нахмурившись. - А откуда ты знаешь, что мои друзья мне не пишут?"
     Добби замялся.
     "Гарри Поттер не должен сердиться  на  Добби.  Добби  хотел,  как
лучше..."
     "Ты что, перехватывал мою почту?"
     "Они все у Добби, сэр", - подтвердил эльф. Проворно отодвинувшись
от Гарри, он вытащил толстую связку конвертов откуда-то  из-под  своей
наволочки.  Гарри  успел   разглядеть   аккуратный   почерк   Эрмионы,
размашистые каракули Рона и даже закорючки, которые, похоже, вышли из-
под пера хогвартского лесничего Хагрида.
     Добби подмигнул Гарри.
     "Гарри Поттер не должен злиться... Добби надеялся...  если  Гарри
Поттер подумает, что его  друзья  о  нём  забыли...  Гарри  Поттер  не
захочет возвращаться в школу, сэр..."
     Гарри уже не слушал. Он потянулся к письмам, но Добби увернулся.
     "Гарри Поттер их получит,  сэр,  если  он  даст  Добби  слово  не
возвращаться в Хогвартс. Вы не должны столкнуться с  этой  опасностью,
сэр! Скажите, что вы не поедете туда, сэр!"
     "Нет, - сказал Гарри сердито. - Отдай мне письма моих друзей!"
     "Тогда Гарри Поттер не оставляет Добби выбора",  -  с  сожалением
произнёс эльф.
     И не успел  Гарри  пошевелиться,  как  тот  устремился  к  двери,
распахнул её и покатился вниз по ступенькам.
     Насмерть перепуганный Гарри бросился за ним, стараясь не  шуметь.
Прыгнув через последние шесть ступенек, он по-кошачьи  приземлился  на
ковер, оглядываясь в поисках Добби. Из  столовой  долетал  голос  дяди
Вернона: "...ну расскажите Петунии ту смешную историю об  американских
водопроводчиках. Она так мечтала её услышать..."
     Гарри вбежал на кухню и почувствовал, что его желудок сжимается.
     Шедевр тети Петунии, великолепнейший пудинг,  гора  из  сливок  и
сахарных фиалок, плавал под потолком. В углу, на самом  верху  буфета,
примостился Добби.
     "Нет, - прохрипел Гарри. - Пожалуйста... они меня убьют..."
     "Гарри Поттер должен сказать, что не вернётся в школу"
     "Добби... ну пожалуйста..."
     "Скажите, сэр..."
     "Не могу..."
     Добби бросил на него сочувствующий взгляд.
     "Тогда Добби придётся сделать это, сэр, так будет лучше для Гарри
Поттера".
     Пудинг с ужасающим  грохотом  рухнул  на  пол.  Сливочные  брызги
украсили стены и окна. С едва слышным хрустом Добби исчез.
     Из столовой донеслись крики, и  в  кухню  ворвался  дядя  Вернон,
чтобы обнаружить  там  замершего  в  ужасе  Гарри,  с  головы  до  ног
измазанного пудингом тети Петунии.
     Поначалу ещё казалось,  что  дяде  Вернону  всё  же  удастся  всё
уладить. ("Это наш  племянник  -  он  очень  возбудимый  -  встречи  с
незнакомыми  людьми  выводят  его  из  себя,  поэтому  мы  держим  его
наверху"). Он пригласил  шокированных  Мейсонов  обратно  в  столовую,
пообещал Гарри, что сдерёт  с  него  шкуру,  когда  Мейсоны  уедут,  и
швырнул ему швабру.  Тетя  Петуния  отыскала  в  холодильнике  немного
мороженого, а Гарри, всё ещё дрожа, начал выскрёбывать кухню.
     Быть может, дяде Вернону и удалось бы ещё заключить свою сделку -
если бы не сова.
     Тетя Петуния только начинала  предлагать  всем  мятные  пастилки,
когда огромная сипуха влетела  в  окно  гостиной,  уронила  на  голову
миссис Мейсон  письмо  и  вылетела  на  улицу.  Миссис  Мейсон  издала
леденящий  душу  вопль  и  выскочила  из  дома,   крича   что-то   про
сумасшедших. Мистер Мейсон задержался ровно настолько, чтобы сообщить,
что его жена смертельно боится птиц  любых  размеров  и  спросить,  не
считают ли они свою шутку удачной.
     Гарри всё ещё стоял на кухне, крепко  держась  для  храбрости  за
швабру, в то время как на него  надвигался  дядя  Вернон,  демонически
сверкая маленькими глазками.
     "Читай! - шипел он ядовито, размахивая злополучным письмом. -  Ну
же, давай, читай!"
     Гарри взял письмо. Это не было поздравлением с днём рождения.

     Уважаемый мистер Поттер!
     Мы располагаем информацией о том, что сегодня вечером в  21:12  в
районе Вашего проживания было применено заклинание левитации.
     Как Вам известно, начинающим волшебникам не разрешается применять
заклинания вне школы, и дальнейшее колдовство с Вашей стороны приведет
Вас к исключению из вышеозначенной школы  (Постановление  "О  разумном
ограничении   действий   волшебников   с   незаконченным    колдовским
образованием" от 1875 года, параграф В).
     Мы также напоминаем Вам, что любое  волшебство  увеличивает  риск
быть  обнаруженным  неволшебным  сообществом  (магглами)  и   является
серьёзным нарушением раздела  13  "Устава  Международной  конфедерации
чародеев" о соблюдении секретности.
     Желаем Вам приятных каникул!
     Искренне Ваша,
     Мафальда Хопкерк,
     Советник по контролю за применением магических способностей,
     Министерство Магии.

     Гарри поднял глаза и сглотнул.
     "А ведь ты не сказал нам,  что  тебе  не  разрешено  использовать
магию вне школы, - произнес дядя Вернон с безумным блеском в глазах. -
Забыл упомянуть... Совсем вылетело из головы, я бы добавил..."
     Он навис над Гарри, как огромный бульдог с открытой пастью:  "Так
вот, парень, и у меня есть для тебя новости... Я тебя  запру...  И  ты
никогда  не  вернёшься  в  свою  школу...  А  если  только  попробуешь
выбраться с помощью магии - они тебя исключат!"
     И, разразившись  безумным  смехом,  он  потащил  Гарри  вверх  по
лестнице.
     Дядя Вернон своё слово сдержал. Он заплатил плотнику,  чтобы  уже
на следующее утро тот приладил  на  окно  спальни  решётку.  Он  лично
пропилил в  двери  отверстие,  чтобы  можно  было  пропихивать  внутрь
немного еды. Десли выпускали Гарри в ванную только  утром  и  вечером.
Всё остальное время он был заперт в комнате.
     Так прошло три дня, но Десли не собирались смягчаться. Выхода  из
сложившейся ситуации Гарри не видел. Он  лежал  на  кровати,  наблюдая
сквозь решетку, как за окном садится солнце, и думал,  что  же  с  ним
будет.
     Какой смысл  удирать  с  помощью  магии,  если  его  исключат  из
Хогвартса? А жизнь в Бирючинном проезде  стала  хуже  некуда.  Теперь,
когда Десли знали, что могут не бояться однажды превратиться в летучих
мышей, он потерял единственное своё оружие. Может быть, Добби  и  спас
его от ужасных событий в Хогвартсе, но, судя по тому, как его кормили,
вскоре он просто умрёт с голоду.
     В  дверном  отверстии  появилась  рука  тёти   Петунии,   которая
протолкнула в комнату чашку консервированного супа.  Гарри,  умиравший
от голода, спрыгнул с кровати и схватил её. Суп  был  ледяным,  но  он
отпил половину одним  глотком.  Потом  он  подошел  к  клетке  Хедвиг,
выловил со дна чашки несколько кусочков недоваренных овощей и  положил
в её пустой поднос для корма. Она взъерошила перья и бросила на  Гарри
взгляд, полный отвращения.
     "Это, конечно, ужасно - но это всё, что у  нас  есть",  -  сурово
произнёс Гарри.
     Он поставил пустую чашку обратно на пол возле дверного  отверстия
и снова улегся на кровать, почему-то чувствуя себя ещё более голодным.
     Предположим, что, если он будет жив через четыре недели,  то  что
произойдет, когда он не явится в Хогвартс? Пришлют ли они кого-нибудь,
чтобы выяснить, почему он не приехал? Смогут  ли  они  забрать  его  у
Десли?
     Смеркалось. Измученный, голодный,  не  находящий  ответа  на  эти
вопросы, Гарри забылся тревожным сном.
     Ему снилось, что он в зоопарке, с  прибитой  к  клетке  табличкой
"МАЛОЛЕТНИЙ ВОЛШЕБНИК". На него сквозь решетку  смотрят  люди,  а  он,
голодный и слабый, лежит на соломенном тюфяке. Он увидел в толпе  лицо
Добби и завопил, прося помощи, но Добби крикнул: "Гарри Поттер здесь в
безопасности!" и исчез. Потом появились Десли, и Дадли, насмехаясь над
ним, забарабанил по решётке.
     "Перестань, - прошептал Гарри,  потому  что  грохот  отдавался  в
голове. - Оставь... отстань... Я пытаюсь заснуть..."
     Он открыл глаза. За окном искрился лунный свет. И кто-то  смотрел
на него сквозь решётку: кто-то веснушчатый, рыжий и длинноносый.
     В окно заглядывал Рон Висли.

     Глава третья
     Нора

     "Рон!  -  выдохнул  Гарри,  распахивая  окно,  чтобы  можно  было
говорить через решётку. - Рон, как тебе... Что за...?"
     У Гарри отвисла челюсть. Рон высовывался из заднего окна  старой,
бирюзового цвета машины, висевшей  в  воздухе.  На  передних  сиденьях
ухмылялись Фред и Джордж, близнецы, старшие братья Рона.
     "Эй, Гарри, как дела?" - спросил Джордж.
     "Что с тобой стряслось? - полюбопытствовал Рон. -  Почему  ты  не
отвечал на мои письма? Я звал тебя к себе уже двенадцать раз, а  потом
папа пришёл домой и сказал, что ты получил официальное  предупреждение
за использование магии..."
     "Это был не я - а как он узнал?"
     "Он работает в министерстве, - ответил Рон. - Ты же  знаешь,  что
нам нельзя колдовать за пределами школы..."
     "Уж кто  бы  говорил",  -  заметил  Гарри,  рассматривая  парящую
машину.
     "А, это не считается, - возразил Рон. - Мы взяли её на время. Это
папина машина, мы  её  не  заколдовывали.  Но  использование  магии  в
присутствии магглов, с которыми живёшь..."
     "Я же сказал тебе, это был не я - в общем,  это  долгая  история.
Слушай, а вы не могли бы сказать кому-нибудь в  Хогвартсе,  что  Десли
заперли меня и не собираются  выпускать,  и,  разумеется,  я  не  могу
выбраться с помощью магии, потому что Министерство подумает,  что  это
второе заклинание за три дня, и..."
     "Хватит трепаться, - перебил  его  Рон.  -  Мы  прилетели,  чтобы
забрать тебя".
     "Но ты ведь тоже не можешь применять магию..."
     "А мне и не нужно этого делать, - лукаво улыбнувшись, сказал Рон,
кивнув на передние сиденья. - Ты забываешь - с кем я".
     "Привяжи к решетке", - сказал Фред, кидая Гарри конец верёвки.
     "Если проснутся Десли, я -  труп",  -  ответил  Гарри,  завязывая
тугой узел. Тем временем Фред завёл машину.
     "Не волнуйся, - успокоил он Гарри, - и лучше отойди".
     Гарри отошёл от окна к клетке, в которой сидела Хедвиг. Казалось,
она понимала, как всё это важно, и вела себя тише воды, ниже травы.
     Машина взревела, рванулась вверх, и  решётка  с  громким  треском
вылетела. Гарри подбежал к окну и  увидел,  что  она  раскачивается  в
нескольких футах от земли. Пыхтя, Рон втаскивал  её  в  машину.  Гарри
прислушался, но не услышал ни единого звука из комнаты Десли.
     Когда решётка, наконец,  оказалась  на  заднем  сиденье  рядом  с
Роном, Фред опять подрулил к окну.
     "Запрыгивай", - сказал Рон.
     "Но все мои школьные вещи - моя волшебная палочка - моя метла..."
     "Где они?"
     "Заперты в шкафу под лестницей, но я не могу выбраться  из  своей
комнаты..."
     "Нет проблем, - раздался голос Джорджа с переднего сидения.  -  А
ну-ка отойди, Гарри".
     Фред и Джордж, как заправские коты, ловко влезли к Гарри в  окно.
"Наверное, стоит им помочь", - подумал  он,  но  в  это  время  Джордж
достал из кармана шпильку и начал ковыряться ею в замочной скважине.
     "Многие волшебники,  знающие  этот  прием  магглов,  считают  его
пустой тратой времени, - сказал Фред, - но мы думаем, что  такие  вещи
стоит знать, хоть они и не так эффективны, как волшебство".
     С тихим щелчком дверь открылась.
     "Порядок - мы притащим твое барахло - а ты  бери  всё,  что  тебе
нужно из своей комнаты и кидай Рону", - прошептал Джордж.
     "Осторожно  на  нижней  ступеньке  -  она  скрипит",  -  тихонько
предупредил их Гарри.
     Он носился по комнате, передавая  свои  вещи  Рону.  Потом  помог
Фреду и Джорджу затащить наверх чемодан. До них  донесся  кашель  дяди
Вернона.
     В конце концов, с трудом  они  дотащили  чемодан  до  окна.  Фред
забрался в машину, чтобы помочь Рону,  а  Гарри  и  Джордж  передавали
чемодан из спальни. Потихоньку,  дюйм  за  дюймом,  он  втискивался  в
машину.
     Дядя Вернон закашлял опять.
     "Ещё капельку, - пыхтя, произнёс Фред, втягивая чемодан на  себя.
- Как следует подтолкнуть..."
     Гарри и Джордж навалились на  чемодан,  и  он  съехал  на  заднее
сидение машины.
     "Отлично, сматываем удочки", - прошептал Джордж.
     Но лишь только Гарри  влез  на  подоконник,  он  услышал  громкое
уханье, а вслед за ним недовольный голос дяди Вернона:
     "ПРОКЛЯТАЯ СОВА!"
     "Я забыл Хедвиг!!!"
     Гарри рванул назад  в  тот  самый  момент,  когда  на  лестничной
площадке зажёгся свет, - он схватил клетку с Хедвиг, подскочил обратно
к окну и передал её Рону. Пока Гарри карабкался на комод, дядя  Вернон
двинул кулаком в незапертую дверь и она с треском распахнулась.
     На какую-то долю секунды дядя  Вернон  остолбенел  от  удивления;
затем взревел, как бешеный бык, и схватил Гарри за ногу.
     Рон, Фред и Джордж тянули Гарри за руки изо всех сил.
     "Петуния! - прорычал дядя Вернон. - Он убегает! ОН УБЕГАЕТ!"
     Но Висли поднажали, и нога Гарри выскользнула из  лап  дядюшки  -
Гарри оказался в машине и захлопнул дверь.
     "Жми на газ, Фред!" - завопил Рон, и автомобиль рванулся к луне.
     Гарри не мог поверить - он был свободен.  Он  высунулся  из  окна
машины - ночной воздух трепал его волосы - и посмотрел на  удаляющиеся
крыши домов Бирючинного проезда. Дядя Вернон, тётя  Петуния  и  Дадли,
онемевшие от потрясения, высовывались из окна его комнаты.
     "До следующего лета!" - крикнул им Гарри.
     Братья Висли прыснули со смеху, а Гарри уселся обратно,  улыбаясь
до ушей.
     "Выпусти Хедвиг, - сказал он Рону. - Она полетит  следом.  Ей  не
удавалось расправить крылья уже тысячу лет".
     Джордж передал Рону шпильку, и через секунду Хедвиг выпорхнула  в
окно, скользя позади машины, словно привидение.
     "Итак - что же это за история, Гарри? - нетерпеливо спросил  Рон.
- Что с тобой произошло?"
     Гарри поведал им историю про Добби, про его предупреждение и  про
плачевную  судьбу  пудинга  со   взбитыми   сливками.   За   рассказом
последовало долгое молчание.
     "Очень странно", - наконец выговорил Фред.
     "Подозрительно, - согласился с ним Джордж. - Значит, он так и  не
рассказал тебе, кто заварил всю эту кашу?"
     "Я не уверен в том, что он мог это сделать, - сказал Гарри. - Как
только он  пытался  ответить,  так  сразу  начинал  биться  головой  о
стенку".
     Фред и Джордж переглянулись.
     "Вы думаете, он мне наврал?" - спросил Гарри.
     "Видишь ли, - начал  Фред,  -  домашние  эльфы  обладают  сильной
магией, но они не могут колдовать без  разрешения  своего  хозяина.  Я
считаю, что кто-то подослал Добби, чтобы  не  дать  тебе  вернуться  в
Хогвартс. Чья-то злая шутка. Вы знаете кого-нибудь из школы,  кто  мог
бы это сделать?"
     "Да", - ответили хором Гарри и Рон.
     "Драко Малфой, - пояснил Гарри. - Он меня ненавидит".
     "Драко Малфой? - переспросил Джордж, оборачиваясь. - Уж не сын ли
Люция Малфоя?"
     "Очень может быть, это ведь довольно редкая фамилия, не так  ли?"
- сказал Гарри.
     "Я слышал, как папа о нем рассказывал, - сообщил Джордж. - Он был
ярым сторонником Сам-Знаешь-Кого".
     "А когда Сам-Знаешь-Кто исчез, - продолжил Фред,  повернувшись  к
Гарри. - Люций Малфой переметнулся обратно, заявив, что он никогда  ни
в чём подобном не участвовал. Куча дерьма - папа думает,  что  он  был
ближайшим сподвижником Сам-Знаешь-Кого".
     До Гарри доходили уже разные слухи о  Малфоях,  и  потому  он  ни
капли не удивился. В сравнении  с  Малфоем  Дадли  был  просто  умным,
добрым и чувствительным мальчиком.
     "Я не знаю, есть ли у Малфоев домашний эльф", - сказал Гарри.
     "Семья, в которой он служит, очевидно,  древнего  рода  и  весьма
богата", - ответил Фред.
     "Да, мама всё время мечтала заполучить такого домовёнка, чтобы он
гладил бельё, - сказал Джордж. - Но у нас только вшивенький  вампирчик
на чердаке, да гномы по всему саду.  Домашние  эльфы  живут  в  старых
поместьях, замках и других эдаких местах; у нас же в доме днем с огнем
домового не сыщешь..."
     Гарри промолчал. Судя по тому, что  Драко  Малфой  всюду  казался
самым лучшим, его семья  купалась  в  золоте;  он  вполне  представлял
Малфоя бродящим вокруг старого поместья. Послать слугу, чтобы  тот  не
дал Гарри вернуться в Хогвартс, было похоже на Малфоя. Неужели, Гарри,
ты оказался настолько глуп, что поверил словам Добби?
     "А всё же я рад, что мы тебя забрали, - сказал  Рон.  -  Я  очень
забеспокоился, когда ты не  ответил  ни  на  одно  письмо.  Я  сначала
подумал, что это вина Эррола..."
     "Кто такой Эррол?"
     "Наша сова. Он ужасно старый. Уже не первый случай, когда  он  не
донёс почту. Поэтому я попытался одолжить Гермеса..."
     "Кого?"
     "Сову, которую папа  с  мамой  подарили  Перси,  когда  тот  стал
префектом", - ответил Фред.
     "Но Перси мне его не дал, - продолжал Рон. - Сказал, что  он  ему
нужен".
     "Перси  этим  летом  очень  странно   себя   ведёт,   -   сказал,
нахмурившись, Джордж. - Он разослал кучу писем и уйму времени просидел
в  своей  комнате  взаперти...  Я  хочу  сказать,  сколько  же   можно
полировать значок префекта... Ты берёшь слишком далеко на запад, Фред,
- заметил он, показывая на компас на приборной панели.  Фред  крутанул
руль.
     "Стало быть, ваш отец знает, что вы взяли его машину?" -  спросил
Гарри, уже догадываясь, каков будет ответ.
     "Хм... - сказал Рон. - Нет. Он работает сегодня.  Я  надеюсь,  мы
сможем поставить машину обратно в гараж так, что мама не  узнает,  что
мы на ней летали".
     "А чем твой папа занимается в министерстве магии?"
     "Он работает в самом скучном  отделе,  -  ответил  Рон.  -  Отдел
злоупотреблений вещами магглов".
     "Что?"
     "Это  связано   с   бывшими   вещами   магглов,   которые   нужно
расколдовать, ну, скажем, если они попадут в магазин.  Вот  в  прошлом
году, например, умерла одна ведьма, и её сервиз попал к антиквару. Его
купила какая-то женщина и пригласила друзей на чай. Так это был просто
кошмар - папа вообще не показывался дома".
     "А что произошло?".
     "Чайник разъярился и стал  разбрызгивать  горячий  чай  по  всему
дому, а один человек вообще оказался в больнице со щипцами для  сахара
на носу. Папа просто с ног сбился - в офисе были только он  да  старый
волшебник  -  и  они  должны  были  вспомнить  невероятное   множество
заклинаний, чтобы остановить озверевший сервиз..."
     "Но твой отец... машина..."
     Фред засмеялся: "Да папа просто помешан  на  вещах  магглов;  наш
сарай забит ими. Он разбирает какую-нибудь штуковину, колдует над  ней
и собирает обратно. Если бы он сделал  в  нашем  доме  обыск,  то  ему
пришлось бы арестовать себя самого. Это сводит маму с ума".
     "Вон там главная дорога, - показал Джордж сквозь лобовое  стекло.
- Через десять минут  мы  будем  на  месте...  Как  раз  вовремя,  уже
светает..."
     Розоватый отблеск алел у западного края небосклона.
     Фред снизился, и Гарри увидел темные поля и кроны деревьев.
     "Мы недалеко от деревни, - сказал Джордж. - Оттери Сэнт-Качпол".
     Машина снижалась. Сквозь ветви деревьев уже проглядывало солнце.
     "Приземление!" -  объявил  Фред,  и,  слегка  качнувшись,  машина
опустилась  на  землю.  Они  очутились  на   маленьком   дворе   около
полуразрушенного гаража, и Гарри в первый раз увидел дом Рона.
     Дом выглядел так, как будто раньше он был  каменным  свинарником,
но потом к нему там и  сям  понапристраивали  дополнительные  комнаты,
пока он не стал многоэтажным и очень кривым, так что казалось, что  он
держится только на волшебном слове (Гарри напомнил себе,  что,  скорее
всего, это именно так и есть). На красной  крыше  торчали  четыре  или
пять труб. Возле входной двери  была  воткнута  в  землю  перевернутая
табличка с надписью "Нора". На  крыльце  разместились  куча  резиновых
башмаков и очень ржавый котёл.  Несколько  толстых  коричневых  цыплят
что-то клевали во дворе.
     "Он не слишком симпатичный", - сказал Рон о доме.
     "Он  просто  супер",  -  восторженно  ответил   Гарри,   вспомнив
Бирючинный проезд.
     Они вылезли из машины.
     "Теперь мы очень тихо поднимемся  наверх,  -  сказал  Фред,  -  и
подождем, пока  мама  не  позовёт  нас  к  завтраку.  Затем  ты,  Рон,
спустишься, весь такой радостный, и скажешь ей: "Мам, посмотри-ка, кто
к нам приехал ночью!", и она тоже очень обрадуется, и никому не  нужно
будет знать о том, что мы брали машину".
     "Точно, - подтвердил Рон. - Пошли, Гарри, я сплю наверху".
     Лицо Рона вдруг  приняло  зеленоватый  оттенок,  лишь  только  он
посмотрел в сторону дома. Остальные взглянули туда же.
     Миссис Висли  маршировала  по  двору,  разгоняя  цыплят,  и,  для
невысокой полной женщины с добрым лицом, она была  удивительно  похожа
на саблезубого тигра.
     "Ой", - вырвалось у Фреда.
     "О боже...", - добавил Джордж.
     Миссис Висли остановилась прямо перед ними, руки в боки, переводя
взгляд с одного виноватого  лица  на  другое.  На  ней  был  цветастый
передник, из кармана которого торчала волшебная палочка.
     "Н-ну", - произнесла она с нажимом.
     "Доброе утро, мам", - сказал Джордж, как ему показалось, довольно
бодрым голосом.
     "Вы можете себе  представить,  как  я  волновалась?"  -  спросила
миссис Висли леденящим шёпотом.
     "Извини, мам, но мы должны были..."
     Все три сына миссис Висли были намного выше её  самой,  но  жутко
боялись, когда она приходила в ярость.
     "Кровати пустые! Записки нет! Да я чуть с ума не  сошла!  Улетели
на машине - а если б вы разбились - никогда, за всю мою  жизнь  -  вот
подождите, ещё отец вернется - у нас никогда не было таких  проблем  с
Биллом, Чарли или с Перси..."
     "С префектом Перси", - пробормотал Фред.
     "И ВАМ НЕ ПОМЕШАЛО БЫ ВЗЯТЬ С НЕГО ПРИМЕР!!!  -  завопила  миссис
Висли, тыча пальцем в грудь Фреда.  -  Вы  могли  умереть,  вас  могли
увидеть, из-за вас отца могут выгнать с работы..."
     Казалось, прошла уже целая вечность. Наконец, охрипнув от  крика,
миссис Висли повернулась к Гарри. Он сделал шаг назад.
     "Гарри, дорогой, я очень рада  тебя  видеть,  -  сказала  она.  -
Проходи и позавтракай".
     Она пошла  в  дом,  и  Гарри,  бросив  нервный  взгляд  на  Рона,
подбадривающе кивнувшего ему, двинулся следом.
     Кухня была маленькой и довольно тесной. Посередине  стоял  чистый
деревянный стол и стулья, на  краешек  одного  из  них  Гарри  присел,
оглядываясь. Ему ещё ни разу не доводилось бывать в доме волшебников.
     У часов на противоположной стене была только одна  стрелка  и  ни
одной цифры. На циферблате красовались фразы: "Пора пить  чай",  "Пора
кормить цыплят"  и  "Ты  опоздал!".  На  камине  стояла  стопка  книг:
"Очаруйте ваш чай", "Магия выпечки", "Пир за минуту - это волшебство"!
И, если слух не подвёл Гарри, старое радио возле раковины  только  что
объявило: "Час ведьм,  со  знаменитой  певицей-волшебницей  Селестиной
Ворбек".
     Миссис  Висли  хлопотала  на  кухне,  готовя  завтрак  и   бросая
недовольные взгляды на своих сыновей и сосиски на сковородку. Время от
времени она бормотала себе под нос: "не  знаю,  о  чем  вы  думали"  и
"никогда бы в это не поверила".
     "Я не виню тебя, дорогой, - обратилась она к  Гарри,  наложив  на
его  тарелку  восемь  или  девять  сосисок.  -  Мы  с  Артуром   очень
волновались за тебя. Ещё вчера вечером мы решили, что сами  отправимся
за тобой, если ты не ответишь Рону до пятницы. Так ведь нет, - (в этот
момент она положила на его тарелку большой кусок яичницы),  -  рванули
на нелегальной машине через полстраны, вас мог увидеть кто угодно..."
     Она небрежно махнула волшебной палочкой над тарелками в раковине,
и они тут же начали сами себя мыть, тихонько позвякивая.
     "Мам, туман ведь был!" - сказал Фред.
     "Закрой рот, когда ешь!" - приказала миссис Висли.
     "Мам, они морили его голодом!" - встрял Джордж.
     "Тебя это тоже касается!" - отозвалась миссис Висли чуть помягче,
отрезав хлеб и делая для Гарри бутерброд.
     В этот  момент  все  отвлеклись.  На  пороге  возникла  маленькая
рыжеволосая фигурка в длинной ночной сорочке, взвизгнула и исчезла.
     "Джинни, - тихо пояснил Рон Гарри. - Моя  сестра.  Она  всё  лето
говорила о тебе".
     "Да, она мечтает взять у тебя автограф, Гарри, - улыбаясь, сказал
Фред, но, поймав мамин взгляд, без лишних  слов  уткнулся  в  тарелку.
Больше никто не сказал за столом ни слова, пока все четыре тарелки  не
опустели, что заняло на удивление мало времени.
     "Чтоб мне провалиться, а ведь я устал, - зевнул Фред, кладя нож и
вилку на стол. - Наверное, я пойду посплю, а потом..."
     "Нет, не пойдешь, - отрезала миссис Висли. - Сам виноват, что  не
спал ночью. Сейчас ты будешь разгноминировать сад; эти гномы меня  уже
достали..."
     "Но, мама..."
     "И вы тоже, - сказала она, повернувшись к Рону и Фреду.  -  А  ты
можешь пойти поспать, дорогой, - добавила она для Гарри. - Ты ведь  не
просил их прилетать за тобой на этой несчастной машине..."
     Но Гарри, чувствовавший себя вполне  бодрым,  быстро  сказал:  "Я
помогу Рону. Я ведь ещё никогда не видел разгноминирования..."
     "Очень любезно с твоей стороны, но это скучное занятие, - сказала
миссис Висли. - Теперь посмотрим, что пишет об этом Локхарт..."
     И  она  вынула  из  стопки  на  камине  тяжелую   книгу.   Джордж
возмутился: "Мама, мы и сами знаем, как разгноминировать сад!"
     Гарри бросил взгляд на обложку книги.  На  ней  золотыми  буквами
красовалась  надпись:  "Руководство  Гилдероя  Локхарта  по   домашним
вредителям" и большая фотография симпатичного волшебника  со  светлыми
волосами и небесно-голубыми глазами. Как и положено в волшебном  мире,
фотография двигались;  волшебник,  который,  очевидно,  был  Гилдероем
Локхартом,  удивлённо  моргал.  Миссис   Висли   тоже   взглянула   на
фотографию:
     "Он великолепен! -  сказала  она.  -  Он  знает  всё  о  домашних
вредителях, это замечательная книга и..."
     "Мама его обожает", - громким шёпотом добавил Фред.
     "Ну зачем ты  так,  Фред,  -  смутилась  миссис  Висли  и  слегка
покраснела. - Хорошо, раз вы всё знаете лучше, чем  Локхарт,  идите  и
разберитесь с ними, и горе вам, если я найду после этого  хоть  одного
гнома".
     Зевая и потягиваясь, ребята вышли  на  улицу.  Сад  был  большим,
именно таким, каким и должен быть сад в представлении Гарри. Десли  бы
он не понравился - там росло слишком много сорняков, да и газон  давно
требовалось подстричь - но в саду было очень много сучковатых деревьев
и самых разных растений, которых Гарри никогда не видел, и ещё большой
зеленый пруд, полный лягушек.
     "Знаешь, у магглов тоже водятся садовые гномы?"  -  сказал  Гарри
Рону, когда они пересекали лужайку.
     "Да, я видел, какими они  их  себе  воображают,  -  ответил  Рон,
сгибаясь пополам и засовывая голову в пионовый куст, - такие маленькие
толстые Санта-Клаусы с удочками..."
     Послышался странный шум, пионовый куст затрясся и Рон выпрямился.
"Вот это гном", - сказал он мрачно.
     "Отстань! Отстань!" - визжал гном.
     Конечно же, он  совершенно  не  напоминал  Санта-Клауса.  Он  был
маленьким и лысым, с большой бугристой  головой,  чем-то  напоминавшей
картошку. Рон держал его на вытянутых руках, потому что  гном  пинался
маленькими ножками; Рон перевернул его вверх тормашками.
     "Вот что ты должен делать, - пояснил  он.  Он  поднял  гнома  над
головой ("Отстааань!") и начал его раскручивать,  как  лассо.  Заметив
удивленное лицо Гарри, Рон добавил. - Им совсем  не  больно  -  нужно,
чтоб у них закружилась голова, тогда  они  не  смогут  найти  обратную
дорогу".
     Он отпустил гнома: тот отлетел футов на двадцать и приземлился  в
поле за изгородью.
     "Слабо, - сказал Фред. - Держу пари, что я перекину своего вон за
тот пень".
     Гарри быстро научился  не  жалеть  гномов.  Он  попытался  просто
перебросить одного через изгородь, но  гном,  почуяв  слабину,  впился
своими маленькими зубками Гарри в палец, и тому стоило немалых  трудов
оторвать малыша, но зато потом...
     "Вот это да! Гарри - да ведь это аж на целых пятьдесят футов..."
     Вскоре воздух был полон летящими гномами.
     "Они вообще-то глуповаты, -  сказал  Джордж,  загребая  пять  или
шесть   гномов   сразу.   -   Если   они   замечают,   что    началось
разгноминирование, то всей толпой вылезают смотреть,  что  там  такое.
Наверное, только теперь сообразили, что пора сматываться".
     Вскоре  толпа   гномов,   выстроившись   в   ряд,   двинулась   в
противоположном от сада направлении.
     "Они  ещё  вернутся,  -  сказал  Рон,  когда  гномы  скрылись  за
изгородью. - Им здесь нравится... Папа слишком добр  к  ним,  они  ему
кажутся забавными".
     Внезапно хлопнула парадная дверь.
     "Он вернулся! - воскликнул Джордж. - Папа пришёл!"
     Они бросились обратно в дом.
     Мистер Висли упал на стул в кухне, снял очки и закрыл  глаза.  Он
оказался худым, практически  уже  лысым,  но  оставшиеся  волосы  были
такими же рыжими, как и у его детей. Он носил длинную зелёную  мантию,
очень пыльную и поношенную.
     "Что за ночка, - пробормотал он, нащупывая чайник на столе, в  то
время как они все рассаживались  вокруг.  -  Девять  выездов.  Девять!
Старый  Мандангус  Флетчер  попытался   заворожить   меня,   когда   я
отвернулся..."
     Мистер Висли сделал большой глоток чая и вздохнул.
     "Нашёл что-нибудь, пап?" - спросил Фред.
     "Всё, что я нашёл, это теряющиеся ключи и кусающиеся  чайники,  -
зевнул мистер Висли. - Были интересные дела,  но  не  по  моей  части.
Мортлэйка забрали  на  допрос  в  связи  с  какими-то  подозрительными
хорьками, но это  юрисдикция  Комитета  экспериментальных  заклинаний,
слава Богу..."
     "Почему кого-то  раздражает,  что  теряются  ключи?"  -  удивился
Джордж.
     "Магглы просто бесятся, - вздохнул мистер Висли.  -  Продайте  им
ключи, которые постоянно теряются,  и  они  никогда  их  не  найдут...
конечно, трудно кого-то винить, но ни один маггл не признается, что  у
него теряющиеся ключи, он всё  равно  будет  настаивать,  что  сам  их
теряет. Да они будут делать что угодно, лишь  бы  не  замечать  магии,
даже если она у них под самым носом... Но всё же кое-что нам  пришлось
заколдовать, вы не поверите..."
     "МАШИНЫ, НАПРИМЕР?"
     На кухне появилась миссис Висли, сжимая в  руке  кочергу,  словно
меч. Мистер Висли удивленно посмотрел на неё.
     "Машины, Молли, дорогая?"
     "Да, Артур, машины, - подтвердила миссис Висли, сверкая  глазами.
- Представь себе волшебника, который покупает старую ржавую машину,  и
говорит жене, что он только хочет посмотреть, как она устроена,  а  на
самом деле заколдовывает её, чтобы летать".
     Мистер Висли моргнул.
     "Дорогая, я думаю, ты обнаружишь, что он не нарушает закон,  даже
если - гм - и, наверное, ему стоило, гм, сказать жене... В этом законе
есть лазейка, знаешь ли... До того  времени,  пока  он  не  собирается
летать на ней, сам факт, что машина может..."
     "Артур Висли, ты убедился, что в законе есть лазейка, когда писал
его! - закричала миссис  Висли.  -  И  поэтому  ты  можешь  продолжать
возиться со всем этим мусором в сарае! И,  к  твоему  сведению,  Гарри
прилетел к нам сегодня утром на той самой машине, летать на которой ты
не собирался!"
     "Гарри? - удивленно переспросил мистер Висли. - Какой Гарри?"
     Он обернулся, увидел Гарри и подскочил.
     "Бог ты мой, это Гарри Поттер?  Рад  познакомиться  с  вами,  Рон
очень много рассказывал мне о вас..."
     "Твои сыновья слетали за Гарри на этой машине и вернулись сегодня
утром, - прокричала миссис Висли. - Что ты об этом скажешь, а?"
     "Это правда? - воскликнул мистер Висли. - Всё  прошло  нормально?
Я... - я имею ввиду, -  тут  он  запнулся,  потому  что  миссис  Висли
сверкнула глазами, - что... - что это очень плохо, ребята, очень плохо
с вашей стороны..."
     "Пойдём отсюда, Гарри, - пробормотал Рон, бросив взгляд на  мать.
- Пойдём, я покажу тебе свою комнату".
     Они выскользнули из кухни через узкий коридор к лестнице, которая
зигзагами  вилась  через  весь  дом.  На  третьем  этаже  дверь   была
приоткрыта. Гарри мельком увидел в проёме пару блестящих  карих  глаз,
смотревших на него - и дверь захлопнулась.
     "Джинни, - сказал Рон. - Ты не можешь себе представить, какая она
застенчивая. Не может даже спокойно захлопнуть дверь..."
     Они поднялись ещё на два  пролета,  пока  не  добрались  до  ярко
раскрашенной двери с табличкой: "Комната Рональда".
     Гарри вошёл, задев головой низкий потолок, и  выпучил  глаза.  Он
решил, что попал в костёр. Почти всё в комнате  Рона  было  оранжевым:
диван, стены и даже  потолок.  Потом  Гарри  понял,  что  каждый  дюйм
затёртых стенных обоев Рон покрыл наклейками с изображением семи ведьм
и волшебников в ярко-оранжевых мантиях и с метлами. Волшебники  махали
руками и улыбались.
     "Это твоя любимая команда по квиддитчу?" - спросил Гарри.
     "Палящие Пушки, -  ответил  Рон,  указывая  на  оранжевый  диван,
покрывало которого украшали две большие буквы "П" и летящий снаряд.  -
Девятые в лиге".
     Школьные учебники Рона  лежали  стопкой  в  углу  рядом  с  кипой
комиксов о приключениях Мартина Миггза, Сумасшедшего Маггла. Волшебная
палочка  валялась  на  аквариуме  с  лягушачьей  икрой,  стоявшем   на
подоконнике в тесном  соседстве  с  толстой  серой  крысой  по  кличке
Скабберс, гревшейся на солнышке.
     Гарри перешагнул через колоду самотасующихся  карт,  лежавших  на
полу, и выглянул в маленькое окно. Внизу за  садом  он  заметил  толпу
гномов, которые один за другим пролезали сквозь  изгородь  обратно  во
двор к Висли. Он оглянулся на Рона. Тот нервно следил за Гарри и ждал,
что он скажет.
     "Маловата немного, - быстро проговорил Рон. - Не такая,  конечно,
как у твоих магглов. Надо мной только чердак,  где  живет  вампир;  он
стучит по трубам и вздыхает..."
     Но Гарри, широко улыбаясь, воскликнул: "Это самый лучший  дом,  в
котором я когда-либо бывал!"
     Уши Рона порозовели.

     Глава четвертая
     В "Завитках и Кляксах"

     Жизнь в Норе отличалась от жизни в Бирючинном проезде  настолько,
насколько это  только  было  возможно.  Десли  любили  аккуратность  и
порядок; в доме Висли странное и неожиданное било ключом. В первый раз
Гарри испытал потрясение, когда глянул в зеркало над кухонным камином,
а оно крикнуло: "Заправь рубашку, неряха!". Вампир на чердаке вопил  и
стучал по трубам, когда, по его мнению, становилось слишком  спокойно,
а уж маленькие взрывы, доносившиеся из спальни Фреда и Джорджа, были и
вовсе в порядке вещей. Но самым необычным в жизни Гарри  у  Рона  были
вовсе не шумный вампир или говорящее зеркало - необычно было  то,  что
здесь, похоже, его все любили.
     Миссис Висли беспокоилась о том, в порядке ли  у  него  носки,  и
пыталась насильно впихнуть в него четвёртую порцию добавки  к  каждому
блюду. Мистер Висли любил, чтобы за обедом Гарри садился рядом с  ним,
так, чтобы он мог бомбардировать его вопросами о жизни магглов,  прося
объяснить, как действуют штепсели, почта и всякое прочее.
     "Великолепно! - воскликнул он, когда  Гарри  рассказал  ему,  как
пользоваться телефоном. - Поразительно, сколько способов обойтись  без
магии понапридумывали эти магглы".
     Хогвартс напомнил о себе солнечным утром  примерно  через  неделю
после того, как Гарри появился в Норе. Когда Рон и Гарри спустились  к
завтраку, мистер и миссис Висли вместе с Джинни уже сидели за  столом.
Увидев Гарри, Джинни  уронила  на  пол  миску  с  овсянкой.  У  Джинни
обнаружилась очевидная склонность ронять всё на пол, лишь только Гарри
входил в комнату. Она нырнула под стол, чтобы поднять миску,  а  когда
вынырнула, лицо её раскраснелось, как закатное солнце. Сделав вид, что
ничего не заметил, Гарри  уселся  и  взял  тост,  предложенный  миссис
Висли.
     "Письма из школы, - сказал мистер Висли, передавая Гарри  и  Рону
одинаковые конверты из желтоватого  пергамента,  на  которых  зелёными
чернилами был написан адрес. - Дамблдор уже знает, что ты здесь, Гарри
- этого человека не проведёшь. И вам двоим тоже пришли", - добавил он,
когда на кухню ворвались Фред и Джордж в пижамах.
     На несколько минут, пока они читали письма, воцарилась тишина.  В
письме Гарри содержалось обычное указание первого  сентября  сесть  на
Хогвартский экспресс с вокзала Кинг Кросс. Также был  и  список  новых
книг, необходимых в наступающем году.

     ВТОРОКУРСНИКИ ДОЛЖНЫ ИМЕТЬ:
     Книга   стандартных   заклинаний    (часть    вторая),    Миранды
Тетеревятник;
     Крики кикиморы, Гилдероя Локхарта;
     Заклинание зомби, Гилдероя Локхарта;
     Выходные с ведьмами, Гилдероя Локхарта;
     Тропы троллей, Гилдероя Локхарта;
     Вояж с вампирами, Гилдероя Локхарта;
     Общество оборотней, Гилдероя Локхарта;
     Год со снежным человеком, Гилдероя Локхарта.

     Фред, закончив изучать свой список, заглянул в список Гарри.
     "И тебе тоже велено купить все книги Локхарта!  -  сказал  он.  -
Новый учитель по защите от Темных Сил, по-видимому, его поклонник -  и
готов даже поспорить, что поклонница..."
     В этот миг Фред заметил взгляд матери и мгновенно  сосредоточился
на намазывании мармелада.
     "Недешёво встанет этот набор, - сказал Джордж, быстро  глянув  на
родителей. - У Локхарта книги дорогие..."
     "Полагаю, справимся, - ответила миссис Висли,  хотя  и  выглядела
слегка взволнованной. - Думаю, многие  вещи  для  Джинни  нам  удастся
купить в магазине подержанных вещей".
     "А, так ты в этом году идешь в  Хогвартс?"  -  спросил  у  Джинни
Гарри.
     Она кивнула, покраснев до корней огненных волос и угодив локтем в
маслёнку. К счастью, этого никто, кроме Гарри, не заметил, поскольку в
этот момент вошёл старший брат Рона Перси. Он был уже одет,  и  значок
префекта был уже приколот к его свитеру.
     "Всем доброе утро, - оживленно  поздоровался  Перси.  -  Чудесный
день".
     Он уселся на единственный свободный стул, но  тут  же  вскочил  и
выдернул из-под себя серую вылинявшую метёлку из перьев для смахивания
пыли - во всяком случае, так показалось Гарри, пока он  не  разглядел,
что метёлка дышит.
     "Эррол! - закричал Рон, забирая у  Перси  прихрамывающую  сову  и
извлекая у неё из-под крыла письмо. - Наконец-то он  принёс  ответ  от
Эрмионы. Я писал ей, что мы попробуем спасти тебя от Десли".
     Он попытался усадить Эррола у задней двери на жёрдочку, но  Эррол
с неё шлёпнулся, поэтому Рон, пробормотав: "душераздирающее  зрелище",
положил его на сушилку для белья. Потом он разорвал конверт  и  прочёл
вслух:

     Дорогие Рон и Гарри, если ты здесь!
     Надеюсь, что всё прошло нормально, и что с Гарри всё в порядке, и
что ты, Рон, не совершил ничего противозаконного, чтобы вытащить  его,
потому что тогда и у Гарри были бы проблемы.  Я  всерьёз  волнуюсь,  и
если с Гарри всё в порядке, пожалуйста, дай мне знать  сразу  же,  но,
очевидно, лучше будет воспользоваться другой совой, поскольку,  как  я
полагаю, ещё одно письмо эту прикончит.
     Я, конечно, очень занята учебой... - "Как это у неё получается? -
ужаснулся Рон. - Мы же на каникулах!"  -  а  на  следующей  неделе  мы
собираемся в Лондон, чтобы  купить  новые  книги.  Почему  бы  нам  не
встретиться на Диагон Аллее?
     Дайте мне знать, что происходит, как только сможете.

     Эрмиона.

     "Всё отлично совпадает, можно пойти и разом всё для вас купить, -
сказала миссис Висли, начиная убирать со стола. - Что  вы  собираетесь
сегодня делать?"
     Гарри, Рон, Фред и Джордж планировали пойти на холм к  небольшому
загону, принадлежавшему Висли. Он был окружён деревьями,  закрывавшими
его  от  расположенной  внизу  деревни,  что  давало  им   возможность
практиковаться в игре в квиддитч,  если  только  не  залетать  слишком
высоко.
     Они не могли использовать настоящие мячи для квиддитча, появление
которых  над  деревней,  если  бы  те  разлетелись,  было  бы   сложно
объяснить; вместо них они бросали друг другу яблоки. Они  отрабатывали
повороты на  "Нимбус-2000",  метле  Гарри,  которая,  бесспорно,  была
лучшей; старую "Комету" Рона зачастую обгоняли даже  пролетавшие  мимо
бабочки.
     Через пять минут они уже шагали  вверх  по  холму  с  метлами  на
плечах. Они спросили у Перси, не желает ли и он присоединиться к  ним,
но тот ответил, что занят. Гарри вообще видел Перси только за едой;  в
остальное время тот запирался у себя в комнате.
     "Хотел бы я знать, чего он добивается, - хмурился Фред. - Он  сам
не свой. За день до твоего появления прислали результаты его экзаменов
- двенадцать СОВ - а он едва порадовался".
     "Стандартизированных  Отметок  Волшебника,  -   пояснил   Джордж,
заметив удивлённый взгляд Гарри. - У Билла тоже было двенадцать.  Если
мы не побережёмся, у нас в семье будет одним главным префектом больше.
Не думаю, что мы перенёсем такой позор".
     Билл был старшим из братьев Висли. Он и  второй  брат  Чарли  уже
закончили Хогвартс. Гарри ни одного из них не встречал, но  знал,  что
Чарли изучает драконов в Румынии, а Билл работает в  колдовском  банке
Гринготтс в Египте.
     "Не  представляю,  как  мама  с  папой  вытянут   нашу   школьную
экипировку в этом году, - заметил Джордж  спустя  некоторое  время.  -
Пять комплектов книг Локхарта! А Джинни нужны ещё  мантии,  палочка  и
всё такое..."
     Гарри ничего не сказал. Он чувствовал  себя  немного  неловко.  В
подземном хранилище Гринготтс в Лондоне  лежало  небольшое  состояние,
оставленное ему его родителями. Конечно, деньги были у него  только  в
волшебном  мире;  в  магазинах  магглов   нельзя   было   расплатиться
галлеонами, сиклями и кнутами, но он никогда не говорил Десли о  своем
счете  в  Гринготтс,  поскольку  не  думал,  что  их  ужас  от  всего,
связанного с магией, распространится и на большую кучу золота.
     В следующую среду миссис  Висли  разбудила  их  пораньше.  Быстро
проглотив по полудюжине сэндвичей с  беконом,  они  надели  куртки,  а
миссис Висли сняла с полки над камином цветочный  горшок  и  заглянула
внутрь.
     "Кончается, Артур, - вздохнула она. - Сегодня придётся  подкупить
ещё... Ах, конечно, сначала гости! Только после тебя, Гарри, дорогой!"
     И она протянула ему горшок.
     Гарри посмотрел на неё.
     "И... и что мне нужно сделать?" - пробормотал он.
     "Он же никогда не путешествовал с помощью дымолётного порошка!  -
воскликнул Рон. - Прости, Гарри, я забыл".
     "Никогда? - удивился мистер Висли. - Но как же ты попал на Диагон
Аллею в прошлом году, чтобы всё купить?"
     "Я доехал на метро".
     "Неужели?  -  заинтересовался  мистер  Висли.  -   А   там   были
эскалаторы? А как именно..."
     "Не сейчас, Артур, - прервала его миссис Висли.  -  С  дымолётным
порошком путешествовать намного быстрее, но если ты никогда раньше его
не использовал..."
     "С ним будет всё в порядке, мам, - сказал Фред. - Гляди  на  нас,
Гарри".
     Он взял из горшка щепотку блестящего порошка, подошёл к камину  и
бросил порошок в огонь.
     Огонь взревел, стал изумрудно-зёленым и  взметнулся  выше  Фреда.
Фред ступил прямо в него, крикнув: "Диагон Аллея!" - и исчез.
     "Ты должен говорить отчётливо, дорогой, -  поучала  Гарри  миссис
Висли, в то время как Джордж запустил руку в горшок. - И убедись,  что
вывалишься из нужного дымохода..."
     "Из чего?" - нервно спросил Гарри, когда огонь взревел и поглотил
Джорджа.
     "Ну, есть  огромное  количество  волшебных  каминов,  из  которых
возможно выбирать, но если произнести отчётливо..."
     "Не суетись, Молли, с ним будет всё в порядке", -  сказал  мистер
Висли, набирая порошка и себе.
     "Но, милый, если он потеряется, как мы сможем объяснить  это  его
тёте и дяде?"
     "Они не станут возражать, - заверил её Гарри. - Если я  потеряюсь
в дымоходе, Дадли сочтёт это отличной  шуткой,  так  что  об  этом  не
беспокойтесь..."
     "Ну... хорошо... иди вслед за Артуром, - сказала миссис Висли.  -
Когда войдешь в пламя, скажи, куда направляешься..."
     "И прижми локти", - посоветовал Рон.
     "И закрой глаза, - сказала миссис Висли, - сажа..."
     "И не дергайся, - добавил Рон, - а то можешь запросто  вывалиться
не из того камина..."
     "И не паникуй, и не выходи слишком рано; подожди, пока не увидишь
Фреда и Джорджа".
     Изо всех сил пытаясь  удержать  всё  это  в  голове,  Гарри  взял
щепотку порошка и подошел к краю камина. Он глубоко вздохнул, рассыпал
порошок в камин и шагнул вперёд; пламя овевало его, как  тёплый  бриз;
он открыл рот и  незамедлительно  проглотил  изрядную  порцию  горячей
золы.
     "Д-диагон А-аллея", - закашлялся он.
     Ему показалось, что его затянуло в гигантскую трубу. По-видимому,
он очень быстро вращался - рёв в ушах был оглушительным - он попытался
держать глаза открытыми, но круговорот зелёных огоньков вызвал у  него
головокружение; что-то твёрдое ударилось о локоть,  и  он  прижал  его
плотнее, всё вращаясь и вращаясь; теперь у  него  было  ощущение,  что
холодные руки шлёпают его по  лицу;  приоткрыв  глаза  за  очками,  он
увидел  смазанный  хоровод  каминов  и  мелькающие  за  ними  комнаты;
сэндвичи с беконом скакали у него в желудке; он  снова  закрыл  глаза,
желая, чтобы всё это остановилось, после чего упал лицом  на  холодный
камень и почувствовал, как крякнула оправа очков.
     С гудящей головой,  весь  в  синяках,  весь  покрытый  сажей,  он
осторожно поднялся на ноги, придерживая сломанные очки на  переносице.
Он был один, но где именно, не имел понятия. Всё, что он мог  сказать,
так это то, что он стоял в каменном камине в  помещении,  напоминавшем
большую, слабо освещённую лавку колдовских принадлежностей -  но  что-
либо из её товаров вряд ли могло оказаться в хогвартском списке.
     В стеклянной витрине рядком лежали: сморщенная рука  на  подушке,
колода карт с пятнами крови и зоркий стеклянный глаз. Со стен смотрели
злобные маски, на  прилавке  был  выложен  полный  набор  человеческих
костей, а с потолка свисали ржавые зазубренные инструменты. И что  ещё
хуже, так это то,  что  узенькая  тёмная  улочка,  которую  Гарри  мог
рассмотреть сквозь  запылённое  окошко,  определённо  не  была  Диагон
Аллеей.
     Чем скорее он отсюда выберется, тем лучше. Хотя нос всё ещё болел
в том месте, где стукнулся о камин, Гарри быстро и бесшумно двинулся к
двери, однако не прошел он и половины  пути,  как  по  другую  сторону
стекла показались два человека. Один из них был  тем  последним,  кого
Гарри хотел бы увидеть, потерявшись, вымазавшись в саже и сломав  очки
- это был Драко Малфой.
     Гарри быстро осмотрелся и заметил слева от  себя  большой  чёрный
шкаф; он проскользнул внутрь и закрыл за собой  дверцы,  оставив  лишь
маленькую щёлочку, сквозь которую мог смотреть наружу.  Через  секунду
звякнул колокольчик и Малфой вошёл в лавку.
     Мужчина, вошедший за ним, мог быть только  отцом  Драко.  У  него
было точно такое же бледное вытянутое лицо  и  те  же  холодные  серые
глаза. Мистер Малфой прошёл через лавку, лениво поглядывая на  вещи  в
витринах, подошёл к прилавку и позвонил в звонок, после чего обернулся
к сыну и произнёс: "Ничего не трогай, Драко".
     "А я думал, ты собираешься купить  мне  подарок",  -  откликнулся
Малфой, потянувшийся было за стеклянным глазом.
     "Я сказал,  что  куплю  тебе  гоночную  метлу",  -  сказал  отец,
постукивая пальцами по прилавку.
     "Ну и какой с того прок, раз я не в команде? - заныл помрачневший
и надувшийся Малфой. - Гарри Поттер в  прошлом  году  по  специальному
разрешению  Дамблдора  получил  "Нимбус-2000"   и   смог   играть   за
Гриффиндор. Он не настолько хорош, просто он знаменит... знаменит тем,
что у него этот дурацкий шрам на лбу..."
     Малфой наклонился, чтобы посмотреть на полку, набитую черепами.
     "...и всем кажется, что он  такой  замечательный,  этот  чудесный
Поттер, на помеле, со своим шрамом..."
     "Ты твердишь мне об этом уже в тысячный раз,  -  произнёс  мистер
Малфой, уничижающе глянув на сына. - И я напоминаю тебе, что  -  не  -
разумно - выказывать что-либо, кроме любви - к Гарри Поттеру,  раз  уж
большинство подобных нам считают  его  героем,  заставившим  исчезнуть
Тёмного Властелина - а, вот и мистер Борджин!"
     За прилавком появился сутулый мужчина, убирая с  лица  засаленные
волосы.
     "Мистер Малфой, какое удовольствие для меня снова видеть  Вас,  -
произнес мистер Борджин голосом, в котором масла было не меньше, чем в
его волосах. - Польщён... и юный мистер Малфой здесь  же...  очарован!
Чем могу служить? Я  просто  обязан  вам  показать...  только  сегодня
доставлен и по очень разумной цене..."
     "Сегодня, мистер Борджин, я пришёл не покупать, а  продавать",  -
ответил мистер Малфой.
     "Продавать?" - улыбка на лице мистера Борджина слегка потускнела.
     "Вы, конечно же, слышали, что министерство стало проводить больше
обысков, - сказал  мистер  Малфой,  доставая  из  внутреннего  кармана
пергаментный  свиток  и  разворачивая  его,  чтоб   показать   мистеру
Борджину. - У  меня  есть  кое-какие...  ммм...  вещи,  которые  могут
оказаться неприятными, если меня навестят из министерства..."
     Мистер Борджин приладил на нос пенсне и просмотрел список.
     "Но, конечно, министерство не отважится побеспокоить вас, сэр?"
     Мистер Малфой поджал губы.
     "Ко мне ещё не заходили. Имя Малфоя  всё  ещё  внушает  некоторое
уважение, но министерство становится всё  докучливее.  Ходят  слухи  о
новом Законе о защите магглов - вне сомнения, за ним стоит этот вшивый
магглолюбец Артур Висли..."
     Гарри почувствовал острый прилив злости.
     "...и, как видите, некоторые из этих ядов могут оказаться..."
     "Я понимаю, конечно, сэр, - перебил мистер Борджин. - Так, так...
посмотрим..."
     "Можно мне такую?" - вмешался Драко, указывая на сморщенную  руку
на подушечке.
     "О, Рука Славы! - воскликнул мистер  Борджин,  забыв  про  список
мистера Малфоя и поспешив к Драко. - Вставляешь в  неё  свечу,  и  она
светит только тому, кто её держит! Лучший друг воров и  взломщиков!  У
вашего сына отличный вкус, сэр".
     "Я надеюсь, что мой сын станет чем-то большим, нежели  вором  или
взломщиком, Борджин", - холодно заметил мистер Малфой, на  что  мистер
Борджин быстро пролепетал: "Не  обижайтесь,  сэр,  я  не  это  имел  в
виду..."
     "Хотя, если его отметки не улучшатся, - ещё более  ледяным  тоном
добавил Малфой, - то, может быть, это действительно  всё,  на  что  он
годится".
     "Это не моя вина, - отозвался  Драко.  -  У  всех  учителей  есть
любимчики, да хоть та же Эрмиона Грангер..."
     "А я-то думал, ты постыдишься, что девчонка из неколдовской семьи
обходит тебя на каждом экзамене", - отрезал мистер Малфой.
     "Ха!" - пробормотал себе под нос  Гарри,  довольный,  что  увидел
Драко сконфуженным и разозлённым.
     "И такое сплошь и  рядом,  -  посетовал  своим  елейным  голоском
мистер Борджин. - Колдовская кровь ну ни в грош не ставится".
     "Только не для меня", - ноздри мистера Малфоя раздувались.
     "Да, сэр, и не для меня, сэр",  -  подтвердил  мистер  Борджин  с
глубоким поклоном.
     "Тогда, может, вернемся к моему списку, - оборвал мистер  Малфой.
- Я вообще-то тороплюсь, у меня сегодня важные дела в другом месте..."
     Они принялись торговаться. Гарри нервно  посматривал,  как  Драко
всё ближе и ближе подходил к его убежищу,  разглядывая  товары.  Драко
остановился, чтобы рассмотреть длинную бухту верёвки  висельника  и  с
глупой усмешкой прочесть  карточку,  прикрепленную  к  величественному
опаловому ожерелью: "Осторожно. Не прикасаться. К  настоящему  моменту
стоило жизни девятнадцати магглам".
     Драко отвернулся и прямо  перед  собой  увидел  шкаф.  Он  шагнул
вперёд, протянул руку к ручке...
     "Порядок, - сказал у прилавка мистер Малфой. - Пошли, Драко..."
     Когда Драко отошел, Гарри вытер рукавом лоб.
     "Всего доброго, мистер Борджин. Жду вас завтра у себя в поместье,
приезжайте за товаром".
     Едва закрылась дверь, как елей стёк с лица мистера Борджина.
     "И вам всего доброго, мистер Малфой, и, если слухи не врут, вы не
продали мне и половины того, что спрятано у вас в имении..."
     Мрачно ворча, мистер Борджин исчез в задней комнате. Гарри выждал
минутку на случай, если тот вернется, и  так  тихо,  как  только  мог,
выскользнул из шкафа и мимо стеклянных витрин выбрался из лавки.
     Придерживая  сломанные  очки,  Гарри  огляделся.  Он  оказался  в
мрачном переулке, казалось, состоящем  только  из  лавок,  посвящённых
черной магии. Та, из которой он только что вышел - "Борджин и  Беркс",
выглядела самой большой, но в витрине напротив  стояли  отвратительные
сморщенные головы, а двумя  домами  дальше  на  улице  висела  большая
клетка с гигантскими чёрными  пауками.  Из  дверей,  из  тени  за  ним
наблюдали два потрёпанных колдуна, что-то бормоча друг другу. Чувствуя
себя неуютно, Гарри пошёл по улочке, придерживая очки и,  несмотря  ни
на что, надеясь найти отсюда выход.
     Старая  деревянная  табличка  над  лавкой,  торгующей   ядовитыми
свечами, подсказала ему, что он находится в Аллее Мрака. Это не очень-
то помогло, поскольку Гарри никогда не слыхивал о подобном  месте.  Он
предположил, что не сумел достаточно ясно произнести название, стоя  с
полным золы ртом в  камине  у  Висли.  Пытаясь  успокоиться,  он  стал
думать, что же делать дальше.
     "Да ты уж не потерялся ли, милок?" - сказал  чей-то  голос  прямо
ему в ухо, заставив его вздрогнуть.
     Перед ним стояла пожилая ведьма, держа поднос с чем-то, до  ужаса
напоминающим человеческие ногти. Она скалилась, демонстрируя  замшелые
зубы. Гарри попятился.
     "Со мной всё в порядке, спасибо, - ответил он. - Я просто..."
     "ГАРРИ! Какого черта ты тут делаешь?"
     Сердце  Гарри  подпрыгнуло  в  груди.   Подпрыгнула   и   ведьма;
порядочное количество ногтей просыпалось с подноса ей на ноги,  и  она
выругалась - к ним приближалась массивная фигура Хагрида, лесничего из
Хогвартса; его чёрные глазки, похожие на маленьких жуков,  горели  над
здоровенной спутанной бородой.
     "Хагрид! -  с  облегчением  простонал  Гарри.  -  Я  потерялся...
дымолётный порошок..."
     Хагрид ухватил Гарри  за  шиворот  и  потащил  прочь  от  ведьмы,
попутно выбив у неё из рук поднос с ногтями. Её вопли сопровождали  их
всё время, пока они шли по  извилистому  переулку  к  дневному  свету.
Вдалеке Гарри увидел знакомое беломраморное здание -  Банк  Гринготтс.
Хагрид вывел его прямо на Диагон Аллею.
     "Ну ты и зачучкался! - грубо сказал  Хагрид,  до  того  энергично
стряхивая с Гарри сажу, что едва не опрокинул его в  бочку  драконьего
навоза у аптеки. - Бродить по Аллее Мрака... не знаю места  гнуснее...
Гарри - не хотелось бы мне, чтобы кто-нибудь тебя там увидел..."
     "Да я уже и сам понял, - сказал  Гарри,  уклоняясь  от  очередной
попытки Хагрида стряхнуть с  него  сажу.  -  Я  же  тебе  сказал,  что
потерялся... А, между прочим, что ты-то там делал?"
     "Я искал морилку для слизняков Троглодитов, - пробурчал Хагрид. -
Жрут школьную капусту, паразиты. А ты не один?"
     "Я сейчас живу у Висли, но мы разминулись, -  объяснил  Гарри.  -
Мне надо их найти..."
     И они вместе пошли по улице.
     "Почему ты не отвечал мне на письма?" - спросил Хагрид  у  Гарри,
который трусил рядом с ним (в каждом  шаге  непомерных  сапог  Хагрида
укладывались три шага Гарри). Гарри рассказал ему про Добби и Десли.
     "Магглы паршивые, - разозлился Хагрид. - Если б я только знал..."
     "Гарри! Гарри! Сюда!"
     Гарри  поднял  глаза  и  увидел  на  верху  белоснежной  лестницы
Гринготтса Эрмиону Грангер.  Она  сбежала  к  ним  вниз,  её  пушистые
каштановые волосы развевались шлейфом.
     "Что у тебя с очками? Привет, Хагрид... О, так здорово видеть вас
обоих снова... ты в Гринготтс, Гарри?"
     "Как только найду Висли".
     "Долго ждать не придётся..." - усмехнулся Хагрид.
     Гарри и Эрмиона обернулись: сквозь толпу к ним бежали Рон,  Фред,
Джордж, Перси и мистер Висли.
     "Гарри, - еле выдавил запыхавшийся мистер Висли. - Мы  надеялись,
что ты промахнулся только на один камин, -  он  вытер  свою  блестящую
лысину. - Молли в отчаянии... сейчас она будет..."
     "Где же ты выскочил?" - поинтересовался Рон.
     "В Аллее Мрака", - мрачно ответил Хагрид.
     "Вот это да!" - вместе сказали Фред и Джордж.
     "А нас туда никогда не пускали", - с завистью добавил Рон.
     "Чертовски надеюсь, что и не пустят", - проворчал Хагрид. В  поле
зрения появилась миссис Висли, в одной её руке неистово  раскачивалась
сумочка, а в другую вцепилась Джинни: "О, Гарри... дорогой... тебя  же
могло занести куда угодно..."
     Задыхаясь, она выхватила из сумочки здоровенную одёжную  щетку  и
стала сметать с него сажу, которую ухитрился оставить  Хагрид.  Мистер
Висли взял у Гарри очки, дотронулся до них  своей  палочкой  и  вернул
совсем как новые.
     "Ну, мне пора, - заявил Хагрид, руку которого трясла миссис Висли
("Аллея Мрака! Ох, а если бы ты его не нашёл, Хагрид!"). - Увидимся  в
Хогвартсе!", - и он зашагал прочь, на голову  возвышаясь  над  уличной
толпой.
     "Угадайте, кого я увидел у Борджина и Беркса? - спросил  Гарри  у
Рона и Эрмионы, пока они поднимались по ступеням Гринготтса. -  Малфоя
и его папашу".
     "Люций Малфой что-нибудь  покупал?"  -  внезапно  спросил  мистер
Висли, шедший позади.
     "Нет, он продавал..."
     "Так, значит, он взволнован, - с мрачным удовлетворением  заметил
мистер Висли. - Ох, хотел бы я поймать на чем-нибудь Люция Малфоя..."
     "Будь осторожен, Артур! - откликнулась  миссис  Висли,  когда  их
приветствовал поклоном гоблин - привратник  перед  банком.  -  С  этой
семьёй одна морока. По одёжке протягивай ножки..."
     "Так значит, ты не считаешь,  что  я  достойный  противник  Люцию
Малфою?" - возмутился  мистер  Висли,  но  тут  же  отвлёкся,  заметив
родителей Эрмионы, которые, нервничая,  стояли  у  стойки,  тянувшейся
вдоль всего мраморного зала, ожидая, когда Эрмиона их представит.
     "Вы же магглы! - с восхищением воскликнул  мистер  Висли.  -  Нам
следует пропустить по глоточку! Что это здесь у вас? О, так вы меняете
маггловские деньги! Молли, ты посмотри!" - он  возбужденно  указал  на
десятифунтовые банкноты в руках у мистера Грангера.
     "Встретимся здесь же", - сказал Эрмионе Рон,  когда  семью  Висли
вместе с Гарри повел к их подземным хранилищам ещё  один  гринготтский
гоблин.
     До  подземелий  они  добирались  на  маленькой  тележке,  которой
управлял гоблин. Она неслась по миниатюрным  рельсам  через  подземные
туннели  банка.  Гарри  наслаждался  головокружительной   поездкой   к
хранилищу Висли, но, когда оно было открыто, почувствовал себя  просто
ужасно. Внутри была совсем маленькая кучка серебряных сиклей и  только
один золотой галлеон. Миссис Висли  осмотрела  все  углы,  прежде  чем
смела всю кучку себе в сумку. Ещё хуже Гарри почувствовал себя,  когда
они добрались до его хранилища, и попытался заслонить его  содержимое,
торопливо засовывая пригоршни монет в кожаный мешочек.
     На улице они разошлись в разные стороны. Перси пробормотал что-то
невнятное о том, что ему нужно новое  перо.  Фред  и  Джордж  заметили
своего  друга  по  Хогвартсу  Ли  Джордана.  Миссис  Висли  и   Джинни
отправились в лавку с подержанными мантиями. Мистер  Висли  настаивал,
чтобы Грангеры пошли с ним в "Дырявый Котел" пропустить по стаканчику.
     "Встречаемся в "Завитках и Кляксах" через  час  и  идём  покупать
учебники, - сказала миссис Висли, уходя вместе с Джинни. - И  в  Аллею
Мрака ни ногой!" - крикнула она в спину близнецам.
     Гарри,  Рон  и  Эрмиона  зашагали   по   извилистой,   вымощенной
булыжником улице.  В  кармане  у  Гарри  бодро  позвякивал  мешочек  с
золотыми, серебряными и бронзовыми монетами, которые так  и  просились
быть потраченными, поэтому он  купил  три  больших  клубнично-ореховых
мороженых, которые они с удовольствием уплетали, прогуливаясь по Аллее
и изучая чудесное содержимое витрин.
     Рон безотрывно глазел на полный набор амуниции  Палящих  Пушек  в
витрине "Качественных товаров для квиддитча", пока Эрмиона не затащила
их в соседнюю  лавку  покупать  чернила  и  пергамент.  В  магазинчике
"Гамбол и Джейпс - волшебные розыгрыши", они встретили Фреда,  Джорджа
и  Ли  Джордана,  которые  затоваривались  Знаменитыми  Непромокаемыми
Холодными  Фейерверками  доктора  Флибустьера.   В   маленькой   лавке
старьевщика, среди сломанных  палочек,  покосившихся  медных  весов  и
закапанных зельями старых мантий, они обнаружили Перси, погружённого в
изучение маленькой, жутко  скучной  книжки  под  названием  "Префекты,
пришедшие к власти".
     "Исследование о префектах Хогвартса и их дальнейшей  карьере",  -
прочел вслух на задней обложке Рон. - Звучит восхитительно..."
     "Пошёл вон", - рявкнул Перси.
     "Перси ужасно амбициозен, он уже всё  распланировал...  он  хочет
быть министром магии..." - полушепотом сказал  Рон  Гарри  и  Эрмионе,
оставляя Перси с его книгой.
     Через час они отправились в "Завитки и Кляксы". И были отнюдь  не
единственными, кто направлялся в этот книжный магазин. Приблизившись к
нему, они с  удивлением  увидели  громадную  толпу,  клубящуюся  возле
дверей в попытках попасть внутрь. Причина  этого  объяснялась  большим
плакатом, растянутым в верхних окнах:

     Г И Л Д Е Р О Й Л О К Х А Р Т
     будет раздавать автографы
     на своей автобиографии
     ЧУДЕСНЫЙ Я
     Сегодня с 12:30 до 16:30

     "Так мы и в самом деле можем встретить его! - закричала  Эрмиона.
-  То  есть  я  имею  в  виду,  он  ведь  написал  почти  весь  список
литературы!"
     Толпа, казалось, состояла в основном  из  колдуний,  по  возрасту
близких к миссис Висли. В дверях стоял изнурённый волшебник, повторяя:
"Пожалуйста, спокойно, леди... Не толкайтесь... осторожно, книги..."
     Гарри, Рон и  Эрмиона  протиснулись  внутрь.  Длиннющая  очередь,
извиваясь, уходила в глубину лавки, где Гилдерой Локхарт, должно быть,
подписывал свои труды. Они  взяли  по  Книге  стандартных  заклинаний,
часть вторая, и прошмыгнули в очередь, где уже стояли остальные  Висли
с мистером и миссис Грангер.
     "А, вот и вы, отлично,  -  сказала  миссис  Висли.  Голос  у  неё
чувствительно перехватывало, и она непрерывно приглаживала  волосы.  -
Через минуту мы сможем увидеть Его..."
     В этот момент Гилдерой Локхарт  медленно  прошествовал  к  столу,
окружённому  его  большими  фотопортретами,  подмигивавшими  толпе   и
сиявшими ослепительно белыми зубами. Настоящий  Локхарт  носил  одежду
незабудочно-голубого цвета, прекрасно подходившую к  цвету  его  глаз;
волнистые волосы покрывал заломленный набекрень остроконечный колпак.
     Вокруг него  скакал  назойливого  вида  коротышка,  делая  снимки
большой чёрной камерой, извергавшей клубы пурпурного дыма после каждой
ослепительной вспышки.
     "Прочь с дороги, эй ты там! - рявкнул он  на  Рона,  перемещаясь,
чтобы сделать снимок получше. - Это для "Ежедневного Оракула"..."
     "Эка важность", - сказал  Рон,  потирая  ногу  там,  где  на  неё
наступил фотограф.
     Гилдерой Локхарт услышал его и поднял глаза.  Он  увидел  Рона  и
вслед за этим увидел Гарри. Он всмотрелся, а затем вскочил  и,  ничуть
не засомневавшись, вскричал: "Неужели это Гарри Поттер?"
     Толпа расступилась, взволнованно перешёптываясь; Локхарт рванулся
вперёд, ухватил Гарри за руку и вытащил его к себе. Толпа  разразилась
аплодисментами. Лицо Гарри пылало, когда  Локхарт  жал  его  руку  для
фотографа, который бешено  щёлкал  аппаратом,  окутывая  Висли  густым
дымом.
     "Хорошую широкую  улыбочку,  Гарри,  -  попросил  Локхарт  сквозь
сияющие зубы. - Вместе мы стоим первой полосы".
     Когда он, наконец, выпустил руку Гарри, тот едва  мог  пошевелить
пальцами. Он попытался бочком пробраться обратно к Висли,  но  Локхарт
обхватил его за плечи и плотно прижал к себе.
     "Леди и джентльмены, - громко произнес  он,  жестами  призывая  к
тишине. - Это экстраординарнейший момент! Превосходный  момент,  чтобы
сделать то маленькое объявление, которое я желаю сделать уже некоторое
время!
     Когда юный Гарри входил в "Завитки и Кляксы", он хотел всего лишь
купить мою автобиографию - которую я буду счастлив подарить ему  прямо
сейчас и безо всякой платы... - Толпа вновь  зааплодировала.  -  Он  и
подумать не мог, - продолжал Локхарт, слегка встряхивая Гарри, так что
у того очки съехали на кончик носа, - что в скором времени он  получит
намного, намного больше, чем книгу "Чудесный Я". На самом деле,  он  и
его  соученики  получат  меня  самого.  Да,  леди  и  джентльмены,   с
превеликим удовольствием и гордостью я  объявляю,  что  в  сентябре  я
вступаю в должность учителя защиты от Тёмных Сил в школе волшебства  и
колдовства Хогвартс!"
     Раздались восторженные крики и аплодисменты, и Гарри было вручено
полное собрание сочинений Гилдероя Локхарта.  Слегка  пошатываясь  под
его весом, он ухитрился-таки пробраться из центра к краю комнаты,  где
возле своего нового котла стояла Джинни.
     "Получай, - пробормотал ей Гарри, сваливая книги  в  котёл.  -  Я
куплю себе другие..."
     "Держу пари, тебе это понравилось, не так ли, Поттер?" - произнес
голос, узнать который Гарри было нетрудно. Он  выпрямился  и  оказался
лицом к лицу с Драко Малфоем и его обычной усмешкой.
     "Знаменитый Гарри Поттер, - сказал Малфой, - даже не может  зайти
в книжный магазин без того, чтобы не попасть на первые страницы".
     "Отстань от него, он не хотел этого!" - крикнула Джинни. Это было
в первый раз, когда она подала голос в присутствии Гарри.  Она  гневно
смотрела на Малфоя.
     "Э, да ты завел себе подружку, Поттер!" - протянул Малфой. Джинни
густо покраснела, но в этот момент к ним пробились Рон и Эрмиона,  оба
прижимая к себе стопки локхартовских книг.
     "А, да это ты, - воскликнул Рон, разглядывая Малфоя так, как если
бы это было  что-то  неприятное  на  подошве  ботинка.  -  Спорим,  ты
удивлён, увидев здесь Гарри, а?"
     "Меньше, чем увидев в магазине тебя, Висли, - парировал Малфой. -
Думаю, твоим родителям придётся месяц поголодать, чтобы  заплатить  за
всё это".
     Рон покраснел не меньше, чем Джинни. Он тоже бросил книги в котёл
и двинулся на Малфоя, но Гарри и Эрмиона ухватили его за полы куртки.
     "Рон! - крикнул мистер Висли, проталкиваясь  к  ним  с  Фредом  и
Джорджем. - Что ты делаешь? Здесь слишком много народу,  давай  выйдем
отсюда".
     "Так-так-так - Артур Висли..."
     Это был мистер Малфой. Он стоял, положив руку на  плечо  Драко  и
точно так же ухмыляясь.
     "Люций", - холодно раскланялся мистер Висли.
     "Я слышал, в министерстве много дел, - сказал  мистер  Малфой.  -
Все эти обыски... Надеюсь, они платят вам сверхурочные?"
     Он сунул руку в котёл Джинни и из кучи  глянцевых  книг  Локхарта
извлёк очень старое и очень потрёпанное "Руководство по преобразованию
для начинающих".
     "Похоже, что нет, - заключил мистер Малфой. - Ах, зачем же  тогда
позорить звание волшебника, если за это даже толком не платят?"
     Мистер Висли вспыхнул ещё сильнее, чем Рон или Джинни.
     "У  нас  слишком  разные  понятия  о  том,  что  позорит   звание
волшебника, Малфой", - ответил он.
     "Очевидно, - мистер Малфой перевел взгляд  на  мистера  и  миссис
Грангер, которые растерянно наблюдали за происходящим. - Ну и компания
у тебя, Висли... а  я-то  полагал,  что  твоя  семейка  уже  не  может
опуститься ниже..."
     Раздался глухой стук - это котел Джинни отлетел в сторону; мистер
Висли бросился на мистера Малфоя и отшвырнул  его  назад,  на  книжный
стеллаж. Несколько дюжин тяжёлых колдовских книг с грохотом рухнули им
на головы; "Покажи ему, папа!" - завопили Фред и Джордж; "Нет,  Артур,
не надо!" - закричала миссис Висли; толпа попятилась,  перевернув  ещё
несколько полок;  -  "Господа,  пожалуйста...  пожалуйста!"  -  взывал
продавец, и, наконец, поверх всех остальных голосов раздалось - "А ну,
разошлись, господа хорошие, разошлись..." - сквозь  море  книг  к  ним
пробирался Хагрид. Через секунду он растащил в разные стороны  мистера
Висли и мистера Малфоя. У мистера Висли была разбита губа, а у мистера
Малфоя "Энциклопедией поганок" был подбит  глаз.  Он  всё  ещё  держал
старый учебник Джинни по преобразованию. Он швырнул книгу ей, и  глаза
его злобно блеснули.
     "Вот, девочка... держи свою книгу... это лучшее, что  может  дать
тебе твой отец..." - и, вывернувшись из рук Хагрида,  он  сделал  знак
Драко и быстро вышел из лавки.
     "Лучше бы тебе было проигнорировать его, Артур, - сказал  Хагрид,
едва не оторвав мистера  Висли  от  земли,  поправляя  его  одежду.  -
Прогнила до сердцевины вся эта семейка,  все  это  знают...  не  стоит
слушать ни одного из Малфоев - дурная кровь - вот что это  такое...  А
ну-ка, пойдём отсюда".
     Продавец, по всей видимости, хотел  остановить  их,  но  он  едва
доставал Хагриду до пояса и, видимо, передумал. Они поспешно вышли  на
улицу, Грангеров трясло от страха, а миссис Висли  была  вне  себя  от
гнева.
     "Прекрасный пример ты подаешь детям... дерёшься на людях...  что,
должно быть, подумал Гилдерой Локхарт..."
     "Он был доволен, - заметил Фред.  -  Разве  не  слышала,  что  он
сказал, когда мы уходили? Он спросил у  того  малого  из  "Ежедневного
Оракула", нельзя ли вставить потасовку в репортаж  -  он  сказал,  это
будет дополнительной рекламой..."
     Но, пока они путешествовали обратно к камину в  "Дырявом  котле",
откуда Гарри, Висли и их покупки должны  были  отправиться  обратно  в
Нору  посредством   дымолётного   порошка,   страсти   улеглись.   Они
попрощались с Грангерами, которые от паба направлялись на  маггловскую
улицу; мистер Висли принялся было расспрашивать их,  как  пользоваться
автобусной остановкой,  но  быстро  остановился,  увидев  лицо  миссис
Висли.
     Гарри снял очки и понадёжнее упрятал  их  в  карман,  прежде  чем
взять   порцию   дымолётного   порошка.   Определенно,   этот   способ
путешествовать ему не нравился.

     Глава пятая
     Драчливый дуб

     Гарри с нетерпением  ждал  окончания  летних  каникул.  Он  хотел
вернуться в Хогвартс,  хотя  месяц,  проведенный  в  Норе,  был  самым
счастливым в его жизни. Он завидовал Рону при  одной  только  мысли  о
семейке Десли и о том приёме,  на  который  он  мог  рассчитывать  при
следующем визите в дом номер четыре по Бирючинному проезду.
     В самый последний вечер миссис Висли наколдовала роскошный  обед,
который состоял  сплошь  из  любимых  блюд  Гарри,  включая  пудинг  с
патокой, при виде которого  слюнки  бежали  изо  рта.  Фред  и  Джордж
завершили празднество парочкой Флибустьерских фейерверков, наполнивших
кухню красными и синими звёздочками, сверкавшими на стенах  и  потолке
по меньшей мере с  полчаса.  Потом  наступило  время  последней  чашки
какао, и все отправились спать.

     Несмотря на то, что на следующее утро  они  встали  с  рассветом,
сборы заняли много времени.
     Миссис Висли была не в духе и рыскала повсюду в  поисках  забытых
носков и пишущих перьев; полуодетые,  сонные  ребята  сталкивались  на
лестнице, а мистер Висли едва не сломал ногу, относя чемодан Джинни  в
машину и споткнувшись во дворе о беспризорного цыпленка.
     Гарри не представлял, каким образом восемь человек, шесть больших
чемоданов, две совы и одна крыса смогут вместиться в  маленький  "Форд
Англия".  Недоумевал  он  потому,  разумеется,  что  ещё  не  знал   о
дополнительных  усовершенствованиях,  привнесённых   мистером   Висли,
который открыл багажник, чтобы показать Гарри, каким образом  тот  был
волшебно приспособлен для размещения такого  внушительного  количества
чемоданов, и прошептал: "Ни слова Молли!"
     Когда, наконец, все они уселись в машину, миссис  Висли  оглядела
задние места, где сидели,  расположившись  с  комфортом,  Гарри,  Рон,
Фред, Джордж и Перси, и произнесла: "Магглы знают гораздо больше,  чем
мы привыкли думать, правда?"
     Они  с  Джинни  устроились  на  переднем  сиденье,  широком,  как
скамейка в парке. "Я в том смысле, что снаружи ведь и не скажешь,  что
здесь так просторно, правда?"
     Мистер Висли завёл мотор и вывел машину со двора. Гарри оглянулся
назад, чтобы  посмотреть  на  дом  в  последний  раз.  Едва  успел  он
подумать, когда же он увидит его снова,  как  выяснилось,  что  Джордж
забыл свою коробку с фейерверками Флибустьера. Через  пять  минут  они
вернулись снова, потому что Фред не захватил метлу. А когда машина уже
подъезжала к магистрали, Джинни закричала, что  не  взяла  дневник.  К
тому времени, как она снова уселась в автомобиль, терпения  и  времени
почти не осталось.
     Мистер Висли взглянул на часы, затем на жену:
     "Молли, дорогая..."
     "Нет, Артур!"
     "Да никто и не увидит... вот эта маленькая кнопка, вот  тут,  это
включение невидимости, это я её установил  -  а  эта  поднимет  нас  в
воздух, и мы полетим над облаками. Мы домчимся за десять минут..."
     "Я сказала - нет, Артур, не средь бела же дня!"
     Они добрались до Кинг  Кросс  без  четверти  одиннадцать.  Мистер
Висли торопливо перебежал дорогу, чтобы взять тележки для чемоданов, и
все поспешили на станцию.
     В прошлом году Гарри уже ездил на Хогвартском Экспрессе.  Труднее
всего было попасть на платформу номер девять и три  четверти,  которую
не мог увидеть ни один маггл. Всё, что требовалось сделать, это пройти
сквозь твёрдый барьер, разделяющий платформы номер  девять  и  десять.
Это было совсем не  больно,  но  требовалось  соблюдать  осторожность,
чтобы   ни   один   маггл   не   заметил   твоего    исчезновения    в
цельнометаллической плите.
     "Сначала Перси", - скомандовала миссис Висли,  нервно  поглядывая
на часы над головой. Часы показывали, что у них оставалось ровно  пять
минут, чтобы пройти сквозь барьер.
     Перси быстро прошёл вперед и  исчез.  За  ним  последовал  мистер
Висли, затем Фред и Джордж.
     "Я беру Джинни, а вы двое сразу  после  нас",  -  сказала  миссис
Висли Гарри и Рону. Она схватила Джинни за руку, и в мгновение ока они
исчезли.
     "Пошли вместе, осталась всего минута", - произнес Рон,  обращаясь
к Гарри.
     Гарри убедился, что клетка с  Хедвиг  надежно  укреплена  на  его
чемодане,  и  уверенно  покатил  тележку  к  барьеру  -  этот   способ
путешествия был куда более удобным, нежели  использование  дымолётного
порошка. Оба  мальчика  пригнулись  пониже,  с  каждым  шагом  набирая
скорость. В нескольких футах от барьера они перешли на бег и...
     БУМ-М-М!
     Обе тележки врезались в барьер и перевернулись;  чемодан  Рона  с
громким стуком упал наземь, Гарри растянулся рядом, а клетка с  Хедвиг
покатилась по перрону. Сова негодующе и пронзительно закричала, и  все
вокруг уставились на место происшествия.
     "Выпустил из рук тележку", - объяснил Гарри, с  оханьем  ощупывая
ребра. Рон побежал за Хедвиг, чьи вопли уже вызвали множество реплик о
"жестоком обращении с животными".
     "Почему мы не смогли пройти?" - шепнул Рону Гарри.
     "Понятия  не  имею!"  Рон  дико  оглянулся  по  сторонам.  Дюжина
любопытных зевак всё ещё наблюдала за ними.
     "Кажется, мы пропустим поезд, - сообщил Рон. -  Не  могу  понять,
почему закрыт проход..."
     Гарри глянул на огромные часы и почувствовал, что у него засосало
под ложечкой. Десять секунд... девять...
     Он аккуратно подкатил свою тележку вплотную к барьеру и навалился
на неё всем весом. Металл оставался твёрдым.
     Три секунды... две... одна...
     "Поезд ушёл, - горько сказал Рон. - А что, если мама с  папой  не
смогут добраться до нас? У тебя есть маггловские деньги?"
     Гарри невесело усмехнулся: "Да у меня карманных денег не было уже
лет шесть. Десли, видишь ли, не слишком щедры".
     Рон прижал ухо к холодному металлу.
     "Ничего не слышно, - сказал он напряжённо. - Что же нам делать? Я
понятия не имею, когда родители смогут пройти обратно".
     Они огляделись. Люди всё ещё смотрели на них,  в  основном  из-за
неумолкающих криков Хедвиг.
     "Наверное, лучше пойти и подождать в машине, - предложил Гарри. -
Мы слишком привлекаем..."
     "Гарри! - просиял Рон. - Машина!"
     "Что такое?"
     "Мы можем полететь на ней в Хогвартс!"
     "Но я думал..."
     "Мы ведь застряли, верно? И нам надо попасть в  школу,  разве  не
так? И даже несовершеннолетним волшебникам разрешается в самом крайнем
случае использовать магию, раздел девятнадцатый или ещё где-то  там  в
Постановлении об ограничении..."
     "Но твои родители? - сказал  Гарри,  на  всякий  случай  ещё  раз
попробовав барьер: может, он исчез? - Как они попадут домой?"
     "Им не нужна машина,  -  нетерпеливо  пояснил  Рон.  -  Они  могу
телепортироваться  -  раз,  исчезли,  и  уже  дома!   Они   пользуются
дымолётным  порошком  и  машиной  только  потому,  что  все  мы   пока
несовершеннолетние и нам запрещено телепортироваться!"
     Гарри  почувствовал,   как   беспокойство   сменяется   радостным
возбуждением. "А ты можешь ей управлять?"
     "Нет проблем, - ответил Рон,  поворачивая  тележку  к  выходу.  -
Пошли, и если мы поторопимся, то ещё успеем  проследить,  куда  поедет
экспресс".
     Они прошли сквозь толпу магглов к выходу со станции  и  вышли  на
улицу, на которой был припаркован старенький "Форд Англия".
     Рон постучал своей волшебной палочкой по дверце  кабины,  отпирая
её. Они затащили весь багаж внутрь и  поставили  клетку  с  Хедвиг  на
заднее сидение.
     "Проверь,  нет  ли  кого  снаружи",  -  попросил  Рон,  пользуясь
волшебной палочкой как ключом зажигания. Гарри  высунулся  из  окошка:
улочка была пуста, хотя невдалеке слышался шум машин.
     "Всё о'кей", - сказал он.
     Рон молча нажал маленькую серебристую кнопку на приборной панели.
Немедленно  машина  растворилась  в  воздухе  -  и  они  тоже.   Гарри
чувствовал вибрацию кресла, на котором сидел, слышал работу двигателя,
чувствовал руками коленки, а носом - очки,  но  всё,  что  было  видно
снаружи - это пара глаз, витающих в воздухе  в  нескольких  метрах  от
земли на тёмной улице, полной припаркованных машин.
     "Поехали", - раздался справа голос Рона.
     И земля под ними, и грязноватые здания по обеим  сторонам  дороги
провалились вниз, исчезая из поля зрения  по  мере  того,  как  машина
поднималась; через несколько секунд  под  ними  простирался  окутанный
смогом Лондон.
     Раздался чмокающий звук, и  автомобиль,  Гарри  и  Рон  сделались
видимыми.
     "А, черт! - Рон снова  ткнул  пальцем  в  кнопку  невидимости.  -
Барахлит..."
     Оба мальчика принялись стучать по кнопке. Наконец,  машина  снова
исчезла. Через пару секунд её контуры вновь замерцали в воздухе.
     "Держись!" - воскликнул Рон,  вдавливая  ногой  акселератор;  они
влетели  в  завесу  низких  пушистых  облаков,  и  всё  вокруг   стало
расплывчатым и туманным.
     "И что теперь?" - спросил Гарри.
     "Нам нужно увидеть поезд, чтобы определить верное направление", -
ответил Рон.
     "Спустись немного", - предложил Гарри.
     Они выскочили из облаков и пристально всмотрелись в горизонт.
     "Вижу! - закричал Гарри. - Прямо впереди - вон там!"
     Хогвартский экспресс скользил внизу, подобно алой змейке.
     "На север, - сказал Рон, деловито сверяясь с компасом.  -  Ладно,
нам нужно будет сверяться примерно через каждые полчаса - держись!"
     Они пробили слой облаков и через минуту уже купались в  солнечных
лучах. Всё вокруг выглядело чужим,  из  другого  мира.  Колёса  машины
плыли над морем пушистых облаков, под ярким голубым небом, на  котором
ослепительно сияло золотое солнце.
     "Всё, за чем теперь надо следить - это самолеты", - сказал Рон.
     Они посмотрели друг на друга и внезапно рассмеялись.
     Чей-то сказочный сон - вот  на  что  был  похож  мир,  в  котором
очутились ребята. "Это единственно  достойный  способ  путешествия,  -
подумал Гарри. - Через вихри снежистых облаков, в автомобиле,  залитом
солнечным светом, с огромной пачкой ирисок в бардачке и с возможностью
насладиться лицами  Фреда  и  Джорджа,  когда  они  с  Роном  совершат
головокружительную посадку возле замка Хогвартс..."
     По мере дальнейшего продвижения на север они регулярно  проверяли
направление движения поезда. С  каждым  разом  они  видели  всё  новые
ландшафты:  очень  скоро  Лондон  исчез  из  виду,  внизу   зазеленели
аккуратные  поля,  вскоре   сменившись   широкой   равниной,   которую
пронизывала ниточка дороги -  по  ней,  словно  разноцветные  муравьи,
двигались машины; изредка  встречались  деревни  с  маленькими,  будто
игрушечными, церквушками.
     Спустя несколько безмятежных часов Гарри вынужден  был  признать,
что всё в конце концов приедается. Ириски вызвали  у  них  неимоверную
жажду,  которую  ничем  нельзя  было  утолить  по  причине  отсутствия
напитков. И Рон, и Гарри сняли свои свитера, но футболка  Гарри  то  и
дело прилипала к сиденью, а очки сползали на кончик носа. Он больше не
замечал  причудливой  формы  облаков,  а  с  тоской  думал  о  ледяном
тыквенном соке, который можно было бы купить в поезде. И почему им  не
удалось пройти на платформу девять и три четверти?
     "Уже недалеко, правда? - прохрипел Рон  спустя  несколько  часов,
когда солнце начало погружаться в белоснежное море облаков, отчего они
приобрели розоватый оттенок. - Готов к ещё одной проверке?"
     Хогвартский экспресс всё ещё мчался далеко внизу, огибая  высокую
гору со снежной шапкой. Здесь было гораздо темнее, чем над облаками.
     Рон надавил ногой педаль акселератора и направил машину вверх, но
стоило ему это сделать, как мотор внезапно начал давать сбои.
     Гарри и Рон обменялись встревоженными взглядами.
     "Наверное, перегрелся, - предположил Рон. - Мы  ещё  никогда  так
далеко не летали..."
     Оба  они  словно  сговорились  не  замечать,   что   сбои   стали
происходить всё чаще и чаще; а небо темнело быстрее и быстрее по  мере
того, как солнце уходило за горизонт  -  замерцали  первые  звёздочки.
Гарри натянул на себя свитер, стараясь не замечать, что дворники слабо
подёргиваются, как будто протестуя.
     "Уже недалеко, - сказал Рон, обращаясь больше к автомобилю, чем к
Гарри. - Уже совсем близко", - он нервно погладил приборную панель.
     Спустя некоторое время они вылетели из облаков в кромешную тьму и
принялись искать знакомые ориентиры на местности.
     "Вон там! - закричал Гарри; Рон и Хедвиг  вместе  подпрыгнули  от
неожиданности. - Прямо впереди!"
     На горизонте был четко очерчен силуэт замка Хогвартс с башнями  и
башенками. Но машина начала трястись и терять скорость.
     "Ну, давай же, - понукал Рон, легонько хлопая по рулевому колесу.
- Мы почти уже там, ещё немного..."
     Мотор, казалось, застонал. Узкие струйки пара  выбивались  из-под
капота. Гарри вдруг обнаружил, что крепко  ухватился  за  края  своего
сиденья, в то время как они снижались к озеру.
     Автомобиль затрясся ещё сильнее. Взглянув  из  окна  вниз,  Гарри
увидел чёрную глянцевую поверхность озера... примерно в километре  под
ними. Костяшки пальцев Рона на рулевом колесе побелели.
     "Ещё чуть-чуть..." - пробормотал он.
     Они перелетели озеро - впереди вырисовывался замок, и  Рон  вновь
нажал на педаль.
     Раздался громкий треск, чихание и мотор окончательно затих.
     "Ой...", - произнес в наступившей тишине Рон.
     Автомобиль клюнул носом. Они заскользили, набирая скорость, прямо
в пугающе твёрдую стену замка.
     "Не-е-е-е-е-е-е-т!" - закричал Рон, выворачивая  рулевое  колесо;
они пронеслись в сантиметре от тёмной стены,  падая  по  широкой  дуге
прямо на чёрную лужайку, мимо теплиц и овощных грядок.
     Рон наконец  выпустил  из  рук  рулевое  колесо  и  схватил  свою
волшебную палочку.
     "СТОП! ОСТАНОВИСЬ!" - закричал он, колотя по приборной панели, но
падение навстречу земле продолжалось.
     "БЕРЕГИСЬ, ТАМ ДЕРЕВО!", - вдруг крикнул  ему  Гарри,  безуспешно
пытаясь повернуть руль. Слишком поздно.
     ХРЯСЬ!
     С оглушительным грохотом они  врезались  в  широкое  дерево  и  с
глухим звуком рухнули на землю.  Из-под  помятого  капота  с  шипением
вырвался наружу пар; Хедвиг в ужасе верещала. Большая шишка вздувалась
на голове Гарри в том месте, где он ударился о лобовое стекло.  Справа
от него Рон издал низкий, глухой стон отчаяния.
     "Ты в порядке?" - встревоженно спросил Гарри.
     "Моя волшебная палочка, - дрожащим голосом горько произнёс Рон. -
Ты только посмотри на неё..."
     Она  раскололась  почти  надвое,  всего  лишь   несколько   щепок
удерживали половинки вместе.
     Едва Гарри открыл рот, чтобы сказать, что они смогли бы  починить
её в школе, как что-то с силой  взбесившегося  быка  двинуло  в  левое
крыло машины. В тот же миг что-то ударило по крыше.
     "Что происходит?" - изумлённо выдохнул Рон, вглядываясь в темноту
за стёклами. Гарри тоже  глянул  наружу,  и  как  раз  вовремя,  чтобы
увидеть, как ветка толщиной с порядочного питона хлестнула по  машине.
Дерево, в которое они врезались, само колотило  по  ним  -  ствол  его
сильно согнулся, сложившись почти вдвое, и  изогнутые  ветки  пытались
достать до автомобиля.
     "А-а-а!" - произнес Рон, наблюдая, как ещё  одна  ветвь  едва  не
пробила насквозь дверцу машины, в то  время  как  более  мелкие  ветки
бились о стекла, а самая толстая крушила крышу.
     "Бежим!" - закричал он, всем телом наваливаясь на  дверцу,  но  в
тот же миг мощным апперкотом его отшвырнуло прямо на Гарри.
     "С нами покончено", - простонал Рон, наблюдая, как крыша медленно
прогибается под силой ударов. Внезапно почувствовалась легкая вибрация
- двигатель снова заработал.
     "Назад!"  -  скомандовал  Гарри.  Машина  послушно  рванулась  от
дерева, которое всё ещё пыталось достать их -  так  сильно,  что  они,
казалось, слышали треск рвущихся корней.
     "Ещё  бы  чуть-чуть...  -  задыхаясь,  сказал  Рон,  -   спасибо,
старик..."
     Однако терпение автомобиля  истощилось.  Раздались  два  сердитых
хлопка, и двери открылись. Гарри почувствовал, как сиденье  вытолкнуло
его наружу, и упал на землю. Глухие звуки свидетельствовали о том, что
их чемоданы шлёпаются на дёрн;  звеня,  покатилась  клетка  с  Хедвиг,
открывшись от удара. Сова с возмущённым криком рванулась в  воздух  и,
не оглядываясь назад, полетела по направлению к замку. А поцарапанная,
покорёженная, дымящаяся машина исчезала  в  темноте,  яростно  сверкая
задними огнями.
     "Вернись! - завопил Рон,  размахивая  своей  сломанной  волшебной
палочкой. - Папа меня убьёт!"
     Машина что-то устало проворчала и окончательно скрылась  из  поля
зрения.
     "Не могу поверить нашей удаче, - горько сказал  Рон,  наклоняясь,
чтобы поднять Скабберса. - Из множества деревьев, о которые  мы  могли
бы удариться, мы выбрали именно то, которое может дать сдачи".
     Он бросил через плечо взгляд на древнее дерево,  всё  ещё  грозно
размахивающее ветвями.
     "Пошли, - невесело сказал Гарри. - Надо вернуться в школу..."
     Триумфальное  появление,  как  они  его  себе  представляли,   не
состоялось. Дрожащие, исцарапанные, они взялись за чемоданы и потащили
их по направлению к дубовой парадной двери.
     "Кажется, вечеринка уже началась, - сказал Рон, водружая  чемодан
на ступеньки, чтобы заглянуть в ярко освещённое окно. Гарри,  посмотри
- церемония Сортировки!"
     Гарри поспешил к Рону и заглянул в Большой Зал.
     Неисчислимое количество свечей  витало  в  воздухе  над  четырьмя
большими столами, бросая  блики  на  золотые  блюда  и  кубки.  Звёзды
сверкали на заколдованном потолке, который  всегда  магически  отражал
наружный небосвод.
     Сквозь лес остроконечных  хогвартских  колпаков  Гарри  разглядел
большую группу испуганных первогодков. Джинни  находилась  среди  них,
легко различимая по цвету  своих  ярких,  типичных  для  Висли,  рыжих
волос.
     Тем временем профессор Мак-Гонагалл, волшебница в очках и с тугим
пучком волос, торжественно возложила на табурет Сортировочную Шляпу.
     Каждый год эта древняя, потрёпанная, пыльная  шляпа  распределяла
студентов по четырем  хогвартским  колледжам  (Гриффиндор,  Хаффлпафф,
Рэйвенкло и Слитерин - по именам их создателей). Гарри хорошо  помнил,
как сам впервые надел её - ровно год назад, и ждал,  цепенея,  решения
Шляпы. Несколько ужасных секунд он боялся, что попадёт в  Слитерин,  в
колледж,  который  выпустил  больше  тёмных   волшебников,   чем   все
остальные, вместе взятые - но попал в Гриффиндор, так же, как  и  Рон,
Эрмиона и  все  Висли.  В  последнем  семестре  Гарри  и  Рон  помогли
гриффиндорцам выиграть чемпионат между колледжами, впервые за семь лет
победив Слитерин.
     Выкликнули имя маленького мальчика с волосами  пепельного  цвета.
Взгляд Гарри скользнул по нему и остановился на  Дамблдоре,  директоре
Хогвартса, наблюдавшем Церемонию сортировки из-за учительского  стола.
Его очки и борода искрились в мерцающем  свете  свечей.  Чуть  поодаль
Гарри заметил Гилдероя Локхарта, одетого в  ярко-синие  одежды.  А  за
дальним концом стола восседал великан Хагрид, опрокидывая в себя кубок
за кубком.
     "Взгляни-ка, - тихо сказал Гарри. - За  учительским  столом  одно
свободное место... Где Снэйп?"
     Профессор Северус Снэйп был самым ненавистным учителем для Гарри,
который, в свою очередь, был его самым ненавистным учеником. Циничный,
грубый и нелюбимый всеми, кроме студентов  его  собственного  колледжа
(Слитерина), Снэйп преподавал алхимию.
     "Может быть, он  заболел?"  -  в  голосе  Рона  прозвучала  нотка
надежды.
     "А может быть, и уволился! - сказал Гарри, - Потому что опять  не
смог получить место профессора по защите от Темных Сил!"
     "Или его уволили! - с энтузиазмом предположил Рон.  -  Я  имею  в
виду, его же все ненавидят..."
     "А может  быть,  -  донёсся  сзади  холодный  голос,  -  он  ждет
объяснения, почему вы двое прибыли не на школьном поезде".
     Гарри подскочил и обернулся. Профессор Северус Снэйп стоял  возле
них, легкий ветерок трепал его чёрные одежды. Он был худощав и бледен,
с крючковатым носом и тёмными волосами, ниспадающими на плечи. Улыбка,
играющая на его губах, подсказала Рону и Гарри, что у них скоро  будут
проблемы.
     "Следуйте за мной", - скомандовал Снэйп.
     Не  осмеливаясь  даже  взглянуть  друг  на  друга,  Гарри  и  Рон
проследовали  за  Снэйпом  в  вестибюль.  Зал  был  пуст   и   освещён
несколькими факелами. В воздухе витал запах еды, волнами накатывая  из
Большого Зала, но Снэйп безжалостно увёл их от тепла и света на  узкую
лестницу, что вела в подземелья.
     "Заходите!" - приказал он, открывая дверь и указывая внутрь.
     Дрожа, ребята зашли  в  кабинет  профессора  Снэйпа,  вдоль  стен
которого стояли  шкафы,  заполненные  большими  стеклянными  сосудами.
Гарри старался не думать  о  том,  что  в  них  находится.  Камин  был
холодным, тёмным и пустым. Снэйп закрыл дверь и повернулся к ним.
     "Неужели, - сказал он мягким голосом, - обычный поезд не  годится
для  знаменитого  Поттера  и  его  закадычного  дружка  Висли?  Хотели
прилететь с шиком, мальчики?"
     "Сэр, но барьер на станции..."
     "Молчать!  -  холодно  произнёс  Снэйп.  -  Что  вы   сделали   с
автомобилем?"
     Рон сглотнул. Уже не в первый раз у него появилось ощущение,  что
Снэйп  может  читать  мысли.  Но  Снэйп  развернул  сегодняшний  номер
"Вечернего Оракула", и всё сразу стало понятно.
     "Вас  видели",  -  прошипел  он,  показывая  заголовок:  ЛЕТАЮЩИЙ
АВТОМОБИЛЬ ОЗАДАЧИВАЕТ МАГГЛОВ.
     И он начал читать  громким  голосом:  "Двое  магглов  из  Лондона
убеждены, что видели старую машину, пролетевшую над зданием почты... в
полдень, в Норфолке, миссис Этти Бейлис увидела... мистер  Ангус  Флит
из Пиблза доложил полиции, что... Всего шесть или  семь  человек.  Мне
кажется, твой  отец  работает  в  отделе  по  злоупотреблениям  вещами
магглов? - произнес он, обращаясь к Рону.  -  Ах,  несчастный  отец...
собственный сын..."
     Гарри почувствовал себя так, как если бы одна  из  самых  больших
веток сумасшедшего дерева ударила его  в  живот.  Если  бы  кто-нибудь
обнаружил, что  мистер  Висли  заколдовал  машину...  об  этом  он  не
подумал...
     "Я заметил, что очень ценному дереву - Драчливому дубу, - нанесён
значительный ущерб", - продолжал Снэйп.
     "Это нужно ещё посмотреть, кто кому  нанёс  ущерб",  -  вскинулся
было Рон.
     "Молчать! - снова рявкнул Снэйп. - К огромному сожалению, вы не в
моем колледже, и я не могу вас исключить. Мне  придётся  найти  людей,
обладающих необходимой властью. Ждите здесь".
     Гарри и Рон, побледнев, поглядели друг на друга. Гарри больше  не
хотелось есть. Напротив, его тошнило. Он старался не смотреть на нечто
большое и слизистое, законсервированное в зелёной жидкости на полке за
письменным столом Снэйпа. Если Снэйп отыщет  профессора  Мак-Гонагалл,
главу гриффиндорского колледжа, едва ли они что-то выиграют. Пусть она
и посправедливей Снэйпа, но по строгости могла бы дать ему  сто  очков
вперед.
     Десятью минутами позже Снэйп вернулся в компании профессора  Мак-
Гонагалл. Гарри видел её сердитой всего лишь несколько раз, но или  он
забыл, какими поджатыми могут быть её губы, или  она  ещё  никогда  не
была настолько сердита. Профессор вскинула руку с волшебной  палочкой;
Гарри и Рон отпрянули, но она просто ткнула ею  в  пустой  камин,  где
внезапно загудело пламя.
     "Присаживайтесь", - сухо произнесла она. Мальчики  плюхнулись  на
стулья возле огня.
     "Объясняйте", - стёкла её очков зловеще сверкнули.
     Рон начал рассказывать, начиная с  того  момента,  когда  они  не
смогли пройти барьер на станции.
     "...так получилось, что выбора у нас не оставалось, профессор, мы
ведь не смогли попасть на поезд".
     "А почему же тогда вы не послали нам сову? Мне  кажется,  у  тебя
есть сова?" - последовал холодный вопрос, обращенный к Гарри.
     Гарри вздрогнул. После того, как она это сказала,  это  выглядело
очевидным проступком.
     "Я... я не подумал..."
     "Заметно", - отрезала профессор Мак-Гонагалл.
     Раздался стук в дверь, и Снэйп, счастливый  как  никогда,  открыл
её. Вошел директор, профессор Албус Дамблдор.
     Гарри  оцепенел.  Дамблдор  выглядел  необычайно  серьёзным.   Он
воззрился на них поверх кончика своего ястребиного носа, и Гарри вдруг
страстно захотелось вновь очутиться в объятьях Драчливого Дуба.
     Последовало долгое молчание.  Наконец,  Дамблдор  тихо  произнес:
"Пожалуйста, объясните, почему вы это сделали".
     Лучше  бы  он  кричал  на  них!  Гарри  ненавидел  себя   за   то
разочарование, которое звучало в голосе директора. По какой-то причине
он не мог смотреть ему в глаза, и начал вторично рассказывать историю,
обращаясь к своим коленям. Он рассказал почти всё, кроме того,  что  у
мистера Висли была заколдованная  машина.  Он  представил  дело  таким
образом, что они с Роном просто  наткнулись  на  летающий  автомобиль,
припаркованный у  вокзала.  Дамблдор  не  прерывал  их  и  не  задавал
вопросов. Когда Гарри закончил, он просто продолжал  смотреть  на  них
сквозь очки.
     "Наверное, нам лучше пойти собрать вещи..." - безнадёжным голосом
сказал Рон.
     "Ты о чем говоришь, Висли?" - промолвила профессор Мак-Гонагалл.
     "Вы же нас исключаете, верно?" - ответил Рон.
     Гарри кинул быстрый взгляд на Дамблдора.
     "Не сейчас, мистер Висли, - сказал тот. - Я надеюсь, вы осознаёте
серьезность того, что натворили. Я напишу вашим семьям. К  тому  же  я
обязан вас предупредить, что, если случится ещё что-нибудь подобное, у
меня не останется выбора, кроме как исключить вас из Хогвартса".
     Выражение лица у Снэйпа было таким,  словно  неожиданно  отменили
обещанный Новый Год. Он прочистил горло и хрипло произнёс:  "Профессор
Дамблдор,   эти   юноши   нарушили   все   правила,    устанавливаемые
"Постановлением о  разумном  ограничении  деятельности  волшебников  с
незаконченным колдовским  образованием"!  Они  причинили  значительные
повреждения старому и ценному дереву - такие проступки, несомненно..."
     "Оставим вопрос об их наказании  на  усмотрение  профессора  Мак-
Гонагалл, Северус, - спокойно произнес Дамблдор. - Они учатся  под  её
контролем и под её ответственностью".
     "Да, мне  ещё  нужно  произнести  пару  слов,  Минерва.  Придётся
вернуться на  праздник.  Пошли,  Северус,  там  осталось  ещё  немного
замечательного молочного пирога..."
     Снэйп ожёг Гарри и  Рона  взглядом,  полным  яда,  пока  Дамблдор
уводил его на вечеринку. Мак-Гонагалл следила  за  мальчиками,  словно
ястреб.
     "Висли, сходи в лазарет, на тебе кровь".
     "Пустяки, - быстро  вытирая  кровь  над  глазом,  сказал  Рон.  -
профессор, можно мне пойти посмотреть на Сортировку? Мне  хотелось  бы
повидать свою сестру..."
     "Церемония Сортировки уже завершена, -  отрезала  профессор  Мак-
Гонагалл. - Твоя сестра тоже попала в Гриффиндор".
     "А, замечательно", - ответил Рон.
     "Кстати, о Гриффиндоре...", - резко начала  профессор,  но  Гарри
перебил её: "Профессор, когда мы брали машину, семестр ещё не начался,
поэтому Гриффиндор не должен быть оштрафован, не так ли?" -  на  одном
дыхании  выговорил  он,  с  тревогой  следя  за  выражением  её  лица.
Профессор Мак-Гонагалл метнула на него пронизывающий взгляд, но  Гарри
был почти уверен, что она едва сдержала улыбку. "Я не  сниму  очков  с
Гриффиндора, - сказала она, и тяжёлый камень свалился с сердца  Гарри.
- Но вы оба будете наказаны".
     Всё сложилось лучше, чем Гарри рассчитывал. Что касалось письма к
Десли от Дамблдора, это была ерунда. Гарри отлично  понимал,  что  они
будут крайне разочарованы только тем, что Драчливый дуб  не  расплющил
его в лепёшку.
     Профессор ещё раз взмахнула своей волшебной палочкой, на этот раз
в направлении стола Снэйпа. С негромким хлопком возникли большое блюдо
сэндвичей, два серебряных кубка и графин ледяного тыквенного сока.
     "Поужинайте здесь,  а  затем  отправляйтесь  в  свою  спальню,  -
распорядилась она. - А мне надо вернуться к Дамблдору".
     Когда дверь за ней закрылась, Рон восхищенно присвистнул.
     "Я уж было подумал, что наша  песенка  спета",  -  признался  он,
хватая сэндвич.
     "Я тоже", - согласился с ним Гарри.
     "Поверить не могу нашей удаче, - невнятно  произнёс  Рон,  утоляя
голод. - Фред и Джордж летали как минимум раз пять, и ни один маггл их
не увидел... Но почему мы не смогли проскочить сквозь барьер?"
     Гарри пожал плечами, делая  порядочный  глоток  тыквенного  сока:
"Нужно будет последить за  собой...  Эх,  неплохо  бы  было  пойти  на
вечеринку наверху..."
     "Ей не хочется, чтобы мы показывались там, - мудро заметил Рон. -
А не то все решат, что прибывать в школу  на  летающих  машинах  очень
весело".
     Когда ребята насытились (сэндвичи вновь появлялись на блюде, лишь
только их съедали), они вышли из кабинета Снэйпа и поднялись наверх. В
замке было тихо, празднество, судя по всему, завершилось. Мальчики шли
мимо говорящих портретов и скрипучих доспехов, развешанных по  стенам,
взбирались по узким лестницам, пока, наконец, не  достигли  секретного
входа  в  гриффиндорскую  башню,  который  был  спрятан  за  портретом
Толстушки в розовом шёлковом платье.
     "Пароль?" - спросила она.
     "Э..." - ответил Гарри.
     Они не знали  пароля,  который  менялся  каждый  год,  но  помощь
явилась совершенно неожиданно в лице подбежавшей к ним Эрмионы.
     "Вот вы где! Где  вы  прятались?  Я  слышала  нелепые  сплетни  -
говорят, вас исключили за полёты на машинах..."
     "Ну, нас пока ещё не исключили", - успокоил её Гарри.
     "Ты... ты  же  не  хочешь  сказать,  что  вы  прилетели  сюда  на
машине?!" - тон Эрмионы почти совпадал с тоном профессора Снэйпа.
     "Оставь лекцию на потом, - нетерпеливо прервал Рон. - Лучше скажи
нам новый пароль".
     "Мёдоедка, - нетерпеливо  ответила  Эрмиона.  -  Но  речь  не  об
этом..."
     Её снова  прервали;  в  этот  раз  сдвинулся  портрет  Толстушки,
открывая проход, и раздался  внезапный  взрыв  аплодисментов.  Похоже,
весь Гриффиндор не ложился спать, собравшись в круглой гостиной,  сидя
за столами в креслах  и  ожидая  их  прибытия!  Руки,  появившиеся  из
прохода, втащили Гарри и Рона внутрь, оставив Эрмиону снаружи.
     "Чудесно! - кричал Ли Джордан. - Гениально! Вот это ход! Прямо на
машине, и прямо в Драчливый дуб, об этом будут говорить весь год..."
     "Да, классно сделано",  -  вторил  ему  какой-то  пятикурсник,  с
которым Гарри раньше не общался; кто-то трепал его по спине, как будто
Гарри только что пробежал марафон.
     Фред и Джордж пробились сквозь толпу людей и  хором  сказали:  "И
почему нам не пришло в голову прилететь на машине, а?"
     Рон стоял  красный,  как  свёкла,  смущенно  улыбаясь,  но  Гарри
заметил одного человека, который  счастливым  не  выглядел.  Казалось,
Перси пробирался сквозь толпу  первогодков,  чтобы  начать  читать  им
нотации. Гарри ткнул Рона локтем под ребро и кивнул в  сторону  Перси.
Рон понял всё с первого взгляда.
     "Что-то я утомился... пойду, пожалуй, наверх",  -  извинился  он,
быстро пробираясь в противоположном направлении к  двери,  за  которой
была лестница, ведущая к спальням.
     "Спокойной  ночи",  -  крикнул  Гарри,   обращаясь   к   Эрмионе,
хмурившейся в точности как Перси.
     В конце концов, они добрались до спокойствия лестницы и поспешили
наверх, прямо к двери их старой  спальни,  на  которой  теперь  висела
табличка: "ВТОРОКУРСНИКИ".
     Они вошли в хорошо знакомое помещение с пятью  кроватями,  каждая
из которых имела красный балдахин, и высокими узкими окошками.
     Рон неожиданно улыбнулся:
     "Я знаю, мне бы сейчас следовало чувствовать раскаяние, или  что-
то вроде, но..."
     Дверь распахнулась, и  в  спальню  влетели  их  товарищи:  Шэймус
Финниган, Дин Томас и Невилл Лонгботтом.
     "Невероятно!" - сверкнул зубами в улыбке Шэймус.
     "Круто", - произнес Дин.
     "Чудесно", - благоговейно сказал Невилл.
     Гарри не смог удержаться. Он тоже улыбнулся.

     Глава шестая
     Гилдерой Локхарт

     Однако на следующий день Гарри было  совсем  не  до  улыбки.  Всё
покатилось под откос, начиная с завтрака в Большом  зале.  На  четырех
длинных столах колледжей,  под  волшебным  потолком  (сегодня  он  был
покрыт мрачными серыми облаками) стояли  миски  с  овсянкой,  блюда  с
копчёной рыбой, горы тостов, тарелки с яйцами и беконом. Гарри  и  Рон
сели за гриффиндорский стол рядом с  Эрмионой,  перед  которой  лежала
прислонённая к кувшину с молоком книга  "Вояж  с  вампирами".  Эрмиона
довольно холодно процедила "Доброе утро", и Гарри понял, что  она  по-
прежнему не одобряет их способ прибытия. Невилл Лонгботтом,  напротив,
радостно поприветствовал их. Невилл был круглолицым, ужасно забывчивым
пареньком, с которым постоянно что-то случалось. "Почта будет с минуты
на минуту - наверняка бабушка пришлёт мне что-нибудь из  того,  что  я
забыл".
     Лишь только Гарри приступил к своей каше,  над  головой  раздался
шум, и в зал влетело не менее сотни сов.  Кружась  под  потолком,  они
бросали письма и посылки прямо в гомонящую толпу учеников.  На  голову
Невилла рухнул увесистый помятый пакет, а через секунду что-то большое
и серое плюхнулось в кувшин Эрмионы, окатив их молоком с перьями.
     "Эррол!" - воскликнул Рон, вытаскивая за  лапки  промокшую  сову.
Эррол без чувств лежал  на  столе,  лапками  кверху,  сжимая  в  клюве
промокший красный конверт.
     "О, нет..." - выдохнул Рон.
     "Всё в порядке, он ещё жив", -  сказала  Эрмиона,  трогая  Эррола
кончиком пальца.
     "Да я не про него... я про это...".
     Рон указал на красный конверт. Гарри  не  заметил  в  нём  ничего
необычного, но Рон и Невилл выглядели так,  словно  ещё  миг  -  и  он
взорвется.
     "В чём дело?" - спросил Гарри.
     "Она... - она послала мне вопилку", - тихо ответил Рон.
     "Тебе придется открыть его, Рон, - робко прошептал Невилл. - Если
ты этого не сделаешь, будет ещё хуже. Однажды  бабушка  тоже  прислала
мне такой, я не вскрыл его и... - он сглотнул, - ...это было ужасно".
     Гарри перевёл взгляд с их окаменевших лиц на красный конверт.
     "Что такое - вопилка?" - спросил он.
     Но внимание Рона было приковано к конверту, который по углам  уже
начал дымиться.
     "Открывай,  -  поторопил  Невилл.  -  Несколько  минут  -  и  всё
закончится..."
     Рон протянул трясущуюся руку, вытащил из клюва Эррола  конверт  и
вскрыл его. Невилл заткнул уши. Через  секунду  Гарри  понял,  почему.
Сначала он даже подумал, что письмо взорвалось; зал  наполнился  диким
рёвом, сметавшим пыль с потолка:

     "ДА КАК ТЫ ПОСМЕЛ  УКРАСТЬ  МАШИНУ!  Я  НЕ  УДИВЛЮСЬ,  ЕСЛИ  ТЕБЯ
ИСКЛЮЧАТ, ВОТ ПОГОДИ, Я ДО ТЕБЯ ЕЩЁ ДОБЕРУСЬ. ТЕБЕ, НЕБОСЬ, И В ГОЛОВУ
НЕ ПРИШЛО, ЧТО ПЕРЕЖИЛИ МЫ С ОТЦОМ, КОГДА ОБНАРУЖИЛИ ЕЁ ПРОПАЖУ..."

     От  оглушительных  воплей  миссис  Висли,   стократно   усиленных
стенами, тарелки и ложки на столе подпрыгивали и  дребезжали.  Люди  в
зале оглядывались, пытаясь определить, кто  получил  вопилку,  но  Рон
сполз так низко, что виден был только его побагровевший лоб.

     "...ВЧЕРА ВЕЧЕРОМ ПИСЬМО ОТ ДАМБЛДОРА, Я ДУМАЛА, ТВОЙ ОТЕЦ  УМРЁТ
СО СТЫДА. РАЗВЕ МЫ УЧИЛИ ВАС ТАК СЕБЯ ВЕСТИ, ВЕДЬ  ВЫ  С  ГАРРИ  МОГЛИ
ПОГИБНУТЬ..."

     Гарри всё ожидал,  когда  же  проскочит  его  имя.  Он  попытался
сделать вид, что не слышит голоса, от которого вибрировали  барабанные
перепонки.

     "...ЭТО  ОТВРАТИТЕЛЬНО...  ПО  ПОВОДУ  ОТЦА   ВЕДЁТСЯ   СЛУЖЕБНОЕ
РАССЛЕДОВАНИЕ, И ЭТО ПОЛНОСТЬЮ ТВОЯ ВИНА,  И  ЕСЛИ  ТЫ  ЕЩЁ  ХОТЬ  РАЗ
ВЫЙДЕШЬ ЗА РАМКИ, МЫ ЗАБЕРЁМ ТЕБЯ ДОМОЙ!"

     Повисла звенящая тишина.  Красный  конверт  выпал  из  рук  Рона,
вспыхнул и превратился в пепел. Гарри  и  Рон  сидели  парализованные,
будто пережив цунами. Несколько человек  засмеялись,  и  постепенно  в
зале  возобновился  прежний  гул  голосов.  Эрмиона  закрыла  "Вояж  с
вампирами" и посмотрела на макушку Рона, не вылезшего до сих  пор  из-
под стола.
     "Ну, не знаю, чего ты ожидал, Рон, но ты..."
     "Только не говори, что я это заслужил", - огрызнулся Рон.
     Гарри отодвинул от себя кашу. Стыд жёг  его  изнутри.  По  поводу
мистера Висли ведётся расследование. И это после всего того, что Висли
для него сделали... Но времени для переживаний  у  него  не  осталось;
профессор  Мак-Гонагалл  шла  вдоль  гриффиндорского  стола,  раздавая
расписание занятий. Гарри взял свой листок и увидел, что  первым  идёт
совместный с Хаффлпаффом  урок  травоведения.  Гарри,  Рон  и  Эрмиона
вместе вышли из замка, пересекли огород и направились к теплицам,  где
росли волшебные растения. Во всяком случае, одно доброе  дело  вопилка
сделала: Эрмиона решила, что они  уже  достаточно  наказаны,  и  снова
стала дружелюбной.
     Подойдя к теплицам,  они  увидели  остальных  учеников,  стоявших
снаружи и поджидавших профессора Росток.  Лишь  только  Гарри,  Рон  и
Эрмиона подошли к ним, как она нарисовалась  на  горизонте,  шагая  по
лужайке бок о  бок  с  Гилдероем  Локхартом.  Профессор  Росток  несла
множество бинтов, и, испытав  очередной  приступ  вины,  Гарри  бросил
взгляд на видневшийся вдалеке Драчливый дуб, несколько веток  которого
были подвязаны.
     Профессор  Росток  была  приземиста  и  носила  на  развевающихся
волосах залатанную  шляпку;  её  одежда,  как  обычно,  была  измазана
землей, а её ногти повергли бы тётушку  Петунию  в  обморок.  Гилдерой
Локхарт был  безупречен  в  своей  длинной  бирюзовой  мантии,  а  его
каштановые  волосы  сияли  под  аккуратно  надетой  бирюзовой  шляпой,
расшитой золотом.
     "Всем  привет!  -  воскликнул  он,  расточая  улыбки  собравшимся
ученикам. - Я только что показывал профессору  Росток,  как  правильно
лечить Драчливый дуб! Но мне бы не хотелось, чтобы вы  думали,  что  я
знаю травоведение  лучше  неё!  Просто  в  своих  путешествиях  я  уже
встречал такие экзотические растения..."
     "Ребята, сегодня занимаемся в  теплице  номер  три!"  -  объявила
профессор Росток, выглядевшая очень раздражённой и непохожей  на  саму
себя. Прошелестел заинтересованный шёпот. До сих  пор  они  занимались
только в первой теплице - в третьей росли гораздо более  интересные  и
опасные растения. Профессор  Росток  сняла  с  пояса  большой  ключ  и
открыла дверь. Гарри почуял запах сырой земли и удобрений, смешанный с
тяжелым ароматом гигантских цветков, размером с  зонтик,  свисавших  с
потолка. Он собрался уже пройти следом за  Роном  и  Эрмионой  внутрь,
когда его ухватил Локхарт.
     "Гарри!  Только  на  одно  слово  -  профессор  Росток,   вы   не
возражаете, если он на пару минут опоздает?"
     Судя по хмурому виду профессора Росток, она возражала, но Локхарт
сказал: "Молчание - знак согласия", - и  закрыл  дверь  теплицы  прямо
перед её носом.
     "Гарри, - произнес Локхарт, покачивая головой, и его  белоснежные
зубы сверкнули на солнце. - Гарри, Гарри, Гарри".
     Ошеломлённый, Гарри потерял дар речи.
     "Когда я об этом услышал - ну конечно, это всё моя вина.  Я  чуть
было не поколотил себя".
     Гарри и понятия не имел, о  чём  это  он.  Но  едва  он  собрался
открыть рот, как Локхарт продолжил: "Я не  помню,  чтобы  когда-нибудь
был так поражён. Прилететь в Хогвартс на машине! Но, конечно, я  сразу
понял, почему ты так сделал. Ты их всех обошёл. Гарри, Гарри, Гарри".
     Отличительной  чертой  Локхарта  было  то,   что   он   ухитрялся
показывать свои сияющие зубы, даже не разговаривая.
     "Это ведь я показал тебе путь к известности, не так ли? - спросил
Локхарт. - Передал тебе эту страсть. Ты попал вместе со мной на первую
полосу и захотел сделать это снова".
     "О нет, профессор, видите ли..."
     "Гарри, Гарри, Гарри, - забормотал Локхарт, беря его за плечо.  -
Я тебя понимаю. Это ведь так естественно - попробовав однажды, хочется
ещё и ещё. И я виню себя за то, что  дал  тебе  эту  возможность.  Она
ударила тебе в голову - но, понимаешь, юноша, нельзя летать на машинах
только для того, чтобы тебя заметили. Сбавь обороты, хорошо? Когда  ты
вырастешь, у тебя будет достаточно времени. Да, да, я знаю, о  чем  ты
сейчас думаешь! 'Хорошо ему говорить, он и так волшебник, известный во
всём мире!' Но когда мне было двенадцать, я точно так  же  был  никем,
как и ты сейчас. Честно говоря, я бы сказал,  что  я  был  больше  чем
никем! Я в том смысле, что очень мало людей слышали о тебе, разве  это
не так? Вся эта чепуха про  Того-Кого-Нельзя-Называть-По-Имени!  -  он
взглянул на шрам на лбу Гарри. - Я знаю, знаю - это  не  так  приятно,
как выигрывать Самую Очаровательную Улыбку  Колдовского  Еженедельника
пять раз подряд, как это удалось мне -  но  это  ведь  только  начало,
Гарри, это только начало".
     Он тепло подмигнул Гарри и зашагал  прочь.  На  несколько  секунд
Гарри остолбенел, затем, вспомнив, что должен быть в  теплице,  открыл
дверь и проскользнул внутрь.
     Профессор Росток стояла за козлами в центре  теплицы.  На  козлах
лежало пар двадцать разноцветных наушников.  Как  только  Гарри  занял
свое место между Роном и Эрмионой,  она  сказала:  "Сегодня  мы  будем
пересаживать  мандрагору.  Итак,  кто  может  рассказать  о  свойствах
мандрагоры?"
     Никто не удивился, когда первой подняла руку Эрмиона.
     "Мандрагора  или   мандрейк,   очень   мощное   восстанавливающее
средство, - Эрмиона всегда говорила так, будто проглотила  учебник.  -
Используется для того, чтобы вернуть людей в прежнее  состояние,  если
они были заколдованы".
     "Отлично. Десять очков Гриффиндору, - сказала профессор Росток. -
Мандрагора составляет важнейшую часть многих противоядий. Однако,  она
ещё и опасна. Кто может рассказать, чем?"
     Рука Эрмионы чуть не сбила с носа Гарри очки.
     "Крик мандрагоры  смертелен  для  любого,  кто  его  услышит",  -
моментально ответила она.
     "Совершенно верно. Ещё десять очков, - сказала профессор  Росток.
- Мандрагора, которая растет здесь, ещё молода".
     Она указала на ряд глубоких поддонов, и все пододвинулись,  чтобы
было лучше видно. Без малого  сотня  маленьких  растений  с  пурпурно-
зелёными хохолками росла ровными рядками. Гарри они  показались  ничем
не примечательными, и он недоумевал,  что  Эрмиона  подразумевала  под
"криком" мандрагоры.
     "Теперь каждый возьмет себе  по  паре  наушников",  -  произнесла
профессор Росток.
     Образовалась свалка, все ринулись подбирать себе пару по размеру,
не слишком розовую и пушистую.
     "Как только я скажу надеть наушники, убедитесь,  что  они  плотно
прилегают к ушам, - предупредила  профессор  Росток.  -  Сигналом  для
того, чтобы снять их, будет поднятый большой палец. Отлично,  надеваем
наушники".
     Гарри надел наушники. Внешние звуки полностью исчезли.  Профессор
Росток тоже надела доставшуюся  ей  розовую  пушистую  пару,  закатала
рукава мантии, схватила одно из растений за ботву и потянула на себя.
     У Гарри вырвался вздох удивления, который никто не мог  услышать.
Вместо корней из  земли  выдернулся  маленький  безобразный  младенец.
Листья росли прямо из его головы. У него была зеленая, слизистая кожа,
и он надрывно орал.
     Профессор Росток взяла большой цветочный горшок,  затолкала  туда
мандрагору, зарывая её в сырой тёмный компост, пока на поверхности  не
остался только пучок листьев. Профессор Росток вытерла руки,  показала
большой палец и сняла наушники.
     "Так как мандрагора здесь ещё  только  рассада,  её  крик  никого
убить не может, - спокойно  произнесла  профессор  Росток,  как  будто
только что всего лишь полила бегонию. - Однако вы  потеряете  сознание
на несколько часов, поэтому  заранее  убедитесь,  что  надежно  надели
наушники, когда будете работать. Я предупрежу вас, когда  нужно  будет
заканчивать.
     "Четыре человека на поддон -  здесь  много  цветочных  горшков  -
компост в мешках вон там - и будьте осторожны с ядовитым щупальцем,  у
него режутся зубки".
     Профессор Росток шлёпнула по  тёмно-красному  колючему  растению,
которое сразу же свернуло длинные усики, потянувшиеся было к её плечу.
     Гарри, Рон и Эрмиона оказались возле клумбы с кучерявым мальчиком
из Хаффлпаффа, которого Гарри  видел  раньше,  но  никогда  с  ним  не
разговаривал.
     "Джастин Финч-Флечли, - радостно сказал тот, пожимая Гарри  руку.
- Конечно же, я знаю, кто вы такой - знаменитый Гарри Поттер... А вы -
Эрмиона Грангер - всегда  лучше  всех,  -  (Эрмиона  сияла,  когда  он
пожимал ей руку), - а вы - Рон Висли. Это случайно  не  вы  летали  на
машине?"
     Рон не улыбнулся. Очевидно, вопилка до сих пор не выходила у него
из головы.
     "Этот Локхарт - что-то особенное, не так ли? -  радостно  спросил
Джастин, когда они начали наполнять свои цветочные горшки компостом из
драконьего навоза. - Ужасно смелый парень. Вы читали его книги?  Я  бы
умер от  страха,  если  б  оказался  запертым  в  телефонной  будке  с
оборотнем, но он оставался спокоен - это просто фантастика!
     "Я уже был в списках  в  Итон,  понимаете?  Я  не  могу  передать
словами, как я  был  рад  попасть  сюда.  Конечно,  моя  мама  немного
расстроилась, но, когда я дал ей почитать книги Локхарта, я думаю, она
начала понимать, как полезно иметь в семье настоящего волшебника..."
     После этого у них не было  возможности  поговорить.  Им  пришлось
снова надеть наушники и сконцентрировать  внимание  на  мандрагоре.  У
профессора Росток всё получалось легко, но на самом деле всё оказалось
очень сложно. Мандрагоры не желали  вылезать  из  земли,  а  потом  не
хотели, чтобы их  закапывали  обратно.  Они  уворачивались,  пинались,
размахивали маленькими острыми кулачками и  скрежетали  зубами;  Гарри
потратил  почти  десять  минут,  что  бы  затолкать  одну,  невероятно
толстую, в свой горшок.
     К концу урока у Гарри, как и у остальных,  всё  болело,  пот  лил
ручьями, и он был по уши вымазан в земле. Все  притащились  обратно  в
замок, чтобы по быстрому помыться, а потом  гриффиндорцы  заторопились
на урок преобразования.  Уроки  профессора  Мак-Гонагалл  всегда  были
нелегки, но сегодняшний оказался  особенно  трудным.  Всё,  что  Гарри
выучил в прошлом году, за лето выветрилось из его  головы.  Ему  нужно
было превратить жучка в пуговицу, но всё, что он сумел сделать  -  это
преподать жучку урок физкультуры, заставив  его  бегать  по  парте  от
волшебной палочки.
     У Рона  проблемы  были  посерьёзнее.  Он  склеил  свою  волшебную
палочку  волшебной  липучкой,  но  починить  её,  видимо,   было   уже
невозможно. Она трещала  и  разбрасывала  искры  в  самые  неожиданные
моменты, и каждый раз, когда Рон пробовал заколдовать жучка, он только
погружал его в густой серый дым, отдававший тухлыми яйцами.  Не  видя,
что делает, Рон нечаянно раздавил своего жучка локтем, и ему  пришлось
просить ещё одного. Профессору Мак-Гонагалл это явно не понравилось.
     В конце концов Гарри дождался обеденного перерыва, чувствуя  себя
как выжатая губка. Все выбежали из класса, кроме него и Рона,  который
неистово лупил волшебной палочкой по парте.
     "Дурацкая - бесполезная - вещь..."
     "Напиши домой, чтобы тебе прислали другую",  -  предложил  Гарри,
когда палочка выдала серию взрывов, как настоящая петарда.
     "Ага, и получи ещё одну вопилку, - продолжил Рон,  укладывая  всё
ещё шипевшую палочку в сумку. - 'Сам виноват, что сломал её...'"
     Они пошли обедать,  но  настроение  Рона  ничуть  не  улучшилось,
потому что Эрмиона показала им горсть  отличных  пуговиц  для  пальто,
сделанных ею на преобразовании.
     "Ещё какие уроки у нас сегодня днём?"  -  быстро  спросил  Гарри,
меняя тему разговора.
     "Защита от Тёмных Сил", - ответила Эрмиона.
     "А почему это, - заметил Рон, выхватывая у неё расписание,  -  ты
обвела все уроки Локхарта сердечками?"
     Сильно покраснев, Эрмиона отняла своё расписание.

     Покончив с обедом, они вышли на туманный двор.  Эрмиона  села  на
каменную ступеньку и уткнулась в  "Вояж  с  вампирами".  Гарри  и  Рон
стояли и болтали про квиддитч, пока Гарри не почувствовал, что за ними
кто-то наблюдает. Он поднял голову  и  увидел  маленького  мальчика  с
пепельного цвета волосами, которого заметил ещё вчера  вечером,  когда
тот  примерял  Сортировочную  Шляпу.  Мальчик  смотрел  на  Гарри  как
заворожённый. Он держал в руках что-то похожее на обычный  фотоаппарат
магглов, и залился краской, лишь только Гарри на него посмотрел.
     "Как дела, Гарри? Я... - я Колин Криви, - пробормотал  он,  делая
осторожный шаг вперед. - Я тоже в Гриффиндоре. Как ты думаешь - я тебе
не помешаю, если... - можно, я тебя сфотографирую?"  -  сказал  он,  с
надеждой показывая камеру.
     "Сфотографируешь?" - безучастно повторил Гарри.
     "Так я смогу доказать, что я встречал тебя, - нетерпеливо пояснил
Колин Криви, делая шаг вперёд.  -  Я  всё  о  тебе  знаю.  Мне  многие
рассказывали. О том, как ты выжил,  когда  Сам-Знаешь-Кто  хотел  тебя
убить, как он исчез, и всё остальное. И как ты  получил  свой  шрам  в
форме молнии на лбу, - (его глаза устремились на лоб Гарри), -  и  ещё
мальчик  из  моей  комнаты  сказал,  что,  если  я  проявлю  пленку  в
правильном зелье, то фотографии будут двигаться, - Колин перевёл дух и
продолжил: - А здесь здорово, правда?  Я  никогда  не  знал,  что  все
странные вещи, которые я делал,  были  волшебством,  пока  не  получил
письмо из Хогвартса. Мой папа работает  молочником,  он  тоже  не  мог
поверить. Поэтому я делаю очень много фотографий, чтобы отослать  ему.
И я был бы очень рад, если бы  сфотографировал  тебя,  -  он  умоляюще
посмотрел на Гарри. - Может быть, твой друг сможет взять  фотоаппарат,
и я встану рядом с тобой? А потом ты дашь мне свой автограф?"
     "ФОТОГРАФИЮ  С  АВТОГРАФОМ?  ТЫ   УЖЕ   РАЗДАЕШЬ   ФОТОГРАФИИ   С
АВТОГРАФАМИ, ПОТТЕР?"
     Громкий издевательский голос Драко Малфоя прокатился по двору. Он
остановился прямо за Колином, как всегда,  в  компании  своих  друзей-
головорезов - Крабба и Гойла.
     "Вставайте в очередь! - крикнул Малфой толпе. - Тут Гарри  Поттер
раздает фотографии с автографами!"
     "Не раздаю, -  зло  сказал  Гарри,  сжимая  кулаки.  -  Заткнись,
Малфой".
     "Да ты просто завидуешь", - встрял Колин,  чьё  тело  в  диаметре
было как раз с шею Крабба.
     "Завидую? -  переспросил  Малфой,  которому  уже  не  нужно  было
кричать: половина двора слушала только их. - Чему? Мне, слава Богу, не
хочется, чтобы у меня на лбу  был  отвратительный  шрам.  Я  вовсе  не
думаю, что факт, что тебе раскроили череп, делает тебя особенным".
     Крабб и Гойл тупо захихикали.
     "Заткнись, Малфой", - сердито сказал Рон. Крабб перестал смеяться
и начал угрожающе разминать костяшки пальцев.
     "Осторожнее, Висли, -  усмехнулся  Малфой.  -  Ты  же  не  хочешь
попасть в какую-нибудь беду, а то твоей мамочке придётся забрать  тебя
домой, - он изобразил пронзительный голос миссис Висли: "Если  ты  ещё
хоть раз выйдешь за рамки..."
     Толпа слитеринцев громко засмеялась.
     "Наверное,  Висли  тоже  захотят  взять  у  тебя   фотографию   с
автографом, - ухмыльнулся Малфой. - Она будет стоить дороже, чем  весь
их дом..."
     Рон достал  свою  поломанную  волшебную  палочку,  но  Эрмиона  с
грохотом закрыла "Вояж с вампирами" и шепнула: "Берегись!"
     "Что происходит, что происходит? - Гилдерой Локхарт шагал прямо к
ним, его бирюзовая мантия развевалась позади. - Кто раздает фотографии
с автографами?"
     Гарри начал было  говорить,  но  Локхарт  перебил,  обнял  его  и
жизнерадостно  прогремел:  "Не   стоило   и   спрашивать!   Мы   снова
встретились, Гарри!"
     Прижатый к Локхарту, сгорая от стыда, Гарри увидел,  как  Малфой,
ухмыляясь, прячется в толпе.
     "А ну, действуйте, мистер Криви, - поторопил  Колина  Локхарт.  -
Двойная  фотография,  нет  ничего  лучше,  и  мы  вместе  её  для  вас
подпишем".
     Колин схватил фотоаппарат и  сфотографировал  их  в  тот  момент,
когда прозвенел звонок, возвещавший начало дневных уроков.
     "Поторопитесь", - сказал Локхарт толпе и вместе с Гарри  пошёл  к
замку.  Гарри  пожалел,  что  не   выучил   какое-нибудь   симпатичное
заклинание исчезновения, потому что Локхарт до сих пор держал его.
     "Одно слово мудрому Гарри, -  по-отечески  сообщил  Локхарт,  как
только они вошли через боковую дверь в здание.  -  Я  присоединился  к
твоей  фотографии  у   юного   Криви   потому,   что,   если   бы   ты
сфотографировался  один,  твои  одноклассники  подумали  бы,  что   ты
зазнался..." Не обращая внимания  на  попытки  Гарри  что-то  сказать,
Локхарт протащил его по коридору, мимо  глазеющих  учеников,  стоявших
вдоль стен.
     "Я только хотел бы заметить, что  раздавать  свои  фотографии  на
данном этапе твоей карьеры неразумно - если быть до конца откровенным,
малышу, похоже, хочется поскорее вырасти. Само собой, настанет  время,
и тебе, как и мне сейчас, придётся таскать с собой пачку бумаги,  куда
бы ты ни пошёл, но, - он усмехнулся, - тебе до этого ещё далеко".  Они
дошли до кабинета Локхарта, и Гарри наконец освободился.
     Гарри одёрнул свой плащ и прошёл в самый конец класса, где уселся
за парту и закрылся от окружающих стопкой из семи книг Локхарта.
     Класс наполнялся, и Рон с Эрмионой  уселись  по  обе  стороны  от
Гарри.
     "На твоем лице можно жарить яичницу, - сказал Рон. - Тебе следует
надеяться, что Криви не встретит Джинни,  а  то  они  организуют  клуб
фанатов Гарри Поттера".
     "Замолчи", - огрызнулся Гарри. Чего ему  меньше  всего  хотелось,
так это чтобы фразу о клубе фанатов услышал Локхарт.
     Когда  весь  класс  расселся,  Локхарт  громко   прокашлялся,   и
наступило молчание. Он прошёл вперед, взял  экземпляр  "Троп  Троллей"
Невилла Лонгботтома, поднял её  над  головой,  чтобы  все  видели  его
моргающий портрет на обложке.
     "Я, - произнес он, указывая на  этот  портрет  и  тоже  моргая  -
Гилдерой Локхарт, Орден Мерлина Третьего Класса,  Почетный  Член  Лиги
Защиты от Темных  Сил,  Пятикратный  победитель  Самой  Очаровательной
Улыбки от Колдовского Еженедельника - но я буду говорить не об этом. Я
бы не избавился от бэндонской баньши, только улыбаясь ей".
     Он сделал паузу, чтобы они посмеялись;  несколько  человек  слабо
улыбнулись.
     "Я вижу, что вы все купили полный комплект моих книжек - молодцы.
Я думаю, что сегодня мы начнем с небольшой контрольной.  Здесь  нечего
бояться, я лишь хочу проверить, как вы их читали и  что  запомнили..."
Раздав тесты, он вернулся  к  своему  столу  и  сказал:  "У  вас  есть
тридцать минут - начинайте прямо сейчас!"
     Гарри посмотрел на свой лист и прочитал:

     КАКОЙ ЛЮБИМЫЙ ЦВЕТ ГИЛДЕРОЯ ЛОКХАРТА?
     КАКОВО ТАЙНОЕ НАМЕРЕНИЕ ГИЛДЕРОЯ ЛОКХАРТА?
     КАКОЕ,  ПО  ВАШЕМУ  МНЕНИЮ,  САМОЕ  БОЛЬШОЕ  ДОСТИЖЕНИЕ  ГИЛДЕРОЯ
ЛОКХАРТА?

     И так далее, и тому подобное, на целых три страницы, вплоть до:

     КОГДА У ГИЛДЕРОЯ ЛОКХАРТА ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ, И КАКОЙ ПОДАРОК  БЫЛ  БЫ
ДЛЯ НЕГО ИДЕАЛЬНЫМ?

     Через полчаса Локхарт собрал листы и быстро просмотрел их.
     "Так-так... Почти никто из вас не помнит, что мой любимый цвет  -
сиреневый. Я  написал  об  этом  в  "Годе  со  снежным  человеком".  А
некоторым стоит более тщательно перечитать "Общество  оборотней"  -  в
двенадцатой главе я  написал,  что  идеальным  подарком  к  моему  дню
рождения будет гармония между волшебными и не  волшебными  народами  -
но, разумеется, я не откажусь и от большой бутылки  старого  огненного
виски "Ождедс"!"
     Он плутовато подмигнул. Рон  смотрел  на  Локхарта  с  выражением
недоверия на лице; Шэймус Финниган и Дин  Томас,  сидевшие  на  первой
парте, тряслись от смеха. Эрмиона же, наоборот, сосредоточенно слушала
Локхарта и вздрогнула, когда он отметил её имя.
     "...но мисс Эрмиона Грангер знает, что моё тайное намерение - это
избавить мир от зла и открыть свою линию по производству  средств  для
ухода за волосами! Честно говоря... -  он  перевернул  лист  -  ...всё
правильно! Где мисс Эрмиона Грангер?"
     Эрмиона подняла дрожащую руку.
     "Отлично!  -  улыбнулся  ей  Локхарт.  -  Молодец!  Десять  очков
Гриффиндору! А теперь перейдем к делу..."
     Он наклонился и достал  из-под  стола  большую,  накрытую  чем-то
клетку.
     "Теперь приготовьтесь! Моя работа -  научить  вас  защищаться  от
самых отвратительных существ, которые только известны  волшебникам!  В
этом классе вы сможете встретить самых страшных своих  врагов.  Но  вы
должны помнить, что, пока я здесь, они не причинят вам никакого вреда.
Всё, что я прошу вас делать - это сохранять спокойствие".
     От любопытства Гарри даже выглянул из-за своей стопки книг, чтобы
получше рассмотреть клетку. Локхарт положил руку на покрывало.  Дин  и
Шэймус перестали смеяться. Невилл съёжился на  своем  месте  в  первом
ряду.
     "Я должен попросить вас не кричать, - тихо сказал Локхарт. -  Это
может их спровоцировать".
     Как только весь  класс  сделал  глубокий  вдох,  Локхарт  сдернул
покрывало.
     "Итак, - драматично  произнес  он,  -  свежепойманные  кукурузные
эльфы". Шэймус Финниган не сдержался. Он так громко фыркнул от  смеха,
что даже Локхарт не мог ошибочно принять это за вопль ужаса.
     "Да?" - улыбнулся он Шэймусу.
     "Ну, они ведь не... они не  слишком...  опасны,  не  так  ли?"  -
давился Шэймус.
     "Не  будь  в  этом  так  уверен!  -  сказал  Локхарт,  недовольно
пригрозив пальцем. -  Они  могут  оказаться  дьявольски  хитрыми,  эти
маленькие убийцы!"
     Эльфы, голубовато-синего цвета  с  сероватым  оттенком,  примерно
восьми дюймов в  высоту,  с  веснушчатыми  лицами,  вопили,  как  стая
ссорящихся попугаев.
     Едва Локхарт снял покрывало, они начали  стучать  и  метаться  по
клетке, громыхая решёткой и строя рожи тем, кто сидел недалеко от них.
     "Ну ладно, - громко сказал Локхарт. - Посмотрим, что вы сможете с
ними сделать!" - и открыл клетку.
     Началось столпотворение. Эльфы разлетелись во  все  стороны,  как
ракеты. Двое из них схватили Невилла за уши, и подняли его  в  воздух.
Некоторые вылетели прямо через окно, осыпав  последний  ряд  осколками
стекла. Остальные продолжали крушить класс  гораздо  эффективнее,  чем
разбушевавшийся носорог. Они хватали баночки с  чернилами  и  поливали
ребят;  разорванные  книги  и  бумага,  картины,  сорванные  со  стен,
перевернутые мусорные корзины,  захваченные  сумки  и  книги  полетели
сквозь разбитое окно; через несколько минут полкласса попряталось  под
партами, а Невилл повис на железной люстре.
     "Ну же, давайте, давайте - окружайте  их,  окружайте,  это  всего
лишь эльфы", - подбадривал Локхарт.
     Он  закатал  рукава,  взмахнул  волшебной  палочкой  и   крикнул:
"Надоеды Наводнилки!"
     Это не  произвело  ровным  счетом  никакого  эффекта;  один  эльф
выхватил его волшебную палочку и выкинул её в окно. Локхарт  пригнулся
и спрятался под своим столом, и его едва не раздавил рухнувший  сверху
Невилл, которому всё же удалось отцепиться от люстры.
     Зазвенел  звонок,  и  бешеная  толпа   ринулась   к   выходу.   В
относительном спокойствии,  последовавшем  вслед  за  давкой,  Локхарт
добрался  до  двери,  увидел  выходивших  Гарри,   Рона   и   Эрмиону,
распорядился: "А вас  троих  я  попрошу  посадить  эльфов  в  клетку",
проскочил мимо них и быстро закрыл за собой дверь.
     "Как ты можешь ему верить?" - взревел Рон, больно укушенный одним
из проказников-эльфов за ухо.
     "Он  хочет  всего  лишь  добавить  нам  практического  опыта",  -
объяснила Эрмиона, ловко заколдовывая замораживающим заклинанием  двух
эльфов и отправляя их в клетку.
     "Практического?  -  переспросил  Гарри,  пытаясь  поймать  эльфа,
бешено пляшущего перед ним  с  высунутым  языком.  -  Эрмиона,  он  не
понимал даже, что он делает..."
     "Чепуха, - возразила Эрмиона. - Ты же читал его книги -  посмотри
на все великолепные вещи, которые он сделал..."
     "Он говорит, что он сделал", - пробормотал Рон.

     Глава седьмая
     Нечистокровные и шёпот

     Несколько следующих дней Гарри провёл, прячась, едва  в  коридоре
появлялся Гилдерой Локхарт. От Колина  Криви  укрыться  было  сложнее,
тот, видимо, назубок  выучил  расписание  Гарри.  Казалось,  ничто  не
приводит Колина в больший восторг, чем  шесть  или  семь  раз  на  дню
спросить: "Всё в порядке, Гарри?", -  и  услышать  в  ответ:  "Привет,
Колин!" - каким бы раздраженным тоном это ни было сказано.
     Хедвиг всё ещё  обижалась  на  Гарри  за  ужасное  путешествие  в
машине, а  палочка  Рона  всё  ещё  барахлила.  В  пятницу  утром  она
превзошла саму себя, на уроке колдовства вырвавшись у Рона из  руки  и
стукнув маленького профессора Флитвика промеж глаз  так,  что  у  него
появилась большая пульсирующая  зелёная  шишка.  Так  вот  образом,  в
сутолоке  дел,  неделя  подошла  к  выходным.  Гарри,  Рон  и  Эрмиона
планировали в  субботу  утром  навестить  Хагрида.  Однако  Гарри,  на
несколько часов раньше, чем тому хотелось бы,  растолкал  Оливер  Вуд,
капитан гриффиндорской команды по квиддитчу.
     "В чем дело?" - сонно пробормотал Гарри.
     "Тренировка по квиддитчу! - крикнул Вуд. - Просыпайся!"
     Гарри глянул в окно. Тонкая дымка  висела  в  розовато-золотистом
небе. Теперь, проснувшись, он уже не мог понять, как он мог спать  при
том гвалте, который подняли птицы.
     "Оливер, - простонал Гарри. - Ведь ещё едва рассвело..."
     "Точно, - ответил Вуд. Это был высокий  и  крупный  шестикурсник.
Сейчас его глаза горели нездоровым  энтузиазмом.  -  Это  часть  нашей
новой тренировочной программы. Ну же,  бери  свою  метлу  и  пошли,  -
воодушевлённо продолжил Вуд. - Ни одна другая команда  ещё  не  начала
тренироваться; мы, безусловно, в этом году станем первыми..."
     Позёвывая и поёживаясь, Гарри выбрался  из  кровати  и  попытался
отыскать квиддитчную форму.
     "Вот  и  молодец,  -  похвалил  Вуд.  -  Через  пятнадцать  минут
встречаемся на поле".
     Найдя ярко-красную форму и натянув для тепла ещё и мантию,  Гарри
нацарапал Рону записку, объясняя, куда пошёл, и по  винтовой  лестнице
спустился в гостиную, неся на плече "Нимбус-2000". Едва  он  дошёл  до
закрытой портретом дыры, как позади раздался  грохот,  и  по  винтовой
лестнице скатился Колин Криви. Фотоаппарат лихо раскачивался у него на
шее, в руке было что-то зажато.
     "Я услышал, как на лестнице  кто-то  произнёс  твое  имя,  Гарри!
Погляди, что у меня есть! Я её проявил, хотел тебе показать..."
     Гарри смущенно взглянул на фотографию, которой Колин размахивал у
него перед носом.
     Двигающийся чёрно-белый Локхарт усиленно тащил кого-то за руку, в
которой Гарри признал  свою  собственную.  Ему  понравилось,  что  его
фотографическое 'Я' доблестно сопротивлялось и отказывалось показаться
в поле зрения. Наконец Гарри увидел,  что  Локхарт  сдался  и,  тяжело
дыша, остановился у белого края фотографии.
     "Так ты подпишешь её?" - настойчиво спросил Колин.
     "Нет, - решительно ответил Гарри, оглядываясь по сторонам,  чтобы
убедиться,  действительно  ли  комната  пуста.  -  Извини,  Колин,   я
тороплюсь - тренировка по квиддитчу..." - и он стал  протискиваться  в
дыру.
     "Ой, вот это да! Подожди меня! Я раньше никогда не видел  игры  в
квиддитч!"
     И Колин полез за ним в дыру.
     "Будет очень скучно", - быстро предупредил Гарри, но Колин,  весь
сияя, пропустил его слова мимо ушей.
     "Ты ведь самый молодой игрок  в  команде  колледжа  за  последнюю
сотню лет, так ведь, Гарри? - болтал Колин, семеня рядом  с  Гарри.  -
Ты, должно быть, отличный игрок. А я ещё никогда не летал. Это  легко?
Это твоя метла? Она самая лучшая?"
     Гарри не  мог  придумать,  как  избавиться  от  Колина.  Ему  уже
казалось, что у него появилась не в меру разговорчивая тень.
     "На самом деле я не очень разбираюсь в квиддитче, -  запыхавшись,
продолжал Колин. - Там правда четыре мяча?  И  два  из  них  летают  и
сбивают людей с метел?"
     "Да, - мрачно ответил  Гарри,  вынужденный  объяснять  запутанные
правила квиддитча. - Их называют бладжеры. В  каждой  команде  по  два
отбивающих, у которых есть биты, которыми  они  отбивают  бладжеры  со
своей половины. Фред и Джордж Висли - отбивающие Гриффиндора".
     "А для чего служат остальные мячи?" - спросил Колин, споткнувшись
и пролетев пару ступенек, потому что смотрел на Гарри с открытым ртом.
     "Ну, кваффл - он большой и красный - служит для  того,  чтобы  им
забивать голы. Трое нападающих от каждой команды бросают  кваффл  друг
другу и в конце розыгрыша закидывают  его  в  кольцо  -  вон  там  три
высоких столба с кольцами наверху".
     "А четвертый мяч..."
     "...называется Золотой снитч. Он очень маленький, очень быстрый и
его трудно поймать. Вот этим и занимаются ловцы, потому  что  игра  не
закончится, пока не пойман снитч. И команда, ловец которой его поймал,
получает ещё сто пятьдесят очков".
     "И ты ловец Гриффиндора?" - с благоговением произнёс Колин.
     "Да, - ответил Гарри. Они вышли из  замка  и  пошли  по  росистой
траве. - А ещё есть защитник. Он защищает кольца. Вот и всё".
     Но Колин продолжал задавать вопросы всё то время, что они шли  по
лужайкам, спускавшимся к самому полю для  квиддитча.  Освободиться  от
него Гарри смог только когда они добрались до раздевалки. - "Я  пойду,
займу хорошее место, Гарри!" - пропищал Колин ему вдогонку и  поспешил
на трибуну.
     Остальная команда Гриффиндора уже сидела в  раздевалке.  Вуд  был
единственным из всех, кто выглядел действительно проснувшимся. Фред  и
Джордж Висли, с красными глазами  и  всклокоченными  волосами,  сидели
рядом с четверокурсницей Алисией Спиннет, которая дремала, откинувшись
к стене. Двое других  нападающих  -  Кэти  Белл  и  Ангелина  Джонсон,
сидевшие напротив них, дружно зевали.
     "Вот  и  ты,  Гарри!  Что  же  ты  задерживаешься?  -   энергично
воскликнул Вуд. - А теперь я хотел бы сказать пару слов перед тем, как
мы выйдем на поле, потому что я всё лето разрабатывал новую  программу
тренировок, и я  очень  надеюсь,  что  она  сможет  в  корне  изменить
ситуацию..."
     Вуд показал большую  схему  стадиона,  на  которой  разноцветными
чернилами было нарисовано множество линий,  стрелок  и  крестиков.  Он
вытащил свою палочку, прикоснулся ею к схеме, и стрелочки поползли  по
ней, как гусеницы. Лишь только Вуд пустился  в  объяснения  по  поводу
своей новой тактики, Фред Висли опустил голову на плечо Алисии Спиннет
и захрапел.
     Объяснение первой схемы заняло почти двадцать минут, но  под  ней
была ещё одна, а под той ещё и третья. Вуд  всё  жужжал  и  жужжал,  и
Гарри впал в глубокое оцепенение.
     "Итак, - воскликнул Вуд спустя  продолжительное  время,  отвлекая
Гарри от тоскливых фантазий о том, что он сейчас мог бы есть  в  замке
за завтраком. - Всё понятно? Вопросы есть?"
     "У меня есть один, Оливер, - сказал внезапно проснувшийся Джордж.
- Почему ты не мог нам рассказать всё это вчера, когда мы не спали?"
     Вуду это не понравилось.
     "Слушайте, вы все, - хмуро поглядел он на них. - Мы  должны  были
выиграть кубок по квиддитчу ещё в прошлом году. Мы в самом деле лучшая
команда. Но, к несчастью, по не зависящим от нас обстоятельствам..."
     Гарри виновато заёрзал на скамейке. Финальный матч прошлого  года
он пропустил,  лёжа  без  сознания  в  лазарете,  поэтому  Гриффиндор,
лишившись одного игрока, потерпел самое  сокрушительное  поражение  за
последние триста лет.
     Вуд секунду помолчал, чтобы успокоиться. Ясно было, что последнее
их поражение всё ещё мучило его.
     "И потому в этом году мы будем тренироваться ещё интенсивнее, чем
раньше... Ну хватит,  а  теперь  пойдем  и  воплотим  новую  теорию  в
практику!" - крикнул Вуд, хватая свою метлу и направляясь к выходу  из
раздевалки.  Его  команда,  позёвывая  и  разминая  непослушные  ноги,
поплелась за ним.
     Они просидели в раздевалке  так  долго,  что  солнце  уже  совсем
взошло, хотя последние остатки тумана ещё висели над травой  стадиона.
Выйдя на поле, Гарри увидел на трибунах Рона и Эрмиону.
     "Так вы ещё не закончили?" - удивленно крикнул Рон.
     "Ещё и не начинали, - ответил Гарри,  с  завистью  поглядывая  на
тосты с джемом, которые Рон и Эрмиона захватили из  Большого  Зала.  -
Вуд обучал нас новым комбинациям".
     Он взобрался на  метлу,  оттолкнулся  от  земли  и  взмыл  ввысь.
Холодный утренний воздух хлестнул его  по  лицу,  освежая  значительно
быстрее, чем долгие речи Вуда. Было чудесно снова оказаться над полем.
На полной скорости он облетел вокруг стадиона, соревнуясь с  Фредом  и
Джорджем.
     "Что это  за  странное  щёлканье?"  -  крикнул  Фред,  когда  они
облетали очередной угол.
     Гарри взглянул на трибуны. Колин сидел в  верхнем  ряду,  нацелив
фотоаппарат, звук которого усиливался пустотой стадиона.
     "Посмотри сюда, Гарри! Сюда!" - пронзительно крикнул он.
     "Это кто?" - спросил Фред.
     "Понятия не имею", -  соврал  Гарри,  наращивая  скорость,  чтобы
улететь как можно дальше от Колина.
     "Это что такое? - нахмурившись, спросил Вуд, подлетев  к  ним.  -
Зачем этот первокурсник фотографирует? Мне это не нравится.  Он  может
оказаться шпионом Слитерина, который пытается разузнать про нашу новую
программу тренировок".
     "Он из Гриффиндора", - быстро сказал Гарри.
     "А Слитерину не нужен шпион, Оливер", - добавил Джордж.
     "Ты это к чему?" - раздражённо поинтересовался Вуд.
     "К тому, что вон они, собственной персоной",  -  ответил  Джордж,
указывая пальцем.
     Несколько человек в зелёной форме вышли на  поле,  неся  в  руках
мётлы.
     "Не могу в это поверить!  -  зашипел  рассвирепевший  Вуд.  -  На
сегодня я заказал это поле! Сейчас разберёмся!"
     Вуд спикировал к  земле  и  от  злости  приземлился  жёстче,  чем
рассчитывал, так что, соскочив с метлы, он слегка прихрамывал.  Гарри,
Фред и Джордж последовали за ним.
     "Флинт! - заорал Вуд на капитана Слитерина. - Это наше время!  Мы
специально встали пораньше! Можешь убираться отсюда!"
     Маркус Флинт был ещё крупнее, чем Вуд. На его  лице  обозначилось
коварное выражение,  свойственное  троллям,  когда  он  ответил:  "Тут
хватит места на всех, Вуд".
     Подлетели Ангелина, Алисия и Кэти. В команде Слитерина,  стоявшей
плечом к плечу и мрачно поглядывавшей  на  гриффиндорцев,  девушек  не
было.
     "Но я же заказал  поле!  -  воскликнул  Вуд,  от  злости  брызгая
слюной. - Я заказал его!"
     "Ах, ну да, конечно, - ответил  Флинт.  -  Но  у  меня  тут  есть
специальная записка от профессора Снэйпа, вот: 'Я, профессор  С.Снэйп,
даю разрешение команде Слитерина тренироваться  сегодня  на  поле  для
квиддитча в связи с необходимостью тренировать нового ловца.'"
     "Так вы раздобыли нового  ловца?  -  растерянно  спросил  Вуд.  -
Откуда?"
     Из-за спин шестерых здоровых парней выступил седьмой, поменьше, с
глупой улыбкой на бледном остром лице. Это был Драко Малфой.
     "А ты, часом, не сын ли Люция Малфоя?" - поинтересовался Фред,  с
неприязнью глядя на Малфоя.
     "Занятно, что ты вспомнил про отца Драко, - сказал Флинт,  а  все
слитеринцы заулыбалась ещё шире.  -  Позволь,  я  покажу  тебе  щедрый
подарок, который он сделал нашей команде".
     Все семеро выставили  вперёд  свои  мётлы.  Семь  отполированных,
абсолютно новых ручек и семь блестящих золотых надписей  "Нимбус-2001"
сияли на раннем утреннем солнце под носом у гриффиндорцев.
     "Самая последняя модель. Выпущена в прошлом  месяце,  -  небрежно
пояснил Флинт, щелчком стряхивая пылинку со своей  метлы.  -  Полагаю,
она сильно превосходит прежнюю модель "Две  Тысячи".  А  что  касается
старых "Клинсвип-5" - ими теперь можно подметать пол".
     Какое-то время никто из гриффиндорской  команды  не  мог  сказать
ничего. Малфой скалился  так,  что  его  холодные  глазки  сузились  в
щёлочки.
     "Эй, гляньте-ка, - крикнул Флинт. - Посторонние на поле".
     Рон и Эрмиона бежали  к  ним  по  траве,  чтобы  посмотреть,  что
происходит.
     "Что случилось? - спросил Рон у Гарри. - Почему вы не играете?  И
что он здесь делает?" - Он посмотрел  на  Малфоя,  поправлявшего  свою
форму.
     "Я - новый ловец Слитерина, Висли, - самодовольно заявил  Малфой.
- А тут все восхищаются мётлами, которые мой отец купил для команды".
     Рон с разинутым ртом уставился на семь великолепных мётел.
     "Хороши, не так ли? - с  удовольствием  произнёс  Малфой.  -  Но,
может быть, команда Гриффиндора тоже  сумеет  поднабрать  золотишка  и
купить себе новые. Вы смогли бы эти "Клинсвип-5"  пустить  с  молотка;
думаю, музей бы за них поторговался".
     Слитеринцы зашлись в хохоте.
     "Во всяком случае, в команде  Гриффиндора  никто  себе  место  не
покупал,  -  резко  сказала  Эрмиона.  -  Сюда  все  попали  благодаря
таланту".
     Самодовольство сбежало с лица Малфоя.
     "А тебя никто и не спрашивал,  ты,  пигалица  нечистокровная",  -
сплюнул он.
     Гарри сразу понял, что Малфой сказал что-то скверное, потому  что
сразу же после его слов поднялся всеобщий крик. Флинту пришлось встать
перед Малфоем, чтобы остановить бросившихся на того Фреда  и  Джорджа.
Алисия завопила: "Да как ты смеешь! -  а  Рон  сунул  руку  в  мантию,
вытащил палочку и, завопив:  "Ты  за  это  заплатишь,  Малфой!"  -  со
злостью махнул ею ему в лицо.
     По стадиону раскатился громкий треск, из ближнего  конца  палочки
вырвался пучок зелёного света, ударил Рона в живот и повалил на траву.
     "Рон! Рон! С тобой всё в порядке?" - вскрикнула Эрмиона.
     Рон открыл было рот, но оттуда  не  вылетело  ни  единого  слова.
Вместо этого он громко рыгнул, и несколько слизняков выпало у него изо
рта.
     Слитеринцев  парализовало  от  хохота.  Флинт  согнулся  пополам,
цепляясь  за  свою  новую  метлу  в  поисках  опоры.  Малфой  упал  на
четвереньки, молотя по земле кулаком.  Гриффиндорцы  собрались  вокруг
Рона, продолжавшего отрыгивать больших  блестящих  слизняков.  Никому,
по-видимому, не хотелось к нему прикасаться.
     "Давай лучше  отведем  его  к  Хагриду  -  это  ближе  всего",  -
предложил Гарри Эрмионе, та отважно кивнула,  и  они  вдвоём  потащили
Рона под руки.
     "Что случилось, Гарри? Что произошло? Он заболел? Но ты же можешь
вылечить его, правда?" - Колин сбежал со своего сиденья вниз и  теперь
приплясывал возле них, в то время  как  они  покидали  поле.  С  Роном
случился ещё один приступ, и ещё несколько слизняков скатилось по  его
груди.
     "Ого, - Колин пришел в восторг и  поднял  фотоаппарат.  -  Можешь
подержать его спокойно, Гарри?"
     "С дороги, Колин!" - со злостью  рявкнул  Гарри.  Он  и  Эрмиона,
поддерживая под руки, уводили Рона со стадиона и дальше по  территории
к опушке леса.
     "Уже почти на месте, Рон, - сказала  Эрмиона,  когда  завиднелась
хижина лесничего. - Через минуту с тобой всё будет в порядке - вот-вот
дойдем..."
     Они были в нескольких  метрах  от  домика  Хагрида,  когда  дверь
распахнулась, но появился из неё  не  Хагрид.  Оттуда  вышел  Гилдерой
Локхарт, одетый сегодня в светлых розовато-лиловых тонах.
     "Сюда, быстро", - прошипел Гарри, затаскивая  Рона  за  ближайший
куст. Эрмиона последовала за ними, впрочем, с некоторой неохотой.
     "Это очень просто,  если  знать,  что  делать!  -  громко  поучал
Локхарт Хагрида. -  Если  понадобится  помощь,  вы  знаете,  где  меня
искать! Я дам вам мою книгу. Удивлён, что у вас ещё нет ни одной  -  я
подпишу одну сегодня вечером и пошлю вам. Ну, всего доброго!" -  и  он
зашагал в сторону замка.
     Гарри дождался, пока  Локхарт  не  скрылся  из  виду,  затем  они
вытащили Рона из-за куста, подтащили его к входной двери  и  принялись
настойчиво стучать.
     Сразу же появился Хагрид, выглядевший очень раздражённым, но  его
лицо мгновенно расцвело, едва он увидел, кто пришёл.
     "А я всё думаю, когда это вы зайдёте - проходите, проходите  -  а
я-то подумал, что это профессор Локхарт опять возвращается..."
     Гарри и Эрмиона втащили Рона через порог в хижину, состоявшую  из
одной  комнаты,  с  огромной  кроватью   в   одном   углу   и   весело
потрескивающим  камином  -  в  другом.  Похоже,   Хагрида   не   очень
взволновали проблемы Рона со слизняками, которые ему поспешно объяснил
Гарри, усаживая Рона в кресло.
     "Уж лучше наружу, чем внутрь, - бодро  заметил  тот,  с  грохотом
поставив перед Роном большой медный таз. - Давай их всех сюда, Рон".
     "Не думаю, что можно сделать что-то ещё, кроме как  ждать,  когда
всё это кончится, - нервно сказала Эрмиона,  наблюдая  за  нагнувшимся
над тазом Роном. - Такое заклинание  очень  трудно  сотворить  даже  в
лучших условиях, не то что со сломанной палочкой..."
     Хагрид  суетился,  готовя  им  чай.  Его  охотничий  пес,   Клык,
облизывал Гарри.
     "Чего от  тебя  хотел  Локхарт,  а,  Хагрид?"  -  спросил  Гарри,
почесывая у Клыка за ухом.
     "Давал мне советы, как вывести водяных из  колодца,  -  проворчал
Хагрид, убирая со своего захламлённого стола полуощипанного  петуха  и
ставя на стол чайник. - Будто я не знаю. И трепался про изгнанного  им
призрака. Готов съесть свой котёл, если хотя бы одно  его  слово  было
правдой".
     Критиковать преподавателя из  Хогвартса  -  это  было  совершенно
непохоже на Хагрида, и Гарри поглядел на  него  с  удивлением.  Однако
Эрмиона,  слегка  возвысив  голос,  заметила:  "Думаю,  ты   несколько
несправедлив. Профессор Дамблдор, очевидно,  полагал,  что  он  лучший
кандидат на это место..."
     "Он был единственным кандидатом на это место, -  ответил  Хагрид,
придвигая к ним тарелку с помадкой из  патоки,  в  то  время  как  Рон
хлюпал и кашлял в свой таз. - Становится очень трудно  находить  кого-
нибудь на Темные Силы. Людям  не  очень-то  хочется  этим  заниматься.
Начинают думать, что эту должность сглазили. Никто  на  ней  долго  не
протянул. Так скажите мне, кого это он пытался заколдовать?" -  кивнул
Хагрид в сторону Рона.
     "Малфой обозвал как-то Эрмиону - должно быть, действительно очень
плохо, потому что все как с цепи сорвались".
     "Да уж, скверно, -  хрипло  сказал  Рон,  появляясь  над  столом,
бледный и вспотевший. - Малфой обозвал её Нечистокровной, Хагрид..."
     Рон снова скрылся из виду, поскольку из него хлынула новая  волна
слизняков. Хагрид пришёл просто в бешенство.
     "Да как он посмел!" - воскликнул он.
     "Да запросто, - ответила Эрмиона. - Хотя я и  не  знаю,  что  это
значит, но, очевидно, это было действительно грубо..."
     "Это, наверное, самое оскорбительное, о чём он  мог  подумать,  -
выдавил Рон, снова выныривая из-под  стола.  -  Нечистокровный  -  это
самое мерзкое прозвище для родившегося в семье магглов - ну, то  есть,
от родителей не волшебников. Есть некоторые колдуны  -  вроде  семейки
Малфоя - которые полагают, что они лучше, чем другие, потому, что  они
так называемые чистокровные".
     Он ещё раз слегка рыгнул, и один-единственный слизняк выпал в его
протянутую руку.  Он  бросил  его  в  таз  и  продолжил:  "Я  полагаю,
остальные знают, что это не играет никакой роли.  Погляди  на  Невилла
Лонгботтома - он чистокровный, а  едва  знает,  какой  стороной  вверх
котел ставится".
     "И не придумали ещё заклинание, которого не смогла  бы  сотворить
наша Эрмиона", -  гордо  заявил  Хагрид,  заставив  Эрмиону  вспыхнуть
легким пурпуром.
     "Это омерзительно, называть так кого бы то ни было, - сказал Рон,
трясущейся рукой утирая вспотевший лоб. - Грязная кровь, понимаете ли.
Обычная кровь. Смешно. Сейчас большинство колдунов - полукровки.  Если
бы мы не роднились с магглами, мы бы вымерли".
     Его снова начало рвать, и он опять скрылся из виду.
     "Я не хочу  ругать  тебя  за  то,  Рон,  что  ты  попробовал  его
заколдовать,  -  сказал  Хагрид,  перекрывая  стук  падающих   в   таз
слизняков. - Но, может, оно и к лучшему, что твоя  палочка  стрельнула
не в ту сторону. Я думаю, вот Люций Малфой уж заявился бы в  школу-то,
заколдуй ты его сына. Хорошо уже то, что у тебя нет неприятностей".
     Гарри хотел было заметить, что поток слизняков изо рта  уж  никак
не относится к разряду приятных вещей, но  не  смог;  помадка  Хагрида
склеила ему челюсти.
     "Гарри, - внезапно сказал Хагрид, будто пораженный новой  мыслью.
- А ведь я на тебя зуб имею. Слышал,  ты  тут  раздаешь  фотографии  с
автографами. Почему же у меня ещё ни одной нет?"
     Гарри от злости вмиг разлепил зубы.
     "Да не раздаю я фотографии с автографом, - воскликнул он.  -  Это
всё Локхарт сплетничает об этом..."
     Но тут он увидел, что Хагрид смеётся.
     "Да я шучу, - он добродушно хлопнул Гарри по  спине,  отчего  тот
ткнулся носом в стол. - Я же знаю, что ты этого  не  делал.  Я  сказал
Локхарту, что тебе и не надо. Ты и без того познаменитее его будешь".
     "Спорю, что ему  это  не  понравилось",  -  сказал  Гарри,  снова
усаживаясь и потирая подбородок.
     "Думаю, да уж, - заметил Хагрид, блестя глазами. - А потом я  ему
ещё сказал, что никогда не читал ни одну из его книжек, ну он и  решил
уйти. Не хочешь помадки из патоки,  Рон?"  -  добавил  он,  когда  тот
появился снова.
     "Нет, спасибо, - слабо отозвался тот. - Лучше не рисковать".
     "Пошли, посмотрите, что я выращиваю", - пригласил  Хагрид,  когда
Гарри и Эрмиона покончили с остатками чая.
     На маленькой овощной грядке за домиком Хагрида росла дюжина самых
больших тыкв, какие только видел Гарри. Каждая была размером с большой
валун.
     "Хороши, а? - счастливо спросил Хагрид. - Для Хэллоуина... к тому
времени будут размером что надо".
     "Чем ты их подкармливаешь?" - поинтересовался Гарри.
     Хагрид оглянулся через плечо, чтобы убедиться, что они одни.
     "Ну, я им... это... чуть помогал..."
     Гарри заметил, что к задней  стене  хижины  прислонён  розовый  в
цветочек зонтик Хагрида. У Гарри уже и раньше  имелись  все  основания
полагать, что этот зонтик был не тем, чем казался; у него было сильное
подозрение,  что  внутри  зонтика  спрятана  старая  школьная  палочка
Хагрида. Хагриду не полагалось использовать магию. Он был  исключён  с
третьего курса Хогвартса, но Гарри так никогда и не узнал почему - при
любом упоминании об этом Хагрид громко откашливался  и  становился  на
удивление глух до тех пор, пока тема не сменялась.
     "Заклинание   распухания,   полагаю?   -    Эрмиона    наполовину
возмущалась,  наполовину  веселилась.  -  Ну,  ты  хорошо   над   ними
потрудился".
     "Так и твоя младшая сестричка сказала, - кивнул на Рона Хагрид. -
Только вчера её повстречал, - тут Хагрид мельком глянул  на  Гарри,  и
его борода мелко затряслась. - Сказала,  что  осматривала  территорию,
но, полагаю, она надеялась  натолкнуться  в  моём  доме  на  кое-кого-
другого, - он подмигнул Гарри. - Я так думаю, она бы не  стала  сильно
отказываться от подписанной..."
     "Ой, замолчи", - воскликнул Гарри. Рон фыркнул  от  смеха,  и  на
землю посыпались слизняки.
     "Аккуратнее!"  -  зарычал  Хагрид,  оттаскивая  Рона   от   своих
бесценных тыкв.
     Поскольку было почти  уже  время  обедать,  а  Гарри  с  рассвета
проглотил  только  кусочек   помадки,   ему   захотелось   есть.   Они
распрощались с Хагридом и отправились обратно в замок.  Рон  время  от
времени  икал,  но  из  него  вылетело  только  два  очень   маленьких
слизнячка.
     Едва они ступили в прохладный вестибюль, как раздался голос: "Вот
и вы, Поттер, Висли, - к ним со строгим видом  направлялась  профессор
Мак-Гонагалл. - Вы оба отработаете свои наказания этим вечером".
     "Что  нам  нужно  сделать,  профессор?"  -  спросил  Рон,  нервно
подавляя очередной приступ.
     "Ты с мистером Филчем будешь чистить серебро в Призовой  комнате,
-  сказала  профессор  Мак-Гонагалл.  -  И  никакой  магии,  Висли   -
потрудись".
     Рон сглотнул. К дворнику Аргусу  Филчу  питал  отвращение  каждый
ученик в школе.
     "А ты, Поттер, будешь помогать профессору  Локхарту  отвечать  на
письма от поклонников", - продолжала профессор Мак-Гонагалл.
     "О нет, профессор, можно, я тоже пойду в Призовую Комнату?"  -  в
отчаянии сказал Гарри.
     "Конечно нет, - отрезала профессор Мак-Гонагалл, приподняв брови.
- Профессор Локхарт специально просил тебя. Ровно в восемь, оба".
     Гарри и Рон вошли в Большой Зал в подавленном настроении, на лице
у Эрмионы ясно читалось "ну-вы-же-нарушили-правила". Гарри даже не так
сильно обрадовался картофельной запеканке. И ему, и Рону казалось, что
самая худшая доля досталась именно ему.
     "Филч меня там продержит всю ночь, - тяжело  вздохнул  Рон.  -  И
никакой магии! Да там больше сотни кубков, в этом зале. Не  так  уж  я
силён в чистке маггловским способом".
     "Всегда готов поменяться, - глухо заметил Гарри. -  Я  достаточно
наупражнялся у  Десли.  Отвечать  поклонникам  Локхарта...  он  -  это
кошмар..."
     Субботний вечер словно  растаял,  и  вот,  казалось,  и  часа  не
прошло, а было уже без пяти  восемь,  и  Гарри  поплёлся  по  коридору
четвёртого этажа к кабинету Локхарта. Он стиснул зубы и постучал.
     Дверь моментально распахнулась. Локхарт сиял от радости.
     "А, вот и  наш  шалопай!  -  воскликнул  он.  -  Проходи,  Гарри,
проходи..."
     На стенах ярко блестели в  свете  множества  свечей  бесчисленные
фотографии Локхарта. Некоторые из них были даже  подписаны.  Такие  же
большой кучей лежали на столе.
     "Ты, пожалуй, будешь надписывать адреса  на  конвертах!  -  велел
Гарри Локхарт, как если бы это  было  неслыханным  одолжением.  -  Это
первое  -  для  Глэдис   Гаджен,   всех   ей   благ...   большая   моя
почитательница..."
     Минуты еле тянулись. Гарри утопал в монологе Локхарта,  временами
вставляя: "Ммм...", "Точно..." и "Да-да...". Порой до  него  доплывали
фразы  типа:  "Слава  -  преходяща,  Гарри"  или  "Знаменитостями   не
рождаются, а становятся, помни об этом".
     Свечи  всё  оплывали  и  оплывали,  заставляя  блики  плясать  на
наблюдавших за ними шевелящихся лицах  Локхарта.  Гарри  занёс  нывшую
руку над, наверное, уже тысячным конвертом, надписывая адрес  Вероники
Сметли. Пусть уже будет время  уходить,  думал  несчастный  Гарри,  ну
пожалуйста, пусть уже будет время...
     И тут он услышал нечто -  нечто  совсем  не  похожее  на  шипение
догорающих свечей и болтовню Локхарта о своих поклонниках.
     Это был шёпот, шёпот, который пробирал до  мозга  костей,  шёпот,
полный невероятной, ледяной злобы.
     "Приди... приди ко мне... Дай мне разорвать... Дай мне  разодрать
тебя на куски... Дай мне убить тебя..."
     Гарри резко подпрыгнул, и огромная сиреневая клякса растеклась по
названию улицы Вероники Сметли.
     "Что?" - громко вскрикнул он.
     "Конечно! - сказал Локхарт. - Шесть месяцев на вершине  в  списке
бестселлеров! Побивая все рекорды!"
     "Да нет же, - перебил Гарри. - Этот шёпот!"
     "Пардон? - Локхарт поглядел  на  него  озадаченно.  -  Какой  ещё
шёпот?"
     "Тот, тот, что сказал - вы его не слышали?"
     Локхарт глядел на Гарри в изумлении.
     "Да о чём это ты, Гарри? Может, ты чуть вздремнул? Великий  Скотт
- ты погляди на время! Мы тут уже почти четыре  часа!  Никогда  бы  не
поверил - как время-то летит, правда?"
     Гарри не ответил. Он напрягал уши, чтобы снова услышать шёпот, но
до него не доносилось ни звука, за исключением рассуждений Локхарта  о
том, что ему не следует рассчитывать на такое  обращение  всякий  раз,
когда он получает наказание. Гарри ушёл в сильном удивлении.
     Было уже так поздно, что гостиная Гриффиндора была  почти  пуста.
Гарри пошёл прямо наверх,  в  спальню.  Рон  ещё  не  вернулся.  Гарри
натянул пижаму, улёгся в кровать и стал ждать.  Через  полчаса  явился
поглаживающий правую руку Рон,  привнеся  с  собой  в  тёмную  комнату
сильный запах полироли.
     "Все  мышцы  свело,  -  простонал  он,  рухнув   в   постель.   -
Четырнадцать раз он заставлял меня надраивать этот квиддитчный  кубок,
пока не успокоился. А ещё у меня был ещё один приступ слизнеизвержения
над Специальной наградой за заслуги перед школой. Сколько  же  времени
нужно, чтобы вышла вся эта слизь... А как прошло с Локхартом?"
     Тихо, чтобы не разбудить Невилла, Дина и Шэймуса, Гарри рассказал
Рону всё, что услышал.
     "И Локхарт сказал, что ничего не слышал?  -  спросил  Рон.  Гарри
увидел в лунном свете, как он нахмурился. - Думаешь, он врал? Но я  не
понимаю -  ведь  даже  кому-то  невидимому  потребовалось  бы  открыть
дверь..."
     "Знаю, - сказал Гарри, откидываясь в своей кровати под балдахином
и глядя на полог. - Я тоже не понимаю..."

     Глава восьмая
     Годовщина смерти

     Наступил октябрь и  нагнал  промозглой  сырости  в  замок  и  его
окрестности. У мадам  Помфрей,  медсестры,  прибавилось  работы  из-за
внезапной вспышки простуд среди учителей и учеников. Её перцовое зелье
действовало безотказно, хотя из ушей выпившего его  и  шёл  потом  дым
несколько часов кряду. В Джинни Висли, выглядевшую бледной, Перси влил
несколько капель насильно. Пар, валивший  из-под  её  огненных  волос,
создавал впечатление, что вся её голова пылает.
     По окнам замка день за днем без конца барабанили  дождевые  капли
размером с  пулю;  вода  в  озере  поднялась,  клумбы  превратились  в
грязевые потоки, а тыквы Хагрида выросли  размером  с  сарай.  Тем  не
менее  энтузиазм  Оливера  Вуда  по   поводу   регулярных   тренировок
совершенно не подмок, и именно поэтому  поздним  вечером,  в  один  из
ненастных субботних вечеров за  несколько  дней  до  Хэллоуина,  Гарри
возвращался в гриффиндорскую башню, до костей промокший  и  заляпанный
грязью...
     Но даже если не вспоминать про дождь и ветер, это была  невесёлая
тренировка. Фред и Джордж, шпионившие за  командой  Слитерина,  видели
воочию скорость новых "Нимбус-2001". Они сообщили, что  слитеринцы  ну
просто как семь зеленоватых всполохов, ракетами носящихся над полем.
     Когда Гарри шлёпал по пустому  коридору,  навстречу  ему  попался
кое-кто, выглядевший  не  менее  озабоченным.  Почти  Безголовый  Ник,
призрак гриффиндорской башни, печально  глядел  в  окно,  бормоча  про
себя: "...не соответствую их требованиям... полдюйма, если это..."
     "Привет, Ник", - поздоровался Гарри.
     "Привет, привет", - откликнулся Почти Безголовый Ник,  вздрагивая
и озираясь. На нем была изысканная шляпа с  плюмажем,  из-под  которой
спускались длинные вьющиеся волосы, и  туника  с  жёстким  воротником,
скрывавшим почти разрубленную шею. Он был бледен,  как  дым,  и  Гарри
видел сквозь него тёмное небо и ливень за окном.
     "Ты  выглядишь  погрустневшим,  юный  Поттер",  -  заметил   Ник,
складывая прозрачное письмо и засовывая его в свой камзол.
     "Ты тоже", - ответил Гарри.
     "А... - махнул изящной рукой Почти  Безголовый  Ник,  -  всё  это
неважно... Не то чтобы мне действительно хотелось вступить... хотя  я,
было, подал заявку, но, очевидно, я не соответствую их требованиям..."
     Несмотря на легкомысленный тон, на его  лице  проступила  горечь:
"Но скажи, ведь и ты  бы  подумал,  -  внезапно  вскинулся  он,  снова
выхватывая письмо из кармана, - что,  коли  уж  тебя  сорок  пять  раз
стукнули по шее тупым топором, то и тебя можно  принять  в  Безголовый
Охотничий клуб?"
     "Ну да", -  сказал  Гарри,  от  которого,  очевидно,  требовалось
только согласиться.
     "И я говорю, что никто больше меня не хотел бы, чтобы всё  прошло
быстро и чисто, и чтобы мою голову отсекли, как положено.  Я  полагаю,
это спасло бы меня от изрядного количества боли и  насмешек.  Но...  -
Почти  Безголовый  Ник  развернул  письмо  и  гневно  прочитал:  -  Мы
принимаем только охотников,  чьи  головы  полностью  расстались  с  их
телами.  Как  Вы  понимаете,  в  ином  случае  нашим  членам  было  бы
невозможно участвовать в таких играх, как  "Жонглирование  головой  на
полном скаку" и "Головное поло". В связи  с  вышеизложенным,  к  моему
величайшему сожалению, я должен поставить Вас в  известность,  что  Вы
нашим требованиям не соответствуете.  С  наилучшими  пожеланиями,  сэр
Патрик Делани-Подмор".
     Рассвирепев, Почти Безголовый Ник сунул письмо обратно.
     "Всего полдюйма кожи и сухожилий осталось  от  моей  шеи,  Гарри!
Большинство сочло бы, что всё в порядке, и голова отрублена,  но  нет,
этого недостаточно для сэра Правильно-Долбанутый-Подмора".
     Почти Безголовый Ник сделал несколько глубоких вдохов  и  спросил
уже гораздо спокойнее: "Ну - а что же  беспокоит  тебя?  Могу  я  что-
нибудь сделать?"
     "Нет, - ответил Гарри. - Если только не знаешь, где  добыть  семь
Нимбусов-2001 для матча против Сли..."
     Конец фразы утонул в пронзительном мяуканье, донёсшемся откуда-то
из области лодыжек. Он глянул вниз и увидел пару фонарно-жёлтых  глаз.
Это была Миссис Норрис, скелетообразная серая кошка,  которую  дворник
Аргус Филч использовал как своего заместителя в бесконечной  битве  со
студентами.
     "Иди-ка ты лучше отсюда, Гарри, - быстро сказал Ник. - Филч не  в
духе  -  он  подхватил  грипп,  а  какие-то  третьекурсники   случайно
размазали лягушачьи мозги по всему потолку в пятом подземелье. Он  всё
утро наводил порядок, и если увидит, как ты тут разносишь грязь..."
     "И верно...", - сказал Гарри, попятившись от обвиняющего  взгляда
Миссис Норрис, но всё же недостаточно быстро. Словно притянутый некоей
таинственной силой, связывавшей его с глупой кошкой, справа  от  Гарри
из-за ковра внезапно возник Аргус Филч, тяжело дыша и дико озираясь  в
поисках нарушителя.
     Вокруг его головы был обмотан толстый шерстяной шарф, а нос  имел
необычный пурпурный цвет.
     "Негодяй! - завопил  он,  двигая  челюстями,  и,  выкатив  глаза,
указал на грязную лужу, натёкшую с одежды Гарри. -  Повсюду  дерьмо  и
беспорядок! С меня хватит! Поттер, за мной!"
     Гарри мрачно помахал рукой Почти Безголовому Нику  и  проследовал
за Филчем назад вниз по лестнице, удваивая  число  грязных  следов  на
полу.
     Гарри никогда ещё не был в дворницкой у Филча;  это  было  место,
избегаемое большинством студентов. Комната была грязная,  без  окон  и
освещалась  единственной  масляной  лампой,  свешивавшейся  с  низкого
потолка. В воздухе витал слабый запах жареной рыбы. Вдоль стен  стояли
деревянные шкафы с папками, содержавшими подробности  про  каждого  из
учеников, когда-либо наказанных Филчем. Для Фреда и Джорджа Висли  был
выделен особый ящик.
     Позади стола Филча на стене висела коллекция начищенных  цепей  и
кандалов. Все знали, что он постоянно  упрашивал  Дамблдора  позволить
ему подвешивать учеников за ноги к потолку. Филч взял из  горшочка  на
столе перо и начал рыться в поисках пергамента.
     "Дерьмо,  -  бормотал  он  со  злостью,  -  огромные  огнедышащие
драконьи призраки...  лягушачьи  мозги...  крысиные  кишки...  с  меня
хватит... устроим показательную порку... да где же протокол... вот..."
     Он достал из ящика стола большой свиток пергамента  и,  развернув
его перед собой, обмакнул в чернильницу длинное черное перо.
     "Имя... Гарри Поттер. Преступление..."
     "Но это же всего лишь немного грязи!" - запротестовал Гарри.
     "Это для тебя немного грязи, мальчишка, а для меня это лишний час
уборки! - прикрикнул на него Филч, на конце распухшего  носа  которого
качалась  противная  капля.  -  Преступление...  загрязнение  замка...
предлагаемый приговор..."
     Утирая текущий нос, Филч недобро глянул на Гарри, который  затаив
дыхание ждал вынесения приговора.
     Но  стоило  Филчу  опустить  перо,  как   с   потолка   донеслось
оглушительное БА-БАХ!, и масляная лампа задребезжала.
     "ПИВЗ! - взревел в порыве гнева Филч. - На этот раз ты от меня не
уйдешь! Уж я до тебя доберусь!"
     И, даже не взглянув на Гарри, Филч бок  о  бок  с  Миссис  Норрис
вылетел из комнаты.
     Пивз был  школьным  полтергейстом,  насмешливой,  возникающей  из
воздуха напастью, существовавшей с единственной  целью  -  производить
хаос и смятение. Гарри  не  очень-то  жаловал  Пивза,  но  не  мог  не
почувствовать благодарности за отсрочку. У него появилась надежда, что
то, что сотворил Пивз (а звук был такой, как  будто  на  этот  раз  он
расколотил что-то действительно очень большое), сможет  отвлечь  Филча
от Гарри.
     Полагая,  что  ему,  видимо,  следует  дождаться   Филча,   Гарри
плюхнулся   в   изъеденное   молью   кресло   возле    стола.    Кроме
полузаполненного протокола, на столе была только  одна  вещь:  большой
глянцевый малиновый конверт с серебристой надписью. Быстро взглянув на
дверь, чтобы убедиться, что Филч не возвращается, Гарри взял конверт и
прочёл: "Быстромаг - заочное обучение основам магии".
     Заинтригованный, Гарри раскрыл конверт  и  вытащил  пачку  листов
пергамента. На первой странице серебряными чернилами с завитками  было
выведено:

     Вы  чувствуете,  что  отстали  от  мира  современной  магии?   Вы
пытаетесь отыскать для себя оправдание, почему не пользуетесь простыми
заклинаниями? Ваши неуклюжие действия с палочкой вызывают  смех?  Есть
выход! Курс Быстромаг - это совершенно новый, безотказный,  быстрый  и
лёгкий метод. Сотни  ведьм  и  колдунов  уже  воспользовались  методом
Быстромаг!
     Мадам З.Неттльс из Топшема пишет: "Я не могла запомнить ни одного
заклинания, а мои зелья были семейным  посмешищем!  Теперь  же,  после
того, как я прибегла к курсу "Быстромаг", я стала центром внимания  на
всех вечеринках, а мои подруги просят у меня  рецепт  моего  чарующего
зелья!
     Колдун Д.Дж.Прод из Дидсбери говорит: "Раньше моя жена издевалась
над моими бессильными заклятьями, но  всего  один  месяц  обучения  по
вашему сказочному методу Быстромаг - и я смог  превратить  её  в  яка!
Спасибо тебе, "Быстромаг"!"

     В изумлении Гарри пролистал остальное содержимое конверта. Зачем,
спрашивается, Филчу понадобился Быстромаг? Выходит, он плохой  колдун?
Гарри успел  дочитать  до  темы  "Урок  первый.  Как  держать  палочку
(несколько полезных советов)", когда шаркающие шаги снаружи оповестили
его, что Филч возвращается. Он засунул пергамент обратно в  конверт  и
едва лишь успел бросить его на стол, как открылась дверь.
     Филч выглядел триумфатором.
     "Этот исчезающий шкаф пришёлся очень кстати! -  радостно  говорил
он Миссис Норрис. - Уж на этот-то раз мы выставим  Пивза  отсюда,  моя
милочка..."
     В этот момент его взгляд упал на Гарри,  а  затем  перескочил  на
конверт "Быстромага", который, как Гарри слишком поздно  понял,  лежал
на два фута в стороне от прежнего  места.  Бледное  лицо  Филча  стало
кирпично-красным. Гарри приготовился к буре. Филч нетвердо  подошёл  к
столу, схватил конверт и бросил его в ящик.
     "Ты... ты прочитал...?" - пробормотал он.
     "Нет", - быстро соврал Гарри.
     Филч скрестил на груди узловатые руки.
     "Если бы я думал, что ты прочёл мою личную...  ну,  не  то  чтобы
мою... для друга... но, как бы то ни было..."
     Гарри с тревогой смотрел на него; Филч никогда  ещё  не  выглядел
таким безумным. Его глаза  бегали,  мешковатые  щеки  подёргивались  в
нервной дрожи, и даже шерстяной шарф не мог этого скрыть.
     "Ну хорошо... ступай... и чтоб  ни  слова...  хотя,  если  ты  не
читал... ну же, ступай, мне нужно писать протокол на Пивза... иди..."
     Удивляясь своей удаче, Гарри  вылетел  из  конторы,  пробежал  по
коридору и взлетел вверх по лестнице. Уйти из конторы Филча, не будучи
наказанным - это здорово смахивало на школьный рекорд.
     "Гарри! Гарри! Ну как, сработало?"
     Почти Безголовый Ник выскользнул из  класса.  Позади  него  Гарри
заметил обломки чёрного с золотом шкафа, который, по-видимому, упал  с
большой высоты.
     "Я убедил Пивза грохнуть его прямо над конторой  Филча,  -  бодро
сказал Ник. - Подумал, что это его отвлёчет..."
     "Так это ты? - благодарно сказал Гарри. - Да, сработало,  я  даже
не получил наказания. Спасибо, Ник!"
     И они вместе пошли по коридору. Почти Безголовый Ник, как заметил
Гарри, всё ещё держал письмо с отказом от сэра Патрика...
     "Хотел бы я сделать что-нибудь, чтобы помочь  тебе  с  Безголовым
Клубом", - сказал Гарри.
     Почти Безголовый Ник остановился, и Гарри пролетел  прямо  сквозь
него. И лучше бы он этого не делал - это было всё равно, что  пройтись
под ледяным дождём.
     "Но кое-что для меня ты сделать можешь, - возбужденно сказал Ник.
- Гарри, я не стал бы просить многого - но нет, ты не захочешь..."
     "А что такое?" - поинтересовался Гарри.
     "Видишь ли,  на  этот  Хэллоуин  приходится  мой  пятисотый  день
перерождения", - начал Почти Безголовый Ник, подтягиваясь  и  принимая
торжественный вид.
     "О-о, правда?" - вставил Гарри, не будучи  уверенным,  должен  он
печалиться или радоваться по этому поводу.
     "Я устраиваю вечеринку в одном из подземелий попросторнее. Ко мне
слетятся друзья со всей страны. Для меня было бы очень большой честью,
если бы и ты зашёл. Мистеру Висли и мисс  Грангер  я  тоже  буду  рад,
конечно, - но, может быть, вы с большим удовольствием  отправитесь  на
школьный праздник?" - он выжидающе посмотрел на Гарри.
     "Да нет же, - быстро ответил Гарри. - Я приду..."
     "Ах, мой мальчик! Гарри Поттер на годовщине моей смерти! И ещё, -
он немного поколебался, волнуясь, - не мог бы ты  поделиться  с  сэром
Патриком тем, насколько пугающим и впечатляющим я тебе кажусь?"
     "Ну... ну конечно", - согласился Гарри.
     Почти Безголовый Ник расплылся в улыбке.
     "День рождения привидения? - с  интересом  переспросила  Эрмиона,
когда Гарри, наконец, переоделся  и  присоединился  к  ней  и  Рону  в
гостиной. - Готова поспорить, не  много  найдется  живых,  кто  сможет
сказать, что побывал на таком празднике - это будет замечательно!"
     "К  чему  отмечать  день,  в  который  умер?   -   заметил   Рон,
находившийся  на  середине  домашнего  задания  по  алхимии  и  оттого
пребывавший не в духе. - По мне, так это смертельно мрачно..."
     Дождь всё ещё хлестал по  окнам,  ставшим  чернильно-чёрными,  но
внутри было ярко и  радостно.  Огонь  в  камине  отбрасывал  блики  на
бесчисленные мягкие кресла,  в  которых  ученики  читали,  беседовали,
делали домашние задания или, как в данный момент Фред и Джордж  Висли,
пытались выяснить, что получится, если скормить  саламандре  фейерверк
Флибустьера. Фред спас оранжевую, живущую в огне ящерицу из класса  по
уходу за магическими животными, и теперь она  мягко  тлела  на  столе,
окружённая толпой любопытных.
     Гарри как раз собирался поведать Рону и Эрмионе о Филче  и  курсе
Быстромаг, когда саламандра со свистом внезапно взлетела в  воздух  и,
исторгая искры и громкие хлопки, заметалась по комнате.  Образ  Перси,
до  хрипоты  орущего  на  Фреда  и  Джорджа,  сноп  оранжевых  искр  у
саламандры изо рта, её побег в камин  с  последовавшей  оттуда  серией
взрывов, выбили у Гарри из головы и Филча, и конверт от "Быстромага".
     К  моменту  наступления  Хэллоуина  Гарри  уже  пожалел  о  своём
поспешном обещании пойти на годовщину смерти. Все остальные в школе  с
удовольствием предвкушали  Хэллоуин;  Большой  зал  был,  как  обычно,
декорирован  живыми  летучими  мышами,  из  здоровенных  тыкв  Хагрида
вырезали фонари такого размера, что в  каждом  могли  уместиться  трое
мужчин, а ещё ходили слухи, что Дамблдор  пригласил  труппу  танцующих
скелетов.
     "Обещание  есть  обещание,  -  напомнила  Эрмиона  начальственным
тоном. - Ты сказал, что пойдёшь на годовщину".
     Итак, в семь часов вечера Гарри, Рон и Эрмиона миновали  двери  в
Большой Зал, полный народа, завлекающе поблёскивающий золотыми блюдами
и свечами, и вместо него направились к подземельям.
     Хотя проход, ведущий на вечеринку Почти  Безголового  Ника,  тоже
был украшен свечами, впечатление он производил безрадостное: это  были
длинные, тонкие,  абсолютно  чёрные  свечки,  горевшие  ярким  голубым
светом, отбрасывая туманный, призрачный отблеск даже на их живые лица.
Температура падала с каждым шагом. Гарри  поёжился,  плотнее  запахнул
мантию, и в тот же момент услышал звук,  как  если  бы  тысяча  ногтей
скребла по огромной классной доске.
     "Должно быть, это музыка?" - прошептал Рон. Они зашли за  угол  и
увидели  Почти  Безголового  Ника,  стоявшего  в  двери,  занавешенной
чёрными бархатными портьерами.
     "Дорогие друзья, - скорбно произнес он. - Добро пожаловать, добро
пожаловать... я так рад, что вы смогли прийти..."
     Он сорвал шляпу с плюмажем и с поклоном пригласил их войти.
     Их глазам открылось невероятное зрелище. Темница  была  заполнена
сотнями жемчужно-белых прозрачных людей,  в  основном  кружащихся  над
заполненной  танцплощадкой,  вальсируя  под  ужасный  дрожащий   звук,
издаваемый тремя десятками музыкальных пил, на которых играл  оркестр,
расположенный на задрапированном чёрным возвышении.  Над  их  головами
сияла голубым светом  люстра  на  добрую  тысячу  свечей.  Их  дыхание
превращалось в туман; было похоже на холодильник.
     "Может, осмотримся?" - предложил Гарри, мечтая согреть ноги.
     "Осторожно, не пройди сквозь кого-нибудь", - нервно сказал Рон, и
они  двинулись  вдоль  края  танцплощадки.  Они  прошли  мимо  угрюмых
монахинь, оборванца в цепях и Толстого Фриара,  добродушного  призрака
Хаффлпаффа, беседовавшего с рыцарем с торчавшей изо лба стрелой. Гарри
не удивился, увидев, что все остальные  призраки  широко  расступаются
перед Кровавым Бароном - худым, покрытым  серебристыми  пятнами  крови
призраком Слитерина с пристальным взглядом.
     "О, нет - воскликнула Эрмиона, внезапно останавливаясь.  -  Пошли
обратно, обратно, я не хочу разговаривать с Мрачной Миртл..."
     "С кем?" -  переспросил  Гарри,  когда  они  быстро  двинулись  в
противоположную сторону.
     "Она обретается в одной из кабинок в женском  туалете  на  втором
этаже", - пояснила Эрмиона.
     "Обретается в туалете?"
     "Да. Он  не  работает  весь  год,  потому  что  с  ней  постоянно
случаются истерики и она всё затапливает. Я стараюсь не появляться там
без крайней необходимости; это  ужасно,  пытаться  писать,  когда  она
перед тобой стонет..."
     "Поглядите, угощение!" - указал Рон.
     На другом конце темницы стоял длинный стол, также покрытый чёрным
бархатом. Они с нетерпением  двинулись  к  нему,  но  в  следующую  же
секунду застыли, поражённые ужасом. Потянуло отвратительным запахом  -
на изящных серебряных блюдах были  разложены  большие  гнилые  рыбины;
пироги, сгоревшие до угля, грудами лежали на подносах;  ещё  там  были
большой  червивый  рубец,  горбушка  сыра,  покрытая  густой   зелёной
плесенью и, как гордость стола, возвышался огромный серый торт в форме
надгробия, на котором кусочками дёгтя были выложены слова: Сэр  Николя
де Мимси-Порпиньон, скончался 31 октября 1492 года.
     Гарри изумленно наблюдал, как один дородный призрак приблизился к
столу, низко наклонился, широко раскрыл рот и прошел сквозь одного  из
вонючих лососей.
     "Вы можете его попробовать, когда вы сквозь  него  проходите?"  -
спросил у него Гарри.
     "Почти", - печально ответил призрак и улетел прочь.
     "Я думаю, они специально дают всему этому сгнить, чтобы получился
запах посильнее", - со знанием дела сказала  Эрмиона,  зажимая  нос  и
нагибаясь, чтобы разглядеть сгнивший рубец.
     "Может, пойдём? Меня тошнит", - попросил Рон.
     Но, едва они повернулись, чтобы уйти, как из-под стола неожиданно
вынырнул маленький призрак и повис перед ними.
     "Привет, Пивз", - осторожно сказал Гарри.
     В отличие от  окружавших  их  привидений,  полтергейст  Пивз  был
прямой противоположностью бледности и  прозрачности.  Он  был  одет  в
ярко-оранжевую шляпу, вращающийся галстук-бабочку, а  на  его  широком
злом лице сияла широкая ухмылка.
     "Немного огрызков?" - любезно предложил он,  протягивая  миску  с
покрытыми плесенью земляными орехами.
     "Нет, благодарю", - ответила Эрмиона.
     "Я слышал, как вы говорили о бедной Миртл, - сказал Пивз, стреляя
глазками. - До чего же грубо вы отозвались о бедняжке,  -  он  глубоко
вздохнул и завопил, - Э-ЭЙ, МИРТЛ!"
     "О нет, Пивз, не передавай ей, что я сказала, а то она и  вправду
расстроится, - отчаянно зашептала Эрмиона. - Я же ничего  не  имела  в
виду, она мне не... - гм, привет, Миртл".
     К ним скользнул толстый и приземистый призрак девочки. У неё было
самое мрачное лицо  из  всех,  какие  только  видел  Гарри,  оно  было
наполовину скрыто за  обвисшими  волосами  и  толстыми  перламутровыми
очками.
     "Чего?" - угрюмо бросила она.
     "Как  поживаешь,  Миртл?  -  спросила  Эрмиона  нарочито   бодрым
голосом. - Приятно увидеть тебя не в туалете".
     Миртл шмыгнула носом.
     "Мисс Грангер только что о тебе говорила..."  -  с  хитрым  видом
громко шепнул Пивз в ухо Миртл.
     "Я только сказала... сказала... как хорошо ты сегодня выглядишь",
- выговорила Эрмиона, со злостью глядя на Пивза.
     Миртл подозрительно уставилась на Эрмиону.
     "Ты издеваешься надо мной", -  решила  она,  и  серебряные  слезы
струйками потекли из её маленьких глаз-щёлок.
     "Нет, честно... ведь правда, я говорила, как  прекрасно  выглядит
Миртл?" - спросила Эрмиона, больно пихнув Гарри и Рона под ребра.
     "О, да".
     "Так и говорила".
     "Не лгите мне, - простонала Миртл, слезы потоком полились  по  её
лицу, в то время как Пивз счастливо  кудахтал  над  её  плечом.  -  Вы
думаете, я не знаю, как люди называют меня за спиной? Толстуха  Миртл!
Уродина Миртл! Ничтожная, стонущая, угрюмая Миртл!"
     "Ты забыла про прыщавую", - подсказал ей в ухо Пивз.
     Миртл от стонов перешла к страдальческим рыданиям и  вылетела  из
темницы.
     Пивз ринулся за ней, кидая в неё заплесневелыми орехами и  крича:
"Прыщавая! Прыщавая!"
     "С ума можно сойти", - печально сказала Эрмиона.
     Через толпу к ним пробрался Почти Безголовый Ник.
     "Веселитесь?"
     "О, да", - соврал Гарри.
     "Неплохо получилось, - гордо  сообщил  Почти  Безголовый  Ник.  -
Вопящая Вдова прибыла аж из самого Кента... Уже почти время моей речи,
я лучше пойду и предупрежу оркестр..."
     Однако в ту же самую минуту оркестр прекратил играть. Они, как  и
все  в  подземелье,  замолчали,  взволнованно  озираясь,  потому   что
протрубил охотничий горн.
     "Ну, вот и пожаловали," - с  досадой  произнёс  Почти  Безголовый
Ник.
     Сквозь стену темницы влетела дюжина призрачных лошадей, на каждой
восседал безголовый всадник.  Общество  бешено  зааплодировало;  Гарри
тоже начал было аплодировать, но остановился, взглянув на лицо Ника.
     Лошади проскакали в середину площадки и остановились, то  пятясь,
то выступая вперед. Впереди всех был большой призрак,  державший  свою
бородатую  голову  подмышкой,  откуда  она  и  дула  в  горн.  Призрак
спешился, поднял свою голову высоко в воздух, чтобы обозреть всю толпу
(все расхохотались), подошел к Почти  Безголовому  Нику,  и  приставил
голову обратно к шее.
     "Ник!  -  пророкотал  он.  -  Как  поживаешь?  Голова   всё   ещё
болтается?"
     Он грубо расхохотался и похлопал Почти Безголового Ника по плечу.
     "Добро пожаловать, Патрик", - сердито поприветствовал его Ник.
     "Живые!" - вскричал сэр Патрик, заметив Гарри, Рона и  Эрмиону  и
сотворив высоченный прыжок в притворном изумлении, отчего  голова  его
снова свалилась с плеч (толпа зашлась хохотом).
     "Очень смешно", - мрачно заметил Почти Безголовый Ник.
     "Не обижайся, Ник! - крикнула голова сэра Патрика с пола.  -  Всё
дуется, что мы не позволяем ему вступить в клуб! Но я хочу  сказать...
вы только поглядите на этого парня..."
     "Мне кажется, - торопливо произнёс Гарри под намекающим  взглядом
Ника, - что Ник очень ужасающий и... э..."
     "Ха! - воскликнула голова сэра Патрика. -  Готов  поспорить,  что
это он просил тебя это сказать".
     "А теперь, если все согласны уделить  мне  внимание,  время  моей
речи!" - громко  провозгласил  Почти  Безголовый  Ник,  направляясь  к
подиуму и взбираясь в пятно ледяного голубоватого света.
     "Мои  оплакиваемые  лорды,  леди  и   джентльмены,   с   глубоким
прискорбием я..."
     Но его  никто  больше  не  слушал.  Сэр  Патрик  и  прочие  члены
Охотничьего  клуба  устроили  игру   в   хоккей-с-головой,   и   толпа
повернулась к ним. Почти Безголовый Ник  предпринял  несколько  слабых
попыток снова завладеть вниманием аудитории,  но  сдался,  когда  мимо
него под громкие одобрительные крики пролетела голова Сэра Патрика.
     Гарри чувствовал жуткий холод, не говоря уже о голоде.
     "Не могу это больше выносить", - пробормотал Рон,  стуча  зубами,
когда снова заскрипел оркестр и призраки потянулись на танцплощадку.
     "Пошли", - согласился Гарри.
     Они попятились к двери, кивая и улыбаясь всем, кто бы на  них  ни
посмотрел, и через минуту уже торопливо шли по проходу, полному чёрных
свечей.
     "Может,  пудинг  ещё  остался",  -  с  надеждой   произнёс   Рон,
направляясь к вестибюлю.
     И тут Гарри услышал это.
     "... рви... дери... убей..."
     Это был тот же голос, тот же ледяной, убийственный голос, который
он слышал в кабинете Локхарта.
     Он  оступился,  вцепился  в  каменную   стену,   изо   всех   сил
прислушиваясь,  оглядываясь,  всматриваясь  в  оба   конца   туманного
прохода.
     "Гарри, что ты...?"
     "Снова тот же голос - помолчи минуту..."
     "... так голоден... так долго..."
     "Слушайте!" -  настойчиво  прошептал  Гарри,  и  Рон  с  Эрмионой
застыли, глядя на него.
     "... убить... время убить..."
     Голос становился слабее. Гарри был уверен, что  он  отдаляется...
движется вверх. Его охватила смесь страха и волнения, он  взглянул  на
тёмный потолок; как оно может двигаться вверх? Был ли это призрак, для
которого каменные потолки не играли никакой роли?
     "Сюда", - крикнул  он,  и  они  побежали  вверх  по  лестницам  в
вестибюль. Здесь уже нельзя было и надеяться что-нибудь услышать -  из
Большого Зала  доносился  гул  голосов.  Гарри  взбежал  по  мраморной
лестнице на второй этаж, Рон и Эрмиона топали сзади.
     "Гарри, что мы..."
     "Ш-Ш-Ш!"
     Гарри напряг слух. Вдалеке, с верхнего этажа до него донесся  всё
слабеющий голос: "... чую кровь... ЧУЮ КРОВЬ!"
     Его желудок сжался: "оно собирается кого-то убить!" - крикнул он,
и, не глядя на изумленные лица Рона и Эрмионы, побежал  наверх,  шагая
через две ступеньки, пытаясь  прислушиваться  сквозь  шум  собственных
шагов. Гарри обежал весь третий этаж, Рон и Эрмиона пыхтели сзади,  но
он  не  остановился,  пока  они  не  завернули  за  угол  в  последний
заброшенный проход.
     "Гарри, к чему всё это? - спросил Рон, утирая с  лица  пот.  -  Я
ничего не слышал..."
     Но  внезапно  Эрмиона  выдохнула,  указав   вдоль   коридора.   -
"Глядите!"
     На  стене  впереди  что-то  блестело.   Они   медленно   подошли,
вглядываясь в темноту. Саженные  слова  были  намалёваны  в  простенке
между двумя окнами, они мерцали  при  свете,  отбрасываемом  пылающими
факелами. "Потайная Комната открыта. Берегитесь, враги Наследника".
     "Что это за штука - висит внизу?" - спросил Рон с лёгкой дрожью в
голосе.
     Когда они подошли поближе, Гарри едва не поскользнулся - на  полу
была большая лужа воды; Рон и  Эрмиона  подхватили  его  и  потихоньку
подобрались к надписи, всматриваясь в тёмную тень под  ней.  Все  трое
одновременно поняли, что это такое, и  с  плеском  отпрыгнули.  Миссис
Норрис - кошка дворника - свисала на хвосте с подфакельника. Она  была
твёрдая, как доска, глаза её были широко открыты.
     Несколько секунд они не двигались.  Затем  Рон  сказал:  "Давайте
отсюда сматываться".
     "Может, позвать на помощь..." - неловко предложил Гарри.
     "Поверь мне, -  сказал  Рон,  -  мне  бы  не  хотелось  быть  тут
обнаруженным".
     Но было слишком  поздно.  Шум,  походивший  на  отдаленный  гром,
подсказал им, что ужин только что закончился. С обеих сторон  коридора
донёсся звук сотен ног, идущих вверх по лестнице, и громкий  довольный
говор хорошо поевших учеников; в следующий момент  в  коридор  с  двух
сторон повалила толпа.
     Говор, суета, шум внезапно стихли, когда идущие первыми  заметили
висящую кошку. Гарри, Рон и Эрмиона стояли одни в  середине  коридора,
молчание нависло над  массой  учеников,  пробиравшихся  вперед,  чтобы
увидеть ужасное зрелище.
     В этот момент кто-то крикнул, разрывая тишину: "Берегитесь, враги
Наследника! Вы будете следующими, Нечистокровные!"
     Это был Драко Малфой. Он протиснулся вперед, его холодные  глазки
бегали, его обычно бескровное лицо раскраснелось при виде  подвешенной
неподвижной кошки.

     Глава девятая
     Надпись на стене

     "Что здесь  происходит?  Что  происходит?"  -  привлечённый,  без
сомнения, криками Малфоя, Аргус Филч  прокладывал  себе  дорогу  через
толпу. При виде Миссис Норрис его лицо исказилось от ужаса.
     "Моя кошка! Моя кошка! Что сделали с Миссис  Норрис?  -  закричал
он. И его расширившиеся глаза обратились на Гарри. - Ты! -  проскрипел
он. - Ты! Ты убил мою кошку! Ты убил её! Я убью тебя! Я..."
     "Аргус!"
     На месте происшествия появился Дамблдор,  сопровождаемый  группой
учителей. Он прошел мимо Гарри, Рона и Эрмионы и снял Миссис Норрис  с
крюка.
     "Пойдемте со мной, Аргус, - сказал  он  Филчу.  -  И  вы,  мистер
Поттер, мистер Висли и мисс Грангер".
     Локхарт решительно пробрался вперед.
     "Мой кабинет рядом, прямо наверху, пожалуйста, без стеснения..."
     "Спасибо, Гилдерой", - сказал Дамблдор.
     Толпа разделилась надвое, пропуская их. Локхарт,  выпятив  грудь,
последовал за Дамблдором.  Профессор  Мак-Гонагалл  и  Снэйп  замыкали
процессию.
     На стенах тёмного кабинета Локхарта постоянно  что-то  двигалось;
Гарри заметил нескольких Локхартов с бигудями в волосах, исчезавших  с
фотографий. Подлинный Локхарт тем временем  зажёг  лампу  на  столе  и
отступил  назад.  Дамблдор  положил  Миссис  Норрис  на   полированную
поверхность стола и приступил к обследованию пострадавшей. Гарри,  Рон
и Эрмиона, обменявшись напряженными взглядами, присели на стулья вдали
от света лампы, наблюдая.
     Кончик длинного крючковатого носа  Дамблдора  находился  почти  в
дюйме от шерсти Миссис Норрис. Профессор осматривал её  через  очки  в
форме  полумесяца,  его  длинные  пальцы  осторожно  ощупывали  кошку.
Профессор  Мак-Гонагалл  наклонилась  совсем  низко   над   столом   и
внимательно наблюдала. Снэйп стоял позади них,  наполовину  скрытый  в
тени. Он производил странное впечатление - казалось, ему едва  удаётся
сдерживать улыбку. Локхарт же сновал  вокруг  и  вносил  разнообразные
предложения.
     "Её, конечно же, убило проклятие, и, скорее всего,  метаморфозной
пытки, я много раз видел, как им пользовались. Как жаль, что  меня  не
было рядом, я же знаю противоядие, которое могло её спасти..."
     Комментарии Локхарта сопровождались сухими всхлипываниями  Филча.
Он сидел на стуле около стола, не в силах смотреть на  Миссис  Норрис.
Но, каким бы несчастным ни  выглядел  Филч,  Гарри  не  ощущал  ничего
похожего на вину перед ним, хотя себя самого  ему  было  ужасно  жаль.
Если Дамблдор поверит Филчу, Гарри наверняка исключат.
     Теперь Дамблдор бормотал странные слова и касался  Миссис  Норрис
своей волшебной палочкой. Но ничего  не  происходило,  она  продолжала
выглядеть, как чучело кошки.
     "...я помню очень похожий случай в Уагадугу, - сказал Локхарт,  -
серия нападений... Полная версия имеется в моей автобиографии. Тогда я
снабдил  всё  население  города  амулетами,  которые  раз  и  навсегда
покончили с этим..."
     Фотографии Локхарта на стенах дружно кивали, пока он говорил.  На
голове у одной из них всё ещё была сеточка для волос.
     Наконец Дамблдор выпрямился.
     "Она всё ещё жива, Аргус", - мягко сказал он.
     Локхарт   тотчас    же    прекратил    подсчитывать    количество
предотвращённых им убийств.
     "Ещё жива? -  прохрипел  Филч,  сквозь  пальцы  глядя  на  Миссис
Норрис. - Но почему же она такая неподвижная и холодная?"
     "Её превратили в камень, - пояснил Дамблдор. ("А! Я так и думал!"
- сказал Локхарт.) - Но сейчас я не могу сказать..."
     "Его спросите!" - крикнул Филч, обращая свое опухшее  заплаканное
лицо в сторону Гарри.
     "Второкурсник сделать такое не мог,  -  сказал  Дамблдор.  -  Это
требует владения Темной магией на самом высоком..."
     "Он сделал, он сделал это! - заорал Филч, и его лицо побагровело.
- Вы же видели, что он написал на стене! Он нашёл - в моем кабинете  -
он знает, что я... я... - лицо Филча выглядело ужасно. - Он знает, что
я - сквиб!" - закончил он.
     "Я никогда не притрагивался к  Миссис  Норрис,  -  громко  сказал
Гарри, чувствуя себя явно не в своей тарелке  под  взглядами  людей  в
комнате и фотографий Локхарта на стенах. - И я даже не знаю, что такое
сквиб".
     "Враньё! - крикнул Филч. - Он видел моё письмо с "Быстромагом"!"
     "Если мне позволено будет сказать, - вышел из тени Снэйп, и Гарри
почувствовал нарастающее беспокойство. Он  был  уверен  -  что  бы  ни
произнёс Снэйп, это будет не в пользу Гарри. -  Поттер  и  его  друзья
могли просто оказаться в неудачном месте в неудачное время,  -  сказал
Снэйп, немного скривив при этом рот, как будто сам сомневался в  своих
словах. - Но у нас есть ряд подозрительных  обстоятельств:  почему  он
вообще оказался в коридоре наверху? Почему он не был  на  праздновании
Хэллоуина?"
     Гарри, Рон и Эрмиона пустились в объяснения по  поводу  вечеринки
призраков: "...там были сотни привидений, они могут  подтвердить,  что
мы были там".
     "Но почему вы не присоединились к празднованию потом?  -  спросил
Снэйп, и его чёрные глаза заблестели при  свете  лампы.  -  Зачем  вам
понадобилось пойти наверх, в этот коридор?"
     Рон и Эрмиона посмотрели на Гарри.
     "Потому  что...  потому...  -   заговорил   Гарри;   его   сердце
заколотилось в бешеном  темпе.  Что-то  подсказывало  ему,  что  будет
только хуже, если он объяснит, что в  коридор  его  привёл  бесплотный
голос, который мог слышать только он, Гарри. - Потому что мы устали  и
хотели отправиться спать", - наконец выпалил он.
     "Без ужина?  -  спросил  Снэйп,  и  торжествующая  улыбка  начала
расползаться  по  его  лицу.  -  Мне  казалось,  привидения  на  своих
вечеринках не очень-то щедры на угощения".
     "Мы не были голодны", - заявил во всеуслышание Рон, и его желудок
издал при этом громкое урчание.
     Мерзкая улыбка Снэйпа стала ещё шире.
     "Мне кажется, господин директор, что Поттер не совсем правдив,  -
сказал он. - Я думаю, его стоит лишить некоторых привилегий,  пока  он
не расскажет нам, как всё было. Думаю, лучше всего будет исключить его
из гриффиндорской  команды  по  квиддитчу,  пока  он  не  будет  готов
рассказать правду".
     "В  самом  деле,  Северус?  -  холодно  заметила  профессор  Мак-
Гонагалл. - Я не вижу причины запрещать мальчику  играть  в  квиддитч.
Разве эту кошку ударили по голове метлой? Лично я не усматриваю ничего
подозрительного в том, что сделал Поттер".
     Дамблдор внимательно посмотрел на  Гарри.  Голубое  мерцание  его
глаз было похоже на рентгеновские лучи.
     "Не пойман - не вор, Северус", - подтвердил он.
     Снэйп выглядел разъярённым. Филч - тоже.
     "Мою кошку превратили в камень! - завизжал он, выпучив  глаза.  -
Должен же кто-то понести наказание!"
     "Мы сможем её вылечить, Аргус, - миролюбиво заметил  Дамблдор.  -
Профессор Росток уже высадила  несколько  мандрагор.  Как  только  они
подрастут до нужной величины, я смогу приготовить  лекарство,  которое
вылечит Миссис Норрис".
     "Я сделаю его, - встрял профессор Локхарт.  -  Я  делал  его,  по
меньшей мере,  сотни  раз.  Я  могу  приготовить  Тонизирующий  Глоток
Мандрагоры даже во сне".
     "Простите, - ледяным голосом произнес Снэйп. - Но  мне  казалось,
что я - учитель алхимии в этой школе".
     Повисло неловкое молчание.
     "Вы можете идти", - сказал Дамблдор Гарри, Рону и Эрмионе.
     И они ушли, если не сказать -  убежали.  Поднявшись  этажом  выше
кабинета Локхарта, они свернули в пустой класс и тихонько прикрыли  за
собой дверь. Гарри искоса посмотрел на помрачневшие лица друзей.
     "Вы что, считаете,  что  я  должен  был  рассказать  им  об  этом
голосе?"
     "Нет, - без колебаний ответил  Рон.  -  Когда  начинаешь  слышать
голоса, которые больше никому не слышны - это не самый лучший признак,
даже в колдовском мире".
     Что-то в голосе Рона заставило Гарри спросить: "Но  ты-то  веришь
мне?"
     "Конечно, - быстро ответил Рон. - Но тебе следует  понимать,  что
это странно..."
     "Я знаю, что это странно,  -  сказал  Гарри.  -  Всё  это  ужасно
странно. Что значила та надпись на стене? "Комната открыта".  Что  это
могло означать?"
     "Знаешь, как будто колокольчик звякнул  в  голове...  -  медленно
произнёс Рон. - Кажется, кто-то когда-то рассказывал  мне  о  Потайной
Комнате в Хогвартсе... может, Билл...
     "А что такое сквиб?"  -  спросил  Гарри.  К  его  удивлению,  Рон
подавил смешок.
     "Ну, на самом деле это не смешно. Сквиб - это тот, кто родился  в
семье волшебников, но не наделён никакими  магическими  способностями.
Почти как маг, рождённый в семье  магглов,  но  только  наоборот.  Вот
только сквибы - это нечто  особенное.  Если  Филч  пытается  выучиться
магии  по  курсу  "Быстромаг",  он  наверняка  сквиб.  Это  многое  бы
объяснило. Например,  его  ненависть  к  ученикам,  -  на  губах  Рона
заиграла довольная ухмылка. - Нелегко ему, должно быть".
     Где-то пробили часы.
     "Полночь, - сказал Гарри.  -  Пойдём  лучше  спать,  пока  мы  не
попались Снэйпу. А то опять в чём-нибудь нас обвинит".

     Несколько  дней  единственной  темой  разговоров  в  школе   было
нападение на Миссис Норрис. Филч старался, чтобы все  помнили  о  нём,
постоянно  карауля  место  преступления.  Он,  видимо,  полагал,   что
злоумышленник рано или поздно появится здесь снова. Гарри  видел,  как
он пытался  соскоблить  надпись  со  стены  с  помощью  Универсального
Магического Очистителя миссис Скауэр. Но безрезультатно - слова  сияли
на каменной стене всё так  же  ярко.  Когда  Филч  не  караулил  место
преступления, он патрулировал  по  коридорам,  цепляясь  к  ничего  не
подозревавшим  ученикам  и  пытаясь  задержать  их  за  такие   мелкие
провинности как, к примеру, "громкое сопение" или "довольный вид".
     Джинни Висли была весьма  озабочена  судьбой  Миссис  Норрис.  По
словам Рона, она очень любила кошек.
     "Но ты же даже не была знакома с Миссис Норрис, -  уговаривал  её
Рон. - Честно говоря, без неё нам гораздо лучше".
     Губы Джинни начали дрожать.
     "Вообще-то  подобные  вещи  в  Хогвартсе  случаются  нечасто,   -
продолжал уверять Рон. - Они непременно поймают маньяка,  который  это
сделал, и вышвырнут его отсюда без промедления. Надеюсь только, у него
будет достаточно времени, чтобы перед этим превратить в камень  Филча.
Да я же просто шучу!" - поспешно добавил Рон, так  как  Джинни  начала
бледнеть.
     Это нападение не прошло даром и для Эрмионы.  Она  обычно  и  так
много времени проводила за чтением, но теперь  она  просто  не  делала
ничего другого. Ни Гарри, ни Рон не смогли добиться от неё объяснения,
что  происходит,  пока  не  подошла  следующая  среда.  Тогда  всё   и
прояснилось.

     Гарри задержался на алхимии, где Снэйп заставил его  соскабливать
со  стола  червей.  Впопыхах  пообедав,  Гарри   поднялся   наверх   в
библиотеку, где должен был встретиться  с  Роном,  и  увидел  Джастина
Финч-Флечли, мальчика из Хаффлпаффа. Джастин направлялся к нему.  Лишь
только Гарри открыл рот, чтобы поздороваться, как  Джастин  отшатнулся
от него и поспешил в другую сторону.
     Гарри нашёл Рона в дальнем конце  библиотеки.  Рон  измерял  свою
домашнюю работу по  истории  магии.  Профессор  Биннс  задал  написать
сочинение  длиной  в  три  фута  на   тему   "Средневековое   собрание
волшебников Европы".
     "Кошмар, оно всё ещё  на  восемь  дюймов  короче,  -  со  злостью
проговорил Рон, отпуская свой пергамент,  который  не  замедлил  снова
свернуться в рулон. - А Эрмиона сделала аж на четыре фута семь дюймов,
и почерк у неё мельче".
     "Где она?" - спросил Гарри, схватив линейку и принимаясь измерять
свою собственную работу.
     "Где-то там, -  ответил  Рон,  махнув  рукой  куда-то  в  сторону
книжных  полок.  -  Выискивает  очередную  книгу.  Похоже,  она  хочет
прочитать всю библиотеку до Рождества".
     Гарри рассказал Рону, как убежал от него Джастин Финч-Флечли.
     "Не понимаю, почему это тебя беспокоит. Кажется, он вообще идиот,
- пробормотал Рон, переписывая работу огромными  буквами.  -  Вся  эта
дребедень о Великом Локхарте..."
     В этот момент из-за книжной полки выплыла Эрмиона. Она  выглядела
недовольной и наконец-то решила с ними поговорить.
     "Все экземпляры "Истории Хогвартса"  разобраны,  -  сказала  она,
усаживаясь рядом с Гарри и Роном. - Там  очередь  уже  на  две  недели
вперёд. Я была уверена, что взяла эту книгу из дома, но никак не отыщу
её в своём чемодане с книгами Локхарта".
     "А зачем она тебе?" - спросил Гарри.
     "Затем же, зачем  и  другим,  -  ответила  Эрмиона.  -  Прочитать
"Легенду Потайной Комнаты"".
     "Что-что?" - быстро спросил Гарри.
     "То самое. Но я не могу припомнить, - сказала Эрмиона,  закусывая
губу. - И нигде не могу её найти".
     "Эрмиона,  можно  я  прочитаю  твое  сочинение?"  -   нетерпеливо
попросил Рон, посматривая на часы.
     "Нет, нельзя, - сказала Эрмиона, внезапно  посуровев.  -  У  тебя
было десять дней, чтобы написать своё".
     "Ну, мне нужно ещё только два дюйма, ну пожалуйста...".
     Прозвенел звонок. Рон и Эрмиона,  переругиваясь,  направились  на
историю магии.
     История  магии  была  самым  скучным  предметом   в   расписании.
Преподавал её призрак профессора Биннса, и самым  интересным  событием
на его уроках было его появление в классе сквозь  школьную  доску.  Он
был старым и дряхлым, и  некоторые  поговаривали,  что  он  так  и  не
заметил, что умер. В один прекрасный день, проснувшись и  отправившись
на занятия, он просто забыл своё тело в кресле.
     Сегодня было так же скучно, как и всегда. Профессор Биннс  открыл
свои заметки и принялся монотонно жужжать, как  старый  пылесос,  пока
весь  класс  не  впал  в  состояние  оцепенения.   Иногда   кто-нибудь
просыпался, записывал какие-то даты, имена,  и  снова  засыпал.  Биннс
бубнил уже полчаса, когда произошло кое-то,  чего  раньше  никогда  не
случалось.
     Когда Эрмиона подняла руку, профессор Биннс как раз  находился  в
середине смертельно скучного повествования о  Международной  Конвенции
Колдунов от тысяча двести восемьдесят девятого года.  Увидев  поднятую
руку, он страшно удивился.
     "Мисс - гм..."
     "Грангер,  профессор.  Мне  просто  интересно,  не  могли  бы  вы
рассказать нам что-нибудь  о  Потайной  Комнате",  -  звонким  голосом
сказала Эрмиона.
     Дин Томас,  сидевший  с  открытым  ртом,  глазея  в  окно,  резко
выпрямился. Лаванда  Браун  мгновенно  подняла  голову  от  стола,  на
котором спала, а Невилл Лонгботтом едва не упал со стула.
     Профессор Биннс заморгал.
     "Мой предмет называется история магии, - сказал  он  своим  сухим
скрипучим голосом. - Я работаю с фактами, а не с мифами и  легендами".
Он прочистил горло, будто скрипнул мелом по  доске,  и  продолжил:  "В
сентябре того  же  года  подкомитет  сардинских  волшебников..."  -  и
запнулся. Рука Эрмионы была снова вздернута вверх.
     "Мисс Грант?"
     "Скажите, профессор, а разве  в  основе  мифов  не  всегда  лежат
реальные факты?"
     Профессор Биннс смотрел на неё с непередаваемым удивлением. Гарри
был уверен, что никто из учеников ранее не перебивал его,  живого  или
мёртвого.
     "Ну-у, - медленно произнёс  профессор  Биннс,  -  с  этим  трудно
поспорить. Он уставился на Эрмиону так, словно  впервые  увидел  перед
собой ученика. - Вообще-то легенда, о которой вы  говорите,  не  очень
интересна, это просто нелепая сказка..."
     А весь класс теперь ловил каждое его слово. Все лица  повернулись
в его сторону. Гарри был уверен, что Биннс  был  просто  сражён  таким
необыкновенным вниманием.
     "Ну-у, очень хорошо, - сказал он медленно. - Дайте-ка подумать...
Потайная Комната... Вы, конечно, все прекрасно  знаете,  что  Хогвартс
был основан тысячу лет тому назад - точная дата неизвестна -  четырьмя
великими магами и волшебницами. Четыре колледжа названы  в  их  честь:
Годрик  Гриффиндор,  Хельга  Хаффлпафф,  Ревена  Рэйвенкло  и  Салазар
Слитерин. Все вместе они построили этот замок вдали от любопытных глаз
магглов. То были времена, когда обычные люди боялись магии, а  маги  и
колдуньи подвергались преследованиям".
     Он сделал паузу, оглядел класс и продолжил.
     "Несколько  лет  основатели  Хогвартса  дружно  работали  вместе,
разыскивали детей, проявлявших магические способности, и приводили  их
в замок для обучения. Но затем между ними возникли разногласия.  Между
Слитерином и остальными начал разгораться конфликт. Слитерин не хотел,
чтобы в Хогвартсе мог обучаться любой ребёнок.  Он  был  убеждён,  что
научиться магии может только ребёнок из семьи  магов.  Он  был  против
того, чтобы брать в обучение  детей  из  маггловских  семей,  так  как
считал их недостойными. Спустя  некоторое  время  произошла  серьёзная
ссора, и Слитерин покинул школу".
     Профессор Биннс снова сделал паузу и облизнул губы. В этот момент
он выглядел, как старая морщинистая черепаха.
     "Вот и всё, что говорят нам исторические справочники, - продолжил
он.  -  Но  все  эти  достоверные  исторические  факты   опровергаются
фантастической легендой о Потайной Комнате. Эта  легенда  гласит,  что
Слитерин оборудовал в замке Потайную Комнату, и остальные основатели о
ней ничего не знали. Он устроил её таким образом, чтобы никто  не  мог
туда  проникнуть,  пока  в  школе  не  появится   истинный   наследник
Слитерина. Только  он  сможет  зайти  в  комнату  и  освободить  ужас,
таящийся внутри,  а  затем  выгнать  из  Хогвартса  всех,  недостойных
обучения магии".
     Когда он кончил говорить, в комнате повисла тишина. Но  это  была
не та сонная тишина, обычно заполнявшая класс профессора  Биннса.  Она
напряженно  звенела,  и  глаза  всех  учеников  были   устремлены   на
профессора,  явно  ожидая  продолжения.  Биннс   казался   чрезвычайно
раздражённым.
     "Всё это, конечно, полная ерунда, - сказал он. - Естественно, вся
школа  была  обследована  много   раз   самыми   опытными   магами   и
волшебницами. Никакой Потайной Комнаты не нашли. Это  просто  сказочка
для легковерных дурачков".
     Рука Эрмионы снова взметнулась вверх.
     "Сэр, а что конкретно вы имели в виду, говоря об ужасе,  таящемся
внутри комнаты?"
     "Это какое-то чудовище, подчинить которое может  только  истинный
наследник  Слитерина",  -  сказал  профессор  Биннс  своим   скрипучим
голосом.
     Ребята обменялись встревоженными взглядами.
     "Говорю же вам, её  не  существует,  -  сказал  профессор  Биннс,
перелистывая блокнот. - Нет никакой комнаты и нет никакого чудовища".
     "Но, сэр, - сказал Шэймус  Финниган,  -  если  комната  откроется
только истинному наследнику Слитерина, никто другой найти её просто не
сможет, не так ли?"
     "Ерунда, - отрезал профессор. - Если  уж  самые  сильные  маги  и
колдуньи Хогвартса не смогли её найти..."
     "Но, профессор, - прервала его Парвати Патил, -  наверное,  нужно
воспользоваться Чёрной магией, чтобы открыть Комнату".
     "Если маг не использует Чёрную магию, это вовсе не значит, что он
не может этого сделать, - прервал её профессор  Биннс.  -  Если  такой
маг, как Дамблдор..."
     "Но, возможно, нужно ещё иметь какое-то отношение к Слитерину..."
- начал Дин Томас, но профессор уже потерял терпение.
     "Ну вот что, - сказал он резко. - Это миф! Комнаты не существует!
Нет  никакого  подтверждения  тому,  что  Слитерин  её   построил!   Я
отказываюсь  рассказывать  вам  всякую  чепуху.  А  сейчас,  с  вашего
позволения, мы вернёмся к истории, к солидным, доказанным историческим
фактам".
     И уже через несколько минут класс  погрузился  в  обычную  сонную
тишину.

     "Я всегда знал, что у Салазара Слитерина на старости лет  съехала
крыша, - говорил Рон Гарри и Эрмионе, когда они  после  урока  шли  по
коридору, чтобы положить сумки перед ужином. - Но я никогда не  думал,
что именно он заварил всю эту кровавую кашу.  Я  не  пошёл  бы  в  его
колледж,  даже  если  бы  мне  заплатили.  Честно  говоря,   если   бы
Сортировочная Шляпа попыталась отправить меня в Слитерин, я бы  тотчас
же сел на поезд и уехал домой".
     Эрмиона кивнула в знак согласия, а Гарри не сказал ничего. Только
его желудок неприятно подпрыгнул. Гарри никогда не рассказывал Рону  и
Эрмионе, что Сортировочная Шляпа всерьёз намеревалась направить его  в
Слитерин. Он помнил, как если бы всё произошло не в  прошлом  году,  а
вчера, тоненький голосок, зазвучавший в его ушах, лишь только он надел
на голову шляпу. "Ты сможешь стать великим, это всё у тебя в голове, а
Слитерин поможет тебе на этом пути..." Но Гарри к тому времени был уже
наслышан о репутации Слитерина, о том, что  большинство  Тёмных  магов
были  его  выпускниками.  Без  колебаний  он  воскликнул:  "Только  не
Слитерин!" И шляпа сказала: "... ну,  раз  ты  уверен  -  пусть  будет
Гриффиндор!"
     Пока они тащились по коридору, за ними увязался Колин Криви.
     "Привет, Гарри!"
     "Здравствуй, Колин", - машинально ответил Гарри.
     "Гарри, один мальчик из моего класса сказал, что ты..."
     Но Колин был слишком мал, чтобы  противостоять  толпе,  уносившей
его в Большой Зал.  Они  услышали  только,  как  он  пропищал:  "Пока,
Гарри", - и исчез.
     "И  что  же  мальчик  из  его   класса   о   тебе   говорил?"   -
поинтересовалась Эрмиона.
     "Думаю, сказал, что я и есть Наследник Слитерина", - его  желудок
подпрыгнул ещё на дюйм, и Гарри вдруг вспомнил,  как  убегал  от  него
днём Джастин Финч-Флечли.
     "Здешний народ всему готов верить", - с отвращением произнес Рон.
     Толпа поредела, и им удалось пройти к лестнице без особого труда.
     "Как ты думаешь, здесь в самом деле  есть  Потайная  Комната?"  -
спросил Рон у Эрмионы.
     "Я не знаю, - ответила она, нахмурив брови. -  Дамблдор  не  смог
вылечить Миссис Норрис... Это наводит меня на мысль,  что  тот...  то,
что напало на неё, не было... ну... человеком".
     Пока она говорила, они завернули за угол и очутились в конце того
самого  коридора,  где  произошло  нападение  на  Миссис  Норрис.  Они
остановились, вглядываясь. Всё выглядело так  же,  как  и  той  ночью,
кроме кошки, висевшей на крюке  от  лампы.  Кроме  того,  пустой  стул
теперь стоял у стены, загораживая надпись "Потайная Комната открыта".
     "Вот здесь Филч и караулит", - прошептал Рон.
     Они посмотрели друг на друга. Коридор был пустынен.
     "Не мешает оглядеться", - сказал Гарри, опускаясь на четвереньки,
чтобы поискать хоть какой-нибудь ключ к разгадке.
     "Следы огня, - сказал он. - Здесь, и вот тут..."
     "Идите сюда, посмотрите! - позвала Эрмиона. - Это странно..."
     Гарри поднялся и подошёл  к  окну  рядом  с  надписью  на  стене.
Эрмиона указывала на верхнюю часть окна,  где  около  двадцати  пауков
сражались друг с  другом,  стремясь  пролезть  в  маленькую  трещинку.
Длинная серебряная нить свисала вниз, как верёвка, но было похоже, что
пауки просто бросили её, спеша выбраться наружу.
     "Видели вы когда-нибудь, чтобы пауки вели себя подобным образом?"
- удивленно спросила Эрмиона.
     "Нет, - ответил Гарри. - А ты, Рон? Рон!"
     Он оглянулся. Рон стоял позади, и, казалось, отчаянно  боролся  с
желанием убежать подальше.
     "Что случилось?" - спросил Гарри.
     "Я - не - люблю - пауков", - с нажимом произнёс Рон.
     "А я и не знала, - сказала Эрмиона, удивлённо взглянув на Рона. -
Ты же сто раз имел дело с пауками на уроках алхимии..."
     "Я ничего не имею против мёртвых пауков, - сказал  Рон,  стараясь
не смотреть в  сторону  окна.  -  Мне  просто  не  нравится,  как  они
двигаются".
     Эрмиона усмехнулась.
     "Это не смешно, - свирепо выговорил Рон.  -  Если  хочешь  знать,
когда мне было три  года,  Фред  превратил  моего  плюшевого  мишку  в
огромного жирного паука. Только за то, что  я  сломал  его  игрушечную
метлу... Ты бы тоже разлюбила пауков, если бы у твоего любимого  мишки
вдруг появилось слишком много ног... и..."
     Он  замолчал,  вздрогнув.  Эрмиона,  тем  не  менее,   продолжала
хихикать. Стараясь сменить тему, Гарри произнёс:
     "Помните эти лужи воды на полу? Откуда она взялась? Кто-то же  её
пролил".
     "Это было примерно вот здесь, - сказал Рон, с усилием оторвавшись
от стены и сделав пару шагов в направлении стула Филча.  -  На  уровне
этой двери".
     Он коснулся медной дверной  ручки,  но  внезапно  отдёрнул  руку,
словно обжёгшись.
     "Что случилось?" - спросил Гарри.
     "Я не могу войти туда, - хрипло произнёс Рон.  -  Это  девчоночий
туалет".
     "Ой, Рон, да там наверняка нет никого, - сказала Эрмиона, вставая
и направляясь в его сторону. - Это же комната  Мрачной  Миртл.  Пошли,
давай посмотрим".
     И, не обращая внимания на большую  табличку  'НЕ  РАБОТАЕТ',  она
открыла дверь.
     Это был самый мрачный и  мерзкий  туалет  из  всех,  какие  видел
Гарри.  Под  большим  треснувшим  мутным  зеркалом  располагался   ряд
сломанных раковин. Пол был  прогнивший  и  мокрый.  В  нём  отражались
огоньки нескольких  свечек,  мерцавших  в  глубине.  Деревянные  двери
хлопали и скрипели, одна из них была сорвана с петель.
     Эрмиона приложила палец к губам и  двинулась  вглубь.  Когда  она
достигла конца ряда, она остановилась и сказала: "Привет,  Миртл,  как
дела?"
     Гарри  и  Рон  приблизились,  чтобы  рассмотреть,   с   кем   она
разговаривает. Мрачная  Миртл  сидела  на  раковине,  подпирая  руками
подбородок.
     "Этот туалет для девочек, - сказала она, подозрительно  оглядывая
Рона и Гарри. - А они - не девочки".
     "Это точно, - согласилась Эрмиона. - Я только хотела им показать,
как здесь мило", - она указала рукой на мутное  зеркало  и  прогнивший
пол.
     "Спроси, не видела ли она чего-нибудь", - шепнул Гарри Эрмионе.
     "Чего это вы шепчетесь?" - спросила Миртл, уставясь на него.
     "Да так, - быстро сказал Гарри. - Мы только хотели спросить..."
     "Как бы мне хотелось, чтобы люди перестали шептаться  у  меня  за
спиной! - сказала Миртл, и её голос задрожал от слез. - У меня же есть
чувства, поймите, даже если я и мертва..."
     "Миртл, никому не хочется тебя расстраивать, - сказала Эрмиона. -
Гарри только..."
     "Никому не хочется меня расстраивать! Это просто замечательно!  -
взвыла Миртл. - Жизнь моя здесь была  просто  ужасна,  а  теперь  люди
хотят и смерть мою испортить!"
     "Мы хотели спросить, не видела ли  ты  в  последнее  время  чего-
нибудь странного, - быстро спросила Эрмиона. - Потому что  прямо  тут,
напротив твоей двери, в Хэллоуин кто-то напал на кошку".
     "Ты видела здесь кого-нибудь поблизости в  ту  ночь?"  -  спросил
Гарри.
     "Я не обращала внимания, - с надрывом  сказала  Миртл.  Пивз  так
меня расстроил... Я ушла сюда  и  хотела  покончить  с  собой.  Потом,
конечно, я вспомнила, что я... что я..."
     "Уже мертва?" - пришёл на помощь Рон.
     Миртл трагически всхлипнула, поднялась в воздух,  развернулась  и
нырнула в туалет, обрызгав ребят водой. Она уже скрылась из  виду,  но
по  доносившимся  всхлипываниям  можно  было  определить,  что   Миртл
отправилась отдыхать куда-то в сторону канализационных труб.
     Рон и Гарри застыли с открытыми ртами, а  Эрмиона,  нахмурившись,
произнесла: "Честно говоря, она была с  нами  почти  дружелюбна...  Ну
ладно, пошли".
     Лишь только Гарри закрыл за собой дверь, как их  окликнул  чей-то
громкий голос, заставивший подпрыгнуть всех троих.
     "РОН!"
     Перси Висли замер как вкопанный в верхнем пролете лестницы,  сияя
значком префекта. На его лице застыло выражение полнейшего шока.
     "Это же туалет для девочек, - прошипел он. - Вы что там де...?"
     "Просто местность осматривали, - ответил шёпотом Рон,  -  загадки
там, разгадки, видишь ли..."
     Перси расправил плечи и  набрал  воздуха  в  лёгкие,  став  очень
похожим на миссис Висли.
     "Немедленно - убирайтесь - от-сю-да, - сказал Перси,  направляясь
в их сторону. - Вас не беспокоит, как  это  выглядит  со  стороны?  Вы
приходите сюда, когда все остальные ужинают..."
     "А почему бы  нам  сюда  не  прийти?  -  горячо  спросил  Рон,  -
Послушай, мы и пальцем не прикасались к этой кошке!"
     "Я Джинни так и объяснил, - свирепо сказал Перси, -  но  она  всё
ещё боится, что вас исключат. Это просто немыслимо, я в жизни не видел
её такой расстроенной. Она выплакала все глаза. Вам следует подумать и
о ней. Все первогодки просто шокированы этим делом..."
     "Тебе нет дела до Джинни, - сказал Рон, чьи уши начали постепенно
краснеть.  -  Ты  боишься,  что  мои  проделки  помешают  тебе   стать
главным..."
     "Пять баллов с Гриффиндора, -  заорал  Перси,  указывая  на  свой
значок префекта. - И надеюсь, что это послужит тебе уроком.  И  больше
никаких расследований! Или я напишу маме!"
     И он удалился. Его затылок был того же цвета, что и уши Рона.

     Вечером Гарри, Рон и Эрмиона постарались занять в гостиной  места
как можно дальше от Перси.  Рон  всё  ещё  был  в  плохом  настроении,
пытаясь  завершить  свою  домашнюю  работу  по  колдовству.  Когда  он
попробовал стереть  кляксы  своей  волшебной  палочкой,  она  случайно
подожгла пергамент. Дымясь почти так же, как и  его  домашняя  работа,
Рон  захлопнул  "Стандартную  книгу  заклинаний  (вторую   часть)"   и
отшвырнул её в сторону. К удивлению  Гарри,  Эрмиона  последовала  его
примеру.
     "Кто бы это мог быть?  -  тихо  спросила  она,  словно  продолжая
только что прерванный разговор. -  Кому  потребовалось  запугать  всех
сквибов и магглов в Хогвартсе?"
     "Давай подумаем, - произнес Рон, изображая недоумение. -  Кто  из
тех, кого мы знаем, считает, что магглы - это отбросы?"
     Он посмотрел на Эрмиону. Она смотрела на него в нерешительности.
     "Если ты имеешь в виду Малфоя..."
     "Конечно, именно его! - сказал Рон. - Ты же сама слышала, как  он
сказал "Вы будете следующими!". Да ладно, стоит лишь взглянуть на  его
крысиную морду, как сразу же становится понятно, что это он".
     "Малфой - Наследник Слитерина?" - скептически сказала Эрмиона.
     "А ты посмотри на его семейку, - сказал  Гарри,  тоже  захлопывая
книгу. - Из них каждый учился в Слитерине, и он сам постоянно хвастает
этим. Они запросто могли бы стать последователями Слитерина. Его отец,
во всяком случае, для этого достаточно противен".
     "Тогда ключ от Потайной Комнаты находился  у  них  на  протяжении
столетий! - сказал Рон. - Они передавали его из поколения в поколение,
от отца к сыну..."
     "Ну, - сказала Эрмиона  осторожно,  -  я  думаю,  это  не  лишено
основания".
     "Но как мы докажем это?" - мрачно заметил Гарри.
     "Должен же быть какой-то способ, -  медленно  протянула  Эрмиона,
понизив голос до шепота и бросив через всю комнату быстрый  взгляд  на
Перси. - Конечно, это будет  сложно...  и  опасно,  очень  опасно.  Мы
нарушим около пятидесяти школьных правил, я думаю..."
     "Если через месяц-другой ты пожелаешь нам  что-нибудь  объяснить,
ты ведь дашь нам знать, правда?" - раздражённо сказал Рон.
     "Хорошо, - холодно ответила Эрмиона. - Вот что нам нужно сделать.
Мы должны пройти в гостиную Слитерина и задать Малфою  пару  вопросов.
Но он не должен понять, что это мы".
     "Но это невозможно", - сказал Гарри, а Рон засмеялся.
     "Нет, возможно, - сказала Эрмиона. - Всё,  что  нам  потребуется,
это немного многосущного зелья".
     "А это что такое?" - одновременно спросили Рон и Гарри.
     "Снэйп упоминал о нём на уроке несколько недель тому назад..."
     "Ты что, думаешь, нам больше нечем заняться на алхимии, кроме как
слушать Снэйпа", - возмутился Рон.
     "Оно превращает тебя в кого-нибудь другого.  Только  представьте!
Мы можем превратиться в трёх учеников из Слитерина. Никто и не поймет,
кто мы на самом деле. А Малфой, возможно, скажет нам что-нибудь. Может
быть, он и сейчас болтает об этом в гостиной Слитерина, только  мы  не
слышим".
     "Эта многосущность звучит немного пугающе, - нахмурясь,  произнес
Рон. - А что, если мы так и останемся в облике слитеринцев?"
     "Его действие заканчивается спустя некоторое время, - отмахнулась
Эрмиона. - Но  вот  раздобыть  рецепт  будет  довольно  трудно.  Снэйп
говорил, он находится в книге под названием  "Самые  сильнодействующие
снадобья", и она,  кажется,  захоронена  где-то  в  недрах  Запретного
Отдела  библиотеки.   "Вам   необходимо   письменное   разрешение   от
учителя..."
     "Да, трудно придумать, для чего нам  могла  бы  понадобиться  эта
книга, - сказал Рон, - если мы не собираемся делать никаких зелий".
     "Я думаю, - сказала Эрмиона. -  можно  сказать,  что  нас  просто
интересует теория. Можно попробовать".
     "Да ладно, ни один учитель на это не пойдет, - сказал Рон.  -  Не
такие уж они и тупые..."

     Глава десятая
     Шальной бладжер

     После катастрофы с эльфами профессор Локхарт больше не приносил в
класс живых тварей. Вместо этого он читал им выдержки из своих книг, а
некоторые наиболее драматические отрывки подчас изображал  в  лицах  и
помочь ему в этих инсценировках обычно вызывал  Гарри;  за  это  время
Гарри пришлось сыграть простого трансильванского крестьянина, которого
Локхарт  вылечил  от  Пузырчатого  Проклятья,  простуженного  снежного
человека и вампира, который после того, как с ним разобрался  Локхарт,
не мог есть ничего, кроме салата латука.
     На следующем уроке по защите от Темных Сил Локхарт опять выставил
Гарри перед классом, на этот раз в качестве оборотня. Если бы Гарри не
было очень нужно удерживать Локхарта в добром расположении духа, он бы
отказался.
     "Отличный громкий вой, Гарри... в точности такой... и тогда, если
вы только поверите, я бросился... вот так... прижал его к полу...  так
что одной рукой я его удерживал... а другой рукой я  приставил  ему  к
горлу палочку... и я собрал остатки сил и сотворил чрезвычайно сложное
заклинание очеловечивания, а он издал жалобный стон - давай,  Гарри...
выше... хорошо... - шерсть исчезла... клыки втянулись...  и  он  снова
обратился в человека. Просто, но эффективно...  и  таким  образом  ещё
одна  деревня  всегда  будет  меня   помнить   как   героя,   навсегда
освободившего её от ежемесячного страха перед нападением оборотня".
     Зазвенел звонок, и Локхарт поднялся на ноги.
     "Домашнее задание: сочините стихотворение о том,  как  я  одержал
победу над оборотнем Огга-Огга! Автору  лучшего  я  вручу  подписанный
мной экземпляр 'Чудесного меня'".
     Все начали расходиться. Гарри вернулся на задний ряд,  где  ждали
Рон и Эрмиона.
     "Готовы?" - спросил шёпотом Гарри.
     "Погодите, пока все уйдут,  -  нервно  сказала  Эрмиона.  -  Всё,
пора..."
     Она приблизилась к столу Локхарта, плотно сжимая  в  руке  клочок
бумаги; Гарри и Рон шли прямо позади.
     "Э... профессор Локхарт? - запинаясь,  начала  Эрмиона.  -  Я  бы
хотела...  хотела  взять  в  библиотеке  эту  книгу.  Чтобы   почитать
дополнительно, - она протянула бумажку; её рука слегка подрагивала.  -
Но всё дело в том, что она в Запретном Отделе, поэтому нужно, чтобы за
неё расписался учитель... Я уверена, что она поможет мне лучше  понять
то, что вы говорите в  "Заклинании  зомби"  про  медленно  действующие
яды".
     "А, "Заклинание зомби"! -  воскликнул  Локхарт,  беря  у  Эрмионы
записку и широко  улыбаясь.  -  Моя  самая  любимая  книга.  Она  тебе
понравилась?"
     "О, да, - серьёзно ответила Эрмиона. - Вы его так ловко поймали с
помощью чайного ситечка..."
     "Ну, я уверен, никто не станет возражать,  если  я  окажу  лучшей
ученице года небольшую дополнительную помощь, - тепло заметил Локхарт,
извлекая огромное павлинье перо. - Как оно мило смотрится,  не  правда
ли? - спросил он, неверно  истолковав  пронзительный  взгляд  Рона.  -
Обычно я его использую, чтобы подписывать книги".
     Он соорудил на бумажке неимоверную петлистую подпись и вернул  её
Эрмионе.
     "Кстати, Гарри, - обратился  к  нему  Локхарт,  в  то  время  как
Эрмиона дрожащими пальцами сворачивала записку и опускала её в  сумку.
- Помнится, завтра первый  в  сезоне  матч  по  квиддитчу?  Гриффиндор
против Слитерина, не так ли? Слышал, ты - игрок небесполезный. Я  ведь
тоже  был  ловцом.  Меня  приглашали  в  национальную  сборную,  но  я
предпочёл посвятить жизнь  искоренению  Темных  Сил.  Однако  если  ты
почувствуешь  потребность   в   небольшой   частной   тренировке,   не
постесняйся обратиться. Всегда рад поделиться опытом с менее искусными
игроками..."
     Гарри промычал нечто нечленораздельное  и  поспешил  за  Роном  и
Эрмионой.
     "Невероятно, - сказал он, когда они  втроём  изучали  подпись  на
бумажке. - Он даже не посмотрел, какую книгу мы хотим".
     "Потому что он чучело безмозглое, - заявил Рон. - Но  кому  какое
дело, если у нас есть то, что нужно..."
     "Он не безмозглое чучело", - резко сказала Эрмиона,  в  то  время
как они спешили в сторону библиотеки.
     "Только потому, что он назвал тебя лучшей ученицей года..."
     Войдя в приглушённый покой библиотеки, они понизили голос.  Мадам
Пинс, библиотекарша, была сухой, раздражительной женщиной, похожей  на
недокормленного стервятника.
     "Самые сильнодействующие  снадобья?"  -  подозрительно  повторила
она, пытаясь забрать у Эрмионы записку, но Эрмиона её не выпускала.
     "А нельзя ли мне её оставить?" - с замиранием в голосе  попросила
она.
     "Да ладно тебе, - Рон выхватил у неё из руки бумажку  и  протянул
мадам Пинс. - Получим мы для тебя ещё один автограф. Локхарт  подпишет
всё, что хотя бы немного полежит неподвижно".
     Мадам  Пинс  посмотрела  записку  на  просвет,   словно   пытаясь
установить - не подделка ли это, но проверка подтвердила  подлинность.
Тогда она двинулась  к  стеллажам  и  через  несколько  минут  вынесла
большую заплесневелую книгу. Эрмиона бережно  положила  её  к  себе  в
сумку, и они ушли, стараясь идти не  слишком  быстро  и  выглядеть  не
слишком виноватыми.
     Ещё через пять минут они вновь забаррикадировались в  неисправном
туалете  Мрачной  Миртл.  Эрмиона   пресекла   возражения   Рона   тем
соображением, что это последнее место, куда пойдет кто-либо в  здравом
уме, и поэтому им гарантировано уединение. Мрачная Миртл шумно  рыдала
в своей кабинке, но они не обращали внимания на неё, а она на них.
     Эрмиона аккуратно открыла "Самые сильнодействующие  снадобья",  и
все трое склонились  над  пятнистыми  от  сырости  страницами.  Уже  с
первого взгляда  было  понятно,  почему  книга  спрятана  в  Запретном
отделе. Некоторые из снадобий имели  невыразимо  ужасный  эффект,  что
было наглядно показано на нескольких  отталкивающих  иллюстрациях,  на
одной из которых был изображён человек, по всей видимости,  выгоревший
изнутри, и ведьма с несколькими парами шевелящихся  рук,  растущих  из
головы, как у осьминога.
     "Вот оно", - возбужденно  воскликнула  Эрмиона,  найдя  страницу,
озаглавленную 'Многосущное зелье'.  Она  была  украшена  изображениями
людей,  наполовину  превратившихся  в  других.  Гарри  от  всей   души
надеялся, что художник сам додумал выражение сильной боли на их лицах.
     "Это самое сложное зелье, какое я  только  видела,  -  определила
Эрмиона после  того,  как  они  изучили  рецепт.  -  Муха-златоглазка,
пиявки, ложная болотная мята и спорыш, - бормотала она,  водя  пальцем
по  списку  ингредиентов.  -  Ладно,  их  найти  легко,  они  есть   в
студенческой  кладовке,  мы  можем  взять...  О-о-о,  истолчённый  рог
двурога  -  не  знаю,  как  мы  его  добудем...  кусочки   кожи   змеи
бумсланга... Это тоже будет трудно... так, и ещё частичка того, в кого
мы хотим превратиться".
     "Пардон? - завёлся Рон. - О чём это ты говоришь? - Частичка того,
в кого мы хотим превратиться? Я не стану  пить  ничего,  в  чём  будут
плавать ногти Крабба..."
     Но Эрмиона продолжала, будто не слыша.
     "Но нам пока не  нужно  беспокоиться  об  этом,  потому  что  эти
частицы мы добавим в последнюю очередь..."
     Рон молча обернулся к Гарри, которого волновало другое.
     "Ты понимаешь, как много всего мы  собираемся  стащить,  Эрмиона?
Кусочки кожи бумсланга - это уж точно не из  студенческого  хранилища.
Нам что же, взломать  личную  кладовую  Снэйпа?  Мне  это  не  кажется
хорошей идеей..."
     Эрмиона захлопнула книгу.
     "Ну, если вы струсили, отлично, - на её  щеках  проступили  ярко-
розовые пятна, а глаза засияли ярче обычного. - Вы знаете, я  не  хочу
нарушать правила. По-моему, угрожать магглорождённым намного хуже, чем
сварить сложное зелье. Но если вы не желаете знать, Малфой ли  это,  я
прямо сейчас отправляюсь к мадам Пинс и возвращаю книгу обратно..."
     "Не думал, что  когда-нибудь  настанет  день,  когда  ты  станешь
убеждать нас нарушить правила, - заметил Рон.  -  Хорошо,  мы  сделаем
это. Но только не ногти, идёт?"
     "Сколько времени нужно, чтобы  сварить  его?"  -  спросил  Гарри,
когда повеселевшая Эрмиона вновь открыла книгу.
     "Ну, поскольку ложную мяту  надо  собирать  при  полной  луне,  а
златоглазки должны томиться двадцать один день... я  бы  сказала,  что
будет готово примерно через месяц,  если  нам  удастся  раздобыть  все
ингредиенты".
     "Месяц? - ужаснулся Рон. - Да за это время Малфой сможет  напасть
на половину магглорождённых в школе! -  но,  поскольку  глаза  Эрмионы
опять опасно сузились, он  быстро  добавил.  -  Но  это  лучший  план,
который мы имеем, так что полный вперед!"
     Однако пока Эрмиона проверяла, чисто ли на горизонте,  чтобы  они
могли выйти из туалета, Рон прошептал Гарри: "Всё  станет  значительно
проще, если завтра ты просто собьёшь Малфоя с метлы".
     В воскресенье утром Гарри проснулся рано и некоторое время лежал,
думая о надвигающемся матче. Нервничал он в  основном  от  мысли,  что
скажет Вуд, если Гриффиндор проиграет, а также от того,  что  придётся
выступать против команды, имеющей самые быстрые  метлы,  какие  только
можно  купить.  Ему  никогда  ещё  так  сильно  не  хотелось  победить
Слитерин. В этих мучениях  он  полчаса  полежал,  поднялся,  оделся  и
спозаранку спустился к завтраку, где за длинным пустым  столом  застал
остальную часть команды  Гриффиндора.  Все  выглядели  напряжёнными  и
молчали.
     Когда стукнуло одиннадцать часов, вся школа  начала  стекаться  к
стадиону.  День  был  тёплый  и  влажный,  в   воздухе   чувствовалась
приближающаяся гроза. Рон и Эрмиона подбежали  к  Гарри  пожелать  ему
удачи, когда он входил в раздевалку. Команда надела ярко-красную форму
и расселась послушать обычное напутствие Вуда перед матчем.
     "У Слитерина мётлы лучше, чем у нас, - начал он. -  Отрицать  это
бессмысленно. Но на наших мётлах сидят лучшие люди.  Мы  тренировались
упорней, чем они, мы летали в любую  погоду...  ("Да  уж  -  совсем  в
любую, - пробормотал Джордж Висли. - Я с сентября просохнуть не могу")
...и мы ещё заставим их пожалеть о том дне, когда  они  позволили  это
мелкому слизняку Малфою купить себе место в их команде".
     С выпятившейся от избытка чувств грудью Вуд обратился к Гарри.
     "Тебе, Гарри, предстоит показать им, что ловец должен иметь  что-
то большее, чем богатого папашу. Добудь этот снитч раньше  Малфоя  или
погибни, пытаясь сделать это, Гарри, потому что  сегодня  мы  обязаны,
обязаны выиграть".
     "Никакого нажима, Гарри", - подмигнул ему Фред.
     Когда они вышли на поле, их приветствовали громогласные крики;  в
основном это были приветствия, потому что Рэйвенкло и Хаффлпаффу  тоже
не терпелось увидеть Слитерин поверженным, но и сидевшие  на  трибунах
слитеринцы достаточно громко свистели и улюлюкали. Мадам  Хуч,  тренер
по квиддитчу, пригласила Флинта и Вуда пожать друг другу руки, что они
и сделали, оделив друг друга  угрожающими  взглядами  и  пожимая  руки
намного крепче, чем было необходимо.
     "По моему свистку, - крикнула мадам Хуч. - Три... два... один..."
     При подбадривающих криках трибун четырнадцать  игроков  взмыли  в
свинцовое небо. Гарри взлетел выше них и оглядывался, ища снитч.
     "Как там у тебя, Шрамоголовый?" - прокричал Малфой, проносясь под
ним для того, чтобы продемонстрировать скорость своей метлы.
     У Гарри не было времени ответить. В  этот  самый  момент  тяжёлый
чёрный  бладжер  рванулся  к  нему;  он   с   таким   трудом   избежал
столкновения, что почувствовал, как бладжер, пролетев,  взъерошил  его
волосы.
     "Едва не попал, Гарри!" -  крикнул  Джордж,  пролетевший  мимо  с
битой в руке, готовый отбить  бладжер  обратно  в  сторону  Слитерина.
Гарри увидел, что Джордж как следует врезал по бладжеру, отправив  его
в  сторону  Адриана  Пьюси,  но  бладжер  в  середине  полета  изменил
направление и вновь помчался к Гарри.
     Гарри быстро снизился, чтобы увернуться,  и  Джордж  ухитрился  с
силой отбить бладжер в сторону Малфоя. Но он снова отклонился от курса
и бумерангом устремился в голову Гарри.
     Гарри набрал скорость и полетел к другому концу поля.  Он  слышал
свист бладжера позади. Что происходит? Бладжеры  ещё  никогда  так  не
приставали к одному игроку; их задачей было сбросить с мётел как можно
больше людей...
     У другого конца поля  бладжер  уже  поджидал  Фред  Висли.  Гарри
увернулся, и Фред изо всех сил ударил по бладжеру; бладжер был сбит  с
курса.
     "Готов!" - крикнул довольный Фред, но он  ошибся;  бладжер  снова
погнался за Гарри, словно его притягивало магнитом, и  Гарри  пришлось
удирать на полной скорости.
     Пошёл  дождь;  Гарри  почувствовал,  как   падают   на   лицо   и
расплываются на очках тяжёлые капли.  У  него  не  было  ни  малейшего
понятия о том, как идёт игра, до тех пор,  пока  не  услышал,  как  Ли
Джордан, комментировавший матч, объявил: "Шестьдесят - ноль,  Слитерин
впереди..."
     Было ясно, что превосходные мётлы Слитерина делали своё  дело,  в
то время как обезумевший бладжер старался сбить Гарри. Фред  и  Джордж
теперь летели по обе стороны так близко  к  нему,  что  Гарри  не  мог
видеть ничего, кроме их машущих рук, так что у него не было шанса даже
увидеть снитч, не говоря уже о том, чтобы его поймать.
     "Кто-то... потрудился... над... этим... бладжером..."  -  хмыкнул
Фред, со всей силы махнув битой, когда тот предпринял очередную  атаку
на Гарри.
     "Нам нужен  тайм-аут",  -  заявил  Джордж,  пытаясь  одновременно
подать Вуду знак и помешать бладжеру сломать Гарри нос.
     Вуд, видимо, понял. Мадам Хуч  дала  свисток,  и  Гарри,  Фред  и
Джордж спикировали к земле, всё ещё пытаясь увернуться от сумасшедшего
бладжера.
     "Что происходит? - спросил  Вуд,  когда  гриффиндорцы  сгрудились
вместе, в то время как слитеринцы отпускали язвительные  замечания.  -
Нас разносят.  Фред,  Джордж,  вы  где  были,  когда  бладжер  помешал
Ангелине забить?"
     "Мы были в двадцати футах над ней, Оливер, мешая другому бладжеру
прикончить Гарри, - со злостью ответил Джордж. - Кто-то его настроил -
он не отпускает Гарри. Всю игру он ни к кому другому  и  не  подлетел.
Наверное, слитеринцы что-то с ним сделали".
     "Но бладжеры с нашей последней тренировки были у  мадам  Хуч  под
замком, и с ними тогда всё было в порядке..." - занервничал Вуд.
     К ним направлялась мадам Хуч. Гарри видел  через  её  плечо,  что
слитеринцы кривляются и указывают в его сторону.
     "Послушайте, - сказал Гарри, пока она  приближалась,  -  если  вы
двое всё время будете летать вокруг меня,  то  я  поймаю  снитч,  если
только он сам залетит ко мне  в  рукав.  Присоединяйтесь  к  остальной
команде и дайте мне самому справиться с этим ненормальным".
     "Не валяй дурака, - возразил Фред. - Он тебе башку снесёт".
     Вуд переводил взгляд с Гарри на Висли.
     "Оливер, это безумие! - яростно воскликнула Алисия Спиннет. -  Ты
не  можешь  оставить  Гарри  один  на  один  с  ним.  Давай  потребуем
расследования".
     "Если мы сейчас остановимся, то проиграем матч! - сказал Гарри. -
А мы не сдадимся Слитерину только из-за  безумного  бладжера!  Ну  же,
Оливер, скажи им, чтобы оставили меня".
     "Всё это твоих рук дело, - крикнул Вуду Джордж. -  'Добудь  снитч
или погибни', что за глупость..."
     Тут к ним подошла мадам Хуч.
     "Готовы продолжить игру?" - спросила она у Вуда.
     Вуд глянул на решительное выражение лица Гарри.
     "Хорошо, - сказал он. - Фред, Джордж, вы слышали Гарри - оставьте
его в покое и предоставьте ему управляться с бладжером в одиночку".
     Дождь  пошёл  сильнее.  По  свистку  мадам  Хуч  Гарри  с   силой
оттолкнулся от земли и моментально услышал позади предательский  свист
бладжера. Гарри поднимался всё выше и выше;  он  петлял  и  пикировал,
вертелся спиралью, нарезал зигзаги и делал бочки. Хотя у  него  слегка
кружилась голова, он, тем не  менее,  держал  глаза  открытыми;  дождь
стучал по очкам  и  затекал  в  нос,  когда  он  висел  вниз  головой,
уворачиваясь от очередного отчаянного пике бладжера. С трибун слышался
смех, он  понимал,  что,  должно  быть,  выглядит  очень  потешно,  но
расшалившийся бладжер имел порядочный вес и не мог менять  направление
так же быстро, как  Гарри.  Гарри  понёсся  вокруг  стадиона,  как  по
американским горкам, поглядывая сквозь  серебристую  завесу  дождя  на
ворота, где Адриан Пьюси пытался пройти Вуда.
     Свист возле уха подсказал Гарри, что бладжер опять пролетел мимо;
он резко развернулся и понёсся в обратном направлении.
     "Для балета тренируешься, Поттер? - крикнул Малфой,  когда  Гарри
был  вынужден  сделать  в  воздухе  дурацкий  пируэт,  чтобы  уйти  от
бладжера. Гарри полетел дальше, а бладжер повис в нескольких  футах  у
него на хвосте; и в этот  самый  момент,  со  злостью  оглянувшись  на
Малфоя, он увидел то,  что  искал  -  Золотой  снитч.  Снитч  висел  в
нескольких дюймах от левого уха Малфоя, но тот,  занятый  высмеиванием
Гарри, его не заметил.
     Какую-то  крохотную  долю  секунды  Гарри  помедлил,  не  решаясь
ринуться на Малфоя, так как тот мог глянуть вверх и увидеть снитч.
     БАМ!
     Он задержался на месте на одно мгновение дольше,  чем  следовало.
Бладжер в  конце  концов  догнал  его  и  ударил  по  локтю,  и  Гарри
почувствовал, что рука сломана. Как в тумане, ослеплённый жгучей болью
в руке, он скользнул в сторону по мокрому от дождя помелу, цепляясь за
него одним коленом. Его  правая  рука  бесполезно  повисла  -  бладжер
ринулся в следующую атаку, на этот раз прямо в лицо - Гарри отвернул в
сторону; в его затуманенном  мозгу  отложилась  только  одна  мысль  -
добраться до Малфоя.
     Сквозь пелену дождя и боли он  спикировал  на  белеющее  под  ним
ухмыляющееся лицо и увидел, как расширились от  страха  глаза  Малфоя:
тот думал, что Гарри его атакует.
     "Какого..." - выдохнул он, откачнувшись в сторону.
     Гарри убрал здоровую руку с помела и совершил  дикий  бросок;  он
почувствовал, что его пальцы сомкнулись на холодном снитче, но  теперь
он висел на метле на одних только ногах.  С  трибун  донеслись  крики,
когда он стал пикировать прямо на землю,  изо  всех  сил  стараясь  не
потерять сознание.
     С громким плеском он плюхнулся в грязь и скатился с  метлы.  Одна
его рука висела под странным углом, издалека  он  сквозь  боль  слышал
свист и крики. Он сконцентрировался на зажатом в здоровой руке снитче.
     "А-а, - невнятно произнес он. - Мы выиграли".
     И потерял сознание.
     Когда он пришёл в себя, в лицо ему лил дождь, он всё ещё лежал на
поле, а над ним кто-то склонился. Он увидел блеск зубов.
     "О нет, только не это", - простонал он.
     "Он  не  понимает,  что  говорит,  -   громко   объявил   Локхарт
собравшейся вокруг них толпе взволнованных гриффиндорцев. -  Не  стоит
беспокоится, Гарри. Я вправлю тебе руку".
     "Нет! - крикнул Гарри. - Пусть будет, как есть, спасибо..."
     Он попытался сесть, но боль была ужасной. Рядом раздался знакомый
щелчок.
     "Колин, такая фотография мне не нужна", - громко сказал он.
     "Ложись, Гарри, - настаивал Локхарт. - Это простое заклинание,  я
использовал его сотни раз..."
     "Почему бы мне просто не пойти в лазарет?" - сжав  зубы,  спросил
Гарри.
     "И впрямь стоило бы, профессор, - заметил вымазанный в грязи Вуд,
с трудом сдерживая улыбку, хотя его ловец и получил травму. -  Отлично
поймал, Гарри, это смотрелось! Твой лучший бросок, я бы сказал..."
     Сквозь  скопление  ног  Гарри  заметил  Фреда  и  Джорджа  Висли,
загонявших разбушевавшийся  бладжер  в  ящик.  Тот  всё  ещё  оказывал
ожесточённое сопротивление.
     "Расступитесь", - потребовал Локхарт, закатывая нефритово-зелёные
рукава.
     "Нет, не надо..." - слабо проговорил Гарри, но  Локхарт  покрутил
своей палочкой и секунду спустя направил её прямо на руку Гарри.
     Странное и  неприятное  ощущение  возникло  у  Гарри  в  плече  и
распространилось до кончиков пальцев. Он чувствовал  себя  так,  будто
его руку расплющили. Он не решался посмотреть на то,  что  получилось.
Он закрыл глаза  и  отвернулся  в  сторону  от  руки,  но  его  худшие
подозрения подтвердились тем, что все вокруг  ахнули,  а  Колин  Криви
неистово  защёлкал  камерой.  Рука  больше  не  болела,  но  он  и  не
чувствовал её как свою руку.
     "Ах, - бросил Локхарт. - Да, иногда такое бывает. Но суть в  том,
что кости больше не сломаны. Это и надо принять во внимание. Так  что,
Гарри, идите потихоньку в лазарет - а вы, мистер Висли, мисс  Грангер,
вы разве не проводите его?... И тогда мадам  Помфрей  сможет...  гм...
немножко подправить руку".
     Когда Гарри поднялся на ноги, он почувствовал,  что  его  странно
перекосило. Глубоко вздохнув, он посмотрел на свою правую сторону. То,
что он увидел, едва не заставило его снова потерять сознание.
     Из рукава выглядывало нечто, выглядящее  как  толстая,  телесного
цвета, резиновая перчатка. Он попробовал пошевелить  пальцами.  Ничего
не получилось.
     Локхарт не срастил кости Гарри. Он их удалил.
     Мадам Помфрей это совершенно не понравилось.
     "Тебе нужно было идти прямо ко мне! - рассердилась она,  поднимая
печальный искалеченный  остаток  того,  что  ещё  полчаса  назад  было
работоспособной рукой. -  Я  могу  срастить  кости  за  секунду...  но
срастить именно кости..."
     "Но вы ведь сможете, правда?" - в отчаянии спросил Гарри.
     "Смогу,  конечно,  но  будет  больно,  -  мрачно  отрезала  мадам
Помфрей, бросая Гарри пижаму. - Тебе придётся провести здесь ночь..."
     Эрмиона ожидала за занавеской, пока Рон помогал  Гарри  влезть  в
пижаму.  Потребовалось  некоторое  время,  чтобы  засунуть   резиновую
бескостную руку в рукав.
     "И как ты можешь защищать Локхарта, а,  Эрмиона?  -  спросил  Рон
сквозь занавеску, проталкивая мягкие пальцы через манжет.  -  Если  бы
Гарри захотел остаться без костей, то попросил бы".
     "Ошибку может сделать кто угодно, - сказала Эрмиона. - А рука уже
больше не болит, ведь правда, Гарри?"
     "Да, - ответил Гарри, забираясь  в  постель,  -  Она  вообще  уже
больше ничего не делает".
     Он откинулся на постели, и его рука бесполезно шлёпнулась рядом.
     Эрмиона и мадам Помфрей зашли за занавеску. Мадам Помфрей держала
большую бутыль с жидкостью и этикеткой 'Скелерост'.
     "Тебе предстоит прескверная ночка, - объявила она, наливая стакан
дымящейся  жидкости  и  протягивая  ему.  -   Отращивание   костей   -
пренеприятное занятие".
     Таким же занятием оказался и прием "Скелероста". Он  обжёг  Гарри
рот и  глотку,  заставив  его  задохнуться  и  закашляться.  Продолжая
выражать своё возмущение по поводу опасных игр и  бездарных  учителей,
мадам  Помфрей  удалилась,  оставив  Рона  и  Эрмиону  помогать  Гарри
проглотить немного воды.
     "И всё-таки мы выиграли,  -  ухмыльнулся  Рон.  -  Всё  благодаря
твоему броску. Лицо Малфоя... казалось, он сейчас убьёт..."
     "А мне бы хотелось знать,  как  он  перестроил  тот  бладжер",  -
мрачно произнесла Эрмиона.
     "Можно добавить это к списку вопросов, которые  мы  зададим  ему,
когда примем многосущное зелье, - предложил Гарри,  снова  откидываясь
на подушки. - Надеюсь, на вкус оно лучше, чем эта пакость..."
     "Это при том, что в нем плавают  куски  слитеринцев?  Ты,  верно,
шутишь", - сказал Рон.
     В этот момент дверь в лазарет распахнулась, и  грязная,  насквозь
промокшая, ввалилась гриффиндорская команда - смотреть на Гарри.
     "Невероятный вираж, Гарри, - сказал Джордж. - Я только что видел,
как Маркус Флинт орёт на Малфоя. Что-то вроде того, что снитч висел  у
него  над  носом,  а  он  не  заметил.  Малфой  не  выглядел  чересчур
счастливым".
     Они принесли пирожные, сладости и бутылки с тыквенным соком;  все
собрались вокруг кровати Гарри и только начали  было  обещавшую  стать
очень весёлой вечеринку, как на  них  обрушился  шторм  в  лице  мадам
Помфрей, кричащей:  "Этому  мальчику  надо  отдохнуть,  ему  предстоит
отрастить тридцать три кости! Вон! Вон!"
     И Гарри был  оставлен  в  одиночестве,  теперь  уже  нечему  было
отвлечь его от пронизывающей боли в искалеченной руке.
     Много часов спустя Гарри внезапно проснулся в  кромешной  тьме  и
взвыл  от  боли:  ему  показалось,  что  рука   наполнилась   большими
осколками. С секунду он думал, что это и разбудило его,  но  затем  со
страхом понял, что кто-то в темноте протирает ему подбородок.
     "Убирайся! - громко крикнул он, и затем: - Добби!"
     Из темноты на Гарри глядели  выпученные  глаза  домашнего  эльфа,
каждый величиной  с  теннисный  мяч.  По  его  острому  носу  сползала
одинокая слезинка.
     "Гарри Поттер вернулся в школу, - с  несчастным  видом  прошептал
тот. - Добби предупреждал  и  предупреждал  Гарри  Поттера.  Ах,  сэр,
почему же вы не послушали  Добби?  Почему  Гарри  Поттер  не  вернулся
домой, когда не попал на поезд?"
     Гарри приподнялся на подушках и оттолкнул губку Добби.
     "Что ты тут делаешь? - спросил он. - И откуда ты знаешь, что я не
попал на поезд?"
     Губы Добби задрожали, и Гарри охватило внезапное подозрение.
     "Так это ты! - медленно произнес он. -  Ты  помешал  барьеру  нас
пропустить!"
     "Так оно и было, сэр, - неистово закивал Добби, хлопая  ушами.  -
Добби прятался и наблюдал за Гарри Поттером,  и  запер  проход.  Добби
пришлось потом прижечь свои руки  утюгом,  -  и  он  продемонстрировал
Гарри десять длинных  перевязанных  пальцев.  -  Но  Добби  больше  не
волновался, сэр, так как он думал, что Гарри  Поттер  в  безопасности.
Добби даже и предположить не мог, что Гарри  Поттер  попадет  в  школу
другим способом!"
     Он покачался вперед-назад, тряся своей уродливой головой.
     "Добби  был  так  шокирован,  когда  услышал,  что  Гарри  Поттер
вернулся в Хогвартс, что пережарил обед хозяина! Такой порки Добби ещё
не получал, сэр!"
     Гарри снова откинулся на подушки.
     "Из-за тебя меня с Роном чуть  не  исключили,  -  с  негодованием
сказал он. - Лучше тебе убраться отсюда, пока мои  кости  не  отросли,
Добби, или я тебя придушу".
     Добби слабо улыбнулся.
     "Добби привык к смертельным угрозам, сэр. Добби  получает  их  по
пяти раз на дню".
     Он высморкался в угол своей грязной наволочки,  выглядя  до  того
жалко, что Гарри почувствовал, что, помимо его воли, гнев его схлынул.
     "Добби, почему ты носишь эту штуку?" - поинтересовался он.
     "Эту, сэр? - Добби дёрнул за свою наволочку. - Это  знак  рабства
домашнего эльфа, сэр. Добби  сможет  освободиться,  если  его  хозяева
подарят ему новую одежду, сэр. А семья  никогда  не  даст  Добби  даже
носок, сэр, потому что тогда  он  будет  свободен  и  покинет  их  дом
навсегда".
     Добби промокнул свои выпученные глаза и  внезапно  выдал:  "Гарри
Поттер должен отправиться домой! Добби думал, что его бладжера хватит,
чтобы..."
     "Твоего бладжера? - крикнул Гарри,  снова  чувствуя,  как  в  нём
поднимается гнев. - Что ты имеешь в  виду?  Ты  заставил  тот  бладжер
попытаться меня убить?"
     "Не  убить,  сэр,  ни  в  коем  случае  не  убить!  -  воскликнул
шокированный Добби. - Добби хочет только спасти жизнь  Гарри  Поттеру!
Лучше быть отправленным домой  с  серьёзной  травмой,  чем  оставаться
здесь, сэр! Добби только хотел, чтобы Гарри Поттер получил  достаточно
серьёзную травму, чтобы его отправили домой!"
     "А, так только и всего? - со  злостью  откликнулся  Гарри.  -  Не
думаю, что ты мне скажешь, почему тебе хотелось, чтобы меня  отправили
домой по частям?"
     "Ах, если бы Гарри Поттер только знал! - простонал  Добби,  роняя
ещё несколько слезинок на свою дырявую наволочку. - Если бы он  только
знал, что он  значит  для  нас,  униженных  и  порабощённых,  отбросов
магического мира!  Добби  помнит,  что  было,  когда  Тот-Кого-Нельзя-
Называть-По-Имени был  на  вершине  власти,  сэр!  С  нами,  домашними
эльфами, обращались как с насекомыми, сэр! Конечно, с Добби  и  сейчас
так обращаются, сэр", - признал он, утирая лицо наволочкой.
     "Но в основном, сэр, жизнь для нашего брата  стала  лучше  с  тех
пор, как вы  одержали  победу  над  Тем-Кого-Нельзя-Называть-По-Имени.
Гарри Поттер выжил, сила Темного Властелина  пошатнулась,  и  наступил
новый рассвет, сэр, и Гарри Поттер засиял, как маяк надежды  для  тех,
кто думал, что чёрные дни никогда не закончатся,  сэр...  А  теперь  в
Хогвартсе должны произойти ужасные вещи, возможно, они уже творятся, и
Добби не может допустить, чтобы Гарри Поттер оставался  здесь  теперь,
когда история должна повториться, когда Потайная Комната открылась ещё
раз..."
     Добби застыл, поражённый  ужасом,  затем  схватил  со  столика  у
кровати кувшин с водой  и  стукнул  им  себя  по  голове,  после  чего
опрокинулся и скрылся из виду. Через секунду он  вскарабкался  обратно
на кровать со сведёнными в  точку  глазами,  бормоча:  "Плохой  Добби,
очень плохой Добби..."
     "Так Потайная Комната существует?  -  прошептал  Гарри.  -  И  ты
сказал, что она открывалась раньше? Рассказывай, Добби!"
     Он ухватил эльфа за костлявую ручонку, когда тот снова  потянулся
к кувшину: "Но я же  не  магглорождённый  -  чем  мне  может  угрожать
Комната?"
     "Ах, сэр, не спрашивайте больше, не спрашивайте больше у  бедного
Добби, - пролепетал эльф,  и  его  глаза  в  темноте  расширились  ещё
больше. - Тёмные дела вершатся в этом месте, но Гарри Поттер не должен
быть здесь, когда они свершатся -  отправляйся  домой,  Гарри  Поттер,
отправляйся домой. Гарри Поттер не должен быть в этом замешан,  сэр  -
это слишком опасно..."
     "Кто это, Добби? - спросил Гарри, крепко  держа  Добби  за  руку,
чтобы не дать тому снова стукнуться кувшином. -  Кто  её  открыл?  Кто
открыл её в прошлый раз?"
     "Добби не может, сэр, Добби не может, Добби не должен говорить! -
завизжал эльф. - Отправляйся домой, Гарри Поттер, отправляйся домой!"
     "Никуда я не отправлюсь! - яростно крикнул Гарри.  -  Моя  лучшая
подруга  -  магглорожденная  -  она   будет   первой,   если   Комната
действительно открыта..."
     "Гарри Поттер рискует собственной жизнью ради друзей! - простонал
Добби в печальном экстазе. - Такой благородный! Такой храбрый!  Но  он
должен спасти себя, он должен, Гарри Поттер не должен..."
     Добби внезапно замер и зашевелил ушами.  Гарри  тоже  услышал.  В
коридоре снаружи послышались шаги.
     "Добби должен идти!" - в ужасе выдохнул  эльф.  Раздался  громкий
треск, и в руке у Гарри остался только воздух. Откинувшись на кровати,
он уставился на тёмную дверь лазарета - а шаги всё приближались.
     В следующий момент в спальню вошёл  Дамблдор,  одетый  в  длинный
шерстяной халат и ночной колпак. Он держал  за  верхнюю  часть  что-то
похожее на статую. Через  секунду  появилась  профессор  Мак-Гонагалл,
держа статую за ноги. Вместе они взвалили это на кровать.
     "Позовите мадам Помфрей", - прошептал Дамблдор, и профессор  Мак-
Гонагалл  быстро  прошла  куда-то  за  кровать  Гарри.  Гарри   замер,
притворяясь спящим. Он услышал напряжённые голоса, затем в поле зрения
снова появилась профессор Мак-Гонагалл,  за  ней  вплотную  шла  мадам
Помфрей, накидывая платок поверх ночной  рубашки.  Он  услышал  резкий
вздох.
     "Что случилось?" - шепнула Дамблдору мадам Помфрей, нагибаясь над
статуей, лежавшей на кровати.
     "Ещё одно нападение, - ответил Дамблдор. - Минерва нашла  его  на
лестнице".
     "Рядом с ним была  кисть  винограда,  -  сказала  профессор  Мак-
Гонагалл. - Мы думаем, он пытался  пробраться  сюда,  чтобы  навестить
Поттера".
     Желудок Гарри пронзил ужасный  спазм.  Медленно  и  осторожно  он
приподнялся на несколько дюймов, чтобы взглянуть на статую на кровати.
Луч лунного света пересекал неподвижное лицо.
     Это был Колин Криви. Глаза его были широко раскрыты, руки сжимали
камеру.
     "Окаменел?" - прошептала мадам Помфрей.
     "Да, - подтвердила профессор Мак-Гонагалл. - Но я содрогаюсь  при
одной мысли... Если бы Албус  не  спустился  по  лестнице  за  горячим
шоколадом - кто знает, что бы могло..."
     Все трое уставились на Колина. Затем Дамблдор нагнулся и  вытащил
из застывшей руки Колина фотоаппарат.
     "Вы   думаете,   он   мог   сфотографировать   нападавшего?"    -
поинтересовалась профессор Мак-Гонагалл.
     Дамблдор не ответил. Он открывал крышку аппарата.
     "Ой!" - вскрикнула мадам Помфрей.
     Из камеры со свистом вырвалась струя пара.  До  Гарри,  лежавшего
тремя кроватями дальше, донёсся резкий запах горелого пластика.
     "Расплавилась, - с удивлением констатировала мадам Помфрей. - Вся
расплавилась..."
     "Что это означает, Албус?" - настойчиво спросила  профессор  Мак-
Гонагалл.
     "Это означает, - ответил Дамблдор, - что  Потайная  Комната  и  в
самом деле снова открылась".
     Мадам Помфрей прижала руку  ко  рту.  Профессор  Мак-Гонагалл  не
сводила глаз с Дамблдора.
     "Но, Албус... кто же...?"
     "Вопрос не в том, кто, - сказал  Дамблдор,  глядя  на  Колина.  -
Вопрос в том, как..."
     По той части лица профессора Мак-Гонагалл, которая  выступала  из
тени, Гарри заключил, что она поняла в этом не больше чем он.

     Глава одиннадцатая
     Клуб Дуэлянтов

     Воскресным утром Гарри проснулся  и  обнаружил,  что  вся  палата
залита ярким зимним солнцем, а его рука снова  полна  костей,  хоть  и
абсолютно неподвижна. Он резко сел и бросил взгляд на кровать  Колина,
но она была закрыта высокой ширмой. Увидев, что Гарри проснулся, мадам
Помфрей моментально принесла ему поднос с завтраком, а затем принялась
сгибать и разминать его руку.
     "Всё в порядке, - заключила она, пока Гарри уминал овсяную кашу с
помощью левой руки. - Когда покончишь с завтраком, можешь идти".
     Гарри  оделся  так  быстро,  как  только  мог,   и   поспешил   в
гриффиндорскую башню. Ему не терпелось рассказать  Рону  и  Эрмионе  о
Колине и Добби. Но ни Рона, ни Эрмионы на месте  не  оказалось.  Гарри
пошёл их разыскивать, чувствуя себя слегка  обиженным  -  их,  похоже,
совсем не интересовало, выросли у него новые кости или нет.
     Проходя мимо библиотеки, Гарри наткнулся на  Перси  Висли.  Перси
находился в гораздо более приветливом расположении духа,  чем  при  их
прошлой встрече.
     "О, привет, Гарри, - сказал он. - Прекрасно полетал вчера, просто
отлично. Благодаря тебе Гриффиндор теперь лидирует в кубке  Колледжей,
ты заработал 50 очков!"
     "Ты случайно не видел Рона или Эрмиону?" - спросил Гарри.
     "Нет, не видел, - ответил Перси, и его улыбка начала  угасать.  -
Надеюсь, Рон не забрался снова в девчоночий туалет?"
     Гарри выдавил из себя  смешок  и,  посмотрев  вслед  удалявшемуся
Перси, направился прямиком в обитель Мрачной  Миртл.  Он  не  смог  бы
объяснить,  почему  Рон  и  Эрмиона  должны  быть  именно   там.   Но,
убедившись, что ни Филча, ни префектов поблизости  нет,  Гарри  открыл
дверь и  услышал  доносившиеся  из  закрытой  кабинки  голоса  Рона  и
Эрмионы.
     "Это я", - сказал он, прикрывая за собой дверь. Последовал скрип,
всплеск,  шушуканье,  и  Гарри  увидел   прищуренный   глаз   Эрмионы,
рассматривающий его в замочную скважину.
     "Гарри, - сказала она, - ты нас так напугал.  Давай  заходи,  как
твоя рука?"
     "Нормально", - ответил Гарри, проскальзывая внутрь.
     На унитаз был взгромождён старый котелок, и лёгкое  потрескивание
под ним подсказало Гарри, что  ребята  разожгли  огонь.  Эрмиона  была
мастером по части переносного негаснущего огня.
     "Мы бы пришли  тебя  навестить,  но  решили  начать  изготовление
многосущного зелья, - объяснял Рон, пока Гарри не без  труда  закрывал
за собой дверь. - Мы решили, что это самое безопасное место".
     Гарри начал было рассказывать им о Колине,  но  Эрмиона  прервала
его.
     "Мы всё уже знаем. Мы слышали, как утром  профессор  Мак-Гонагалл
рассказывала об этом профессору Флитвику. Потому мы и решили  поскорее
заняться делом".
     "Чем быстрее  мы  вытянем  из  Малфоя  признание,  тем  лучше,  -
прорычал Рон. - Знаешь, что я думаю? Он  был  так  зол  после  игры  в
квиддитч, что отыгрался на Колине".
     "Есть ещё кое-что, что я хотел бы вам рассказать, - сказал Гарри,
наблюдая, как Эрмиона кидает в зелье пучки птичьего горца.  -  Сегодня
ночью меня навестил Добби".
     Рон и Эрмиона в изумлении посмотрели на него. Гарри рассказал  им
всё, о чём говорил и не говорил ему  Добби.  Эрмиона  и  Рон  слушали,
открыв рты.
     "Потайная Комната уже открывалась раньше?" - спросила Эрмиона.
     "Это всё проясняет, - торжествующе произнёс Рон. - Люций Малфой -
вот кто открывал Комнату, когда ещё учился в Хогвартсе.  А  теперь  он
рассказал,  как  это  сделать,  своему  дорогому  сыночку  Драко.  Всё
сходится. Жаль, что Добби не сказал тебе, что  за  чудовище  находится
там внутри. Интересно, как это никто не смог его обнаружить, когда оно
шаталось по школе".
     "А вдруг оно может  становиться  невидимым?  -  сказала  Эрмиона,
вываливая  пиявок  на  дно  котелка.  -  Или,  может,   оно   способно
превращаться в какую-то одежду или во что-нибудь  ещё...  Я  читала  о
зомби-хамелеонах".
     "Ты слишком  много  читаешь,  Эрмиона",  -  сказал  Рон,  высыпая
мёртвых кружевниц сверху  на  пиявок.  Он  встряхнул  пустую  сумку  и
посмотрел на Гарри.
     "Так значит, это Добби помешал нам сесть на поезд и  сломал  тебе
руку, - он покачал головой. - Знаешь,  Гарри,  если  он  не  прекратит
спасать тебе жизнь, то попросту убьёт тебя".
     Новость о том, что на Колина  Криви  совершено  нападение,  и  он
лежит теперь неподвижный  в  больничном  крыле,  в  понедельник  утром
распространилась по школе. Воздух так и кишел всевозможными слухами  и
подозрениями.  Первогодки  теперь  передвигались  по  замку   плотными
группками, чтобы в случае нападения было не так страшно.
     Джинни Висли сидела рядом с  Колином  на  уроках  преобразования.
Теперь она  была  просто  не  своя  от  ужаса,  и  у  Гарри  создалось
впечатление, что Фред и Джордж как-то неправильно её подбадривают. Они
по  очереди  надевали  на  головы  колпаки  или  кастрюли  и  внезапно
выскакивали перед Джинни из-за поворотов и статуй. Прекратили они  это
занятие только когда Перси, вконец разозлившись, пообещал им  написать
миссис Висли о том, из-за чего её Джинни по ночам снятся кошмары.
     Тем временем в школе развернулась оживленная торговля  амулетами,
талисманами и всякими другими  предметами  защиты.  Невилл  Лонгботтом
купил себе большую луковицу, отпугивающую зло, остроконечный  кристалл
фиолетового цвета и сгнивший хвост тритона. И только потом узнал,  что
ему-то бояться нечего, он - чистокровный маг и вряд ли кто-то на  него
нападет.
     "Филч стал первой жертвой, - объяснял Невилл. Его лицо  при  этом
выражало неподдельный ужас. - Но ведь каждому известно, что я -  почти
сквиб".

     Всю вторую неделю декабря  профессор  Мак-Гонагалл,  как  обычно,
обходила школу,  составляя  список  детей,  остающихся  на  Рождество.
Гарри, Рон и Эрмиона записались. До них  дошли  слухи,  что  и  Малфой
остаётся.  Это  показалось  им  очень  подозрительным.  Каникулы  были
идеальным временем для того, чтобы  приготовить  многосущное  зелье  и
вытянуть из Малфоя признание. К сожалению, зелье  было  готово  только
наполовину. У них всё ещё не  было  рога  двурога  и  кожи  бумсланга.
Единственным местом, где всё  это  можно  было  достать,  была  личная
кладовая Снэйпа. Гарри был уверен, что лучше встретиться с легендарным
чудовищем Слитерина, чем быть застигнутым Снэйпом при  ограблении  его
кабинета.
     "Что нам необходимо, - оживлённо сказала Эрмиона в четверг  днём,
перед приближавшимся сдвоенным  уроком  алхимии,  -  так  это  отвлечь
внимание. Тогда один из нас сможет проскользнуть в  кабинет  Снэйпа  и
взять то, что нам нужно".
     Гарри и Рон нервно посмотрели на неё.
     "Думаю, красть лучше мне, - продолжила Эрмиона тоном, не терпящим
возражений. - Если вы  ещё  раз  влипнете  в  историю,  вас  наверняка
исключат. А за мной никаких провинностей нет. Так  что  всё,  что  вам
следует сделать, это задержать Снэйпа на пять минут... ну,  или  около
того".
     Гарри слабо улыбнулся. Воистину, устраивать беспорядки на  уроках
Снэйпа было так же безопасно, как и тыкать в глаз спящего дракона.

     Уроки алхимии проходили в одном из самых  больших  подземелий.  В
четверг  урок  шёл  как  обычно.  Двадцать  котелков  булькали   между
деревянными  партами.  На  партах  стояли  медные  весы  и   банки   с
ингредиентами.  Снэйп,  окутанный  паром,  бродил  среди  парт,  делая
замечания по  работе  гриффиндорцев.  А  слитеринцы  же  тем  временем
довольно хихикали. Драко Малфой, являвшийся любимчиком Снэйпа, кидался
рыбьими глазами в Рона и Гарри, а они молча варили зелье, понимая, что
если ответят тем же, будут наказаны раньше, чем успеют  сказать  слово
"нечестно".
     Раздувающее зелье, который готовил Гарри, уже грозило  перелиться
через край, но голова Гарри была занята более важными вещами. Он  ждал
сигнала от Эрмионы и не  заметил,  что  Снэйп  остановился  возле  его
стола, принюхиваясь к булькающему раствору. Как только Снэйп перешёл к
Невиллу, Эрмиона махнула Гарри рукой и кивнула.
     Гарри нырнул под парту, спрятавшись за  свой  котелок,  вынул  из
кармана петарду Флибустьера,  позаимствованную  у  Фреда,  и  легонько
дотронулся до неё своей волшебной палочкой. Петарда начала искриться и
шипеть. Гарри знал, что у  него  есть  лишь  пара  секунд.  Он  встал,
прицелился и бросил петарду в воздух. Она попала  прямо  в  цель  -  в
котелок Гойла.
     Зелье Гойла взорвалось, накрыв собой весь класс. Дети  завизжали,
когда прямо на них плеснуло раздувающим зельем. Малфой получил  шлепок
в лицо, и нос его стал раздуваться, как воздушный шар. Гойл носился  в
разные стороны,  прикрывая  руками  глаза  размером  с  блюдце.  Снэйп
пытался восстановить порядок и выяснить, что же произошло. Среди  всей
этой суматохи  Гарри  успел  заметить,  как  Эрмиона  проскользнула  в
кабинет Снэйпа.
     "Тихо! ТИ-ХО! - заорал Снэйп. -  Все,  на  кого  попало  зелье  -
подойдите сюда для исцеляющего извлечения. Когда  я  выясню,  кто  это
натворил..."
     Гарри постарался не рассмеяться, увидев, как Малфой  торопится  к
столу Снэйпа. Голова его склонялась вниз под тяжестью огромного  носа,
похожего на маленькую дыню.
     Почти  полкласса  сбежалось  для  исцеления:  у  некоторых   руки
превратились в подобие дубинок, другие не  могли  разговаривать  из-за
огромных раздувшихся губ.  Гарри  увидел,  как  Эрмиона  проскользнула
обратно в класс. Её передник заметно оттопыривался на животе.
     Когда каждый пострадавший проглотил по  ложке  лекарства,  и  все
ужасные превращения исчезли,  Снэйп  подошёл  к  злосчастному  котелку
Гойла  и  выловил  оттуда  скукоженные  обгоревшие  остатки   петарды.
Воцарилась тишина.
     "Если я когда-нибудь узнаю,  чьих  это  рук  дело...  -  прошипел
Снэйп, - я сделаю всё возможное, чтобы этот человек был исключён".
     Гарри придал лицу озадаченное, как он надеялся, выражение.  Снэйп
смотрел прямо на него. И звонок, прозвучавший десятью минутами  позже,
был как нельзя кстати.
     "Он знал, что это я, - сказал Гарри Рону  и  Эрмионе,  когда  они
поспешно вернулись в туалет Мрачной Миртл. - Точно вам говорю".
     Эрмиона бросила новые ингредиенты в котелок и лихорадочно  начала
их перемешивать.
     "Оно будет готово через две недели", - радостно сообщила она.
     "Снэйп не сможет доказать, что это был ты, - уверил Рон Гарри.  -
Что он может предпринять?"
     "Зная Снэйпа - что-нибудь мерзкое", - предположил Гарри, наблюдая
за булькающим зельем.

     Неделей позже, проходя через  вестибюль,  Рон,  Гарри  и  Эрмиона
заметили толпу школьников, которые собрались возле  доски  объявлений.
Их взгляд привлёк маленький кусочек пергамента, только что  вывешенный
на доску. Шэймус Финниган и Дин Томас подозвали ребят.
     "Открывается Клуб Дуэлянтов! - сказал Шэймус. - Первое собрание -
сегодня вечером. Я бы не отказался получить несколько уроков дуэльного
мастерства. Это было бы кстати".
     "Ты что, думаешь, что чудовище Слитерина может  вызвать  тебя  на
дуэль?" - спросил Рон. Но и он прочёл объявление с большим интересом.
     "Это может быть полезно, - сказал он Гарри и Эрмионе,  когда  они
отправились на ужин. - Пойдём?"
     Гарри и Эрмиона с радостью согласились, так что  в  восемь  часов
вечера вся компания поспешила в Большой зал. Длинные  обеденные  столы
куда-то исчезли, зато появился огромный золотой помост, залитый светом
множества свечей. Покрытие помоста было выполнено из чёрного бархата.
     "Интересно, кто будет нам преподавать? - спросила Эрмиона,  когда
они присоединились к гомонящей толпе. - Кто-то  рассказывал  мне,  что
Флитвик в молодости был чемпионом по дуэлям, так  что,  возможно,  это
будет он".
     "Только бы не..." - начал  Гарри,  но  договорить  не  успел.  На
помост взошёл Гилдерой Локхарт, неотразимый в своей  мантии  сливового
цвета. За ним следовал не кто иной, как Снэйп, одетый, как  обычно,  в
чёрное. Локхарт поднял руку, добиваясь тишины, и прокричал:  "Встаньте
полукругом! Всем меня видно? Всем меня слышно? Прекрасно!
     "Профессор Дамблдор разрешил мне  основать  этот  небольшой  клуб
Дуэлянтов для  того,  чтобы  все  вы  умели  защитить  себя  так,  как
бесчисленное  множество  раз  сумел  я.  Более  детально   вы   можете
ознакомиться с этими событиями в  моей  автобиографии.  Позвольте  мне
представить моего помощника,  профессора  Снэйпа,  -  сказал  Локхарт,
расплываясь в широкой улыбке. - Он сказал  мне,  что  знает  о  дуэлях
совсем немного, но согласился помочь в маленькой демонстрации, которую
я хочу вам показать, прежде чем мы начнём. Я  хочу  вас  успокоить,  с
вашим преподавателем алхимии ничего не случится. Даже если  я  проткну
его насквозь, не стоит беспокоиться".
     "Не правда ли, будет чудесно, если они прикончат друг  друга?"  -
шепнул Рон в самое ухо Гарри.
     Верхняя губа Снэйпа подёргивалась. Гарри было  интересно,  почему
Локхарт до сих пор улыбается. Если бы Снэйп  так  посмотрел  на  него,
Гарри давно уже бежал бы со всех ног в противоположном направлении.
     Локхарт и Снэйп  повернулись  друг  к  другу  и  поклонились.  По
крайней мере, Локхарт поклонился, затейливо изгибая  руки,  тогда  как
Снэйп просто дёрнул  головой.  Затем  они  подняли  перед  собой  свои
волшебные палочки, наподобие мечей.
     "Как  видите,  мы  держим  наши  палочки  в  общепринятой  боевой
позиции,  -  сообщил  Локхарт  притихшей  толпе.  -  На  счет  три  мы
произнесём первое заклинание.  Ни  один  из  нас,  конечно,  не  будет
убивать другого".
     "Я бы этого не  сказал",  -  прошептал  Гарри,  видя,  как  Снэйп
скрежещет зубами.
     "Один, два, три..."
     Мгновенно оба направили палочки друг  на  друга.  Снэйп  крикнул:
"Разоружармус!". Сверкнула ослепительная вспышка ярко-красного  цвета,
и Локхарта сбило с ног. Он пролетел до самого конца помоста,  врезался
в стену и растянулся на полу.
     Малфой и кое-кто из слитеринцев заулыбались. Эрмиона привстала на
цыпочки.
     "Как ты думаешь, с ним всё в порядке?" - выдавила она.
     "Какая разница?" - сказали одновременно Гарри и Рон.
     Локхарт медленно поднимался на ноги. Его шляпа валялась на  полу,
а волнистые волосы встали дыбом.
     "Ну что ж, ваша взяла, -  сказал  Локхарт,  возвращаясь  на  свое
место. - Как вы поняли, это было разоружающее  заклинание.  Я  потерял
свою волшебную палочку... а, спасибо,  мисс  Браун,  -  да,  это  была
отличная идея - показать им это заклинание, но, профессор Снэйп,  если
вы не возражаете, по моему мнению, это было слишком уж обыденно.  Если
бы я захотел остановить вас, это было бы совсем нетрудно, но, в  любом
случае, им было полезно увидеть..."
     Казалось, Снэйп сейчас его убьёт.  Возможно,  и  Локхарт  заметил
это, потому что быстро сказал: "Достаточно показательных  выступлений!
Сейчас я подойду к вам и разобью всех по парам.  Профессор  Снэйп,  не
могли бы вы помочь мне..."
     Они пробирались сквозь  толпу,  отбирая  партнёров  для  занятий.
Локхарт поставил Невилла с Джастином Финч-Флечли. А Снэйп уже добрался
до Гарри и Рона.
     "Что ж, пора разделить эту команду  мечты,  -  усмехнулся  он.  -
Висли, ты будешь партнером Финнигана. Поттер..."
     Гарри автоматически пододвинулся к Эрмионе.
     "Нет, я так не думаю, - сказал Снэйп, холодно улыбаясь. -  Мистер
Малфой, подойдите сюда. Посмотрим, как  вы  справитесь  со  знаменитым
Поттером. А вы, мисс Грангер, встаньте в пару с мисс Балстроуд.
     Малфой,  напыжившись,  подошёл  к  Гарри.  На  его   лице   сияла
самодовольная  ухмылка.  За  ним  последовала  одна  из   слитеринских
девочек. Она напомнила Гарри картинку из "Выходных  с  Ведьмами".  Она
была квадратной  и  огромной,  а  её  здоровенная  нижняя  челюсть  по
бульдожьи выдавалась вперёд. Эрмиона слабо улыбнулась ей,  но  она  не
ответила на улыбку.
     "Встаньте лицом к своему партнёру! - крикнул Локхарт, возвращаясь
на помост. - Теперь поклон!"
     Гарри и Малфой слегка склонили головы, не отрывая  глаз  друг  от
друга.
     "Привести палочки в готовность! - прокричал Локхарт,  -  когда  я
сосчитаю до трёх, произнесите заклинание, чтобы обезоружить  партнера.
Только обезоружить, нам не нужны несчастные случаи! Один, два, три..."
     Гарри высоко поднял свою волшебную палочку, но Малфой  начал  уже
на счёте "два". Его заклинание ударило Гарри так  сильно,  словно  его
двинули по голове кастрюлей. В голове у Гарри помутилось, но, не теряя
времени даром, он направил палочку на Малфоя и произнёс: "Смеразбери!"
     Столб серебристого света ударил  Малфою  в  живот.  Тот  согнулся
пополам и завизжал.
     "Я сказал - только обезоружить!" - обеспокоено прокричал  Локхарт
через головы дерущейся толпы,  когда  Малфой  упал  на  колени.  Гарри
сразил его заклинанием щекотки, и тот едва мог пошевелиться от  смеха.
Гарри отступил, полагая, что нападать на соперника, лежащего на  полу,
нечестно. Но это было ошибкой. Переведя дыхание,  Малфой  направил  на
Гарри палочку и произнес: "Таранталлегро!". В ту же секунду ноги Гарри
перестали повиноваться ему и  начали  двигаться  в  непонятном  танце,
наподобие квикстепа.
     "Прекратить! Стоп!" - заорал Локхарт, но Снэйп опередил его.
     "Заклихватем!"  -  крикнул  он,  и  ноги  Гарри  прекратили  свой
безумный танец, Малфой  перестал  смеяться,  и  оба  смогли,  наконец,
прийти в себя.
     Клубы зеленоватого дыма окутывали помост. Невилл и Джастин лежали
на полу, тяжело дыша.
     Рон поддерживал мертвенно-бледного Шэймуса, извиняясь за то,  что
натворила его сломанная волшебная палочка.
     А Эрмиона и Миллисент  Балстроуд  всё  ещё  сражались.  Миллисент
таскала Эрмиону за  волосы,  Эрмиона  кричала  от  боли.  Их  палочки,
забытые, валялись на полу. Гарри шагнул вперед и оттолкнул  Миллисент.
Это было сложновато - она была в несколько раз тяжелее его.
     "Дорогие мои, - сказал Локхарт, пробираясь сквозь толпу в поисках
других пострадавших после дуэли. -  Вставай,  Макмиллан...  Осторожно,
мисс Фоусетт... Надави посильней, Бут, и кровотечение прекратится".
     "Наверное, лучше научить вас  блокировать  заклинания  атаки",  -
сказал Локхарт, останавливаясь посреди зала. Он  взглянул  на  Снэйпа,
чьи чёрные глаза блестели, и быстро отвёл взгляд.
     "Мне нужна  пара  добровольцев.  Лонгботтом  и  Финч-Флечли,  как
насчет вас..."
     "Плохая идея, профессор Локхарт, - сказал Снэйп,  скользя  вокруг
наподобие злобной летучей мыши. - Лонгботтом опустошит всё вокруг даже
самым безобидным заклинанием. Мы будем отсылать то, что  останется  от
Финч-Флечли, в больничное крыло в коробке от спичек".
     Розовое лицо Невилла ещё больше порозовело.
     "Как  насчёт  Малфоя  и  Поттера?"  -  произнёс  Снэйп  и   криво
ухмыльнулся.
     "Прекрасная идея!"  -  воскликнул  Локхарт,  вытаскивая  Гарри  и
Малфоя на середину зала. Толпа расступилась, освобождая им место.
     "А теперь, Гарри, - сказал Локхарт, -  когда  Драко  направит  на
тебя свою волшебную палочку, делай вот так. Он поднял свою собственную
палочку, закрутил её какими-то сложными пируэтами и неожиданно уронил.
Снэйп злорадно наблюдал, как Локхарт  торопливо  поднимает  палочку  и
говорит: "Ой-ёй-ёй, моя палочка слишком разыгралась".
     Снэйп подвинулся ближе к Малфою, наклонился  и  прошептал  что-то
ему на ухо. Малфой усмехнулся. Гарри нервно посмотрел  на  Локхарта  и
сказал: "Профессор, не могли бы вы показать эту защиту ещё раз?"
     "Испугался?" - прошептал Малфой так, чтобы Локхарт  не  смог  его
услышать.
     "Увидим", - ответил Гарри сквозь сжатые зубы.
     Локхарт подбадривающе потрепал Гарри по плечу.
     "Просто сделай то же, что сделал я, Гарри".
     "Что, уронить волшебную палочку?"
     Но Локхарт его не слушал.
     "Три, два, один - поехали!" - крикнул он.
     Малфой быстро поднял свою палочку и крикнул: "Змеезыдия!"
     На  кончике  его  палочки  возникло  пламя.  Гарри  в  оцепенении
наблюдал, как из пламени появилась огромная чёрная  змея,  с  грохотом
свалилась на пол между  ними  и  поднялась,  готовясь  напасть.  Толпа
завизжала и отступила назад.
     "Не двигайся, Поттер, - лениво произнёс Снэйп,  явно  наслаждаясь
видом оцепеневшего Гарри. - Я избавлю тебя от этого..."
     "Позвольте мне!" - закричал Локхарт. Он  направил  на  змею  свою
палочку, раздался громкий звон, и змея, вместо того, чтобы  исчезнуть,
поднялась на десять футов в  воздух,  и  затем  со  смачным  чмоканьем
шлёпнулась на пол. Видимо, полёт разозлил её, потому  что  она  быстро
поднялась и двинулась в сторону Финч-Флечли, собираясь напасть.
     Потом Гарри не был уверен в том, что же заставило  его  поступить
именно так. Он сделал это не раздумывая. Он осознал, что бежит прямо к
змее, и кричит: "Оставь его в покое!" И внезапно - непонятно почему  -
змея утратила интерес  к  Джастину,  изогнулась,  как  толстый  чёрный
садовый шланг и уставилась на Гарри.  Гарри  почувствовал,  как  страх
покидает его. Он знал наверняка, что теперь  змея  не  нападёт  ни  на
кого. Откуда это ему стало известно, он не смог бы объяснить.
     Он посмотрел на Джастина, надеясь увидеть удивление, радость  или
даже благодарность в его глазах, но увидел лишь злобу и страх.
     "В какие игры ты тут играешь?" - крикнул Джастин  и,  прежде  чем
Гарри смог ответить, пулей вылетел из зала.
     Снэйп выступил  вперёд,  взмахнул  палочкой,  и  змея  исчезла  в
маленьком облаке чёрного дыма. Снэйп тоже смотрел  на  Гарри  с  очень
неожиданным выражением - это был пронизывающий изучающий взгляд. Он не
понравился Гарри.
     Зловещий шёпот разносился по залу. Затем кто-то потянул Гарри  за
мантию: "Пойдём, - раздался возле уха голос Рона. - Ну же, пошли".
     Рон потащил его из зала,  Эрмиона  спешила  за  ними.  Когда  они
проходили по залу, люди  сторонились,  давая  дорогу,  словно  боялись
прикоснуться к ним.
     Гарри не понимал, что происходит, и ни Рон, ни Эрмиона ничего  не
объясняли ему, пока они не пришли в пустую гостиную  Гриффиндора.  Там
Рон усадил Гарри в кресло и  сказал:  "Ты  -  Заклинатель.  Почему  ты
ничего не сказал нам?"
     "Я - кто?" - спросил Гарри.
     "Заклинатель! Ты можешь разговаривать со змеями!"
     "Я знаю, - сказал Гарри. - То есть я хочу сказать, это происходит
со мной уже второй раз в жизни. Когда-то я натравил  удава  на  своего
кузена Дадли. Это было в зоопарке. В общем, это  длинная  история.  Он
пожаловался мне, что никогда не видел Бразилию, а я сказал ему, что он
может быть свободен. Но тогда я ещё не знал, что я волшебник".
     "Удав сказал тебе, что никогда не видел Бразилию?" -  восторженно
произнёс Рон.
     "Ну и что? - сказал Гарри. - Я  уверен,  что  многие  люди  здесь
могут сделать то же самое".
     "Нет, не могут, - ответил Рон. - Это очень редкий дар. Это плохо,
Гарри".
     "Что - плохо? - спросил Гарри, чувствуя, что начинает злиться.  -
Да что с вами со всеми? Послушайте, если бы  я  не  сказал  этой  змее
отстать от Джастина..."
     "А-а, так вот что ты ей приказал?"
     "А ты что имеешь в виду? Ты же там был. Ты мог слышать меня..."
     "Я только слышал, как ты говорил на языке Заклинателей, -  сказал
Рон, - на языке змей. Ты мог говорить что угодно. Джастин подумал, что
ты его разыгрываешь или  что-то  делаешь  со  змеёй...  Это  выглядело
ужасно..."
     Гарри вытаращился на него.
     "Я разговаривал на другом языке?! Но я не  понимаю,  как  я  могу
говорить на языке и не знать, что я на нём разговариваю?"
     Рон покачал головой. Оба они, и Рон, и  Эрмиона,  выглядели  так,
словно  кто-то  умер.  Гарри  не  мог  понять,  что  такого   ужасного
произошло.
     "Не могли бы вы  объяснить  мне,  что  страшного  в  том,  что  я
остановил огромную злую змею,  которая  собиралась  откусить  Джастину
голову? - спросил он. - Какое имеет значение, как я это  сделал,  если
Джастин был  спасен  и  не  присоединился  к  Безголовому  Охотничьему
Клубу?"
     "Имеет значение, - наконец промолвила Эрмиона охрипшим голосом. -
Потому что Салазар Слитерин был  знаменит  именно  своей  способностью
разговаривать со змеями. Вот почему символом Слитерина является змея".
     Гарри разинул рот.
     "Точно, - сказал Рон. - И теперь вся школа будет думать,  что  ты
его пра-пра-пра-пра-правнук или что-то в этом роде".
     "Но это же не так", - с  ужасом,  которого  он  сам  не  смог  бы
объяснить, произнес Гарри.
     "Теперь это будет очень трудно доказать, - сказала Эрмиона. -  Он
жил тысячу лет тому назад. И, судя по тому, что мы  знаем,  ты  вполне
можешь быть его родственником".

     Этой ночью Гарри долго не мог заснуть. Через  открытые  занавески
он наблюдал, как снег падает на землю, и размышлял... Может ли он быть
потомком Салазара Слитерина? В конце концов,  он  ничего  не  знает  о
семье  своего  отца.  Десли  запрещали  ему  задавать  вопросы  о  его
родственниках-магах.
     Шепотом   Гарри   постарался   сказать   что-нибудь   на    языке
Заклинателей. Но слова не  вспоминались.  Наверное,  надо  столкнуться
лицом к лицу со змеёй, чтобы заговорить.
     "Но я же в Гриффиндоре, - думал Гарри, - Сортировочная  Шляпа  не
поместила бы меня сюда, если бы во мне текла кровь Слитерина..."
     "Да, - сказал противный тоненький голосок  в  его  голове,  -  но
Сортировочная Шляпа хотела направить тебя  в  Слитерин,  разве  ты  не
помнишь?"
     Гарри повернулся на другой бок. Завтра он увидится с Джастином  и
объяснит ему, что не хотел натравить змею, а наоборот, отзывал её. "Уж
это-то, - думал Гарри, комкая подушку, - каждому  дураку  должно  быть
понятно".

     Однако на следующее утро снег, который не  переставая  валил  всю
ночь, засыпал всё вокруг, и урок травоведения был  отменён.  Профессор
Росток  захотела  утеплить  мандрагору.  Это  была  сложная  операция,
которую она не  могла  доверить  никому.  Очень  важно  было  поскорее
вырастить мандрагору, чтобы вылечить Миссис Норрис и Колина Криви.
     Гарри вслух переживал из-за истории со змеёй, греясь у  камина  в
гостиной Гриффиндора, а Рон и Эрмиона убивали свободное время, играя в
волшебные шахматы.
     "Ради всего святого, Гарри, - раздражённо сказала Эрмиона,  когда
один из слонов Рона сбросил с доски  её  коня,  -  ну  пойди  и  найди
Джастина, раз уж это так важно для тебя".
     Гарри поднялся, вылез через дыру портрета и отправился на  поиски
Джастина.
     В замке было темнее, чем обычно  бывает  днем,  потому  что  окна
укрыл толстый слой снега. Дрожа от холода, Гарри прошёл мимо  классов,
где проходили занятия, прислушиваясь к тому,  что  происходит  внутри.
Профессор Мак-Гонагалл ругала кого-то, кто, судя по крикам,  превратил
одноклассника в барсука. Преодолевая желание заглянуть  внутрь,  Гарри
прошел  мимо.  Ему  пришло  в  голову,  что  Джастин,  скорее   всего,
использует свое свободное время, чтобы  немного  поработать,  и  Гарри
направился в библиотеку.
     Группа  учеников  из  Хаффлпаффа,  у  которых  должно  было  быть
травоведение, сидели в дальнем конце библиотеки, но  занимались  вовсе
не учебой. Между длинными книжными полками Гарри мог видеть их  близко
склонённые головы. Казалось, они  вели  какой-то  секретный  разговор.
Гарри не удалось рассмотреть, есть ли там Джастин. Он направился к ним
и  подошёл  уже  довольно  близко,  когда  его  ушей  достиг   обрывок
разговора, и он остановился. Ребята не могли видеть Гарри, стоявшего в
секции Невидимости.
     "Ну, во всяком случае, - говорил крепкий мальчик, -  я  подсказал
Джастину спрятаться в нашей спальне. Я имею в виду,  что  если  Поттер
наметил  его  следующей  жертвой,  то  лучше  ему  какое-то  время  не
высовывать носа. Конечно, Джастин ждал чего-то в этом роде с тех  пор,
как проболтался Поттеру, что он из семьи магглов. Он  рассказал  даже,
что его хотели направить в Итон. Мне кажется, это  не  та  информация,
которую нужно сообщать Наследнику Слитерина, верно?"
     "А ты уверен, что это Поттер, Эрни?" - спросила девочка  с  двумя
светлыми хвостиками.
     "Ханна! - сказал  крепкий  мальчик,  -  он  Заклинатель.  Каждому
известно, что это отличительная черта Темных  Магов.  Ты  когда-нибудь
слышала,  чтобы  достойный  человек  разговаривал  со  змеями?  Самого
Слитерина называли Змеиный Язык".
     Кое-где раздался сдавленный шёпот, и Эрни продолжал:
     "Помните,  что  было  написано  на  стене?   "Берегитесь,   враги
Наследника!" У Поттера были какие-то  разногласия  с  Филчем.  Как  мы
знаем, кошка Филча  превратилась  в  камень.  Потом  этот  первогодок,
Криви. Он раздражал Поттера во время матча по квиддитчу, помните,  всё
лез фотографировать, когда тот лежал в грязи?  После  этого  на  Криви
напали".
     "Но он всегда казался таким милым, - неуверенно сказала Ханна,  -
и это ведь он заставил исчезнуть Сами-Знаете-Кого. Может  ли  он  быть
таким плохим?"
     Эрни понизил голос, хаффлпаффцы теснее сдвинули головы,  и  Гарри
придвинулся ближе, чтобы расслышать слова Эрни.
     "Никто не знает, почему он  выжил  после  нападения  Сами-Знаете-
Кого. Я хочу сказать, он был младенцем, когда это случилось. Он должен
был разлететься на кусочки. Только  самый  могущественный  Темный  Маг
может справиться с таким серьезным заклинанием,  -  он  понизил  голос
почти до шёпота и сказал.  -  Вот,  наверное,  почему  Сами-Знаете-Кто
хотел убить его в первую очередь. Не желал, чтобы другой  Тёмный  Лорд
занял его место. Интересно, какие ещё силы скрываются в Поттере?"
     Гарри больше не мог этого вынести.  Громко  прочистив  горло,  он
шагнул из своего укрытия за книжными полками. Если бы он  не  был  так
разозлён, он заметил бы забавную вещь: при виде  его  все  хаффлпаффцы
замерли, словно окаменели, а лицо Эрни сразу побледнело.
     "Привет, - сказал Гарри. - Я ищу Джастина Финч-Флечли".
     Самые худшие  опасения  хаффлпаффцев  подтвердились.  Все  они  в
страхе посмотрели на Эрни.
     "Что ты от него хочешь?" - спросил Эрни дрожащим голосом.
     "Я хочу рассказать ему, что на самом деле произошло с этой  змеей
в Клубе Дуэлянтов", - сказал Гарри.
     Эрни облизнул свои белые губы и, глубоко  вздохнув,  сказал:  "Мы
все были там. Мы видели, что произошло".
     "Тогда вы заметили, наверное, что после разговора  со  мной  змея
отступила", - сказал Гарри.
     "Всё, что я видел, - упрямо повторил Эрни, хотя его и  трясло  от
страха, - это то, что ты разговаривал на языке Заклинателей.  А  потом
направил на Джастина эту змею".
     "Я не направлял её! - крикнул Гарри,  и  голос  его  задрожал  от
гнева. - Она даже не притронулась к нему!"
     "Она просто чуть-чуть промахнулась, - сказал Эрни. - И, если тебе
интересно,  -  добавил  он  поспешно,  -  ты  можешь  проверить   моих
родственников до девятого колена, все они были  магами  и  колдуньями,
так что..."
     "Мне наплевать на твоих родственников, - твёрдо сказал  Гарри.  -
Зачем мне нападать на магглорождённых?"
     "Я слышал, что ты  ненавидишь  тех  магглов,  с  которыми  жил  в
детстве".
     "Это невозможно - жить с Десли и не ненавидеть их. Я бы посмотрел
на тебя..."
     Он резко повернулся и вылетел из библиотеки, едва не сбив  с  ног
мадам Пинс, тщательно вытиравшую обложку большой книги заклинаний.
     Гарри бежал по коридору, не замечая, что происходит  вокруг,  так
он был расстроен. В результате чего он наскочил на что-то  огромное  и
грохнулся на пол.
     "О, привет, Хагрид", - сказал Гарри, посмотрев вверх.
     Лицо Хагрида скрывал запорошённый снегом шерстяной вязаный  шлем.
Но, вне всяких сомнений, это не мог быть никто иной. С  его  массивной
руки, одетой в перчатку, свисал дохлый петух.
     "Всё в порядке, Гарри? -  спросил  Хагрид,  оттянув  шлем,  чтобы
можно было говорить. - Ты почему не на занятиях?"
     "Отменили, -  ответил,  поднимаясь,  Гарри.  -  А  ты  что  здесь
делаешь?"
     Хагрид подкинул безжизненного петуха.
     "Уже второй за последнее время, - объяснил он. -  Это  или  лисы,
или Кровососущее Пугало,  и  мне  нужно  разрешение  директора,  чтобы
оградить курятник заклинанием".
     Он внимательнее присмотрелся к Гарри из-под припорошенных  снегом
бровей: "Ты уверен, что с тобой всё  в  порядке?  Ты  выглядишь  таким
разгорячённым и обеспокоенным".
     Гарри не смог заставить себя повторить то, что говорил о нем Эрни
и другие хаффлпаффцы.
     "Да ничего, всё в порядке, - сказал он. - Я лучше пойду,  Хагрид,
следующим  уроком  у  нас  преобразование,  и  мне  ещё  нужно   взять
учебники".
     Он пошёл дальше, а  его  голову  всё  ещё  занимали  слова  Эрни:
"Джастин ждал чего-то в этом роде с тех пор, как проболтался  Поттеру,
что он из семьи магглов..."
     Гарри поднялся по лестнице и свернул  в  тёмный  коридор.  Фонари
были погашены сильными порывами ледяного ветра, проникавшего в коридор
сквозь щель в окне. Гарри  уже  преодолел  половину  пути,  как  вдруг
споткнулся обо что-то, лежащее на полу. Он  обернулся  посмотреть,  на
что же он налетел, и почувствовал, как желудок его резко подпрыгнул.
     На  полу  лежал  Джастин  Финч-Флечли,  неподвижный  и  холодный,
выражение потрясения застыло на его лице. Его глаза смотрели  прямо  в
потолок. И это было ещё не всё. Рядом с ним в  шести  дюймах  от  пола
витала  фигура,  и  более  странного  зрелища  Гарри  видеть  ещё   не
доводилось.
     Это был Почти Безголовый Ник. Он больше не был  жемчужно-белым  и
прозрачным.  Он  был  чёрного  цвета,  лежал  неподвижно,   наполовину
обезглавленный, и в глазах его стоял тот же ужас, что и у Джастина.
     Тяжело дыша, Гарри поднялся на  ноги.  Сердце  барабанной  дробью
стучало о  рёбра.  Он  окинул  взглядом  пустынный  коридор  и  увидел
вереницу  пауков,  со  всех  ног   убегавших   от   неподвижных   тел.
Единственным  звуком,  доносившимся  сюда,  были  приглушённые  голоса
учителей из классов по обеим сторонам коридора.
     Он мог бы убежать, и никто в мире не узнал бы, что он здесь  был.
Но он не мог просто оставить их здесь лежать... Он обязан  позвать  на
помощь... Да разве  поверит  кто-нибудь,  что  он  не  имеет  к  этому
отношения?
     Пока он так стоял, панически  соображая,  что  же  делать,  дверь
неподалеку с громким треском распахнулась. Из неё вылетел  полтергейст
Пивз.
     "Ой, да это малыш Поттер! -  закудахтал  Пивз,  пролетая  мимо  и
сбивая Гарри набок очки. - А что это Поттер здесь делает? А почему это
Поттер здесь прячется?"
     Внезапно Пивз замер в воздухе. Поглядев  вниз,  он  увидел  Почти
Безголового Ника и Джастина. Он вильнул вправо,  набрал  полную  грудь
воздуха и, прежде чем Гарри смог остановить его, заорал:
     "НАПАДЕНИЕ!  НАПАДЕНИЕ!  ЕЩЁ  ОДНО  НАПАДЕНИЕ!  НИ  СМЕРТНЫЙ,  НИ
ПРИЗРАК НЕ СПАСЛИСЬ! СПАСАЙТЕ СВОИ ЖИЗНИ! НАПАДЕНИЕ!"
     Хлоп-хлоп-хлоп - двери  распахивалась  одна  за  другой,  из  них
высыпали  люди.  В  течение  нескольких  длинных  минут  царила  такая
неразбериха, что Джастина чуть было  не  раздавили.  Гарри  обнаружил,
что, пока учителя пытались всех  успокоить,  его  оттеснили  к  стене.
Прибежала профессор Мак-Гонагалл, а за ней - весь её класс.  У  одного
из учеников волосы до сих пор были раскрашены в  чёрно-белую  полоску.
Мак-Гонагалл взмахнула палочкой, раздался громкий звон, восстановивший
тишину, и приказала всем возвращаться в классы. Когда  сцена  действия
была почти пуста, на ней каким-то образом нарисовался Эрни.
     "Пойман  на  месте  преступления!"  -   побледнев,   заорал   он,
театральным жестом указывая на Гарри.
     "Довольно, Макмиллан", - жёстко сказала профессор Мак-Гонагалл.
     Пивз всё ещё парил вверху, нехорошо посмеиваясь. Он просто обожал
всяческий беспорядок. Когда учителя склонились над Джастином  и  Почти
Безголовым Ником, обследуя их, Пивз разразился песней.
     "Эй ты, Гарик, ты очкарик, убиваешь всех подряд,
     И теперь они в больнице, словно статуи, лежат".
     "Довольно, Пивз!"  -  рявкнула  профессор  Мак-Гонагалл,  и  Пивз
быстренько удалился, предварительно показав Гарри язык.
     Профессор   Флитвик   и   профессор   Темнистра,    преподаватель
астрономии, отнесли Джастина наверх, в госпиталь.  Но,  похоже,  никто
понятия не имел, что делать с Почти Безголовым Ником. В конечном итоге
профессор Мак-Гонагалл сотворила огромный вентилятор  и  передала  его
Эрни с подробными инструкциями, как перенести Ника по  лестнице.  Эрни
вздул Ника наверх, как большой чёрный дирижабль.
     Профессор Мак-Гонагалл и Гарри остались в коридоре одни.
     "За мной, Поттер", - сказала она.
     "Профессор, - вымолвил наконец Гарри, - клянусь, я не..."
     "Это не в моей компетенции, Поттер", - сказала профессор.
     В полной тишине они проследовали за  угол  и  остановились  возле
огромной и жутко безобразной гаргулии.
     "Лимонная  долька",  -  сказала   профессор   Мак-Гонагалл.   Это
наверняка был пароль, потому что гаргулия внезапно ожила, отступила  в
сторону, а стена за её  спиной  разделилась  надвое.  Даже  охваченный
страхом от того, что ждёт его впереди, Гарри не смог сдержать  возглас
удивления. За стеной располагалась  спиральная  лестница,  двигавшаяся
наподобие эскалатора.  Лишь  только  Гарри  и  профессор  Мак-Гонагалл
ступили на лестницу,  стена  позади  них  с  шумом  захлопнулась.  Они
поднимались кругами всё выше и  выше,  пока  Гарри,  которого  немного
укачало, наконец не увидел перед собой дубовую дверь. На  двери  висел
медный молоток в форме грифона.
     Теперь он знал, куда его привели. Должно быть, это и был  кабинет
Дамблдора.

     Глава двенадцатая
     Многосущное зелье

     Они остановились наверху  каменной  лестницы,  и  профессор  Мак-
Гонагалл постучала в дверь. Дверь бесшумно  открылась,  и  они  вошли.
Профессор Мак-Гонагалл велела Гарри подождать и ушла.
     Гарри огляделся. Конечно же, среди  всех  учительских  кабинетов,
которые ему довелось видеть за последний год,  кабинет  Дамблдора  был
самым интересным. Если бы Гарри не был весь в мыслях об исключении  из
школы, он был бы очень рад случаю побывать здесь.
     Это была большая красивая  круглая  комната,  где  всё  тихонечко
шумело. На столах с ножками, похожими  на  веретено,  стояли  странные
серебряные инструменты. Oни крутились и  испускали  тоненькие  струйки
дыма.  Стены  были  увешаны  портретами  прежних   директоров,   мирно
дремавших в своих рамках. Ещё там стоял  огромный  стол  на  когтистых
лапах, а над ним на полке лежал изношенный и потёртый волшебный колпак
- Сортировочная Шляпа.
     Гарри заколебался. Он осторожно оглядел спящих вдоль стен ведьм и
чародеев. В самом деле, ничего же страшного  не  произойдет,  если  он
возьмёт Шляпу и попробует её надеть. Просто чтобы проверить...  просто
чтоб убедиться, что она отправила его в соответствующий колледж.
     Он тихо обошел стол, взял с полки Шляпу и осторожно опустил  себе
на голову. Слишком большая Шляпа  сразу  же  упала  ему  на  глаза,  в
точности так же, как и в предыдущий раз. Гарри  ждал,  уставившись  на
чёрную подкладку. Тоненький голосок у него в ухе заговорил:
     "Да ты волнуешься, Гарри Поттер?"
     "Мммм,  да...  -  пробормотал  Гарри.  -   Ммм,   простите,   что
побеспокоил, я только хотел спросить..."
     "Тебе стало любопытно, правильно ли я определила тебя в  колледж,
- язвительно произнесла Шляпа. - Да... с тобой было  особенно  сложно.
Но я по-прежнему настаиваю на сказанном ранее: тебе бы хорошо  подошёл
Слитерин..."
     Желудок Гарри стал свинцовым. Он нащупал край Шляпы и стянул  её.
Шляпа неподвижно  замерла  в  его  руках,  неряшливая  и  причудливая.
Совершенно подавленный, Гарри сунул её обратно на полку.
     "Ты ошибаешься!" - сказал он молчащей Шляпе. Она не  шелохнулась.
Гарри  попятился,  разглядывая  её.  В  этот  момент  странный   звук,
перекрывший все остальные, заставил его обернуться.
     Оказывается, он был не один. На золотом насесте  рядом  с  дверью
сидела с виду дряхлая птица, очень похожая на  полуощипанного  индюка.
Он смотрел на птицу, а птица бросила на него несчастный взгляд,  вновь
издав тот же гогочущий звук. Гарри показалось, что она больна.  У  неё
был тусклый  взгляд,  и,  пока  они  таращились  друг  на  друга,  она
взмахнула хвостом и выронила пару перьев.
     Гарри не хватало только, чтобы домашняя птица  Дамблдора  сдохла,
когда он один с ней в комнате! Не успел он об этом подумать, как вдруг
птица вспыхнула с нескольких сторон.
     Гарри в ужасе завопил и отскочил за стол.  Он  начал  лихорадочно
оглядываться в поисках какого-нибудь стакана с  водой,  но  тщетно.  А
птица тем временем превратилась в огненный шар. Она  издала  ещё  один
пронзительный крик, и через секунду от неё осталась  лишь  тлеющая  на
полу куча пепла. Дверь кабинета открылась, и вошел мрачный Дамблдор.
     "Профессор, - задохнулся Гарри, - Ваша птица... я ничего  не  мог
сделать... она просто загорелась..."
     К изумлению Гарри, директор кивнул.
     "Самое время, - сказал Дамблдор. - Он ужасно  выглядел  последние
дни. Я уже говорил ему, что, пожалуй, пора..."
     Он улыбнулся ошеломлённому выражению лица Гарри.
     "Фокс - феникс. Фениксы сгорают, когда приходит время умирать,  а
потом возрождаются из пепла. Посмотри на него".
     Гарри посмотрел вниз и увидел маленькую морщинистую новорождённую
птичку, выглядывающую из золы.  На  его  взгляд,  она  была  такая  же
противная, как и предыдущая.
     "Плохо, что ты увидел его в  день  горения,  -  сказал  Дамблдор,
усаживаясь за стол. - На самом деле он очень симпатичный,  с  чудесным
красно-золотым оперением. Фениксы - очаровательные создания. Они могут
переносить большие тяжести, их слёзы обладают целебными свойствами, и,
кроме того, из них получаются очень преданные домашние птицы".
     Шокированный зрелищем сгорающего  Фокса,  Гарри  чуть  не  забыл,
почему он здесь, но сразу же вспомнил, как только Дамблдор  уселся  на
высокий стул позади стола и пригвоздил  Гарри  к  месту  пронзительным
взглядом своих светло-голубых глаз.
     Но не успел Дамблдор вымолвить  и  слова,  как  дверь  с  треском
распахнулась, и в комнату ввалился Хагрид с  перекошенным  лицом.  Его
шлем сбился на затылок, а мёртвый петух всё ещё болтался в руке.
     "Это не Гарри, профессор Дамблдор, - завопил Хагрид, - я трепался
с ним буквально за пару минут до того, как нашли паренька.  Он  бы  не
успел, сэр..."
     Дамблдор пытался вставить хоть слово, но  Хагрид  продолжал  свой
монолог, размахивая петухом и разбрасывая перья во все стороны.
     "...это не он, я  могу  присягнуть  в  министерстве  магии,  если
мне..."
     "Хагрид, я..."
     "...вы взяли не того парня. Я знаю, Гарри ни за что..."
     "Хагрид! - громко сказал Дамблдор. - Я не считаю, что Гарри напал
на этих людей".
     "А-а? - Хагрид остановился, и петух повис тряпкой. - Да. Тогда  я
лучше подожду снаружи, господин директор".
     Он смущённо удалился.
     "Вы не считаете, что это я, профессор?" - переспросил с  надеждой
Гарри, пока Дамблдор сметал со стола петушиные перья.
     "Нет, Гарри, не считаю, - ответил профессор. Его лицо снова  было
мрачным. - Но я, тем не менее, хочу поговорить с тобой".
     Гарри нервно  ждал,  пока  Дамблдор  рассматривал  его,  соединив
кончики пальцев.
     "Я должен тебя спросить, Гарри, может быть, ты хочешь  рассказать
мне о чём-нибудь? - мягко спросил Дамблдор. - О чём угодно..."
     Гарри  растерялся.  Он  подумал  о  крике  Малфоя:   "Вы   будете
следующими, Нечистокровные!" и про многосущное зелье, медленно кипящее
в туалете Мрачной Миртл.  Потом  он  подумал  про  бестелесный  голос,
который дважды слышал, и о словах Рона: "Когда  ты  начинаешь  слышать
голоса, которые больше  никому  не  слышны,  -  это  не  самый  лучший
признак, даже в колдовском мире". Он подумал обо всём,  что  про  него
говорят, и про свой растущий страх, что он как-то связан  с  Салазаром
Слитерином...
     "Нет, - ответил Гарри. - Нет, ничего, профессор..."

     Двойное нападение на Джастина и Почти Безголового Ника превратило
царившую до сих пор нервозность в  настоящую  панику.  Любопытно,  что
судьба Почти Безголового  Ника,  казалось,  обеспокоила  людей  больше
всего. "Кто может вытворить такое с призраком? - спрашивали  все  друг
друга. - Какая жуткая сила может  навредить  тому,  кто  уже  мёртв?".
Покупка билетов на Хогвартский  экспресс  была  похожа  на  паническое
бегство. Все старались попасть домой на Рождество.
     "С такими темпами здесь останемся только мы, - сказал Рон Гарри и
Эрмионе. - Мы, Малфой, Крабб и  Гойл.  До  чего  же  славный  праздник
получится!" Крабб и Гойл, которые во всём следовали за  Малфоем,  тоже
записались в число остающихся на праздники.
     Но Гарри был даже рад, что почти все уезжают. Он устал от  людей,
шарахающихся от него в коридоре, как будто он  вот-вот  покажет  клыки
или плюнет ядом. Он устал от ворчания, шёпота и показывания  пальцами,
когда он проходит мимо.
     Если уж кому эта ситуация и казалась забавной, так  это  Фреду  и
Джорджу. Они взяли в привычку вышагивать впереди Гарри с криками:
     "Дорогу Наследнику Слитерина, великому и ужасному колдуну..."
     Перси был крайне недоволен таким поведением.
     "Это не повод для шуток", - холодно говорил он.
     "Прочь с дороги, Перси! - крикнул Фред, - Гарри в угаре..."
     "Он торопится в Потайную Комнату на чашку чая со своим  клыкастым
слугой", - посмеиваясь, добавил Джордж.
     Джинни, однако, не разделяла их веселья.
     "Нет, не надо!" - каждый  раз  кричала  она,  когда  Фред  громко
вопрошал, на кого Гарри намерен напасть следующим,  или  когда  Джордж
делал вид, что пытается отогнать Гарри связкой чеснока.
     Гарри не обижался. Наоборот, он чувствовал себя гораздо лучше  от
того, что, по крайней мере,  Фред  и  Джордж  считали  идею  "Гарри  -
Наследник Слитерина" до предела нелепой.  Но  это  шутовство,  похоже,
раздражало Драко Малфоя, который  мрачнел  с  каждым  разом,  как  они
попадались ему на глаза.
     "Это потому, что он лопается от желания  заявить,  что  на  самом
деле это он, - заявил со знанием дела Рон. -  Вы  же  знаете,  как  он
ненавидит проигрывать. А сейчас все  пряники  за  его  грязную  работу
достались тебе".
     "Это ненадолго, - убежденно сказала Эрмиона. - многосущное  зелье
почти готово. Скоро мы добьемся от него правды".
     Наконец семестр закончился,  и  тишина,  глубокая,  как  снег  на
земле, опустилась на замок. Гарри был скорее умиротворён, чем  мрачен,
и радовался, что он, Эрмиона и все  Висли  могли  вовсю  распоряжаться
гриффиндорской башней. Это означало, что они могли, например, поиграть
в подрывного дурака  или  без  посторонних  поупражняться  в  дуэльном
искусстве. Фред, Джордж и Джинни предпочли  остаться  в  школе,  а  не
ехать в Египет в гости к Биллу с мистером и миссис  Висли.  Перси,  не
одобрявший их детское поведение,  проводил  мало  времени  в  гостиной
Гриффиндора. Он помпезно сообщил, что он - единственный, кто остался в
школе на Рождество из-за своего долга как префекта помочь  учителям  в
такой полный проблем период.
     Наступило холодное светлое  рождественское  утро.  Гарри  и  Рона
очень рано разбудила Эрмиона.  Она  ворвалась  к  ним  в  спальню  уже
полностью одетая, с подарками в руках.
     "Вставайте", - сказала она, раздвигая занавески на окнах.
     "Эрмиона, тебе нельзя сюда заходить", - сказал Рон, закрываясь от
света.
     "Счастливого Рождества! - крикнула  Эрмиона  и  бросила  ему  его
подарок. - Я уже почти час как встала. Я добавила в  зелье  ещё  чуток
резаных крыльев. Оно готово".
     Гарри сразу проснулся и сел.
     "Ты уверена?"
     "Конечно,  -  сказала   Эрмиона,   отодвигая   Скабберса,   чтобы
пристроиться на краешке кровати Рона.  -  Если  мы  собираемся  что-то
предпринять, то нужно действовать сегодня ночью".
     В этот момент в комнату влетела Хедвиг  с  маленьким  свёртком  в
клюве.
     "Привет! - радостно сказал Гарри, когда она приземлилась рядом, -
ты на меня больше не обижаешься?"
     Она нежно щипнула его за ухо, и  это  было  куда  более  приятным
подарком, чем тот, что она принесла. Сверток оказался от Десли. В  нём
была зубочистка и письмо  с  требованием  выяснить,  не  может  ли  он
остаться в Хогвартсе заодно и на летние каникулы.
     Остальные рождественские подарки Гарри были  намного  интереснее.
Хагрид прислал ему большую  банку  с  помадкой,  которую  Гарри  решил
размягчить над огнем, прежде чем съесть. Рон  подарил  ему  книгу  под
названием "Полеты с Пушками" с множеством  любопытных  историй  o  его
любимой команде по квиддитчу,  а  Эрмиона  подарила  ему  превосходное
орлиное перо для письма. Гарри открыл последний  подарок  и  обнаружил
там новый вязаный свитер и сливовый пирог от миссис Висли. Он читал её
открытку с вновь нахлынувшим чувством вины,  вспомнив  машину  мистера
Висли (которую после столкновения с Драчливым дубом никто не видел)  и
подумав об очередном безобразии, которое они с Роном вскоре устроят.

     Все,  даже  те,  кому  подводило  живот  от  мысли  о  ждущем  их
многосущном зелье, не могли отказать себе в  удовольствии  насладиться
рождественским обедом.
     Большой зал выглядел великолепно. Помимо дюжины пахнущих  морозом
рождественских елок и длинных гирлянд остролистa и омелы,  развешанных
под  потолком,  сверху  падал  заколдованный  снег,  сухой  и  тёплый.
Дамблдор запел один из своих  любимых  рождественских  гимнов.  Хагрид
хлопал всё громче и громче после  каждого  выпитого  бокала  с  яичным
ликером. Фред поколдовал над значком префекта, так что теперь  на  нём
было написано "Яйцеголовый", но Перси ничегошеньки не  заметил  и  всё
время спрашивал, почему это они  сдавленно  хихикают.  Гарри  даже  не
обращал внимания на Малфоя, который саркастически заметил  что-то  про
его  свитер.  При  удачном  стечении  обстоятельств  Малфою   придётся
поплатиться уже в ближайшие часы.
     Едва Гарри и Рон доели третью порцию рождественского пудинга, как
Эрмиона вытащила их из-за стола, чтобы закончить приготовления.
     "Вам ещё нужно что-нибудь от  тех,  в  кого  вы  превратитесь,  -
сказала она так спокойно, словно посылала их в магазин  за  стиральным
порошком. - Лучше всего,  конечно,  достать  что-нибудь  от  Крабба  и
Гойла, они ближайшие друзья Малфоя, им он расскажет всё. Ещё нам  надо
позаботиться, чтобы настоящие Крабб и Гойл не ворвались и не  помешали
нам при допросе".
     "Последнее  я  взяла  на  себя",  -  продолжала  она,   игнорируя
обалдевшие лица Рона и Гарри.  Она  показала  два  больших  шоколадных
пирожных.
     "Я наполнила их обычным "глотком  сна".  Всё,  что  вам  придётся
сделать, это позаботиться, чтобы Крабб и Гойл нашли их. Вы же  знаете,
какие они обжоры. Когда они заснут, выдерните у них несколько волосков
и затащите их в кладовку со швабрами".
     Гарри и Рон скептически переглянулись.
     "Эрмиона, я думаю..."
     "А если нас накроют..."
     Стальной блеск в  глазах  Эрмионы  напомнил  им  профессора  Мак-
Гонагалл.
     "Без волос Крабба и Гойла зелье бесполезно, - твердо сказала она,
- Вы хотите допросить Малфоя или нет?"
     "Ну хорошо, хорошо, - сказал Гарри,  -  а  чьих  волос  надёргать
тебе?"
     "У  меня  уже  есть,  -  ответила  Эрмиона,  вытащив  из  кармана
маленькую бутылочку и показав им одинокий волос,  лежавший  внутри.  -
Помните Миллисент Балстроуд, с которой мы боролись в  Дуэльном  клубе?
Её волосок остался на моей мантии! Она уехала на Рождество домой,  так
что мне всего лишь придётся сказать, что я решила вернуться".
     Когда   Эрмиона   снова   засуетилась   с   последней   проверкой
многосущного  зелья,  Рон  повернулся  к  Гарри  с  выражением  полной
обрёченности.
     "Ты  когда-нибудь  видел  план,   у   которого   столько   шансов
провалиться?"
     Но, к крайнему удивлению  Гарри  и  Рона,  первый  этап  операции
прошёл  совершенно  гладко,  как  и  говорила  Эрмиона.  По  окончании
рождественского обеда они затаились в пустом проходе к  залу  и  ждали
Крабба  и  Гойла,  единственных  оставшихся  за  столом  Слитерина   и
доедавших уже по четвёртой порции бисквита. Гарри  насадил  шоколадные
пирожные на концы перил.  Когда  они  обнаружили,  что  Крабб  и  Гойл
собираются выходить из Большого Зала, то быстро спрятались за  пустыми
доспехами рядом с дверью.
     "Каким же тупицей надо  быть..."  -  исступленно  прошептал  Рон,
когда Крабб с ликованием показал Гойлу на пирожные и схватил их.
     Глупо ухмыляясь, они целиком засунули  пирожные  в  свои  большие
рты. С выражением триумфа на лицах с минуту они жадно  жевали.  И  тут
же, с тем же выражением на лицах, они оба рухнули на пол.
     Труднее всего оказалось спрятать их в кладовке на другой  стороне
зала. Когда они были надёжно усажены между вёдрами и  швабрами,  Гарри
выдернул несколько щетинок,  покрывавших  лоб  Гойла,  а  Рон  вытащил
несколько волосков  из  головы  Крабба.  Ещё  они  взяли  обувь  -  их
собственная  была  слишком  маленькой  для  Крабба  и  Гойла.   Потом,
ошеломленные собственными деяниями, они  понеслись  в  туалет  Мрачной
Миртл.
     Он был весь заполнен чёрным дымом, поднимавшимся из кабинки,  где
Эрмиона перемешивала что-то в котле.  Натянув  полы  мантий  на  лица,
Гарри и Рон тихонько постучали в дверцу.
     "Эрмиона..."
     Они услышали щелчок замка, и перед  ними  возникла  взволнованная
Эрмиона. Позади неё булькало зелье. На туалетном  столике  стояли  три
стеклянных стакана.
     "Достали?" - затаив дыхание спросила Эрмиона.
     Гарри продемонстрировал ей волосы Гойла.
     "Хорошо. Я  стащила  из  прачечной  запасные  мантии,  -  сказала
Эрмиона и показала им маленький сверток. - Вам  понадобится  размерчик
побольше, когда вы превратитесь в Крабба и Гойла".
     Все трое уставились  на  котел.  Зелье  было  похоже  на  тёмную,
густую, вяло пузырящуюся грязь.
     "Я уверена, что всё сделала правильно, - сказала Эрмиона,  нервно
перечитывая засаленную  страницу  в  "Самых  сильных  снадобьях".  Оно
выглядит точно так, как написано в книге... После  того,  как  мы  его
выпьем, у нас будет ровно час  до  того,  как  мы  снова  станем  сами
собой".
     "А что сейчас?" - прошептал Рон.
     "Мы разольем его в три стакана и добавим волосы".
     Эрмиона зачерпнула по большой порции зелья в каждый стакан. Затем
она  дрожащей  рукой  вытряхнула  из   бутылочки   волосок   Миллисент
Балстроуд.
     Варево  засвистело,  как  кипящий  чайник,  и  дико   вспенилось.
Секундой позже оно стало болезненно-желтым.
     "Э-м-м... сущность Миллисент Балстроуд, - брезгливо сказал Рон, -
могу поспорить, на вкус оно отвратительно".
     "Теперь - ваши", - сказала Эрмиона.
     Гарри бросил волос Гойла в средний стакан, а Рон - волос Крабба в
последний. Оба стакана засвистели и вспенились. Его  раствор  приобрел
цвет хаки, а стакан Рона стал тёмно-коричневым.
     "Подождите, - сказал Гарри, когда  Рон  и  Эрмиона  потянулись  к
своим стаканам. - Нам не стоит пить это прямо здесь... Как  только  мы
превратимся в Крабба и Гойла, мы тут не  поместимся.  Да  и  Миллисент
Балстроуд не эльф..."
     "Хорошая мысль, - сказал Рон, отпирая дверь, - мы  разойдемся  по
разным кабинкам".
     Осторожно, чтобы не расплескать  свое  многосущное  зелье,  Гарри
скользнул в центральную кабинку.
     "Готовы?"
     "Да", - донеслись голоса Рона и Эрмионы.
     "Раз, два, три..."
     Зажав нос, Гарри в два больших  глотка  выпил  содержимое  своего
стакана,  напоминающее  по  вкусу  переваренную  капусту.  Его  начало
мутить, как будто он наглотался живых  змей...  он  согнулся  пополам,
сдерживая тошноту... теперь жжение быстро распространялось из  желудка
по всему телу, до кончиков пальцев на руках и ногах...  потом,  рухнув
на четвереньки, он ощутил, что тает, и кожа по всему  телу  пузырится,
как горячий воск... его руки стали расти прямо на глазах, пальцы стали
толще, ногти расширились...  суставы  выпячивались,  плечи  болезненно
увеличивались... волосы,  покалывая  лоб,  упали  на  брови...  мантия
стягивала  раздающуюся  грудь,  как  железный  обруч  бочку...  ступни
агонизировали в обуви на четыре размера меньше...
     Всё закончилось так же внезапно, как и началось. Гарри  лежал  на
каменном полу лицом вниз и слышал угрюмое бульканье  Миртл  в  дальней
кабинке. Он с трудом сбросил ботинки  и  поднялся.  Вот,  значит,  как
чувствовать себя Гойлом. Его большие руки дрожали. Он  стянул  с  себя
старую мантию, висевшую  на  фут  выше  лодыжек,  натянул  запасную  и
зашнуровал ботинки, как Гойл. Он потянулся  убрать  волосы  с  глаз  и
обнаружил только короткую поросль жёсткой щетины на низком лбу. Только
сейчас он понял, что это очки застилают ему глаза - Гойлу, конечно же,
они были ни к чему. Он снял их и позвал:
     "С вами обоими всё в порядке?" - из его  горла  вырвался  хриплый
бас Гойла.
     "Да", - донеслось справа ответное хрюканье Крабба.  Гарри  открыл
дверь и подошёл к разбитому  зеркалу.  Оттуда  на  него  своим  рыбьим
взглядом уставился Гойл. Гарри дёрнул себя за ухо. Гойл сделал  то  же
самое.
     Открылась дверь кабинки Рона. Они посмотрели друг на  друга.  Рон
был неотличим  от  Крабба  -  от  круглой,  как  пудинг,  причёски  до
гориллоподобных рук, разве что Рон выглядел бледным и ошарашенным.
     "Невероятно, - проговорил он, приближаясь к  зеркалу  и  тыкая  в
плоский нос Крабба. - Просто невероятно".
     "Пожалуй, нам стоит  пойти,  -  сказал  Гарри,  ослабляя  ремешок
часов, режущий толстое запястье  Гойла.  -  Нам  надо  ещё  попасть  в
гостиную Слитерина.  Надеюсь,  мы  кого-нибудь  найдём,  чтобы  пройти
следом..."
     Рон, разглядывавший Гарри, сказал:
     "Ты не представляешь, как странно видеть Гойла задумчивым... - он
постучал в дверь к Эрмионе. - Ну же, нам пора идти!"
     Ему ответил писклявый голос:
     "Я... Я, пожалуй, не пойду... Идите без меня".
     "Эрмиона, мы знаем, что  Миллисент  Балстроуд  не  красавица,  но
никто ведь не узнает, что это ты..."
     "Нет, в самом деле, я думаю... я не пойду. А  вы  торопитесь,  вы
уже теряете время".
     Гарри в замешательстве посмотрел на Рона.
     "Вот это больше похоже на Гойла, - сказал Рон. - У него такой вид
всякий раз, когда учитель задаёт ему вопрос".
     "Эрмиона, с тобой всё в порядке?" - спросил через дверь Гарри.
     "Да... Да идите же..."
     Гарри посмотрел на часы. Пять из отведённых им шестидесяти  минут
уже прошли.
     "Мы вернемся к тебе сюда, хорошо?" - спросил он.
     Гарри и Рон  осторожно  открыли  дверь  туалета,  убедились,  что
вокруг никого нет, и вышли.
     "Не болтай руками", - проворчал Гарри Рону.
     "Ммм?"
     "У Крабба они как окостенелые..."
     "А так?"
     "Да, так лучше..."
     Они спускались по мраморной лестнице. Им был нужен кто-нибудь  из
Слитерина, чтобы попасть в гостиную, но вокруг было пусто.
     "Есть идеи?" - пробормотал Гарри.
     "Слитеринцы обычно приходят на завтрак  оттуда",  -  сказал  Рон,
кивая на вход в подземелье. Только он  это  произнес,  как  из  дверей
появилась девочка с длинными волнистыми волосами.
     "Извини, - сказал Гарри, догоняя её, - мы забыли  дорогу  в  нашу
гостиную".
     "Прошу прощения, - натянуто сказала девочка, - нашу гостиную?  Но
я - из Рэйвенкло".
     Она пошла дальше, оглядываясь на них с подозрением.
     Гарри и Рон заспешили по каменным ступенькам в темноту.  Стук  от
огромных ног Крабба и Гойла отдавался громким эхом, лишая их  надежды,
что всё пройдёт гладко.
     Они спускались под школу по пустынному  лабиринту  переходов  всё
ниже и ниже и постоянно поглядывали на часы, проверяя, сколько времени
у них осталось. Через четверть часа, уже чувствуя  разочарование,  они
внезапно увидели впереди какое-то движение.
     "Вот! - возбужденно сказал Рон. - Это - точно один из них".
     Из боковой комнаты выплыла фигура. Когда они подскочили  поближе,
их сердца оборвались... Это не был учащийся Слитерина. Это был Перси.
     "Что ты здесь делаешь?" - удивленно спросил Рон.
     Перси оскорбился.
     "Это - произнес он с металлом в голосе, -  не  твоё  дело.  Ты  -
Крабб, не так ли?"
     "Э... ой, ну да", - сказал Рон.
     "Тогда иди в свою  спальню,  -  строго  сказал  Перси,  -  сейчас
небезопасно бродить по тёмным пустым коридорам".
     "А как же ты?" - удивился Рон.
     "Я - префект, - задрал нос Перси. - Мне ничего не страшно".
     Позади Гарри  с  Роном  послышался  голос.  Прогуливаясь,  к  ним
приближался Драко Малфой. Впервые в жизни Гарри был рад его видеть.
     "Вот вы где, - тягуче проговорил он, глядя на них. - Вы  что,  до
сих пор свинячили в Большом Зале? Я искал вас, чтобы показать вам кое-
что весьма занятное".
     Малфой бросил вялый взгляд на Перси.
     "А что ты здесь делаешь, Висли?" - насмешливо спросил он.
     "Тебе  следовало  бы  проявлять  больше  уважения   к   школьному
префекту,  -  сказал  возмущенный  Перси.  -  Мне  не  нравится   твое
отношение".
     Малфой усмехнулся и жестом позвал Гарри и Рона  за  собой.  Гарри
чуть было не извинился перед Перси, но вовремя сдержался. Они поспешно
пошли за Малфоем. Он завернул в ближайший проход и сказал:
     "Этот Петер Висли..."
     "Перси", - автоматически поправил его Рон.
     "Неважно, -  сказал  Малфой.  -  Я  заметил,  он  довольно  часто
ошивается тут последнее время. И я догадываюсь,  почему.  Он  считает,
что сможет поймать Наследника Слитерина в одиночку".
     Он коротко усмехнулся.  Гарри  и  Рон  обменялись  взволнованными
взглядами. Малфой остановился около участка голой влажной стены.
     "Ну вот... какой новый пароль?" - спросил он у Гарри.
     "Гм..."
     "Ах, да, "чистая кровь"!" - не слушая, сказал Малфой, и скрытая в
стене  каменная  дверь,  открываясь,  скользнула  в  сторону.   Малфой
прошествовал внутрь. Гарри и Рон последовали за ним.
     Гостиная Слитерина была длинной  низкой  комнатой  с  потолком  и
стенами из необработанного камня. Сверху на цепях свисали  зеленоватые
лампы.  Перед  ними  под  покрытой  сложной  резьбой  каминной  полкой
потрескивал огонь, вокруг, на стульях  с  высокими  спинками,  маячили
силуэты слитеринцев.
     "Подождите здесь, - сказал Гарри и Рону Малфой и указал им на два
стула, стоявших в стороне от огня. - Я сейчас пойду  принесу  то,  что
только что получил от отца..."
     Сгорая от любопытства, что же Малфой хочет им показать,  Гарри  и
Рон уселись, стараясь не показать, что они тут в первый раз.
     Через минуту Малфой вернулся с  чем-то,  похожим  на  вырезку  из
газеты, и ткнул это Рону под нос.
     "Это тебя насмешит", - сказал он.
     Гарри увидел, как расширились  глаза  Рона.  Он  быстро  пробежал
заметку, натужно хихикнул и передал её Гарри.
     Это была статья из "Ежедневного Оракула", в которой было написано
следующее:

     РАССЛЕДОВАНИЕ В МИНИСТЕРСТВЕ МАГИИ.
     Артур Висли, начальник  отдела  злоупотреблений  вещами  магглов,
сегодня был оштрафован на 50 галлеонов  за  заколдовывание  автомобиля
магглов.
     Мистер Люций Малфой, попечитель  школы  волшебства  и  колдовства
Хогвартс, где  ранее  в  этом  году  разбилась  заколдованная  машина,
предложил мистеру Висли подать в отставку.
     "Мистер Висли подмочил репутацию  Министерства  -  заявил  мистер
Малфой нашему корреспонденту. - Он совершенно не подходит для работы в
законодательных органах, и его "Законопроект о  защите  магглов"  надо
немедленно сдать в утиль".
     Мы не смогли получить комментарии от мистера  Висли,  однако  его
жена предложила репортерам исчезнуть с глаз долой, иначе  она  спустит
на них семейного вампира".

     "Ну, - нетерпеливо сказал Малфой, когда Гарри вернул ему вырезку,
- смешно, правда?"
     "Ха-ха", - натужно произнёс Гарри.
     "Артур Висли так любит магглов, что ему следовало бы сломать свою
волшебную палочку пополам  и  присоединиться  к  ним,  -  презрительно
продолжал Малфой. - Кто бы мог подумать, глядя на поведение Висли, что
они чистокровные?"
     Лицо Рона, а точнее - Крабба, исказилось от ярости.
     "Крабб, что с тобой?" - удивился Малфой.
     "Живот болит", - хрюкнул Рон.
     "Ну так поднимись в больницу, а заодно дай от моего  имени  пинка
всем этим нечистокровным", - сказал Малфой и заржал.
     "А знаете, странно, что "Ежедневный Оракул" до сих пор ничего  не
написал про все эти атаки, - задумчиво  продолжил  он.  -  Я  полагаю,
Дамблдор  пытается  замять  дело.  Его  уволят,  если  всё  вскоре  не
закончится. Отец всё время говорит, что хуже старикашки Дамблдора  для
Хогвартса не придумаешь. Он обожает магглорождённых. Прежний  директор
никогда бы не позволил появиться здесь такому слизняку, как Криви".
     Малфой стал щёлкать  воображаемым  фотоаппаратом  и  жестоко,  но
точно изображать Колина. "Поттер, а можно  тебя  сфотографировать,  а,
Поттер? А можно получить твой автограф? А можно облизать твои ботинки,
ну пожалуйста, Поттер?" - Малфой опустил руки и посмотрел на  Гарри  с
Роном.
     "Эй, да что с вами такое?"
     С опозданием Гарри и Рон заставили себя засмеяться, однако Малфой
остался доволен. Очевидно, Крабб и Гойл не отличались понятливостью.
     "Святой Поттер - друг нечистокровных, - медленно сказал Малфой. -
У него нет настоящего чутья чародеев. Иначе он не стал бы так носиться
с этой  беспородной  выскочкой  Грангер.  А  люди  думают,  что  он  -
Наследник Слитерина!"
     Гарри и Рон ждали, затаив дыхание: ещё секунда, и Малфой  скажет,
что это он, но...
     "Хотел бы я знать, кто это, - раздраженно сказал Малфой, -  я  бы
ему помог".
     У Рона отвисла челюсть, так  что  лицо  Крабба  потеряло  остатки
осмысленности. К счастью,  Малфой  ничего  не  заметил.  Гарри  быстро
сориентировался и сказал:
     "Должны же быть у тебя хоть какие-то идеи, кто за этим стоит..."
     "Ты же знаешь, что нет, Гойл, сколько раз можно тебе  повторять!"
- огрызнулся Малфой. "И отец тоже ничего не рассказывает про то, как в
последний раз открылась Комната. Это было пятьдесят  лет  тому  назад,
ещё до того, как он учился, но он, конечно, всё знает. Он говорит, всё
хранилось в секрете, и если я буду слишком много об  этом  знать,  это
вызовет подозрения. Я знаю лишь одно: когда Потайная Комната открылась
в последний раз, умерла нечистокровная. Я полагаю, это  просто  вопрос
времени, когда эта штука убьет ещё кого-нибудь... Надеюсь,  это  будет
Грангер", - с наслаждением закончил Малфой.
     Рон сжал огромные кулаки Крабба. Понимая,  что  сейчас,  пожалуй,
бесполезно бить Малфоя, Гарри кинул на него предупреждающий  взгляд  и
спросил:
     "А в прошлый раз поймали того, кто открыл Комнату?"
     "Да... Кто бы это ни был,  его  исключили,  -  сказал  Малфой.  -
Должно быть, он всё ещё в Азкабане".
     "В Азкабане?" - недоуменно спросил Гарри.
     "Азкабан -  это  колдовская  тюрьма,  Гойл,  -  сказал  Малфой  и
подозрительно на него посмотрел. - Честно говоря,  ты  тормозишь,  как
маггл..."
     Он поёрзал на стуле и продолжил:
     "Отец говорит, чтобы я не высовывался и дал Наследнику  Слитерина
сделать своё дело. Отец говорит, надо  очистить  школу  от  всей  этой
нечистокровной заразы, но нам впутываться нельзя. Конечно, он  ведь  в
своё время получил по полной программе.  Вы  знаете,  что  на  прошлой
неделе Министерство магии устроило налёт на наше поместье?"
     Гарри попытался придать лицу Гойла озабоченное выражение.
     "Да, - продолжал Малфой. - К счастью, они не много нашли. У  отца
есть несколько очень ценных предметов Темного Искусства. К счастью,  у
нас есть своя Потайная Комната под полом в гардеробной..."
     "О-o", - произнес Рон.
     Малфой посмотрел на него. Гарри тоже. Рон  рыжел.  Кончики  волос
уже посветлели, нос медленно удлинялся -  их  час  закончился,  и  Рон
превращался в самого себя. И  Гарри,  видимо,  тоже,  судя  по  ужасу,
внезапно появившемуся во взгляде Рона. Они оба вскочили на ноги.
     "Лекарство  для  живота",  -  прохрюкал  Рон,  и  без  дальнейших
объяснений они пронеслись через длинную гостиную Слитерина,  бросились
на стену, промахнули переход, молясь  всем  святым,  чтобы  Малфой  не
успел ничего заметить. Гарри чувствовал, как его ноги выскальзывают из
огромных ботинок Гойла и вынужден  был  приподнять  мантию,  чтобы  не
запутаться в ней. Они с грохотом ввалились в тёмный  зал,  наполненный
звуками приглушённых ударов из кладовки, в которой они заперли  Крабба
и Гойла.
     Оставив свои ботинки около двери, они в носках понеслись вверх по
мраморной лестнице к туалету Мрачной Миртл.
     "Итак, это было небесполезно, - выдохнул Рон, закрывая  за  собой
дверь. - Хотя мы так  и  не  узнали,  кто  же  предпринимает  все  эти
нападения, но завтра я напишу папе, чтобы он проверил, что творится  у
Малфоев под полом в гардеробной".
     Гарри взглянул на собственное лицо в треснувшем зеркале. Это было
его настоящее лицо. Он надел очки, а  Рон  постучал  в  дверь  кабинки
Эрмионы.
     "Эрмионa, выходи, у нас есть новости".
     "Уходите", - пропищала Эрмиона.
     Гарри с Роном посмотрели друг на друга.
     "В чём дело? - спросил Рон.- Ты  уже  должна  стать  сама  собой,
мы..."
     В этот момент из соседней кабинки выплыла  Мрачная  Миртл.  Гарри
ещё никогда не видел её такой счастливой.
     "О-о-о-о, подождите, сейчас вы её увидите, - сказала она,  -  это
ужасно..."
     Они услышали щелчок замка и увидели рыдающую Эрмиону с  натянутой
на голову мантией.
     "Что случилось? - неуверенно произнес Рон. - У тебя всё  ещё  нос
Миллисент или ещё что?"
     Эрмиона позволила мантии упасть, и Рон сел в  раковину.  Её  лицо
было покрыто чёрной  шерстью,  глаза  стали  жёлтыми,  а  из  причёски
торчали длинные заострённые уши.
     "Это б-была к-кошачья шерсть, - заикаясь, простонала она, - У  М-
миллисент Б-балстроуд, должно  быть,  есть  к-кошка.  А  зелье  не  п-
предназначено для п-превращений в животных!"
     "О-хо-xо", - вымолвил Рон.
     "Тебя будут дразнить страшилищем", - довольно сказала Миртл.
     "Всё нормально, Эрмиона, - оборвал её Гарри. - Мы отвёдем тебя  в
больничное крыло.  Мадам  Помфрей  никогда  не  задает  слишком  много
вопросов..."
     У них  ушло  немало  времени,  чтобы  убедить  Эрмиону  выйти  из
туалета, а Мрачная Миртл подгоняла их и от души хохотала:
     "Подождите, пока все не узнают, что у неё вырос хвост!"

     Глава тринадцатая
     Таинственный дневник

     Эрмиона  пролежала  в  больничном  крыле  несколько  недель.   По
окончании   рождественских   каникул   об   её   исчезновении   ходили
всевозможные слухи, потому что никто не сомневался, что на неё напали.
Больничное крыло было забито учениками, которые  хотели  взглянуть  на
Эрмиону, но мадам Помфрей закрыла её кровать ширмой, понимая, как  она
себя чувствует с заросшим шерстью лицом.
     Гарри и Рон навещали её каждый вечер. Когда начался семестр,  они
стали носить ей домашние задания.
     "Если бы у меня выросли усы, уж я бы отдохнул от учебы", - сказал
однажды Рон, вываливая стопку книг на столик Эрмионы.
     "Не говори ерунды, Рон, не могу же я отстать от остальных, - живо
ответила Эрмиона. Она была в хорошем настроении, потому что шерсть уже
сошла, а глаза постепенно становились коричневыми. - Не думаю, чтобы у
вас появились новые идеи", - шёпотом, чтобы не слышала мадам  Помфрей,
добавила она.
     "Никаких", - угрюмо подтвердил Гарри.
     "А я был так уверен, что это Малфой", - наверное уже в сотый  раз
повторил Рон.
     "Что  это?"  -  спросил  Гарри,  указывая  на   что-то   золотое,
выглядывающее из-под подушки Эрмионы.
     "Это только пожелание о скором выздоровлении", - сказала Эрмиона,
поспешно стараясь спрятать  открытку,  но  Рон  оказался  быстрее.  Он
вытащил её, открыл и прочёл вслух:

     "Для мисс Грангер, с пожеланием наискорейшего  выздоровления,  от
вашего беспокоящегося учителя - профессора Гилдероя Локхарта, Кавалера
Ордена Мерлина Третьего Класса, Почетного Члена Лиги Защиты от  Тёмных
Сил,  Пятикратного   Обладателя   Самой   Очаровательной   Улыбки   от
Колдовского Еженедельника".

     Рон, сморщив нос, взглянул на Эрмиону: "И с этим под подушкой  ты
спишь?"
     Но ответить Эрмионе не пришлось, так как мадам Помфрей  пришла  с
очередной дозой лекарства и выставила мальчиков из палаты.
     "Может быть, этот  Локхарт  самый  ловкий  парень  на  свете?"  -
спросил Рон у Гарри, пока они поднимались по лестнице в гриффиндорскую
башню. Когда сегодня Снэйп выдал им задание на дом, Гарри  решил,  что
успеет закончить его как раз к шестому классу. Рон открыл  рот,  чтобы
сказать, как он жалеет, что не спросил  у  Эрмионы,  сколько  крысиных
хвостиков нужно добавить в средство для отращивания волос,  как  вдруг
до их ушей донёсся возмущенный вопль.
     "Это Филч", - пробормотал Гарри, когда они торопливо поднялись по
лестнице и остановились:
     "Думаешь, ещё на кого-нибудь напали?" - спросил Рон.
     Они замерли, прислушиваясь к сердитым воплям Филча:
     "Ещё больше работы! Всю ночь драить полы, как  будто  мне  больше
нечем заняться! Всё, это последняя капля, я иду к Дамблдору..."
     Его шаги прогромыхали по невидимому коридору, и они услышали, как
вдалеке хлопнула дверь.
     Друзья посмотрели за угол. Это был тот самый  коридор,  где  Филч
стоял на посту с того самого дня, когда атаковали Миссис  Норрис.  Они
увидели, отчего он так разорался. Из туалета  Мрачной  Миртл  всё  ещё
текла вода, огромная лужа  затопила  уже  полкоридора.  Теперь,  когда
стихли крики Филча, они услышали вопли Миртл, подхваченные эхом.
     "Что там с ней ещё произошло?" - полюбопытствовал Рон.
     "Пошли посмотрим", -  предложил  Гарри,  и,  подняв  мантии,  они
пересекли  растёкшуюся  лужу,  подошли  к  двери,  на  которой  висела
табличка: "НЕ РАБОТАЕТ", и, как всегда, не обращая  на  неё  внимания,
вошли. Мрачная Миртл плакала, наверное,  ещё  громче  и  сильнее,  чем
когда-либо. Она, как обычно, пряталась в  собственном  туалете.  Здесь
было темно, потому что бурный поток слез потушил  все  свечи,  попутно
намочив стены и пол.
     "Что случилось, Миртл?" - поинтересовался Гарри.
     "Кто это? - горестно всхлипнула Миртл. - Пришли ещё чем-нибудь  в
меня кинуть?"
     Гарри приблизился к ней и  спросил:  "Зачем  мне  в  тебя  чем-то
кидать?"
     "Не спрашивайте меня, - воскликнула Миртл, ныряя и вновь затопляя
ещё не просохший пол. - Вот она я, занимаюсь своими делами,  а  кто-то
думает, что кидаться в меня книжками весело..."
     "Но тебе ведь от этого не больно, - возразил Гарри. - Книга  ведь
просто пройдёт сквозь тебя, разве нет?"
     Зря он это сказал. Миртл взмыла в воздух  и  завизжала:  "Давайте
все кидать книги в Миртл,  ведь  ей  не  больно!  Десять  очков,  если
попадёшь ей в живот! Пятьдесят очков, если попадёшь в  голову!  Ха-ха!
Какая хорошая игра, да? Я так не думаю!"
     "А кто её в тебя кинул?" - спросил Гарри.
     "Я не знаю... Я сидела на трубе и думала о смерти,  а  она  упала
мне прямо на голову, - ответила Миртл. - Она вон там, её смыло..."
     Гарри и Рон посмотрели под раковину, куда показывала  Миртл.  Там
лежала маленькая тонкая книжка в потёртой чёрной обложке, мокрая,  как
и всё вокруг в туалете. Гарри наклонился, собираясь её поднять, но Рон
остановил его.
     "В чём дело?" - удивился Гарри.
     "Ты что, с ума сошёл? - спросил Рон. - Это же может быть опасно".
     "Опасно? - смеясь, переспросил Гарри. - Да  как  она  может  быть
опасной?"
     "Ты удивишься, но... - продолжал Рон, с опаской глядя на книгу, -
...министерство конфисковало кое-какие книги, папа рассказывал  -  там
была одна, которая  выжигала  глаза.  А  все,  кто  читал  "Колдовские
куплеты", говорили лимериками до конца своих дней. А  у  одной  старой
ведьмы из Бата была книга, и если ты читал  её,  то  читал  и  не  мог
остановиться. А..."
     "Ну всё, хватит, я понял", - перебил его Гарри.
     Маленькая книга лежала на полу, невзрачная и сырая.
     "Но мы ничего узнаем, пока не посмотрим, что в ней", - сказал он,
перегнувшись через Рона и подняв её.
     Гарри сразу определил, что это был дневник, а выцветшая  дата  на
обложке подсказала ему, что книге  исполнилось  пятьдесят  лет.  Он  с
нетерпением  открыл  её.  На  первой  странице  Гарри  смог  с  трудом
разобрать лишь имя: "Т.Д.Д. Ребус", так как все чернила размыло.
     "Листай дальше, - сказал Рон, осторожно приближаясь и  заглядывая
Гарри через плечо. - Я знаю это имя... Т.Д.Д. Ребус получил награду за
особые заслуги перед школой пятьдесят лет тому назад".
     "Откуда ты знаешь?" - удивлённо спросил Гарри.
     "Да просто Филч заставлял меня полировать его награду чуть ли  не
пятьдесят раз, - негодующе ответил Рон. - Это то  имя,  на  которое  я
изрыгал слизняков. Если бы ты целый час отмывал слизь с одного  имени,
ты бы его тоже запомнил".
     Гарри листал страницы дальше. Они были чисты. Во всём дневнике не
было и следа пера и чернил,  ни  слова  о  дне  рождения  какой-нибудь
тётушки Мэйбл или о записи к дантисту на полчетвёртого.
     "Он в нём никогда ничего  не  писал",  -  разочарованно  протянул
Гарри.
     "Интересно,   почему   кто-то   захотел   его    выбросить?"    -
полюбопытствовал Рон.
     Гарри перевернул книгу и увидел название канцелярского магазина с
адресом: проезд Воксхолл, Лондон.
     "Наверное, он был магглом, - размышлял Гарри вслух. - Если  купил
дневник на проезде Воксхолл..."
     "Тебе это не поможет, - сказал Рон. И понизил голос: -  Пятьдесят
очков, если кинешь его сквозь нос Миртл".
     Тем не менее Гарри положил дневник в карман.

     В начале февраля Эрмиона вышла из больницы, безусая, бесхвостая и
не пушистая. В первый же  вечер  её  возвращения  в  Гриффиндор  Гарри
показал ей дневник Ребуса и рассказал, как они его нашли.
     "У-у-у, может у него есть какие-то скрытые силы?" - воодушевилась
Эрмиона, взяв дневник и оглядывая его.
     "Если и есть, то  он  их  хорошо  припрятал,  -  заметил  Рон.  -
Наверняка он жутко стеснителен. Не знаю, почему  ты  не  выкинул  его,
Гарри".
     "Хотел бы я знать, кто на самом  деле  пытался  его  выкинуть,  -
ответил Гарри. - И неплохо было бы выяснить, за что Ребус получил свою
награду".
     "Это могло быть чем угодно, - сказал Рон.  -  Может,  он  получил
тридцать С.О.В. или спас учителя от гигантского спрута. Он  мог  убить
Миртл, оказав всем огромную услугу..."
     По выражению лица Эрмионы Гарри понял, что она подумала о том же,
о чём и он.
     "В чём дело?" - спросил Рон, переводя взгляд с одного на другого.
     "Ну, Потайная Комната была открыта пятьдесят лет тому  назад,  не
так ли? - сказал Гарри. - Малфой проговорился".
     "Ну...", - медленно сказал Рон.
     "И дневнику - тоже пятьдесят лет", - продолжала  Эрмиона,  нервно
постукивая по нему.
     "И что?"
     "Рон, проснись и пой, - не выдержала Эрмиона.  -  Мы  знаем,  что
человека,  который  открыл  Потайную  Комнату,  исключили   из   школы
пятьдесят лет тому назад. Мы знаем, что  Т.Д.Д.  Ребус  пятьдесят  лет
тому назад получил награду. А что, если Ребус  получил  её  за  поимку
Наследника Слитерина? Его дневник может подсказать нам, где  находится
Потайная Комната и кто  в  ней  живёт  -  человек,  стоящий  за  этими
нападениями, явно не хочет, чтобы кто-то об этом узнал".
     "Железная логика, Эрмиона, - сказал Рон. - Только одна  маленькая
загвоздка. В дневнике - ничего - не написано".
     Но Эрмиона уже достала волшебную палочку.
     "Это могут быть невидимые чернила!" - прошептала она.
     Она постучала по дневнику палочкой и произнесла: "Появитум!"
     Ничего не произошло. Ничуть  не  разочаровавшись,  Эрмиона  снова
запустила руку в сумку и извлекла оттуда, как показалось Гарри и Рону,
светлый красный ластик.
     "Это выявитель, я  купила  его  на  Диагон  Аллее",  -  объяснила
Эрмиона.
     Она сильно потёрла на странице за первое января. И  снова  ничего
не изменилось.
     "Я говорю вам, там ничего нет, - повторил Рон.  -  Ребус  получил
дневник  на  Рождество,  и  даже  не  потрудился  чего-нибудь  в   нём
написать".

     Гарри не смог бы объяснить, почему он не выбросил дневник Ребуса.
Несмотря на отсутствие записей,  он  иногда  листал  чистые  страницы,
словно там была написана история, которую он хотел дочитать. И хотя он
был уверен, что никогда не слышал имени Т.Д.Д.Ребуса,  он  чувствовал,
что оно для него что-то значит, как будто  бы  Ребус  был  другом  его
раннего детства, про которого Гарри почти забыл. Конечно, это было  не
так. У него никогда  не  было  друзей  до  Хогвартса,  Дадли  об  этом
позаботился.
     Всё-таки Гарри хотел больше  узнать  о  Ребусе,  поэтому  уже  на
следующий день на перемене он пошёл в Призовую Комнату, чтобы  изучить
награду   Ребуса,   в   сопровождении   заинтригованной   Эрмионы    и
сомневающегося Рона, объявившего по  дороге,  что  он  насмотрелся  на
Призовую комнату на всю оставшуюся жизнь.
     Отполированную награду Ребуса  перенесли  в  самый  дальний  угол
комнаты. На ней не было написано, за что  он  её  получил  ("Это  тоже
хорошо, а то она бы стала больше, и я бы до сих  пор  её  оттирал",  -
сказал Рон).  Однако  они  нашли  имя  Ребуса  на  старой  медали  "За
магические заслуги" и в списке главных префектов.
     "Здорово смахивает на Перси, - морща нос, сказал Рон. -  Префект,
главный префект... наверное, был лучше всех по всем предметам..."
     "Ты говоришь так, как  будто  это  плохо",  -  немного  обиженным
голосом сказала Эрмиона.

     Хогвартс  опять  пригрело  солнце.  В  замке  все  приободрились.
Нападений больше не было, после того, с Джастином и  Почти  Безголовым
Ником, а мадам Помфрей  с  радостью  объявила,  что  мандрагора  стала
молчаливой и задумчивой, а значит покидает пору детства.
     "Как только у них исчезнут прыщи, они будут  готовы  к  очередной
пересадке, - услышал однажды днём Гарри, как она говорила Филчу.  -  А
после  этого  недолго  уже  останется  ждать,  чтобы  их   собрать   и
приготовить. И вы сразу же получите Миссис Норрис обратно".
     Может быть, Наследник Слитерина устал,  думал  Гарри.  Вся  школа
была начеку, и открывать Потайную Комнату становилось всё рискованней.
Может быть, монстр или кто  бы  он  там  ни  был,  впал  в  спячку  на
ближайшие пятьдесят лет...
     Эрни Макмиллан из  Хаффлпаффа  не  разделял  эту  оптимистическую
точку  зрения.  Он  до  сих  пор  был  уверен,  что  Гарри  виновен  и
"прокололся" в клубе Дуэлянтов. Пивз же никак не изменился;  он  время
от времени выскакивал в коридорах, где было много народу и  пел:  "Эй,
Гарик-очкарик...", теперь ещё и пританцовывая.
     Гилдерой Локхарт  вёл  себя  так,  будто  он  сам  остановил  все
нападения. Гарри слышал, как он сказал  это  профессору  Мак-Гонагалл,
когда гриффиндорцы строились на преобразовании:  "Я  думаю,  мы  можем
больше  не  опасаться,  Минерва,  -  говорил  он,  с   видом   знатока
дотрагиваясь до кончика носа и моргая. - Я считаю, что Комнату на этот
раз закрыли навсегда. Должно быть, виновник понял, что поймать его для
меня лишь дело времени. Весьма разумно остановиться до  того,  как  за
тебя взялись всерьёз.
     Знаете, что сейчас необходимо школе, так это моральная  встряска.
Стереть воспоминания о прошлом  семестре!  Больше  я  пока  ничего  не
скажу, но я знаю, как..."
     Он опять дотронулся до кончика носа и удалился.
     Всё прояснилось четырнадцатого февраля  за  завтраком.  Гарри  не
удалось  выспаться  из-за  поздней  тренировки  по  квиддитчу  вечером
тринадцатого, и он явился в Большой зал  с  небольшим  опозданием.  На
мгновение ему показалось, что он ошибся дверью.
     Все стены были покрыты большими аляповато-розовыми цветами. Более
того, с бледно-голубого потолка сыпались конфетти  в  форме  сердечек.
Гарри подошёл к гриффиндорскому столу, за которым  сидел  Рон,  ужасно
недовольный, о  чём  можно  было  заключить  по  его  лицу,  и  весело
хихикающая Эрмиона.
     "Что происходит?"  -  спросил  Гарри,  садясь  на  своё  место  и
стряхивая с бекона конфетти.
     Рон,  у  которого  всё  это,  по-видимому,  вызывало  отвращение,
показал на учительский стол.
     Локхарт, в такой же аляповато-розовой мантии, как и  всё  вокруг,
размахивал руками и просил всех замолчать. Учителя рядом с ним  сидели
с каменными лицами.  Гарри  заметил,  что  у  профессора  Мак-Гонагалл
дёргается щека. Снэйп выглядел так, будто  только  что  выпил  большой
стакан "Скелероста".
     "С днём Святого Валентина!  -  прокричал  Локхарт.  -  И  я  хочу
поблагодарить тех  сорок  шесть  человек,  которые  уже  прислали  мне
открытки! Да, я взял на  себя  ответственность  приготовить  вам  этот
сюрприз, но это ещё не всё!"
     Локхарт хлопнул в ладоши, и в зал вошла дюжина  хмурых  карликов.
Не просто каких-то там карликов. За плечами у них  колыхались  золотые
крылья, а в руках они несли арфы.
     "Мои добрые Амуры, разносчики открыток! -  сиял  Локхарт.  -  Они
будут бродить по школе и разносить поздравления! Но веселье на этом не
закончится! Я уверен, что ваши учителя тоже  захотят  поучаствовать  в
празднике! Почему бы нам не попросить профессора Снэйпа показать,  как
делается зелье любви? И если вам интересно, то профессор Флитвик, этот
хитрый старый пёс, знает об  очаровывании  больше,  чем  любой  другой
волшебник, которого я когда-либо встречал!"
     Профессор Флитвик закрыл лицо руками.  Снэйп  выглядел  так,  что
тот, кто первым попросил бы у него зелье любви, мог смело рассчитывать
на хорошую дозу нагоняя.
     "Эрмиона, ну пожалуйста, ну скажи, что тебя не  было  среди  этих
сорока шести", - попросил Рон, когда они  пошли  на  первый  урок.  Но
Эрмиона не ответила, внезапно озаботившись поисками расписания у  себя
в сумке.
     Весь день напролёт "Амуры" заплывали в классы, мешая  учителям  и
задерживая учеников, и в середине дня, когда  гриффиндорцы  торопились
на урок колдовства, один из них столкнулся с Гарри.
     "О, Гарри Поттер!"  -  закричал  этот  особенно  мрачный  карлик,
расталкивая учеников локтями, чтобы добраться до Гарри.
     От одной только мысли, что  все  первоклассники,  включая  Джинни
Висли, сейчас услышат его валентинку, ему захотелось  сбежать.  Карлик
же, распинав толпу, перехватил Гарри прежде, чем тот успел сделать два
шага.
     "У меня  есть  музыкальное  поздравление  персонально  для  Гарри
Поттера", - объявил он, угрожающе размахивая арфой.
     "Не здесь", - прошипел Гарри, пытаясь убежать.
     "Стой смирно!" - хрюкнул карлик, схватив сумку Гарри и потянув её
на себя.
     "Отпусти!" - вырывая сумку, зарычал Гарри.
     Послышался звук рвущихся ниток, и сумка Гарри превратилась в две.
Его книги, палочка, пергамент и перо упали на пол, и сверху на  них  -
открытая чернильница.
     Гарри бросился собирать свои вещи, прежде чем карлик начнёт  петь
и в коридоре будет столпотворение.
     "Что здесь происходит?" - раздался холодный голос  Драко  Малфоя.
Гарри лихорадочно укладывал  свои  вещи  в  разорванную  сумку,  желая
исчезнуть до того, как Малфой услышит его валентинку.
     "Что за суматоха?" - произнёс другой знакомый голос,  и  появился
Перси Висли.
     Бросив всё как есть, Гарри кинулся наутёк, но карлик обхватил его
за колени, и они оба рухнули на пол.
     "Отлично, - сказал карлик, усаживаясь Гарри  на  лодыжки.  -  Вот
твоя валентинка:

     Как кожа жабы его глаза зелёные,
     Как в классе доски волосы черны,
     Ты будешь мой, божественный герой,
     Спаситель, поразивший Лорда Тьмы".

     Гарри отдал бы всё золото Гринготтс за то,  чтобы  испариться  на
месте. Пытаясь смеяться вместе со всеми, он встал,  потирая  онемевшие
под тяжестью карлика ноги. Перси пытался разогнать визжавшую от  смеха
толпу.
     "Уходите,  уходите,  звонок  прозвенел  уже  пять  минут   назад,
расходитесь по классам, - говорил он, прогоняя самых младших учеников.
- И ты, Малфой..."
     Гарри  увидел,   как   Малфой   нагнулся   и   что-то   подобрал.
Усмехнувшись, он показал это Краббу и Гойлу, и Гарри  понял,  что  это
дневник Ребуса.
     "Отдай", - тихо сказал он.
     "Интересно, что Поттер здесь пишет?" - сказал  Малфой,  наверное,
не заметив дату на обложке и подумав, что это дневник Гарри. По  толпе
прошёл гул. Джинни испуганно переводила взгляд с дневника на Гарри.
     "Отдай его, Малфой", - строго произнес Перси.
     "Только после того, как я посмотрю, что в нём", - ответил Малфой,
издевательски помахивая дневником перед Гарри.
     Перси сказал: "Как префект школы, я...",  но  Гарри  уже  потерял
терпение. Он достал свою волшебную палочку и крикнул:  "Разоружармус!"
- так же, как и Снэйп, когда тот обезоружил Локхарта. Дневник  вылетел
из руки Малфоя и поднялся в воздух. Рон, широко улыбаясь, поймал его.
     "Гарри! - закричал Перси. - Никаких  заклинаний  в  коридорах.  Я
вынужден буду об этом доложить!"
     Но Гарри было всё равно, он всё же взял верх над  Малфоем,  пусть
это и стоило пяти очков Гриффиндору. Малфой побелел от ярости, а когда
Джинни проходила мимо него к дверям класса, он  громко  прокричал:  "Я
думаю, Поттеру не понравилась твоя валентинка!"
     Джинни закрыла лицо руками и убежала  в  класс.  Рыча,  Рон  тоже
достал свою палочку, но Гарри его остановил. Он не хотел,  чтобы  весь
урок колдовства Рон отрыгивал слизняков.
     Гарри не замечал ничего странного в дневнике Ребуса до  тех  пор,
пока они не  дошли  до  класса.  Все  его  книги  оказались  испачканы
красными чернилами, а  дневник  был  чист,  словно  чернильница  и  не
опрокидывалась на него. Гарри попытался рассказать об этом Рону, но  у
того опять начались проблемы с палочкой: она пускала большие пурпурные
пузыри, и окружающее его мало интересовало.

     Гарри пошёл спать раньше, чем все остальные. Отчасти потому,  что
Фред и Джордж уже достали его, в очередной раз напевая: "Как кожа жабы
его глаза  зелёные...",  а  отчасти  оттого,  что  он  хотел  ещё  раз
проверить дневник Ребуса,  хотя  знал,  что  Рон  не  одобрил  бы  его
намерение, считая это пустой тратой времени.
     Гарри сел на свою кровать и  пролистал  чистые  страницы,  ни  на
одной из которых не было и  следа  чернил.  Он  достал  новую  баночку
чернил, опустил туда перо и сделал кляксу на первой странице.
     Чернила ярко блеснули на  бумаге,  а  потом  исчезли,  как  будто
страница их впитала. Удивлённый, Гарри в очередной раз макнул  перо  в
чернила и написал: "Меня зовут Гарри Поттер".
     Слова вспыхнули и исчезли без следа. Потом произошло нечто.
     Прямо  на  странице,  словно  его  же   собственными   чернилами,
появились слова, которых он никогда не писал: "Привет,  Гарри  Поттер.
Меня зовут Том Ребус. Как ты нашёл мой дневник?"
     Эти слова тоже исчезли, но только после  того,  как  Гарри  начал
царапать ответ: "Кто-то хотел спустить его в унитаз".
     Он с нетерпением ждал ответа Ребуса.
     "Хорошо, что я записал свои воспоминания не с помощью  чернил.  Я
всегда  знал,  что  найдутся  люди,  которые  не  захотят  читать  мой
дневник".
     "Что ты имеешь в виду?" - удивился Гарри.
     "Я имею в виду, что в  этом  дневнике  записаны  воспоминания  об
ужасных событиях. Событиях, которые замалчивались.  Событиях,  которые
происходили в школе колдовства и волшебства Хогвартс".
     "Именно здесь я сейчас и нахожусь, - быстро написал Гарри. - Я  в
Хогвартсе, и здесь происходят ужасные вещи.  Ты  что-нибудь  знаешь  о
Потайной Комнате?"
     Его сердце часто забилось.  Ответ  Ребуса  последовал  мгновенно,
почерк его стал неровным, как будто он торопился рассказать  всё,  что
знал: "Конечно, я знаю о Потайной Комнате. В мои дни нам говорили, что
это лишь легенда, и она не существует.  Но  это  была  ложь.  Когда  я
учился в пятом  классе,  Комната  была  открыта,  и  монстр  напал  на
нескольких учеников, пока не убил одного. Я поймал  человека,  который
открыл комнату, его исключили, но директор, профессор  Диппет,  считал
позором, что такое происходит в Хогвартсе, и запретил мне рассказывать
правду. Всем объявили, что девочка погибла  в  результате  несчастного
случая. Они вручили мне красивую блестящую  награду  за  мои  труды  и
предупредили, чтобы я молчал, как рыба.  Но  я  знал,  что  это  может
случиться ещё раз. Монстр всё ещё был жив, а тот человек, который смог
освободить его, не был посажен в тюрьму".
     Гарри едва не перевернул банку  с  чернилами,  торопясь  написать
ответ.
     "Сейчас это повторяется. Было  уже  три  нападения,  и  никто  не
знает, кто за этим стоит. Кто это был в тот раз?"
     "Если хочешь, я могу тебе показать, - последовал ответ Ребуса.  -
Тебе не нужно будет просить меня поклясться в этом. Я  возьму  тебя  в
свои воспоминания о той ночи, когда я поймал его". Гарри  заколебался,
его перо зависло над дневником. Что Ребус имел ввиду?  Как  мог  Гарри
попасть в чьи-то воспоминания? Он нервно взглянул на дверь спальни,  в
которой становилось темно. Когда он вновь посмотрел  на  дневник,  там
уже вырисовывались новые слова: "Давай я тебе покажу".
     Гарри задумался на  долю  секунды  и  написал  две  буквы:  "ОК".
Страницы  дневника  начали  перелистываться,  словно   от   ветра,   и
остановились посреди июня. Гарри увидел, что листик  13-го  июня  стал
превращаться в маленький экран  телевизора.  Руки  Гарри  дрожали,  он
придвинул книгу, чтобы заглянуть  в  маленькое  окошко,  и,  не  успев
понять, что произошло, нырнул в открытую страницу, в водоворот цвета и
тьмы.
     Спустя некоторое  время  он  почувствовал  под  ногами  землю,  и
размытые очертания вокруг внезапно стали чёткими.
     Он сразу определил, где находится. Это была  круглая  комната  со
спящими  портретами  -  кабинет  Дамблдора,  но  за  столом  сидел  не
Дамблдор, а морщинистый, седой, почти  лысый  волшебник  и  читал  при
свете свечи письмо. Гарри раньше никогда не видел этого человека.
     "Простите меня, - дрожащим голосом сказал он. - Я  не  хотел  вас
беспокоить..."
     Но волшебник не взглянул на него.  Он  продолжал  читать,  слегка
хмурясь. Гарри приблизился к столу и, заикаясь, произнес: "Гм... Ну, я
пойду, можно?" Волшебник его не замечал.  Казалось,  он  его  даже  не
слышит. Подумав, что волшебник, очевидно, глухой, Гарри повысил голос.
     "Извините, что я вас побеспокоил", - почти прокричал Гарри.
     Волшебник со вздохом отложил письмо, встал,  прошел  мимо  Гарри,
даже не взглянув на него, и раздвинул шторы.
     Небо в  окне  было  рубиново-красным;  видимо,  солнце  садилось.
Волшебник вернулся за стол, сел и сложил ладони, наблюдая за дверью.
     Гарри огляделся. Ни феникса Фокса, ни серебряных  украшений.  Это
был  Хогвартс,  каким  его  знал  Ребус,  и  это  означало,  что  этот
неизвестный волшебник - директор, но не Дамблдор, - а он,  Гарри,  был
немногим более чем  привидение,  он  был  невидим  для  людей,  живших
пятьдесят лет тому назад.
     И тут в дверь постучали.
     "Войдите", - тихо сказал старый волшебник.
     В комнату, снимая шляпу, вошёл мальчик, на вид  лет  шестнадцати.
На его груди сиял серебряный значок префекта. Он был выше Гарри, но  у
него были такие же чёрные, как смоль, волосы.
     "А, Ребус", - сказал директор.
     "Вы хотели меня видеть?" - спросил Ребус. Похоже, он волновался.
     "Садись, - сказал Диппет. - Я только что прочёл твоё письмо".
     "А-а", - произнёс Ребус. Он сел и сжал ладони.
     "Мой дорогой мальчик, - добрым голосом произнёс Диппет.  -  Я  не
могу разрешить тебе остаться в школе  на  всё  лето.  Ты,  видимо,  не
хочешь поехать домой на каникулы?"
     "Нет, - тут же ответил Ребус. -  Я  с  удовольствием  останусь  в
Хогвартсе вместо того, чтобы возвращаться в этот... в этот..."
     "Ты живёшь в детском доме  магглов?"  -  с  любопытством  спросил
Диппет.
     "Так точно, сэр", - ответил Ребус, слегка покраснев.
     "Ты - маггл?"
     "Наполовину, сэр, -  ответил  Ребус.  -  Папа  -  маггл,  мама  -
ведьма".
     "А твои родители..."
     "Моя мама умерла сразу же после моего рождения,  сэр.  В  детском
доме мне рассказали, что она успела назвать меня Томом,  так  же,  как
звали моего отца, и Дволлодером, так же, как звали моего дедушку".
     Диппет цокнул языком.
     "Дело в том, Том, - вздохнул он. - Что мы могли бы устроить  тебя
на лето, но при данных обстоятельствах..."
     "Вы имеете в виду все эти нападения?" - спросил Ребус,  и  сердце
Гарри подпрыгнуло. Он подошёл поближе, боясь пропустить хоть слово.
     "Совершенно верно, - подтвердил директор. - Мой дорогой  мальчик,
ты должен понять, как  глупо  будет  с  моей  стороны  разрешить  тебе
остаться в замке после  окончания  семестра.  Особенно  в  свете  этой
недавней трагедии, смерти этой бедной маленькой девочки...  в  детском
доме тебе никто не причинит вреда. Откровенно говоря,  в  министерстве
магии  поговаривают  о  том,  чтобы  закрыть  школу.  Мы   больше   не
контролируем, э... причину всей этой неразберихи..."
     Глаза Ребуса расширились.
     "Сэр...  Если  бы  этого  человека  поймали,  если  бы  это   всё
прекратилось..."
     "Что ты имеешь в виду? - спросил Диппет, выпрямляясь на стуле.  -
Ребус, ты что-нибудь знаешь об этих нападениях?"
     "Нет, сэр", - быстро ответил Ребус.
     Но Гарри был уверен, что это было такое же "нет",  какое  он  сам
сказал Дамблдору.
     Диппет откинулся назад, выглядя слегка разочарованным.
     "Ты можешь идти, Том..."
     Ребус сполз со стула и вышел из комнаты. Гарри последовал за ним.
Они прошли вниз по  двигающейся  спиральной  лестнице,  приближаясь  к
тёмному коридору. Ребус остановился, и Гарри тоже. По виду Ребуса было
похоже, что он о чём-то всерьёз задумался. Он кусал губу, хмуря лоб.
     Потом, словно приняв решение, он заторопился, и Гарри  последовал
за ним. Они не встретили ни души, пока не дошли до входа  в  зал,  где
Ребуса окликнул высокий волшебник с длинными каштановыми волосами.
     "Что ты здесь делаешь так поздно, Том?"
     Гарри  присмотрелся  к  волшебнику.  Это  был  никто  иной,   как
Дамблдор, помолодевший на пятьдесят лет.
     "Мне нужно было увидеться с директором, сэр".
     "Ну, тогда торопись в постель, - сказал Дамблдор, наградив Ребуса
хорошо  знакомым  Гарри  пронизывающим  взглядом.  -  Тебе  лучше   не
скитаться по коридорам в эти дни. До тех пор, пока..."
     Он тяжело вздохнул, пожелал Ребусу спокойной ночи и ушёл.
     Ребус проводил его взглядом, пока Дамблдор не исчез  из  виду.  А
затем очень быстро направился вниз по каменной лестнице к подземельям.
Гарри следовал за ним по пятам.
     Но, к разочарованию Гарри, Ребус повёл его не в секретный  проход
или туннель, а к тому самому классу, где у  Гарри  проходила  алхимия.
Лампы не горели, и, когда Ребус прикрыл дверь, Гарри мог разглядеть  в
полосе света только его силуэт. Ребус наблюдал за коридором почти час,
как показалось Гарри. И когда Гарри перестал уже чего-либо ждать и ему
захотелось вернуться в своё время, он услышал шаги за дверью.
     Кто-то крался по коридору. Этот кто-то скользнул  мимо  кабинета,
где прятался Ребус. Ребус тихо, как тень, вышел за дверь, и  Гарри  за
ним на цыпочках, забыв, что его всё равно никто не услышит.
     Минут  пять  они  следовали  за  этими  шагами,  пока  Ребус   не
остановился, прислушиваясь к новым звукам.
     Гарри услышал скрип двери, и потом хриплый шёпот:
     "Давай... должен вытащить тебя отсюда, торопись... в коробку".
     Это был такой знакомый голос.
     Вдруг Ребус прыгнул за угол.  Гарри  за  ним.  Он  увидел  тёмный
силуэт крупного мальчика, стоявшего перед открытой  дверью  с  большой
коробкой.
     "Добрый вечер, Рубеус", - резко сказал Ребус.
     Мальчик захлопнул дверь и встал.
     "Что ты здесь делаешь, Том?"
     Ребус сделал шаг вперед.
     "Всё кончено, - сказал  он.  -  Мне  придётся  доложить  о  тебе,
Рубеус, они хотят закрыть Хогвартс, если нападения не прекратятся".
     "Но ты же..."
     "Я не думаю, что ты хотел кого-то  убить.  Но  монстры  -  плохие
домашние животные. Я думаю, что ты просто выпустил  его  размяться,  а
он..."
     "Он никогда  никого  не  убивал!"  -  сказал  мальчик,  пятясь  к
закрытой двери. За его спиной Гарри услышал странный шум.
     "Ну же, Рубеус, - сказал Ребус, подходя  ещё  ближе.  -  Родители
убитой девочки завтра будут здесь. Самое  малое,  что  Хогвартс  может
сделать - это уверить их, что существо, убившее их дочь, обезврежено".
     "Это  был  не  он!  -  крикнул  мальчик,  и  в  тёмном   коридоре
откликнулось эхо. - Он не мог! Никогда!"
     "Отойди", - сказал Ребус, доставая волшебную палочку.
     Его  заклинание  внезапно  осветило  коридор.  Дверь  за   спиной
крупного  мальчика  отлетела  с  такой  силой,  что  придавила  его  к
противоположной стене. За дверью скрывалось существо, от вида которого
Гарри издал никем не  услышанный  крик.  Громадное  волосатое  тело  и
путаница чёрных ног; блеск множества глаз и пара острых,  как  бритва,
жвал - Ребус поднял  свою  волшебную  палочку,  но  было  уже  поздно.
Существо отбросило его, убегая по коридору, и скрылось за углом. Ребус
вскочил на ноги, собираясь кинуться следом; он поднял  свою  волшебную
палочку, но крупный  мальчик  схватил  его  и  повалил  снова,  крича:
"Неееет!".
     Вся сцена закружилась, и вдруг стало темно.  Гарри  почувствовал,
что падает,  и  с  треском  приземлился  на  свою  кровать  в  спальне
Гриффиндора. Дневник Ребуса лежал открытым у него на животе.

     Глава четырнадцатая
     Корнелий Фадж

     Гарри, Рон и Эрмиона всегда знали, что Хагрид любил заводить себе
необычных домашних животных. Когда они учились в Хогвартсе первый год,
он пытался вырастить в своей деревянной хижине дракона, и они не скоро
смогут забыть огромного трёхголового пса, которого он окрестил Пушком.
И если бы в детстве Хагрид услышал,  что  где-то  в  замке  скрывается
монстр, он пошёл бы на что угодно, лишь бы взглянуть на него.  Он  бы,
вероятно, решил, что бедняжка долго сидел взаперти и ему стоит размять
ноги; Гарри мог  представить,  как  тринадцатилетний  Хагрид  пытается
надеть на монстра ошейник с поводком. Но он был абсолютно уверен,  что
Хагрид никогда никого убивать не собирался.
     Гарри почти жалел, что раскрыл секрет дневника. Снова и снова Рон
и Эрмиона заставляли его пересказывать увиденное, пока  ему  не  стало
плохо от этого рассказа и от бесконечных  разговоров,  следовавших  за
этим.
     "Ребус мог поймать не того, - сказала Эрмиона. - Может,  это  был
другой монстр, нападавший на людей..."
     "Как ты думаешь, сколько монстров здесь может скрываться?" - тупо
спросил Рон.
     "Мы же знаем, что Хагрида исключили, - печально добавил Гарри.  -
И, должно быть, атаки после этого прекратились. Иначе Ребус не получил
бы свою награду".
     Рон попытался сменить тему.
     "Ребус и вправду похож на Перси - кто его просил  валить  всё  на
Хагрида?"
     "Но монстр кого-то убил, Рон", - сказала Эрмиона.
     "А Ребусу пришлось бы вернуться в маггловский приют, если бы  они
закрыли школу, - пробормотал  Гарри.  -  Я  не  виню  его  за  желание
остаться здесь..."
     Рон закусил губу и задумчиво сказал: "Ты ведь встретил Хагрида  в
Аллее Мрака, да?"
     "Он покупал морилку для слизняков Троглодитов", - быстро  добавил
Гарри.
     Они замолчали.  После  долгой  паузы  Эрмиона  решилась  озвучить
мучивший всех вопрос: "Может, нам стоит пойти и спросить Хагрида?"
     "Ой, да - весёленький получится визит, - отозвался Рон. - Привет,
Хагрид, послушай, ты за последнее время  случайно  не  терял  в  замке
кого-нибудь свирепого и волосатого?"
     В конце концов, они решили, что не будут ничего говорить Хагриду,
если только не произойдёт ещё одно нападение, но дни шли за  днями,  а
бестелесный голос не давал о себе знать, и они начали  надеяться,  что
им не придётся спрашивать Хагрида о причине его исключения  из  школы.
Прошло  уже  четыре  месяца  с  тех  пор,  как  на  Джастина  и  Почти
Безголового Ника было наложено заклятие окаменения, и  почти  все  уже
начали думать, что нападавший, похоже, бросил своё дело. Пивзу наконец
надоела дразнилка "Эй, Гарик-очкарик...", Эрни  Макмиллан  однажды  на
травоведении  очень  вежливо  попросил  Гарри  передать  ему  ведро  с
прыгающими поганками, а в марте в третьей теплице несколько  мандрагор
устроили чрезвычайно шумную вечеринку. Профессор  Росток  была  просто
счастлива.
     "Когда они попытаются перебраться друг к другу в горшок, мы будем
знать, что они уже созрели, - сказала она Гарри. -  И  сможем  оживить
всех бедолаг в больничном крыле".

     Во время пасхальных каникул второкурсникам было о  чём  подумать.
Пришло время выбирать предметы, которые они будут изучать в  следующем
году. Эрмиона отнеслась к этому очень серьёзно.
     "Это может сильно повлиять на наше будущее", - сказала она  Гарри
и Рону, когда  они  сосредоточенно  изучали  список  новых  предметов,
помечая их галочками.
     "Я бы бросил алхимию", - сказал Гарри.
     "Нельзя, - мрачно произнёс Рон. -  У  нас  останутся  только  все
старые предметы, иначе бы и я расстался с защитой от Тёмных Сил".
     "Но ведь это очень важно!" - удивилась Эрмиона.
     "Да, но только не то, что преподаёт Локхарт, - сказал  Рон.  -  Я
ничему не научился, кроме того, что не  следует  выпускать  кукурузных
эльфов".
     Невиллу Лонгботтому пришла куча писем от всех волшебников и фей в
семье, и все  давали  ему  противоречивые  советы  о  том,  что  стоит
выбрать. Совершенно запутавшийся и очень обеспокоенный, он  сидел  над
списком, высунув кончик  языка,  и  спрашивал  всех  вокруг,  как  они
думают, что труднее: гадание по числам или изучение древних  рун.  Дин
Томас, который, как и Гарри, вырос в семье магглов, решил вопрос  так:
закрыл глаза  и  несколько  раз  бросил  палочку  на  список,  отмечая
предметы, на которые она попала. Эрмиона не слушала ничьих советов,  а
записалась на всё.
     Гарри мрачно усмехнулся себе под нос при мысли,  что  сказали  бы
дядя Вернон и тётя Петуния, попытайся он обсудить с ними свою  будущую
карьеру. Хотя нельзя сказать, что он оказался вообще без  руководства:
Перси Висли готов был поделиться своим опытом.
     "Всё зависит от того, чем ты  собираешься  заниматься,  Гарри,  -
сказал  он.  -  Никогда  не  рано  думать  о  будущем,  поэтому  я  бы
рекомендовал прорицание. Маггловедение считают не лучшим  выбором,  но
лично я  думаю,  что  волшебникам  стоит  получше  знать  немагическое
общество, особенно если они собираются сотрудничать с ним - взгляни на
моего отца, ему постоянно приходится общаться  с  магглами.  Мой  брат
Чарли всегда любил побродить по  свету,  поэтому  он  выбрал  уход  за
волшебными животными. Используй свои сильные стороны, Гарри".
     Но  единственной  вещью,  которую  Гарри  считал  своей   сильной
стороной, был квиддитч. В конце концов, он выбрал те же предметы,  что
и Рон, думая, что если уж они ему не дадутся, то  у  него  будет  хоть
какая-нибудь поддержка.

     Следующий матч по квиддитчу Гриффиндор должен был сыграть  против
Хаффлпаффа. Вуд заставлял команду  тренироваться  каждый  вечер  после
ужина, поэтому Гарри едва хватало времени и на квиддитч, и на домашнее
задание. К счастью, условия для тренировки  стали  лучше,  по  крайней
мере, суше, и вечером перед субботним матчем он поднимался в  спальню,
чтобы положить метлу, чувствуя, что шансы Гриффиндора  выиграть  Кубок
по квиддитчу в этом году чрезвычайно велики.
     Однако его хорошему настроению суждено было испортиться.  Наверху
лестницы, ведущей в их  спальню,  он  встретил  перепуганного  Невилла
Лонгботтома.
     "Гарри - я не знаю, кто это сделал. Я зашёл, и вот..."
     С опаской поглядывая на него, Невилл распахнул дверь.
     Содержимое чемодана Гарри было разбросано по  всей  комнате.  Его
распоротая мантия валялась на полу. Простыни были стянуты с кровати, а
ящик прикроватного секретера, опрокинутый, лежал на матрасе.
     Гарри, раскрыв  рот,  подошёл  к  кровати,  ступая  по  вырванным
страницам "Троп троллей".
     Когда они с  Невиллом  перестилали  постель,  вошли  Рон,  Дин  и
Шэймус. Дин громко выругался.
     "Что случилось, Гарри?"
     "Понятия не имею", - ответил Гарри. Рон изучал  его  разбросанную
одежду. Все карманы были вывернуты.
     "Кто-то что-то искал, - сказал он. - Что-нибудь пропало?"
     Гарри начал подбирать свои вещи и запихивать их в чемодан.  Когда
он положил туда последнюю  книжку  Локхарта,  то  наконец  понял,  что
именно отсутствует.
     "Дневник Ребуса", - тихо сказал он Рону.
     "Что-о?"
     Гарри указал головой на дверь, и  они  вышли.  Они  спустились  в
гриффиндорскую гостиную, уже наполовину опустевшую, и присоединились к
Эрмионе, которая сидела в одиночестве и  читала  книгу  "Древние  руны
устроены просто".
     Эрмиона была поражена.
     "Но - только гриффиндорец мог украсть - больше никто не знает наш
пароль..."
     "Именно так", - согласился Гарри.

     На следующее утро на улице стояла прекрасная погода: яркое солнце
и лёгкий освежающий ветерок.
     "Отличный день для квиддитча! - с энтузиазмом сообщил им  Вуд  за
гриффиндорским  столом,  наваливая  омлет  на  их  тарелки.  -  Гарри,
встряхнись, тебе нужен подобающий завтрак".
     Гарри разглядывал гриффиндорский стол,  спрашивая  себя,  кто  из
учеников рядом с ним теперь новый владелец  дневника  Ребуса.  Эрмиона
пыталась уговорить его сообщить об ограблении, но Гарри  эта  идея  не
воодушевила. Ему пришлось бы рассказать преподавателю о  дневнике,  и,
кроме того, как много людей знало, что Хагрид был  исключён  пятьдесят
лет тому назад? Он не хотел ворошить прошлое.
     Когда он выходил из Большого Зала  вместе  с  Роном  и  Эрмионой,
чтобы забрать снаряжение для квиддитча, к его растущему списку  тревог
добавилась ещё одна, весьма серьёзная. Он едва успел поставить ногу на
мраморную  ступень,  как  услышал:  "На  этот  раз  убить...  Дай  мне
разорвать... посвирепствовать..."
     Он вскрикнул, и Рон с Эрмионой в испуге отскочили от него.
     "Голос! - воскликнул Гарри, оглядываясь. - Я только что -  вы  не
слышали?"
     Рон покачал головой, широко раскрыв глаза. Эрмиона хлопнула  себя
рукой по лбу.
     "Гарри  -  я,  кажется,  кое-что  поняла!  Мне  срочно  нужно   в
библиотеку!"
     И она понеслась вверх по ступенькам.
     "Что  она  поняла?"  -  встревоженно  спросил  Гарри,   всё   ещё
оглядываясь и пытаясь определить, откуда шёл голос.
     "Наверняка больше, чем я", - заметил Рон, качая головой.
     "Но зачем ей идти в библиотеку?"
     "Потому что в этом - вся Эрмиона, - Рон  пожал  плечами.  -  Если
сомневаешься - иди в библиотеку".
     Гарри стоял в нерешительности, пытаясь уловить голос снова, но из
Большого Зала толпой повалили ученики, громко  болтая  в  предвкушении
матча.
     "Тебе пора на матч, - сказал Рон. - Уже почти одиннадцать".
     Гарри стрелой  помчался  в  гриффиндорскую  башню,  схватил  свой
"Нимбус-2000" и присоединился к толпе, текущей к  стадиону,  но  мысли
его  всё  ещё  витали  в  замке  вместе  с  бестелесным   голосом,   и
единственной радостной мыслью, когда он натягивал алую форму, было то,
что сейчас все собрались на матч и в замке никого не осталось.
     Команды вышли на поле под шумные аплодисменты. Оливер Вуд  сделал
для  разогрева  круг  над  шестами,  мадам   Хуч   приготовила   мячи.
Хаффлпаффцы, игравшие в канареечно-жёлтой  форме,  стояли  кружком,  в
последний раз обсуждая тактику игры.
     Гарри уже взобрался  на  метлу,  когда  на  поле  почти  выбежала
профессор Мак-Гонагалл с большим сиреневым мегафоном.
     Сердце Гарри упало.
     "Матч отменяется, - объявила профессор Мак-Гонагалл в мегафон  на
весь забитый учениками стадион.  Послышались  громкие  неодобрительные
крики. Оливер Вуд, похожий на человека, только что обнаружившего,  что
его надули на крупную сумму, приземлился и, не успев слезть  с  метлы,
кинулся к профессору Мак-Гонагалл.
     "Но профессор! -  кричал  он.  -  Мы  должны  играть...  Кубок...
Гриффиндор..."
     Профессор Мак-Гонагалл не обратила на него внимания и  прокричала
в мегафон: "Все студенты должны вернуться в свои гостиные,  где  главы
колледжей  предоставят  им   дальнейшую   информацию.   И   побыстрее,
пожалуйста!"
     Она опустила мегафон и подозвала Гарри.
     "Поттер, тебе лучше пойти со мной..."
     Теряясь в догадках, в чём она может подозревать его на этот  раз,
Гарри заметил отделившегося от толпы Рона; тот подбежал к  ним,  когда
они двинулись к замку. К удивлению Гарри,  профессор  Мак-Гонагалл  не
возражала.
     "Да, наверное, тебе тоже лучше пойти, Висли".
     Некоторые ученики, обгонявшие их,  громко  жаловались  на  отмену
матча, остальные выглядели обеспокоенными. Гарри и Рон последовали  за
профессором  Мак-Гонагалл  обратно  в  школу  и  вверх  по   мраморной
лестнице. Но в этот раз они направились не в учительский кабинет.
     "Это будет шоком для вас, - удивительно  мягким  голосом  сказала
профессор Мак-Гонагалл, когда они шли к больничному крылу. - Произошло
ещё одно нападение... опять двойное".
     Гарри  почувствовал,  что  внутри  у  него   всё   перевернулось.
Профессор Мак-Гонагалл толкнула больничную дверь, и они вошли.
     Мадам Помфрей склонилась к  пятикурснице  с  длинными  волнистыми
волосами. Гарри вспомнил, что это та самая  девочка  из  Рэйвенкло,  у
которой они  однажды  спросили  дорогу  в  гостиную  Слитерина.  А  на
соседней кровати лежала...
     "Эрмиона!" - простонал Рон.
     Она лежала очень спокойно, широко открыв остекленевшие глаза.
     "Их нашли возле библиотеки, - сказала профессор Мак-Гонагалл. - Я
не думаю, что кто-то из вас сможет объяснить, в чём дело. Рядом с ними
обнаружили вот это..."
     Она показала маленькое круглое зеркальце.
     Гарри и Рон дружно покачали головами, всё ещё глядя на Эрмиону.
     "Я отведу вас  в  гриффиндорскую  башню,  -  со  вздохом  сказала
профессор  Мак-Гонагалл.  -  Мне  в  любом  случае  нужно   рассказать
остальным".

     "Всем ученикам надлежит вернуться в гостиные  своих  колледжей  к
шести часам вечера. Никто из учеников не имеет права покидать их после
этого времени. На каждый урок вас будут сопровождать учителя. Ни  один
студент не должен идти в  уборную  без  сопровождения.  Все  ближайшие
тренировки и матчи по квиддитчу будут отложены. Все  вечерние  занятия
будут отменены".
     Гриффиндорцы, набившиеся в  гостиную,  молча  слушали  профессора
Мак-Гонагалл. Она скатала пергамент, который читала и  сказала  слегка
хриплым голосом: "Могу лишь  добавить,  что  все  эти  нападения  меня
сильно беспокоят. Похоже, что школу закроют, если только виновник этих
событий не будет пойман. Я бы попросила откликнуться  того,  кто  хоть
что-нибудь об этом знает".
     Она  немного  неловко   удалилась   через   портретный   ход,   и
гриффиндорцы разом заговорили.
     "Нападения  были  совершены  на  двух  гриффиндорцев,  не  считая
гриффиндорского привидения, на девочку из  Рэйвенкло  и  на  парня  из
Хаффлпаффа, -  произнес  друг  близнецов  Висли  Ли  Джордан,  загибая
пальцы. - Разве никто из учителей не заметил, что ни  один  слитеринец
не пострадал? Разве не очевидно, что всё идет от Слитерина?  Наследник
Слитерина, чудовище Слитерина - почему  они  просто  не  выгонят  всех
слитеринцев?" - крикнул он, и все закивали, послышались аплодисменты.
     Перси Висли сидел на стуле позади  Ли,  но  на  этот  раз  он  не
стремился высказать своё мнение. Он был бледен и потрясён.
     "Перси в шоке, - тихо объяснил Джордж. - Та девочка из  Рэйвенкло
- Пенелопа Клируотер - она префект. Я думаю, он  не  предполагал,  что
монстр посмеет атаковать префекта".
     Но Гарри почти не слушал. Он не мог отделаться от воспоминания об
Эрмионе, застывшей на больничной койке, похожей на высеченную из камня
статую. Если виновника не поймают, ему придётся всю  оставшуюся  жизнь
провести с Десли. Том Ребус подставил Хагрида, потому  что  иначе  его
ждал детский приют. Теперь Гарри точно знал, что он тогда чувствовал.
     "Что будем делать? - тихонько спросил Рон, наклонившись к  Гарри.
- Думаешь, они подозревают Хагрида?"
     "Нам нужно пойти и поговорить с ним, - решительно сказал Гарри. -
Я не верю, что это он, но если это он освободил монстра в прошлый раз,
то он знает, как попасть в Потайную Комнату, а это уже кое-что".
     "Но профессор Мак-Гонагалл сказала, чтобы мы оставались в башнях,
если у нас нет занятий".
     "Я  думаю,  -  ещё  тише  сказал  Гарри,  -  сейчас  самое  время
воспользоваться плащом моего отца".

     От отца Гарри унаследовал только одну вещь:  длинный  серебристый
плащ-невидимку.  Это  была  их  единственная   возможность   незаметно
выскользнуть из школы и навестить Хагрида. Они легли спать как обычно,
подождали, пока Невилл, Дин  и  Шэймус  наконец  перестанут  обсуждать
Потайную Комнату и заснут, поднялись, оделись и забрались под плащ.
     Прогулка по тёмным и  пустынным  коридорам  оказалось  невесёлой.
Гарри, который до этого иногда бродил ночью по замку, никогда не видел
столько народу после  заката.  Преподаватели,  префекты  и  привидения
парами патрулировали коридоры в поисках чего-нибудь необычного.  Плащ-
невидимка не обладал шумоскрывающим свойством,  поэтому  один  раз  их
чуть было не обнаружил Снэйп, когда Рон споткнулся всего в  нескольких
футах от него. К счастью, Снэйп чихнул в тот самый момент,  когда  Рон
выругался. Они добрались до входной двери и с облегчением открыли её.
     Снаружи стояла ясная звёздная ночь. Они торопливо  направились  к
освещённым окнам хижины Хагрида и сняли плащ только на пороге.
     Они постучали, и через несколько секунд дверь  распахнулась.  Они
оказались лицом к лицу с Хагридом, вооружённым арбалетом,  а  волкодав
Клык громко лаял у него за спиной.
     "Ох, - сказал Хагрид, опуская арбалет. - Хотел бы я знать, с чего
это вы тут нарисовались?"
     "Зачем это?" - спросил Гарри, показывая  на  арбалет,  когда  они
вошли.
     "Да незачем... так... - пробормотал Хагрид.  -  Я  тут  жду  кое-
кого... неважно... садитесь... сейчас соображу чайку..."
     Он едва понимал, что делает. Он чуть  не  затушил  камин,  разлив
воду, а потом едва не смахнул на пол заварочный чайник.
     "Хагрид, ты в порядке? - спросил Гарри. - Слышал об Эрмионе?"
     "Ох, да, ещё бы", - сказал Хагрид дрогнувшим голосом.
     Он продолжал бросать встревоженные взгляды на окна. Он  налил  им
две большие кружки кипятка (забыв добавить чайные пакетики) и как  раз
выкладывал на тарелку кусок пирога, когда раздался громкий стук.
     Хагрид  уронил  пирог.  Гарри  и  Рон  обменялись  встревоженными
взглядами, юркнули под плащ и забились в угол. Хагрид проверил, хорошо
ли они спрятаны, схватил арбалет и снова распахнул дверь.
     "Добрый вечер, Хагрид".
     Это был Дамблдор. Очень  серьёзный,  он  вошёл  в  комнату,  и  в
дверном проёме показался ещё один немного странноватый волшебник.
     Незнакомец был невысок и тучен, с взъерошенными седыми волосами и
нетерпеливым выражением лица. Его  одежда  представляла  собой  жуткое
смешение стилей: полосатый костюм, алый галстук, чёрный плащ до пят  и
лилового цвета туфли с заострёнными носами. Подмышкой он держал  ярко-
зелёный котелок.
     "Это папин босс! - выдохнул Рон. - Корнелий Фадж, министр магии!"
     Гарри ткнул Рона локтем, чтобы тот замолчал.
     Хагрид побледнел и вспотел. Он рухнул на стул, переводя взгляд  с
Дамблдора на Корнелия Фаджа.
     "Плохи дела, Хагрид, - сказал Фадж, глотая слова. - Очень  плохи.
Пришлось  приехать.  Четыре  атаки  на  магглорождённых.  Слишком  всё
завертелось. Министерству необходимо действовать".
     "Я никогда, - сказал Хагрид, ища поддержи у Дамблдора,  -  вы  же
знаете, я никогда, профессор Дамблдор, сэр..."
     "Я хочу, чтобы ты понял, Корнелий, я полностью доверяю  Хагриду",
- сказал Дамблдор, бросая на Фаджа хмурый взгляд.
     "Видишь ли, Албус, - смутился  Фадж,  -  прошлое  Хагрида  против
него.  Министерство  должно  что-то  сделать  -  этого  требует  Совет
Попечителей".
     "И всё равно, Корнелий, я  говорю  тебе,  что  арест  Хагрида  не
спасёт положения", - сказал Дамблдор. Его голубые глаза пылали.
     "Но войди в мое положение, -  пробормотал  Фадж,  вертя  в  руках
котелок. - На меня оказывают сильнейшее давление. И надо  делать  вид,
что я что-то предпринимаю. Если  выяснится,  что  это  не  Хагрид,  он
вернётся и всё. Но я вынужден его  забрать.  Не  выполняя  свой  долг,
я..."
     "Забрать  меня?  -  спросил  Хагрид,  которого  трясло.  -   Куда
забрать?"
     "На короткий срок, уверяю, - сказал Фадж, избегая  встречаться  с
Хагридом взглядом. - Не в наказание, а  в  качестве  предосторожности.
Если кого-то ещё поймают, вас выпустят со всеми извинениями..."
     "Не в Азкабан?" - прохрипел Хагрид.
     Прежде чем Фадж успел ответить, в дверь снова громко постучали.
     Дамблдор открыл её. Теперь настал черёд Гарри получить локтем под
ребро: он тоже чуть не вскрикнул.
     Мистер Люций Малфой, облачённый в длинный дорожный плащ, довольно
улыбаясь, вплыл в хижину Хагрида. Клык зарычал.
     "Уже здесь, Фадж, -  одобрительно  произнёс  Малфой.  -  Молодец,
молодец..."
     "Что вы тут делаете? - яростно спросил Хагрид. -  Выметайтесь  из
моего дома!"
     "Мой дорогой, поверьте, мне не доставляет  никакого  удовольствия
находиться в вашем - гм -  вы  зовёте  это  домом?  -  произнёс  Люций
Малфой, усмехаясь и оглядывая маленькую комнату. - Я  просто  зашёл  в
школу и мне сообщили, что директор здесь".
     "Что вы хотите от меня, Люций?" - спросил  Дамблдор.  Он  говорил
вежливо, но в глубине его глаз горел странный огонек.
     "Это ужасно, Дамблдор, - неторопливо  проговорил  мистер  Малфой,
вынимая длинный пергаментный  свиток,  -  но  попечители  решили,  что
настало ваше время уйти. Вот приказ о временном  прекращении  действия
ваших полномочий - под ним вы  найдёте  все  двенадцать  подписей.  Мы
склоняемся к мнению, что вы теряете контроль  над  ситуацией.  Сколько
нападений уже совершено к данному моменту? И ещё два за этот день,  не
так  ли?  В   таком   случае,   в   Хогвартсе   скоро   не   останется
магглорождённых, и все мы знаем, какой огромной потерей это будет  для
школы".
     "Ах, ну да, теперь я понимаю, Люций, - встревоженно сказал  Фадж.
- Дамблдор отстранён... нет, нет... этого ни в коем случае..."
     "Назначение - и отстранение - директора - дело попечителей, Фадж,
- мягко пояснил мистер Малфой.  -  А  так  как  Дамблдору  не  удалось
прекратить нападения..."
     "Но подумай, Люций, если уж Дамблдор не  смог  прекратить  их,  -
пробормотал Фадж, яростно потея. - То есть, я  хочу  сказать,  кто  же
тогда сможет?"
     "Над этим стоит подумать, - сказал мистер  Малфой,  отвратительно
улыбаясь. - Но так как мы все проголосовали..."
     Хагрид вскочил на ноги, и его чёрная  лохматая  голова  коснулась
потолка.
     "А скольких ты  уговорил  угрозами  и  шантажом,  а,  Малфой?"  -
взревел он.
     "Ах,   Хагрид,   твой   нрав   когда-нибудь   доведёт   тебя   до
неприятностей, - заметил мистер Малфой. - Я бы не советовал так  орать
на охранников в Азкабане. Им это не понравится".
     "Вы не можете снять Дамблдора! - рявкнул Хагрид так, что волкодав
Клык  съёжился  в  корзинке  и  заскулил.  -   Заберите   его,   и   у
магглорождённых не останется и шанса! И в следующий раз кто-то умрёт!"
     "Успокойся, Хагрид, - резко произнёс Дамблдор.  Он  посмотрел  на
Люция Малфоя. - Если попечители хотят,  чтобы  я  отошёл  от  дел,  я,
безусловно, подчинюсь их решению".
     "Но..." - заикнулся Фадж.
     "Нет!" - прорычал Хагрид.
     Дамблдор  устремил  взгляд  своих  ярких  голубых  глаз  прямо  в
холодные серые глаза мистера Малфоя.
     "Однако, - сказал Дамблдор, говоря  медленно  и  с  расстановкой,
чтобы никто из них не пропустил ни слова, - знайте, что на самом  деле
я покину Хогвартс только тогда, когда здесь  не  останется  ни  одного
верного мне человека. Знайте, что помощь всегда  будет  дарована  тем,
кто о ней попросит".
     Секунду Гарри был почти уверен, что глаза  Дамблдора  блеснули  в
направлении угла, где прятались они с Роном.
     "Какие нежности, - раскланиваясь, сказал Малфой. - Всем нам будет
не хватать - гм - твоего глубоко неординарного  подхода  к  проблемам,
Албус, но я надеюсь, что твой преемник сможет предотвратить эти - гм -
убийства".
     Он подплыл к двери, распахнул её и  пропустил  вперед  Дамблдора.
Фадж, вертя в руках свой котелок, ожидал, что Хагрид выйдет, но Хагрид
глубоко вздохнул и сказал, тщательно подбирая слова: "Если  кто-нибудь
захочет кое-что выяснить, всё, что  ему  нужно  -  это  проследить  за
пауками. Это выведет его на верный след! Я всегда это говорил".
     Фадж посмотрел на него с удивлением.
     "Ладно, иду, - сказал Хагрид, натягивая свою доху.  Но  когда  он
уже выходил за Фаджем в дверь, то вновь остановился и громко произнёс.
- И кому-то в моё отсутствие придётся кормить Клыка".
     Дверь захлопнулась и Рон стянул плащ-невидимку.
     "Быть беде, - сказал он хрипло. - Дамблдора нет. С тем же успехом
они могут закрывать школу уже сегодня. Когда его не станет,  нападения
будут ежедневно".
     Клык начал скулить и скрестись в закрытую дверь.

     Глава пятнадцатая
     Арагог

     К окрестностям замка подкрадывалось  лето,  небо  и  озеро  стали
синими, как барвинки, и в  теплицах  распустились  цветы  величиной  с
капусту. Но теперь, когда из окон замка нельзя было  увидеть  Хагрида,
совершающего обход, и Клыка, следующего за ним по пятам,  эта  картина
не радовала Гарри, как, впрочем, и внутренняя атмосфера в  замке,  где
всё летело кувырком.
     Гарри и Рон попытались  навестить  Эрмиону,  но  крыло  замка,  в
котором размещался госпиталь, было закрыто для посетителей.
     "Мы больше не станем рисковать - строго сказала им мадам Помфрей,
приоткрыв дверь. - Нет уж, извините, нападавший, скорее  всего,  может
вернуться, чтобы довершить начатое..."
     С отъездом Дамблдора страх охватил  всех  сильнее  прежнего,  так
что, казалось, даже солнце за стенами замка застыло в окнах.  В  школе
едва ли нашлось бы не хмурое лицо, и  всякий  смех,  разносившийся  по
коридору, звучал резко, неестественно и быстро стихал.
     Гарри часто повторял про  себя  последние  слова  Дамблдора:  "На
самом деле я покину Хогвартс только тогда, когда здесь не останется ни
одного верного мне человека. Помощь всегда будет дарована тем,  кто  о
ней попросит". Но какой с них толк? У кого просить помощи,  когда  все
были напуганы и сбиты с толку так же, как и они?
     Подсказку Хагрида о пауках понять было  гораздо  проще,  но  беда
была в том, что, похоже, в замке  не  осталось  ни  одного  паука,  за
которым бы можно было проследить. Гарри искал повсюду, Рон помогал ему
(но довольно неохотно). Конечно, им мешал запрет отлучаться от  своих,
и они были обязаны передвигаться  вокруг  замка  в  группе  с  другими
гриффиндорцами. Большинство их товарищей, похоже, устраивало,  что  из
класса в  класс  их  провожают  преподаватели,  но  Гарри  это  сильно
донимало. Однако кое-кто был очень рад атмосфере ужаса  и  подозрения.
Драко Малфой расхаживал по школе  так  гордо,  словно  вдруг  оказался
главным префектом. Гарри не мог понять причину его  радости,  пока  на
уроке алхимии, через две недели после  отъезда  Дамблдора  и  Хагрида,
сидя позади Малфоя, Гарри случайно не подслушал его разговор с Краббом
и Гойлом.
     "Я всегда думал, что папе под силу избавить нас от  Дамблдора,  -
сказал он, даже не пытаясь понизить голос. - Я говорил вам, он думает,
что Дамблдор - самый ужасный директор из всех, когда-либо работавших в
школе. Может быть, теперь у нас появится нормальный директор. Тот, кто
решит  не  закрывать   Потайную   Комнату.   Мак-Гонагалл   долго   не
продержится, она всего лишь заместитель..."
     Снэйп пронёсся мимо Гарри, ничего не сказав о пустующем  месте  и
котелке Эрмионы.
     "Сэр, - громко произнёс Малфой,  -  сэр,  почему  вы  не  подаёте
заявку на место директора?"
     "Уже бегу, Малфой, - ответил Снэйп,  но  скрыть  усмешку  ему  не
удалось. -  Профессор  Дамблдор  отстранён  попечителями  временно.  Я
полагаю, он к нам скоро вернётся".
     "Да, что верно, то верно, - сказал, ухмыляясь, Малфой. - Полагаю,
отец проголосовал бы за вас, сэр, если бы вы пожелали подать заявку на
это место. Я сказал бы отцу, что вы здесь лучший учитель, сэр..."
     Снэйп усмехнулся, не  переставая  кружить  по  подземелью,  и,  к
счастью, не замечая Шэймуса Финнигана, делавшего вид, что его  рвёт  в
котелок.
     "Я очень удивлён, что нечистокровные до сих пор не упаковали свои
чемоданы, - продолжал Малфой. - Держу  пари  на  пять  галлеонов,  что
следующий - умрёт. Жаль, что это будет не Грангер".
     Звонок прозвенел как нельзя кстати: при последних  словах  Малфоя
Рон соскочил с табурета, разом сгрёб  свои  учебники,  и  его  попытка
кинуться на Малфоя осталась Снэйпом незамеченной.
     "Пустите меня - прорычал Рон, когда Гарри и Дин схватили  его  за
руки. - Мне не нужна волшебная палочка, я убью его голыми руками".
     "Поторопитесь, я провожу вас на травоведение", - приказал  классу
Снэйп, и они отправились в путь. Гарри, Рон и  Дин  замыкали  шествие.
Рон попытался высвободиться ещё  раз.  Но  они  отпустили  его  только
тогда, когда Снэйп вывел  их  из  замка,  и  они  пошли  через  луг  к
теплицам.
     На уроке травоведения стояла  тишина:  всех  угнетало  отсутствие
Джастина и Эрмионы.
     Профессор Росток дала им задание подрезать  засыхающую  эфиопскую
смокву. Гарри пошёл выбросить охапку сухих стеблей на компостную  кучу
и очутился лицом к лицу с Эрни Макмилланом. Эрни  вдохнул  поглубже  и
очень церемонно заговорил: "Я только хотел сказать, Гарри, что я прошу
прощения за свои подозрения. Я знаю, ты бы никогда не напал на Эрмиону
Грангер, и я беру свои слова обратно. Мы все в одной лодке, ну и..." -
и он протянул пухлую руку, а Гарри потряс её.
     И Эрни и его подруга Ханна присоединились к ним.
     "Этот Драко Малфой, - сказал Эрни, отламывая  высохшие  ветки,  -
кажется, всё это доставляет ему удовольствие, не правда ли? Ты знаешь,
я думаю, он бы мог быть Наследником Слитерина".
     "Да уж, мысль гениальная!" - сказал Рон, который не простил  Эрни
так же быстро, как Гарри.
     "Ты думаешь, это Малфой, Гарри?" - спросил Эрни.
     "Нет", - сказал Гарри так уверенно, что Эрни  и  Ханна  удивлённо
посмотрели на него.
     Но уже через секунду Гарри кое-что заметил. Снаружи убегали прочь
несколько крупных пауков,  двигаясь  по  неестественно  прямой  линии,
будто торопясь на срочную встречу. Гарри  шлёпнул  Рона  секатором  по
руке.
     "Ух! Что это с тобой?"
     Прищурившись от солнца, Гарри кивнул на пауков.
     "Уф! - сказал Рон, безуспешно пытаясь выглядеть довольным.  -  Мы
не можем сейчас пойти за ними".
     Эрни и Ханна с любопытством их слушали.
     Гарри  пристально  глядел  вслед  паукам.  Если  бы   хаффлпаффцы
проследили направление его взгляда, то смогли бы догадаться,  куда  он
смотрит.
     "Похоже, они направляются в Запретный лес".
     От этого заявления Рон помрачнел ещё больше.
     После занятия профессор Росток проводила класс на урок защиты  от
Темных Сил.  Гарри  и  Рон  отстали  от  остальных,  чтобы  поговорить
подальше от чужих ушей.
     "Мы снова воспользуемся плащом-невидимкой, - сказал Гарри Рону. -
Мы можем взять с собой Клыка. Он уже был раньше в лесу с Хагридом.  Он
может пригодиться".
     "Верно, - сказал Рон, нервно крутя в пальцах волшебную палочку. -
Там... там, в лесу, не водятся оборотни?"  -  добавил  он,  когда  они
заняли  свои  обычные  места  в  самом   конце   аудитории   Локхарта.
Предпочитая не отвечать на подобный вопрос, Гарри сказал: "Там есть  и
хорошие существа. Замечательные кентавры и единороги..."
     Рон никогда  не  был  в  Запретном  лесу.  Гарри  был  однажды  и
надеялся, что больше никогда туда снова не попадёт.
     Локхарт вошёл в аудиторию, и класс изумленно воззрился  на  него.
Все  остальные  преподаватели  выглядели  серьёзнее,  чем  обычно,  но
Локхарт явно пребывал в хорошем расположении духа.
     "Ну-ка улыбнитесь, - сияя, воскликнул он. - Почему у  всех  такие
вытянутые лица?"
     Ученики обменялись недоуменными взглядами, но никто не ответил.
     "Вы  -  не  -  понимаете,  -  произнес  Локхарт  медленно,  будто
разговаривая с идиотами. - Опасность миновала. Преступник удалён".
     "Кто он?" - громко воскликнул Дин Томас.
     "Мой дорогой молодой человек, министр магии не забрал бы Хагрида,
если бы на сто процентов не был уверен,  что  он  виновен",  -  сказал
Локхарт тоном человека, объясняющего, что один и один равно двум.
     "Но он забрал", - громче Дина объявил Рон.
     "Я смею думать, что знаю об аресте Хагрида больше, чем вы, мистер
Висли", - произнес Локхарт самоуверенно.
     Рон начал было говорить, что он так не считает, но остановился на
середине предложения, как раз когда Гарри сильно пнул его под партой.
     "Мы там не были, помнишь?" - прошептал Гарри.
     Но отвратительная радость Локхарта, его  намеки,  что  он  всегда
знал о преступных наклонностях Хагрида, его  уверенность,  что  теперь
всё закончилось,  сильно  раздражала  Гарри.  Ему  хотелось  запустить
"Заклинанием зомби" прямо в сияющее лицо Локхарта. Он переборол  себя,
нацарапав Рону записку: "Давай сегодня ночью".
     Рон прочитал записку, и, пребывая в раздумьях,  бросил  взгляд  в
сторону  пустовавшего  места  Эрмионы.  Это,  вероятно,  укрепило  его
решимость, и он кивнул.
     В гриффиндорской гостиной  в  эти  дни  было  людно,  потому  что
гриффиндорцам после шести податься было некуда. К тому же  им  было  о
чём переговорить, так что гостиная зачастую не пустела до полуночи.
     Сразу же после обеда Гарри вынул  из  чемодана  плащ-невидимку  и
вечер провёл сидя на нём,  ожидая,  когда  комната  опустеет.  Фред  и
Джордж предложили Гарри и Рону сыграть несколько партий  в  подрывного
дурака, Джинни, очень подавленная, сидела на стуле Эрмионы,  глядя  на
них. Гарри и Рон нарочно проигрывали, пытаясь скорее  закончить  игру,
но всё же засиделись до полуночи, когда Фред, Джордж и Джинни  наконец
ушли спать.
     Гарри и Рон подождали, пока не захлопнутся двери спален, и только
тогда завернулись в плащ и пробрались сквозь портретный ход.
     Это было ещё одно нелёгкое путешествие по замку, минуя  учителей.
Наконец они дошли до вестибюля, отодвинули  засов  на  входной  двери,
приоткрыли её, стараясь не  скрипеть,  и  ступили  на  землю,  залитую
лунным светом.
     "Конечно, - вдруг заговорил  Рон,  когда  они  шагали  по  тёмной
траве. - Мы можем пойти в лес и не обнаружить пауков. Может быть,  они
шли не туда. Я понимаю, было похоже, что они движутся как бы  в  общем
направлении..."
     Он замолчал с надеждой.
     Они дошли до хижины Хагрида. Тёмные окна придавали ей грустный  и
брошенный вид. Когда Гарри толкнул дверь и сбросил плащ, Клык,  увидев
их, сошёл с ума от  радости.  Беспокоясь,  что  пес  своим  хриплым  и
громким лаем может перебудить всех в  замке,  они  быстро  сунули  ему
помадку из жестяной банки на каминной полке. К тому времени, когда ему
удалось разлепить челюсти, он уже успокоился.
     Гарри оставил плащ на столе  Хагрида.  В  смоляной  темноте  леса
невидимость была бесполезна.
     "Пошли, Клык, мы идём гулять", -  сказал  Гарри,  притоптывая,  и
счастливый Клык вырвался из дома, ринулся к опушке  и  поднял  ногу  у
большого платанового дерева.
     Гарри достал волшебную палочку,  прошептал:  "Иллюмос!"  -  и  на
конце  палочки  возник  крошечный  огонек,  достаточный,  чтобы  найти
тропинку и пауков.
     "Хорошо придумано, - сказал Рон. - Я бы тоже посветил себе, но ты
же знаешь, она может или взорваться, или ещё что-нибудь..."
     Гарри схватил Рона за плечо,  указывая  на  траву.  Два  одиноких
паука поспешно удалялись от света палочки в тень деревьев.
     "Ну ладно, - Рон вздохнул, смиряясь  с  неизбежным.  -  Я  готов.
Пошли".
     Таким порядком, с Клыком,  бегающим  вокруг  них  и  обнюхивающим
листья и корни деревьев, они вступили в лес. Около двадцати минут  при
свете палочки Гарри они  шли  за  бегущими  по  тропинке  пауками,  не
разговаривая, напряжённо прислушиваясь к шорохам, но не слыша  ничего,
кроме треска сломанных веток и шелеста листьев.  Когда  деревья  стали
настолько густыми, что их кроны совсем  закрыли  звезды  в  вышине,  и
палочка Гарри одиноко светила в море тьмы, они  заметили,  что  пауки-
проводники покинули тропинку.
     Гарри остановился,  пытаясь  рассмотреть,  куда  ушли  пауки,  но
повсюду, за исключением их  маленького  огонька,  стояла  непроглядная
темень. Он никогда не был в такой чаще. В прошлый раз  Хагрид  строго-
настрого наказывал им не сходить с тропинки. Но теперь он был за много
миль отсюда, вероятно, сидел в камере в Азкабане, и,  кроме  того,  он
сказал им идти за пауками.
     Что-то влажное  коснулось  руки  Гарри,  и  он  отпрыгнул  назад,
наступив Рону на ногу, но это был всего лишь нос Клыка.
     "Как ты думаешь,  что  нам  делать?"  -  спросил  Гарри  у  Рона,
различая лишь его глаза, отражающие свет палочки.
     "Раз уж мы сюда пришли..." - сказал Рон.
     И они двинулись вслед за пауками вглубь леса.  Им  пришлось  идти
медленнее, так как на пути  встречались  корни  деревьев  и  пни,  еле
видимые в окружающей темноте. Гарри чувствовал на своей  руке  горячее
дыхание Клыка. Они не раз останавливались, чтобы Гарри мог нагнуться и
отыскать пауков в свете палочки.
     Казалось, они шли уже больше получаса,  их  мантии  цеплялись  за
низкие ветки и заросли ежевики. Спустя некоторое время  они  заметили,
что местность понижается, хотя деревья были густы, как и прежде.
     Вдруг Клык резко залаял, так что Гарри  и  Рон  от  неожиданности
вздрогнули.
     "В чём дело?"  -  громко  спросил  Рон,  оглядываясь  в  смоляной
темноте и сжимая локоть Гарри.
     "Там что-то движется, - тихо сказал  Гарри.  -  Послушай.  Что-то
крупное..."
     Они вслушались. Невдалеке, справа от них, что-то  большое,  треща
ветками, проламывалось сквозь деревья.
     "О нет, - пробормотал Рон. - О нет, нет, нет".
     "Замолчи! - сердито шепнул Гарри. - Оно услышит тебя!"
     "Услышит меня! - голос Рона сорвался. - Оно уже услышало Клыка!"
     Казалось, темнота давила на  глаза,  они  стояли,  испуганные,  и
ждали. Странный рокот сменился тишиной.
     "Как думаешь, что оно делает?" - спросил Гарри.
     "Готовится к прыжку", - предположил Рон.
     Они ждали, дрожа, не отваживаясь шевельнуться.
     "Думаешь, оно ушло?" - прошептал Гарри.
     "Не знаю..."
     Внезапно справа от них вспыхнул свет, такой яркий в темноте,  что
они закрыли глаза  ладонями.  Клык  заскулил  и  бросился  бежать,  но
застрял в колючем кусте и заскулил ещё громче.
     "Гарри, - радостно крикнул Рон. - Гарри, это же наша машина!"
     "Что-о?"
     "Идём!"
     Гарри шёл за Роном к  свету,  спотыкаясь  и  цепляясь  за  ветки.
Спустя мгновение они очутились на поляне.
     Под сенью густых  ветвей,  окруженный  толстыми  стволами,  стоял
пустой автомобиль мистера Висли, его фары горели. Рон пошёл к  нему  с
разинутым ртом, а  машина  медленно  двинулась  навстречу  им,  словно
большая бирюзовая собака, приветствующая своего хозяина.
     "Он всё время был здесь! - обходя автомобиль,  восхищенно  сказал
Рон. - Взгляни. Лес превратил его в дикаря..."
     Бока  машины  были  поцарапаны  и  измазаны  грязью.  Похоже,  ей
приходилось продираться сквозь подлесок. Клык не обращал на автомобиль
внимания и, дрожа, жался к Гарри. Успокоившись, Гарри спрятал  палочку
обратно в мантию.
     "А мы-то  думали,  что  он  собирается  напасть!  -  сказал  Рон,
прислонившись к автомобилю и похлопывая по нему. - А я всё  удивлялся,
куда он пропал!"
     Гарри осматривал освёщенную фарами землю в поисках пауков, но они
разбежались подальше от света.
     "Мы потеряли след, - сказал он. - Нужно скорее их найти".
     Рон не ответил. Он стоял не двигаясь и смотрел на  что-то  позади
Гарри. Его лицо было мертвенно-бледным от ужаса.
     Гарри не успел  обернуться.  Раздалось  громкое  щёлканье,  и  он
почувствовал, как что-то длинное  и  волосатое  обхватило  его  вокруг
талии,  оторвало  от  земли,  и  он  повис  вниз  головой.   Испуганно
отбиваясь, он опять услышал щёлканье и  увидел,  что  ноги  Рона  тоже
болтаются в воздухе, а Клык громко скулит - в следующее  мгновение  их
потащили в чащу.
     Чуть повернув  голову,  Гарри  разглядел  чёрные  жвалы  и  шесть
шагающих длинных волосатых лап, ещё две  передних  сжимали  его  тело.
Следом второе существо тащило Рона. Они  направлялись  в  самую  чащу.
Гарри слышал, как Клык сражается с третьим,  пытаясь  освободиться,  и
громко скулит, но сам Гарри не смог бы крикнуть, даже если бы захотел,
его голос остался возле машины, на поляне в лесу.
     Гарри не знал,  сколько  времени  провел  в  лапах  чудовища;  он
внезапно  почувствовал,  что  темнота  расступилась  настолько,  чтобы
различить землю, покрытую листьями и пауками. Взглянув по сторонам, он
увидел, что они достигли края широкой  лощины.  Лощины,  которая  была
расчищена от деревьев, и звезды ярко  освещали  самое  ужасное  место,
какое ему только доводилось видеть.
     Пауки. Не крошечные паучки, шелестящие в  опавшей  листве.  Пауки
размером  с  ломовых  лошадей,  восьмиглазые,   восьминогие,   чёрные,
огромные, волосатые. Тот, что нёс Гарри, направился  вниз  по  крутому
склону к дымчатой куполообразной паутине в самом центре лощины,  в  то
время  как  его  товарищи  приближались  к   нему,   щёлкая   жвалами,
взволнованные видом ноши.
     Гарри упал на четвереньки, когда паук бросил его на землю. Рон  и
Клык свалились рядом с ним. Клык не испустил ни звука  и  свернулся  в
клубочек. Рон выглядел так же, как чувствовал себя Гарри. Его рот  был
широко открыт в беззвучном крике, глаза выпучены.
     Гарри вдруг сообразил, что паук, бросивший его,  что-то  говорит.
Было трудно разобрать, что именно, потому что он  щёлкал  жвалами  при
каждом звуке.
     "Арагог! - позвал он. - Арагог!"
     Из  середины  дымчатой  куполообразной  паутины  очень   медленно
появился паук размером с маленького слона.  На  чёрном  теле  и  лапах
виднелась седина, и каждый глаз на его уродливой голове  был  молочно-
белым. Он был слеп.
     "В чем дело?" - спросил он, быстро щёлкая жвалами.
     "Люди", - прощёлкал паук, принёсший Гарри.
     "Это  Хагрид?"  -  спросил  Арагог,  придвигаясь  ближе,   восемь
молочных глаз его бессмысленно блуждали.
     "Посторонние", - щёлкнул паук, принёсший Рона.
     "Убейте их, - раздраженно щёлкнул Арагог. - Я спал..."
     "Мы - друзья Хагрида", - крикнул  Гарри.  Его  сердце,  казалось,
выскочило из груди и колотилось в горле.
     Щёлканье, щёлканье, щёлканье жвал раздавалось по всей лощине.
     Арагог остановился.
     "Хагрид раньше не присылал  людей  в  нашу  лощину",  -  медленно
сказал он.
     "Хагрид в беде, - объяснил Гарри, отрывисто дыша. - Вот почему мы
пришли".
     "В беде? - переспросил паук, и Гарри показалось, что за щёлканьем
жвал он расслышал беспокойство. - Но почему он послал вас?"
     Гарри хотел встать, но передумал,  решив,  что  не  удержится  на
ногах. И он продолжал говорить с земли, как можно спокойнее.
     "Наверху в школе думают, что Хагрид, гм, натравливал  кого-то  на
учеников. Они забрали его в Азкабан".
     Арагог яростно щёлкнул жвалами,  и  по  всей  лощине  пауки  эхом
подхватили этот звук; это было похоже на аплодисменты, за  исключением
того, что при  звуке  аплодисментов  Гарри  не  становилось  тошно  от
страха.
     "Но это уже было много  лет  тому  назад,  -  раздражённо  сказал
Арагог. - Много-много лет тому назад. Я хорошо помню. Вот  из-за  чего
они вынудили его оставить школу. Они считали,  что  я  был  чудовищем,
которое живет в так  называемой  Потайной  Комнате.  Они  думали,  что
Хагрид открыл Комнату и выпустил меня".
     "А вы... вы появились не из Потайной Комнаты?" - спросил Гарри  и
ощутил холодный пот на лбу.
     "Я! - воскликнул Арагог, гневно щёлкая. - Я родился не в замке. Я
прибыл издалека. Путешественник отдал меня  Хагриду,  когда  я  был  в
яйце. Хагрид был ещё маленьким мальчиком, но  он  заботился  обо  мне,
спрятал меня в чулане замка, подкармливал объедками со стола. Хагрид -
хороший человек и мой лучший друг. Когда меня обнаружили и обвинили  в
смерти девочки, он защитил меня. С тех пор я жил здесь,  в  лесу,  где
Хагрид всё ещё навещает меня. Он даже нашёл  мне  жену,  Мосаг,  и  вы
видите, как наша семья разрослась - и всё благодаря доброте Хагрида".
     Гарри собрал остатки мужества.
     "Так вы никогда - никогда ни на кого не нападали?"
     "Никогда! - пробрюзжал старый  паук.  -  Это  мой  инстинкт,  но,
уважая Хагрида, я не причинял зла  людям.  Тело  убитой  девочки  было
найдено в туалете. А я никогда не видел  других  частей  замка,  кроме
чулана, в котором вырос. Наш род любит темноту и тишину".
     "Но тогда... Вы знаете, что на самом деле  убило  ту  девочку?  -
спросил Гарри. - Дело в том, что оно, что бы это ни было, вернулось  и
снова нападает на людей".
     Его слова потонули  в  громком  возмущенном  щёлканье  и  злобном
шуршании множества длинных лап; чёрные тени пауков придвинулись ближе.
     "То, что живет в замке, - сказал Арагог, - это древнее  существо,
которого мы, пауки, боимся больше всего остального.  Я  помню,  как  я
попросил Хагрида дать  мне  уйти,  когда  почувствовал,  что  существо
передвигается по школе".
     "Что это?" - настойчиво спросил Гарри.
     Щёлканье  и  шуршание  становились  всё  громче;  видимо,   пауки
замыкали круг.
     "Мы не говорим о нём! - свирепо сказал Арагог. - Мы  не  называем
его! Я никогда, даже Хагриду, не называл имени этого чудовища, хотя он
спрашивал меня много раз".
     При более благоприятных обстоятельствах Гарри так  просто  бы  не
уступил, но только не в присутствии живой стены, подползавшей ближе  и
ближе. Казалось, Арагог устал от разговора. Он  медленно  забирался  в
свою куполообразную паутину, а его собратья-пауки продолжали  дюйм  за
дюймом придвигаться к Гарри и Рону.
     "Тогда мы пойдём", - отчаянно крикнул Гарри вслед Арагогу,  слыша
шуршание листьев за спиной.
     "Пойдёте? - медленно спросил Арагог. - Не думаю..."
     "Но..."
     "Мои сыновья  и  дочери  не  причиняют  вреда  Хагриду  по  моему
приказу, но я не могу отказать им в  свежем  мясе,  раз  уж  оно  само
попало в наши лапы. Прощайте, друзья Хагрида".
     Гарри обернулся. В нескольких футах от него возвышалась  сплошная
стена пауков со светящимися глазами.
     Доставая палочку, Гарри понимал, что это не  поможет  -  их  было
слишком много, но он попытался подняться на ноги, уже готовый умереть,
сражаясь, и тут прозвучал громкий гудок и лощину осветил свет фар.
     На склон с грохотом  вылетел  автомобиль  мистера  Висли,  озаряя
окрестности светом и  оглушая  звуками  клаксона.  Он  сбивал  пауков,
опрокидывая их  на  спины,  и  они  бессильно  размахивали  вслед  ему
волосатыми лапами.  Автомобиль  остановился  перед  Гарри  с  Роном  и
распахнул двери.
     "Бери Клыка!" - ныряя на переднее  сиденье,  крикнул  Гарри;  Рон
схватил визжащего волкодава и бросил  его  на  заднее  сиденье.  Двери
захлопнулись. Рон не касался акселератора, но автомобиль не нуждался в
водителе, двигатель взревел, и они  ринулись  вперёд,  сбив  ещё  пару
пауков. Машина буквально взлетела по склону,  вон  из  лощины,  и  они
вломились  в  лес,  ветки  хлестали  по  стёклам,   когда   автомобиль
прокладывал  дорогу  прямо  через  прогалины,  следуя  по  одному  ему
известной тропе.
     Гарри посмотрел на  Рона.  Рот  у  того  всё  ещё  был  открыт  в
беззвучном крике, но глаза уже приобретали осмысленное выражение.
     "С тобой всё в порядке?"
     Рон кивнул, не в силах что-либо сказать.
     Машина прокладывала дорогу через подлесок,  Клык  громко  выл  на
заднем сиденье. Гарри увидел, как сорвало боковое зеркало,  когда  они
едва протиснулись мимо большого дуба. Через десять оглушительных минут
тряски деревья поредели, и Гарри смог снова увидеть участки неба.
     Машина остановилась так внезапно, что они чуть не вылетели сквозь
лобовое стекло. Они были на краю леса.  Клык  кинулся  к  окну,  желая
вылезти наружу, и, едва Гарри открыл дверь, бросился к хижине Хагрида,
поджав хвост. Гарри тоже вылез, а через минуту-другую и Рон,  кажется,
пришёл в сознание и выбрался из машины, хотя движения  его  оставались
немного заторможенными. Гарри благодарно похлопал автомобиль, тот  дал
обратный ход в лес и исчез из виду.
     Гарри зашёл в хижину Хагрида забрать плащ-невидимку. Клык  дрожал
в своей корзине, забившись под одеяло. Когда Гарри вышел обратно, Рона
он обнаружил на тыквенной грядке. Того тошнило.
     "Следуйте за пауками, - проговорил Рон  слабым  голосом,  вытирая
рот рукавом. - Никогда не прощу Хагрида. Нам повезло, что мы  остались
живы".
     "Могу поспорить, он думал,  что  Арагог  не  причинит  вреда  его
друзьям", - сказал Гарри.
     "В этом беда Хагрида,- сказал Рон, стукнув в стену хижины.  -  Он
всегда думает,  что  чудовища  не  так  плохи,  как  они  выглядят,  и
посмотри, где он теперь. Камера в Азкабане! - его трясло. -  Для  чего
он нас туда послал? Что мы обнаружили, хотел бы я знать?"
     "Что  Хагрид  не  открывал  Потайную  Комнату,  -  сказал  Гарри,
накидывая плащ на Рона и ведя того за руку. - Он невиновен".
     Рон  громко  рассмеялся.  Выведение  Арагога  в  чулане  явно  не
вязалось с его представлениями о невиновности.
     Приблизившись к замку, Гарри одёрнул плащ, чтобы  убедиться,  что
их ноги скрыты,  а  затем  толкнул  скрипнувшую  переднюю  дверь.  Они
осторожно прошли  обратно  через  вестибюль,  поднялись  по  мраморной
лестнице, сдерживая дыхание, когда пересекали коридоры, где стояли  на
страже  бдительные  часовые.  Наконец  они  добрались  невредимыми  до
безопасного места, гриффиндорской гостиной, где поленья в  камине  уже
прогорели до золы. Они сняли плащ и поднялись по винтовой  лестнице  в
спальню.
     Рон упал на кровать, не в  силах  раздеться.  Гарри,  однако,  не
ощущал сонливости. Он присел на край постели, раздумывая обо всём, что
сказал Арагог.
     Существо, скрывающееся где-то  в  замке,  было  очень  похоже  на
Волдеморта среди монстров - даже другие чудовища  не  хотели  называть
его имени. Но они с Роном так и не узнали, что это такое или  как  оно
обращает в камень свои жертвы.  Даже  Хагрид  не  знал,  кто  живет  в
Потайной Комнате.
     Гарри вытянул ноги вдоль кровати и откинулся на подушки, глядя на
луну, светившую в башенное окно. Он не знал,  что  ещё  они  могли  бы
сделать. Они повсюду наталкивались на глухую стену.  Ребус  поймал  не
того человека, Наследник Слитерина спасся, и никто не мог сказать, был
ли открывший Комнату в этот раз тем же самым человеком, или же другим.
Больше спрашивать было не у кого. Гарри лёг, всё ещё раздумывая о том,
что сказал Арагог. Он уже  засыпал,  когда  на  ум  ему  пришло  нечто
похожее на их самую последнюю надежду. Гарри сел.
     "Рон, - он присвистнул в темноте. - Рон".
     Рон проснулся, взвизгнув, как Клык, и  дико  озираясь,  и  увидел
Гарри.
     "Рон, та девочка, которая погибла. Арагог сказал,  что  она  была
найдена в туалете, - сказал Гарри, не обращая внимания на раздражающий
храп Невилла в углу. - А что, если она его не покинула? Что, если  она
ещё там?"
     Рон, хмурясь, протёр глаза. И - тоже понял.
     "Ты думаешь, уж не Мрачная ли Миртл...?"

     Глава шестнадцатая
     Потайная Комната

     "Сколько раз мы заходили в этот туалет, и она была там,  всего  в
трёх кабинках от нас, - горько  произнёс  Рон  на  следующий  день  за
завтраком. - Мы могли бы просто спросить её, а теперь..."
     Разыскивать пауков было непросто. Но спрятаться  от  учителей  на
время, достаточное для того, чтобы проникнуть в девчоночий туалет,  да
ещё возле места первого нападения, было почти невозможно.
     Однако на первом уроке, преобразовании, произошло нечто,  впервые
за эти недели отвлёкшее их мысли от  Потайной  Комнаты.  Через  десять
минут после начала урока профессор Мак-Гонагалл сообщила, что экзамены
начнутся ровно через неделю, первого июня.
     "Экзамены? - простонал Шэймус Финниган. - У нас всё  равно  будут
экзамены?"
     Позади Гарри раздался громкий  удар.  Волшебная  палочка  Невилла
Лонгботтома выскользнула из его рук, уничтожив одну  из  ножек  стола.
Профессор Мак-Гонагалл взмахом  своей  палочки  восстановила  ножку  и
повернулась, нахмурившись, к Шэймусу.
     "Главная причина, почему школа всё ещё остаётся открытой, состоит
в том, чтобы вы получили образование, - твердо сказала она. -  Поэтому
экзамены будут проводиться как обычно, и я верю, что  все  вы  усердно
повторяете пройденное".
     Усердно повторяете! Гарри не предполагал, что сейчас, когда замок
в таком  положении,  могут  быть  какие-то  экзамены.  Мятежный  ропот
заполнил класс, что заставило профессора Мак-Гонагалл нахмуриться  ещё
сильнее.
     "Инструкции  профессора  Дамблдора  заключались  в   том,   чтобы
обучение шло в соответствии с  распорядком  настолько,  насколько  это
возможно, - сказала она. - И я должна подчеркнуть, что это означает  -
определить, чему вы научились за этот год".
     Гарри  опустил  глаза  на  двух  белых  кроликов,   которых   ему
полагалось превратить в домашние тапочки.  Чему  он  научился  в  этом
году? Ничего, что пригодилось бы на экзамене, не приходило в голову.
     Рон выглядел так, словно ему только что сообщили, что  он  должен
отправиться жить в Запретный лес.
     "Можешь себе представить, как я  буду  сдавать  экзамены  с  этой
штукой?" - спросил он у  Гарри,  демонстрируя  свою  палочку,  которая
вдруг начала громко свистеть.

     За три дня до первого  экзамена,  за  завтраком,  профессор  Мак-
Гонагалл сделала ещё одно объявление.
     "У меня хорошие новости", - сказала она, и  Большой  зал,  вместо
того, чтобы затихнуть, взорвался.
     "Дамблдор возвращается!" - радостно  выкрикнули  сразу  несколько
человек.
     "Вы схватили  Наследника  Слитерина!"  -  взвизгнула  девочка  за
столом Рэйвенкло.
     "Мы снова играем в квиддитч!" - восторженно завопил Вуд.
     Когда гвалт затих, профессор Мак-Гонагалл продолжила:  "Профессор
Росток  проинформировала  меня,  что  мандрагора  наконец  может  быть
срезана. Сегодня ночью мы сможем оживить всех, на кого  было  наложено
заклятье окаменения. И я должна особо напомнить вам, что кто-нибудь из
них, возможно, скажет нам, кто или что атаковало их.  Я  надеюсь,  что
этот ужасный год закончится поимкой злодея".
     Снова началось ликование. Гарри посмотрел в  сторону  стола,  где
сидели слитеринцы, и совершенно не удивился, увидев, что Драко  Малфой
не разделяет всеобщей радости. Рон, однако, выглядел  счастливее,  чем
все эти дни.
     "Раз так, то уже неважно, что мы не спросили Миртл! -  сказал  он
Гарри. - У Эрмионы, вероятнее всего, на всё найдутся ответы, когда  её
разбудят! Спорим, что она взбесится, когда узнает,  что  у  нас  будут
экзамены, а осталось всего три дня. Она ведь  не  повторяла.  Было  бы
гуманнее оставить её как есть, пока экзамены не закончатся".
     В этот момент к ним подошла Джинни Висли и села возле  Рона.  Она
выглядела  напряжённой  и  нервной,  и  Гарри  заметил,  что  её  руки
беспокойно теребят мантию.
     "В чём дело?" - спросил Рон, накладывая себе на тарелку овсянку.
     Джинни  ничего  не  ответила,  оглядывая  гриффиндорский  стол  с
испуганным выражением лица, которое Гарри кого-то напомнило,  хотя  он
не мог вспомнить, кого именно.
     "А ну, давай, выкладывай", - сказал, глядя на неё, Рон.
     Гарри внезапно понял, кого напоминала Джинни.  Она  раскачивалась
на своем стуле взад и вперед точь-в-точь как Добби, когда  он  был  на
грани того, чтобы раскрыть запретные сведения.
     "Мне  нужно  тебе  кое-что  сказать",  -   пробормотала   Джинни,
старательно избегая глядеть на Гарри.
     "Что именно?" - спросил Гарри.
     Джинни выглядела так, будто она не могла подобрать слова.
     "Ну так что?" - сказал Рон.
     Джинни открыла рот, но не издала ни звука. Гарри наклонился к ней
и проговорил тихо, так, чтобы только Джинни и Рон могли его услышать.
     "Это что-нибудь про Потайную  Комнату?  Ты  что-то  видела?  Что-
нибудь необычное?"
     Джинни набрала побольше воздуха, и  в  этот  самый  миг  появился
Перси Висли, бледный и усталый.
     "Джинни, если ты покончила с едой,  я  здесь  присяду.  Я  ужасно
голоден, только что вернулся с патрулирования".
     Джинни подскочила, словно стул ударил её током, бросила на  Перси
испуганный взгляд и умчалась прочь. Перси уселся и  схватил  кружку  с
середины стола.
     "Перси! - сердито сказал Рон. - Она как  раз  собиралась  сказать
нам что-то важное!"
     Перси поперхнулся чаем.
     "Что именно?" - кашляя, спросил он.
     "Я как раз спросил её, не видела ли она чего-нибудь необычного, и
она хотела рассказать..."
     "Ах, это - это совершенно не относится  к  Потайной  Комнате",  -
мгновенно ответил Перси.
     "Откуда ты знаешь?" - подняв брови, спросил Рон.
     "Ну, видишь ли, если тебе так уж нужно это знать, Джинни, ну,  на
днях она натолкнулась на меня, когда я - ну, это неважно - суть в том,
что она видела, как я делал кое-что, и  я  -  словом,  я  попросил  её
никому об этом не говорить. Право, не стоит об этом, я лучше..."
     Гарри никогда ещё не видел Перси таким смущённым.
     "И что же это ты делал, Перси? - ухмыляясь, поинтересовался  Рон.
- Ну, давай, скажи нам, мы не будем смеяться".
     Перси не улыбнулся в ответ.
     "Передай-ка мне эти рогалики, Гарри, я умираю с голоду".

     Гарри знал, что тайна, возможно, завтра будет полностью  раскрыта
и без их с Роном помощи, но ему не хотелось упускать шанс переговорить
с Миртл, если подвёрнется такая возможность - и, к  его  удовольствию,
так и вышло утром, когда Гилдерой  Локхарт  вёл  их  на  урок  истории
магии.
     Локхарт, часто уверявший их, что  опасность  миновала,  для  того
только, чтобы быть тут же опровергнутым, теперь был искренне  убежден,
что сопровождать их по коридорам едва ли стоит затраченных сил. Волосы
его не были приглажены как обычно - похоже, он почти всю ночь не спал,
патрулируя четвёртый этаж.
     "Помяните мои слова, - заявил он, поворачивая за угол. -  Первыми
словами из уст этих несчастных окаменелых будут "Это  сделал  Хагрид".
Честно говоря, я изумлён, что профессор Мак-Гонагалл считает, что  все
эти меры безопасности всё ещё необходимы".
     "Согласен, сэр", - сказал  Гарри.  От  неожиданности  Рон  уронил
книги.
     "Благодарю, Гарри, - милостиво ответил Локхарт, пропуская длинную
процессию хаффлпаффцев. - Я полагаю, у нас, учителей, и без  того  дел
хватает помимо развода студентов по классам  и  стояния  всю  ночь  на
карауле..."
     "Это точно, - подхватил Рон. - Почему бы вам,  сэр,  не  оставить
нас здесь, нам ведь осталось пройти всего лишь один коридор..."
     "А знаешь, Висли, я, пожалуй, так и сделаю, - сказал  Локхарт.  -
Мне и в самом деле нужно пойти подготовиться к следующему уроку".
     И он поспешно удалился.
     "Подготовиться к уроку, - усмехнулся Рон. - Скорее  всего,  пошёл
завивать свои локоны".
     Они позволили пройти  вперед  остальным  гриффиндорцам,  а  затем
бросились в боковой проход и поспешили  к  туалетной  комнате  Мрачной
Миртл. Но как раз тогда, когда они собирались поздравить друг друга  с
удачей...
     "Поттер! Висли! Что вы тут делаете?"
     Это была профессор Мак-Гонагалл, она  сердито  смотрела  на  них,
сжав губы в тоненькую ниточку.
     "Мы... мы, - запинаясь, начал Рон, - мы собирались...  собирались
пойти посмотреть..."
     "На Эрмиону", - сказал Гарри. Рон и профессор Мак-Гонагалл вдвоём
уставились на него.
     "Мы давно её не видели, профессор, - торопливо  продолжил  Гарри,
наступая Рону на ногу, - и мы подумали, что  пробёремся  в  больничное
крыло и сообщим ей, что мандрагоры почти готовы, и... ну, что ей не  о
чем беспокоиться..."
     Профессор  Мак-Гонагалл  продолжала  смотреть  на  него,   и   на
мгновение Гарри подумал, что она  вот-вот  взорвётся,  но,  когда  она
заговорила, её голос был подозрительно хриплым.
     "Ну конечно, - сказала она, и  изумлённый  Гарри  заметил  слёзы,
блеснувшие в её глазах. - Конечно, я понимаю, что  тяжелее  всего  это
было перенести друзьям тех, кто был... Я понимаю. Ну конечно,  Поттер,
вы можете навестить мисс Грангер. Я сообщу профессору Биннсу, куда  вы
пошли. Скажите мадам Помфрей, что это я вам разрешила".
     Гарри  и  Рон  удалились,  боясь  поверить,  что   они   избежали
наказания.  Когда  они  свернули  за  угол,  они  ясно  услышали,  как
профессор Мак-Гонагалл громко высморкалась.
     "Это была самая лучшая история, которую ты когда-либо выдумывал",
- горячо сказал Рон.
     Теперь у них не было иного выбора, кроме как пойти в госпиталь  и
сообщить мадам Помфрей, что у них есть разрешение от  профессора  Мак-
Гонагалл навестить Эрмиону.
     Мадам Помфрей позволила им войти, но неохотно.
     "Нет абсолютно никакого смысла разговаривать с  окаменевшими",  -
заявила она, и они должны были  признать  её  правоту,  когда  присели
возле Эрмионы. Было  очевидно,  что  Эрмиона  не  имела  ни  малейшего
представления о том, что у неё гости, и с тем же успехом  о  том,  что
всё в порядке, они могли бы рассказывать тумбочке.
     "Интересно, видела ли она,  кто  на  неё  напал?  -  сказал  Рон,
печально  глядя  на  её  застывшее  лицо.  -  Потому  что,  ежели   он
подкрадывался ко всем исподтишка, то никто так и не узнает..."
     Но Гарри не смотрел на лицо Эрмионы. Его больше  интересовала  её
правая рука. Крепко сжатая, она лежала поверх одеяла, и,  наклонившись
поближе, он заметил в её кулаке смятый клочок бумаги.
     Убедившись, что мадам Помфрей поблизости нет, он показал на  него
Рону.
     "Попробуй достать", - прошептал Рон, передвигая  свой  стул  так,
чтобы загородить Гарри от мадам Помфрей.
     Это оказалось непросто. Рука Эрмионы так сильно  сжимала  листок,
что Гарри боялся его порвать. Пока Рон стоял на страже, он и тянул,  и
крутил,  и,  наконец,  после  нескольких  томительных  минут,  бумажка
оказалась на свободе.
     Это была страница, вырванная из очень старой библиотечной  книги.
Гарри нетерпеливо разгладил её, и Рон  наклонился  ближе,  чтобы  тоже
прочитать.

     Среди множества грозных  тварей  и  чудовищ,  бродящих  по  нашей
земле, нет ничего  любопытнее  и  смертоноснее  василиска,  известного
также как Король Змей. Змей  этот,  который  вырастает  до  гигантских
размеров и  живет  многие  сотни  лет,  рождается  из  куриного  яйца,
высиженного жабой. Способы, коими он  убивает,  наиболее  удивительны,
ибо,   помимо   смертоносных   ядовитых   зубов,   василиск   обладает
убийственным взглядом, и все, кто увидят сияние  его  глаз,  умрут  на
месте. Пауки убегают при появлении василиска, ибо он их заклятый враг,
а сам василиск бежит только от  петушиного  крика,  который  для  него
смертелен.

     Под  этими  строчками  почерком  Эрмионы  было   написано   одно-
единственное слово. Трубы.
     Гарри внезапно озарило.
     "Рон, - выдохнул он. - Вот оно. Это ответ. Чудовище в  Комнате  -
василиск - гигантская змея! Вот почему я повсюду слышал этот голос,  а
никто больше не слышал. Потому что я понимаю язык Заклинателей..."
     Гарри оглядел кровати, стоящие вокруг них.
     "Василиск убивает людей взглядом. Но никто не умер -  потому  что
никто не смотрел ему прямо в глаза. Колин увидел  его  через  объектив
камеры. Василиск сжёг пленку внутри фотоаппарата, но Колин всего  лишь
окаменел. Джастин... Джастин, скорее всего,  увидел  василиска  сквозь
Почти Безголового Ника! Весь  заряд  достался  Нику,  но  тот  не  мог
умереть ещё раз... а Эрмиона и эта девушка - префект Рэйвенкло -  были
найдены рядом с зеркалом. Эрмиона поняла, что чудовище - это василиск.
Готов биться об заклад, что она предупредила первого же  встречного  о
том, чтобы всегда проверять, что там за углом, с  помощью  зеркала!  И
эта девушка вытащила свое зеркало... и..."
     Челюсть Рона отвисла.
     "А Миссис Норрис?" - нетерпеливо прошептал он.
     Гарри задумался, пытаясь представить сцену в ночь Хэллоуина.
     "Вода... - медленно проговорил он. -  Потоп  из  туалета  Мрачной
Миртл. Уверен, что Миссис Норрис видела только отражение..."
     Он жадно перечитывал книжную страницу, которую  держал  в  руках.
Чем дольше он на неё смотрел, тем понятнее всё становилось.
     "...Крик петуха смертелен для него! - прочитал он вслух. - Петухи
Хагрида были убиты! Наследник Слитерина хотел, чтобы ни одного из  них
не оказалось поблизости после того, как Комната будет  открыта!  Пауки
убегают при его появлении! Всё сходится!"
     "Но каким образом василиск перемещался по школе? - спросил Рон. -
Огромная змея... кто-нибудь наверняка бы увидел..."
     Гарри указал на слово, нацарапанное Эрмионой внизу страницы.
     "Трубы, - сказал он. - Трубы... Рон, он использовал  канализацию.
Я всё время слышал этот голос изнутри стен..."
     Рон неожиданно стиснул руку Гарри.
     "Вход в Потайную Комнату! - хрипло сказал он.  -  Что,  если  это
туалет? Что, если это в..."
     "... туалете Мрачной Миртл", - закончил Гарри.
     Они  сидели,  чувствуя,  как  нарастает  волнение,   не   решаясь
поверить.
     "Это значит, - сказал Гарри, - что я не единственный  Заклинатель
в школе. Наследник Слитерина тоже. Вот как он направлял василиска".
     "Что мы собираемся делать? -  спросил  Рон,  сверкая  глазами.  -
Пойдем прямо к Мак-Гонагалл?"
     "Пошли в учительскую, - сказал Гарри, вскакивая на  ноги.  -  Она
будет там через десять минут. Скоро перерыв".
     Они побежали вниз. Не желая, чтобы их  заметили  болтающимися  по
коридору, они вошли прямо  в  пустую  учительскую  комнату.  Это  была
большая комната со стенами из деревянных панелей, уставленная  тёмными
креслами. Гарри и Рон обошли её вокруг, слишком  взволнованные,  чтобы
присесть.
     Но звонка на перерыв так и не последовало.
     Вместо него по  коридорам  раскатился  эхом  магически  усиленный
голос профессора Мак-Гонагалл.
     "Всем студентам немедленно вернуться в спальни  своих  колледжей.
Всем учителям вернуться в учительскую. Пожалуйста, немедленно".
     Гарри обернулся и взглянул на Рона.
     "Надеюсь, это не очередное нападение? Не сейчас?"
     "Что будем делать? - в  ужасе  спросил  Рон.  -  Пойдем  назад  в
спальню?"
     "Нет, - оглядываясь, ответил Гарри. Слева от него стоял  довольно
уродливый платяной шкаф, забитый мантиями преподавателей. - Лезь сюда.
Послушаем, в чём дело.  А  потом  мы  сможем  рассказать  им,  что  мы
обнаружили".
     Они спрятались внутри, прислушиваясь  к  громыханию  шагов  сотен
человек у них над головой  и  хлопанью  двери  в  учительскую  комнату
всякий раз, когда она открывалась. Через затхлые  складки  мантий  они
смотрели на учителей, заполняющих комнату. Некоторые из них  выглядели
озадаченными, другие были явно напуганы. Наконец  появилась  профессор
Мак-Гонагалл.
     "Это все-таки случилось, - произнесла  она  в  тишине.  -  Монстр
утащил ученицу. Прямо в саму Комнату".
     Профессор Флитвик взвизгнул. Профессор Росток  прижала  ладони  к
губам. Снэйп крепко сжал спинку кресла и спросил: "Вы уверены?"
     "Наследник Слитерина, - ответила  очень  бледная  профессор  Мак-
Гонагалл, - оставил ещё одно послание. Прямо под  первым.  "Её  скелет
будет вечно лежать в Комнате"".
     Профессор Флитвик разрыдался.
     "Кто это? - падая  в  кресло,  спросила  мадам  Хуч.  -  Кто  эта
ученица?"
     "Джинни Висли", - сказала профессор Мак-Гонагалл.
     Гарри  почувствовал,  как  за  спиной  у   него   Рон   беззвучно
соскользнул на пол шкафа.
     "Завтра мы должны будем отправить всех студентов домой, - сказала
профессор  Мак-Гонагалл.  -  Это  конец  Хогвартса.  Дамблдор   всегда
говорил..."
     Дверь в комнату хлопнула снова. Какое-то безумное мгновения Гарри
был уверен, что это  Дамблдор.  Но  это  был  Локхарт,  и  он  лучился
улыбкой.
     "Прошу прощения - я задремал - что я тут пропустил?"
     Похоже, он не замечал, что  другие  учителя  смотрят  на  него  с
выражением, весьма похожим на ненависть. Снэйп выступил вперед.
     "Этот человек нам как раз и нужен, - сказал  он.  -  Этот  самый.
Монстр схватил девочку, Локхарт. Утащил её прямо в  Потайную  Комнату.
Наконец-то пришёл ваш час".
     Локхарт побледнел.
     "Это так, Гилдерой, - вмешалась профессор  Росток.  -  Не  вы  ли
говорили как раз прошлой ночью, что вы всё уже разузнали  про  вход  в
Потайную Комнату?"
     "Я... я..." - пролепетал Локхарт.
     "Действительно, разве вы не говорили мне, что  знаете  наверняка,
что находится внутри?" - вступил профессор Флитвик.
     "Ра... разве? Я не припоминаю..."
     "Я точно помню, как вы сожалели о том, что не  имели  возможности
схватиться с монстром до того, как арестовали Хагрида, - сказал Снэйп.
- Не вы ли говорили, что дело велось с ошибками и  что  вам  с  самого
начала следовало дать свободу действий?"
     Локхарт озирался на своих коллег, стоявших с каменными лицами.
     "Я... я, собственно, никогда... вы, видимо, меня не поняли..."
     "Мы предоставляем это вам, Гилдерой,  -  сказала  профессор  Мак-
Гонагалл. - Сегодня ночью как раз самое время. Мы позаботимся  о  том,
чтобы никто не  оказался  на  вашем  пути.  Вы  сможете  схватиться  с
монстром один на один. Наконец-то она, свобода действий".
     Локхарт в отчаянии озирался  вокруг,  но  никто  не  шёл  ему  на
помощь. Он выглядел уже не так привлекательно, как  раньше.  Губы  его
дрожали, и без своей белозубой улыбки он казался безвольным и слабым.
     "Хо-хорошо,  -  сказал  он.  -  Я  буду  в  своем  кабинете,  го-
готовиться".
     И он выскочил из комнаты.
     "Отлично, - сказала профессор Мак-Гонагалл,  раздувая  ноздри,  -
теперь этот не будет путаться у нас под ногами. Главы колледжей должны
пойти и сообщить ученикам, что произошло. Скажите им, что первым делом
завтра же Хогвартский экспресс отвезет их  домой.  Остальных  я  прошу
позаботиться о том, чтобы ученики оставались в спальнях".
     Учителя поднялись и вышли, один за другим.

     Вероятно, это был самый ужасный день в жизни Гарри. Он, Рон, Фред
и Джордж сидели рядом в углу гостиной Гриффиндора, не в состоянии что-
либо сказать. Перси не было. Он послал сову мистеру  и  миссис  Висли,
после чего заперся в своей спальне.
     Ещё ни один вечер не тянулся так долго, и  никогда  ещё  в  башне
Гриффиндора не было так много людей, и в то же время -  такой  тишины.
Незадолго до  заката  Фред  и  Джордж  отправились  в  постели,  не  в
состоянии дольше сидеть и ждать.
     "Она что-то знала, Гарри, - сказал Рон, подав голос впервые после
того, как они залезли в шкаф в учительской. - Поэтому её  и  схватили.
Это были вовсе не глупости о Перси. Она что-то  разузнала  о  Потайной
Комнате. Поэтому её... - Рон яростно вытер глаза. - Я хочу  сказать  -
она была чистокровная. Не может быть другой причины".
     Гарри смотрел, как кроваво-красное солнце опускается за горизонт.
Никогда ещё ему не было так плохо. Если бы только они могли хоть  что-
то сделать. Хоть что-нибудь.
     "Гарри, - сказал Рон. - Как ты думаешь, ещё есть надежда, что она
не... ты понимаешь..."
     Гарри не знал, что ответить. Он не мог представить, каким образом
Джинни ещё могла остаться живой.
     "Знаешь что? - сказал Рон. - Я думаю, мы должны пойти к Локхарту.
Рассказать ему всё, что мы знаем. Он собирается проникнуть в  Комнату.
Мы можем сообщить  ему,  где  она,  возможно,  находится,  и  что  там
прячется василиск".
     Гарри был уже не в состоянии придумать что-либо новенькое,  но  и
сидеть без дела он тоже не мог, и поэтому он согласился.  Гриффиндорцы
были так опечалены, что, когда они встали  и  вышли  через  портретный
ход, никто даже не попытался их остановить.
     Пока они спускались  к  кабинету  Локхарта,  темнота  сгустилась.
Похоже, внутри кипела бурная деятельность. Они  слышали  звуки,  будто
кто-то скрёб стены, стук и торопливые шаги.
     Гарри постучал в дверь, и  внутри  всё  внезапно  затихло.  Затем
дверь приоткрылась, и сквозь тоненькую щёлку они увидели смотрящий  на
них глаз Локхарта.
     "О, мистер Поттер, мистер Висли, - сказал он,  приоткрывая  дверь
чуточку шире. - Я сейчас немного занят - но если вы ненадолго..."
     "Профессор, у нас для вас кое-какие сведения, - сказал  Гарри.  -
Мы думаем, они вам помогут".
     "А - ну хорошо - это не очень, - часть лица Локхарта, которую они
могли видеть, очень неловко выглядела. - Я имею в виду -  ну  ладно  -
хорошо..."
     Он открыл дверь, и они вошли.
     Кабинет был почти полностью ободран. Два больших чемодана  стояли
открытыми на полу. Мантии, нефритово-зелёная, сиреневая,  тёмно-синяя,
как ночное небо, были наспех сложены в  одном;  в  другом  были  кучей
свалены книги. Фотографии, ранее покрывавшие стены, были распиханы  по
ящикам на столе.
     "Вы куда-то уезжаете?" - спросил Гарри.
     "Собственно говоря, да, - ответил Локхарт, срывая  с  двери  свой
портрет в натуральную величину и сворачивая его. -  Срочный  звонок  -
неотложный - должен ехать..."
     "А как же моя сестра?" - отрывисто спросил Рон.
     "Ну, что касается  её  -  очень  прискорбно,  -  сказал  Локхарт,
избегая смотреть им в глаза, в то же время рывком открыв ящик стола  и
выгребая его содержимое в мешок. - Никто не сожалеет более чем я..."
     "Вы учитель защиты от Темных Сил! - воскликнул  Гарри.  -  Вы  не
можете уйти сейчас! Сейчас, когда здесь столько Чёрной магии!"
     "Ну  -  должен  сказать  -  когда  я  брался  за  эту  работу,  -
пробормотал Локхарт, укладывая носки поверх своих мантий, - в  перечне
обязанностей ничего - я не ожидал..."
     "Вы хотите сказать, что  вы  удираете?  -  не  веря  своим  ушам,
спросил Гарри. - После всего, что вы сделали, если верить книгам..."
     "Книги могут вводить в заблуждение", - деликатно заметил Локхарт.
     "Их же вы написали!" - крикнул Гарри.
     "Дорогой мой, - сказал Локхарт, выпрямляясь  и  строго  глядя  на
Гарри.  -  Рассуждай  здраво.  Мои  книги  и  вполовину  бы   так   не
продавались, если бы люди не думали, что всё это сделал я  сам.  Никто
не захочет читать про старого уродливого колдуна из Армении, даже если
тот действительно спас деревню от оборотней.  На  книжной  обложке  он
выглядел бы отвратительно. А у ведьмы,  изгнавшей  бэндонскую  баньши,
была заячья губа. Я только хочу сказать - рассуди сам..."
     "То есть вы просто присвоили себе заслуги других?" -  недоверчиво
спросил Гарри.
     "Ах, Гарри, Гарри, - сказал Локхарт, укоризненно качая головой, -
это далеко не так просто.  Это  потребовало  усилий.  Мне  нужно  было
разыскать этих людей. Расспросить их в точности, как  им  удалось  это
сделать. Затем я должен был наложить  на  них  заклятье  беспамятства,
чтобы они не вспомнили, что они сделали. Если есть  на  свете  что-то,
чем я горжусь, так это мои заклятья беспамятства. Нет, Гарри, это была
огромная работа. Видишь ли, подписывать книги и фотографии -  это  ещё
не всё. Если ты  жаждешь  славы,  ты  должен  быть  готов  к  долгому,
тяжёлому и изнурительному труду".
     Он со стуком захлопнул крышки чемоданов и запер их.
     "Так, - сказал он. - Думаю, это всё. Ах да, ещё одна вещь".
     Он вытащил свою волшебную палочку и направил на них.
     "Ужасно  сожалею,  мальчики,  но  я  должен  применить   заклятие
беспамятства и к вам. Я не могу  позволить,  чтобы  вы  выболтали  мои
секреты. А то мне никогда больше не продать ни одной книги..."
     Гарри выхватил свою палочку как раз  вовремя.  Локхарт  не  успел
прицелиться, когда Гарри завопил: "Разоружармус!"
     Локхарт отлетел  назад,  завалившись  за  чемоданы;  его  палочка
взлетела высоко в воздух; Рон поймал её и выкинул в открытое окно.
     "Не  следовало  позволять  профессору  Снэйпу  учить  нас   этому
заклинанию",  -  яростно  сказал  Гарри,  отпихивая  чемодан.  Локхарт
испуганно глядел на него  снизу  вверх,  ещё  более  ничтожный.  Гарри
продолжал целить в него своей палочкой.
     "Чего вы от меня хотите? - промямлил Локхарт. - Я  не  знаю,  где
находится Потайная Комната. Ничем не могу помочь".
     "Вам везёт, - сказал Гарри, под прицелом своей палочки  заставляя
его встать. - Мы думаем, что  мы  знаем,  где  она.  И  что  находится
внутри. Пошли".
     Они отконвоировали Локхарта из его кабинета,  вниз  по  ближайшей
лестнице, через тёмный коридор, на стенах которого светились  надписи,
к двери туалета Мрачной Миртл.
     Они пропустили Локхарта вперед. Гарри было приятно видеть, как он
дрожит.
     Мрачная Миртл сидела на бачке в последней кабинке.
     "А, это ты, - сказала  она,  увидев  Гарри.  -  Чего  тебе  нужно
теперь?"
     "Спросить тебя, как ты умерла", - сказал Гарри.
     Весь облик Миртл моментально изменился. Она выглядела так,  будто
ей ещё никогда не задавали столь лестного вопроса.
     "Ооо, это  было  ужасно,  -  со  смаком  произнесла  она.  -  Это
случилось как раз тут. Я умерла в этой самой  кабинке.  Я  спряталась,
потому что Оливия Хорнби дразнила меня из-за моих  очков.  Дверь  была
заперта, я плакала, и тут я услышала, как кто-то  вошёл.  Они  сказали
что-то странное. Я думаю, это был какой-то другой  язык.  Но  вот  что
меня действительно удивило - так это то, что разговаривал мальчик. Так
что я отперла дверь, чтобы сказать ему, чтобы он шёл в свой туалет,  и
тут, - Миртл важно напыжилась, сияя, - я умерла".
     "Каким образом?" - спросил Гарри.
     "Понятия не имею, - приглушенно сказала Миртл. - Я только  помню,
что увидела огромные жёлтые глаза. Всё моё тело будто онемело, а затем
я почувствовала, что меня уносит...  -  она  мечтательно  смотрела  на
Гарри. - А потом я  вернулась.  Мне,  видишь  ли,  было  предначертано
являться Оливии Хорнби. О да, она пожалела, что когда-то смеялась  над
моими очками".
     "А где именно ты увидела глаза?" - спросил Гарри.
     "Где-то там", - сказала Миртл, неуверенно показывая в направлении
раковины перед её туалетом.
     Гарри и Рон кинулись к раковине. Локхарт  стоял  на  значительном
удалении, с выражением крайнего ужаса на лице.
     Раковина выглядела совершенно обыкновенно. Они обследовали каждый
дюйм внутри и снаружи, включая трубы под ней. И тут Гарри  увидел:  на
боку одного из медных кранов была нацарапана крошечная змейка.
     "Эти краны никогда не работали",  -  оживленно  объяснила  Миртл,
пока он пытался повернуть его.
     "Гарри, - сказал Рон. - Скажи  что-нибудь.  Что-нибудь  на  языке
Заклинателей".
     "Но  ведь...",  -  Гарри  тяжело  задумался.  У  него  получалось
говорить на языке змей только когда он встречался с  настоящей  змеей.
Он пристально смотрел на миниатюрную гравировку, пытаясь вообразить её
живой.
     "Откройся", - произнёс Гарри.
     Он взглянул на Рона, который покачал головой.
     "Это английский", - сказал Рон.
     Гарри снова посмотрел  на  змейку,  стараясь  поверить,  что  она
живая. Когда он повернул  голову,  ему  показалось  в  неверном  свете
свечей, что змейка движется.
     "Откройся", - произнес он снова.
     На этот раз он не услышал слов; странное шипение сорвалось с  его
губ, и в то же мгновение кран засветился ярким белым  светом  и  начал
поворачиваться. В следующую секунду раковина  рухнула  вниз,  открывая
большую трубу, достаточно  широкую,  чтобы  в  неё  мог  проскользнуть
человек.
     Гарри услышал тяжёлое дыхание Рона и снова посмотрел на трубу. Он
решил уже, что он будет делать дальше.
     "Я спускаюсь", - сказал он.
     Теперь, когда они нашли вход в Комнату, пока ещё оставался  самый
слабый, самый маленький, самый безумный шанс, что Джинни жива,  он  не
мог не идти туда.
     "Я тоже иду", - отозвался Рон.
     Повисла пауза.
     "Ну что ж, похоже, я вам не нужен,  -  сказал  Локхарт,  улыбаясь
бледной тенью своей прежней улыбки. - Я только..."
     Он положил ладонь на ручку двери, но и Рон, и Гарри направили  на
него свои волшебные палочки.
     "Ты пойдешь первым", - рыкнул Рон.
     Бледный, без волшебной палочки, Локхарт приблизился к отверстию.
     "Мальчики, - сказал он, и его голос  упал.  -  Мальчики,  к  чему
это?"
     Гарри ткнул его своей палочкой в спину. Локхарт просунул  ноги  в
трубу.
     "Право, я не думаю...", - начал он, но Рон подтолкнул его,  и  он
исчез из виду. Гарри последовал за ним. Он медленно опустился в трубу,
а затем отпустил руки.
     Это напоминало спуск по бесконечной, склизкой, тёмной  горке.  Он
мог видеть другие трубы, отходящие во всех направлениях, но ни одна из
них  не  была  такой   большой,   как   их   труба,   извивавшаяся   и
поворачивавшаяся, плавно спускаясь вниз, и Гарри знал, что  летит  уже
глубже школьных подземелий. Сзади он мог слышать, как Рон на поворотах
стукается о стенки.
     И как раз, когда он уже  начал  беспокоиться  о  том,  что  может
произойти, когда он достигнет дна, труба выровнялась, и  он  вывалился
из неё, с мокрым шлепком приземлившись на сырой пол тёмного  каменного
туннеля, достаточно большого, чтобы встать в полный  рост.  Неподалеку
от  него  поднимался  Локхарт,  обвешанный  тиной   и   бледный,   как
привидение. Гарри посторонился как  раз  когда  из  трубы  со  свистом
вылетел Рон.
     "Должно быть, мы на много миль глубже школы", - сказал  Гарри,  и
голос его эхом отозвался в чёрном тоннеле.
     "Под озером, наверное", - ответил Рон, косясь на тёмные, покрытые
слизью стены.
     Все трое повернулись, вглядываясь в темноту впереди.
     "Иллюмос!"  -  пробормотал  Гарри  своей  палочке,  и  она  снова
засветилась. "Пошли", - сказал он Рону и Локхарту, и они  тронулись  в
путь, громко шлёпая по мокрому полу.
     В туннеле было так темно, что  они  едва  могли  разглядеть  что-
нибудь на расстоянии вытянутой руки. В свете волшебной палочки их тени
на мокрых стенах напоминали чудовищ.
     "Запомните, - тихо сказал Гарри, пока они  осторожно  пробирались
вперёд, - при малейшем признаке движения тотчас же закройте глаза..."
     Но в тоннеле стояла мёртвая тишина, и первым неожиданным  звуком,
который они услышали, был громкий хруст, когда Рон наступил на то, что
оказалось черепом крысы. Гарри опустил свою  палочку,  чтобы  осветить
пол, и увидел, что он усыпан мелкими костями животных.  Изо  всех  сил
стараясь не думать о том, как может  выглядеть  Джинни,  если  они  её
найдут, Гарри двинулся вперёд вдоль тёмного изгиба тоннеля.
     "Гарри - там что-то есть", - хрипло выговорил Рон, хватая его  за
плечо.
     Они  замерли,  вглядываясь.  Впереди  темнели  очертания  чего-то
огромного и изогнувшегося, лежащего поперёк тоннеля. Оно не двигалось.
     "Может  быть,  оно  спит",  -  выдохнул  Гарри,  оглядываясь   на
остальных. Руки Локхарта были крепко прижаты  к  глазам.  Гарри  вновь
повернулся, чтобы взглянуть на то, что лежало впереди,  чувствуя,  как
колотится сердце.
     Очень медленно, зажмурив глаза так, чтобы можно было  ещё  что-то
видеть, он двинулся вперед, высоко держа волшебную палочку.
     Свет скользнул по гигантской пустой змеиной коже ядовито-зелёного
цвета, скрученной на полу тоннеля.  Существо,  сбросившее  её,  должно
было быть, по меньшей мере, двадцати футов длиной.
     "Ух ты", - растерянно сказал Рон.
     Позади  них  неожиданно  упал  на  подломившихся  ногах  Гилдерой
Локхарт.
     "Вставай", - жёстко приказал  Рон,  направляя  на  Локхарта  свою
палочку.
     Локхарт поднялся - и вдруг метнулся к Рону, сбив его с ног.
     Гарри прыгнул, но было поздно - Локхарт выпрямился, тяжело  дыша.
Палочка Рона была в его руке, а на лице вновь сияла улыбка.
     "Наше приключение закончится здесь, ребятки! -  сказал  он.  -  Я
принесу кусок этой кожи назад в школу, скажу им, что не  успел  спасти
девочку, и  что  вы  двое  трагически  лишились  разума  при  виде  её
истерзанного тела - так что прощайтесь с вашей памятью!"
     Он  поднял  высоко  над  головой  обмотанную  волшебной  липучкой
палочку Рона и крикнул: "Забвениум!"
     Палочка взорвалась с силой небольшой бомбы. Гарри обхватил голову
руками и, оскальзываясь на кольцах змеиной кожи, бросился подальше  от
здоровенных кусков стен, с грохотом рушащихся на пол. В следующий  миг
он уже стоял в одиночестве, глядя на стену из каменных обломков.
     "Рон! - крикнул он. - Ты в порядке? Рон!"
     "Я здесь! - донёсся из-за стены приглушённый голос Рона.  -  Я  в
порядке - а вот этому гаду досталось - он получил заряд из палочки..."
     Послышался глухой удар и громкое "ай!". Похоже, Рон пнул Локхарта
в голень.
     "Что теперь будем делать? - голос Рона звучал  безысходностью.  -
Мы не сможем пробраться - это займёт уйму времени..."
     Гарри взглянул вверх на потолок тоннеля. Там  появились  огромные
трещины. Он никогда ещё не  пытался  разбить  такие  большие  камни  с
помощью магии, и, похоже, сейчас было не самое лучшее время  пробовать
- что, если осядет весь тоннель?
     Из-за камней послышался ещё один  удар  и  очередное  "ай!".  Они
теряли время. Джинни провела в Потайной Комнате уже несколько часов...
Гарри знал, что остаётся только одно...
     "Жди меня здесь, - обратился он к Рону. - Ждите меня с Локхартом.
Я пойду дальше... Если я не вернусь через час..."
     Повисла многозначительная пауза.
     "Я попробую сдвинуть некоторые из этих камней, - сказал Рон,  изо
всех сил стараясь говорить твёрдо. - Так  что  ты  сможешь  -  сможешь
перебраться. И ещё, Гарри..."
     "Скоро  увидимся",  -  дрожащим  голосом  сказал  Гарри,  пытаясь
придать голосу немного уверенности.
     И он двинулся мимо гигантской змеиной шкуры.
     Скоро отдаленный  шум  сдвигаемых  Роном  камней  затих.  Тоннель
поворачивал и изгибался. Каждый нерв в  теле  Гарри  был  натянут.  Он
хотел, чтобы тоннель кончился, но в то же время испытывал  ужас  перед
тем, что он обнаружит в конце.  И,  наконец,  когда  он  прокрался  за
очередной поворот, впереди оказалась стена, на которой  были  вырезаны
две сплетающиеся змеи с глазами из больших сверкающих изумрудов.
     Гарри  приблизился.  В  горле  пересохло.  Ему   не   надо   было
воображать, что  эти  каменные  змеи  настоящие;  их  глаза  выглядели
удивительно живыми.
     Он догадался, что он должен  делать.  Гарри  прочистил  горло,  и
изумрудные глаза, казалось, замерцали.
     "Откройтесь", - сказал Гарри слабым, осевшим шипением.
     Змеи  разделились,  стена  треснула,  её  половины  скользнули  в
стороны, и Гарри, дрожа всем телом, вошёл внутрь.

     Глава семнадцатая
     Наследник Слитерина

     Он стоял на пороге очень длинного тёмного зала. Каменные колонны,
увенчанные  переплетёнными  змеями,  поддерживали   высокий   потолок,
утопавший во тьме,  и  отбрасывали  длинные  чёрные  тени  в  неверном
зеленоватом свечении, наполнявшем зал.
     Гарри стоял неподвижно, с тяжело бьющимся сердцем, вслушиваясь  в
холодную тишину.
     Что это там мелькнуло, в тёмном углу, василиск? И где же Джинни?
     Он вытащил палочку и стал медленно двигаться вперед, мимо  колонн
со змеями. Каждый осторожный шаг  гулко  отдавался  в  тёмных  мрачных
стенах.
     Гарри прищурился,  приготовившись  при  малейшем  шорохе  закрыть
глаза, но, казалось, только пустые глазницы каменных змей  следили  за
ним. Несколько раз внутри у него холодело, когда ему казалось, что они
шевелятся.
     Уже поравнявшись  с  последней  парой  колонн,  он  вдруг  увидел
огромную статую высотой до потолка, стоявшую у задней стены.
     Гарри  пришлось  запрокинуть  голову,  чтобы  взглянуть  в   лицо
гиганта: оно было древним  и  обезьяноподобным,  подбородок  обрамляла
длинная борода, ниспадавшая почти до самого  края  складчатой  мантии,
из-под которой виднелись две огромные серые ступни, попиравшие гладкий
пол зала. А между ступнями, лицом вниз,  лежала  маленькая  фигурка  в
чёрном, с огненно-рыжими волосами.
     "Джинни! - прошептал Гарри, бросаясь к ней и падая на  колени.  -
Джинни - не умирай - пожалуйста,  только  не  умирай,  -  он  отбросил
палочку в сторону, схватил Джинни за плечи и перевернул на спину. Лицо
её было белым, как мрамор, и таким же холодным на ощупь, но  её  глаза
были закрыты, а значит, она не подверглась окаменению. Но  тогда  она,
стало быть... - Джинни, прошу тебя,  проснись",  -  встряхивая  её,  в
отчаянии шептал Гарри. Безнадёжно, её голова безвольно покачивалась из
стороны в сторону.
     "Она не проснется", - произнёс мягкий голос.
     Гарри резко выпрямился и развернулся, так и не встав с колен.
     У ближайшей колонны, наблюдая за ним, стоял высокий  черноволосый
юноша. Его силуэт был размыт, как будто Гарри смотрел на  него  сквозь
затуманенное окно. Но ошибки быть не могло...
     "Том... Том Ребус?"
     Ребус кивнул, не спуская глаз с лица Гарри.
     "Что ты подразумеваешь под  "она  не  проснется"?  -  в  отчаянии
крикнул Гарри. - Она ведь не... она не...?"
     "Она пока ещё жива, - вымолвил Ребус. - Но только пока".
     Гарри смотрел на него. Том Ребус учился в Хогвартсе пятьдесят лет
назад, однако сейчас он был здесь, всё такой же, шестнадцатилетний,  и
от него исходил странный туманный свет.
     "Ты - привидение?" - нерешительно спросил Гарри.
     "Воспоминание,  -  спокойно  ответил  Ребус,  -   пятьдесят   лет
хранившееся в дневнике".
     Он указал на пол. Там,  внизу,  у  ног  гигантской  статуи  лежал
раскрытый маленький чёрный дневник, найденный Гарри в туалете  Мрачной
Миртл. Какое-то мгновение Гарри  недоумевал,  как  этот  дневник  сюда
попал, но были куда более срочные дела, не терпевшие отлагательства.
     "Ты  должен  мне  помочь,  Том,  -  попросил  его  Гарри,   вновь
приподнимая голову Джинни. - Мы должны как-то выбраться отсюда.  Здесь
василиск... Я не знаю, где он, но он может появиться в любой момент...
Пожалуйста, помоги мне..."
     Ребус не шелохнулся.  Гарри,  обливаясь  потом,  смог  приподнять
Джинни с пола и нагнулся, чтобы подобрать свою палочку.
     Но она исчезла.
     "Том, ты не видел...?"
     Гарри взглянул на него. Ребус всё ещё наблюдал за ним -  вертя  в
длинных пальцах палочку Гарри.
     "Благодарю", - сказал Гарри, протягивая руку.
     Кончики губ Ребуса скривились в усмешке. Он продолжал  пристально
смотреть на Гарри, бездумно вертя в руках его палочку.
     "Послушай, - нетерпеливо произнёс Гарри, его  колени  подгибались
под мёртвой тяжестью тела Джинни. -  Нам  надо  уходить!  Если  придёт
василиск..."
     "Он не придёт, пока его не позовут", - спокойно ответил Ребус.
     Гарри, не в силах более поддерживать Джинни, осторожно опустил её
на пол.
     "О чём ты говоришь? - в смятении спросил он.  -  Послушай,  отдай
мою палочку, она может мне понадобиться..."
     Улыбка на лице Ребуса стала шире.
     "Она тебе больше не понадобится", - сказал он.
     Гарри смотрел на него.
     "В каком смысле она мне не...?"
     "Я долго ждал этого, Гарри  Поттер,  -  произнёс  Ребус.  -  Ждал
возможности увидеть тебя. Поговорить с тобой".
     "Послушай, - теряя терпение, сказал Гарри. - Мне кажется,  ты  не
понимаешь. Мы в Потайной Комнате. Мы можем поговорить и позже..."
     "Мы будем разговаривать сейчас", - произнёс Ребус, всё ещё широко
улыбаясь, и опустил палочку в карман.
     Гарри испытующе смотрел на него. Здесь происходило  что-то  очень
странное...
     "Как Джинни оказалась в таком состоянии?" - медленно спросил он.
     "Хм, это интересный вопрос, - с удовлетворением заметил Ребус.  -
И это довольно длинная история. Я полагаю, настоящая причина того, что
Джинни Висли находится в таком состоянии, заключается в том,  что  она
открыла своё сердце и поведала все свои  тайны  и  секреты  невидимому
незнакомцу".
     "О чём ты говоришь?" - непонимающе спросил Гарри.
     "Дневник, - ответил Ребус. - Мой дневник. Маленькая Джинни писала
в нём месяц за месяцем, открывая мне все свои несчастья  и  огорчения:
как её братцы дразнят её, как ей пришлось идти в  школу  в  поношенной
одежде и со старыми учебниками, как, - тут глаза  Ребуса  блеснули,  -
как она не думала, что когда-нибудь понравится знаменитому,  хорошему,
великому Гарри Поттеру..."
     Всё время, пока он говорил, взгляд Ребуса не  отрывался  от  лица
Гарри. В нём сквозило странное, почти голодное выражение.
     "Ужасно, просто невыносимо скучно  выслушивать  глупые  маленькие
огорчения одиннадцатилетней девочки,  -  продолжал  он.  -  Но  я  был
терпелив. Я написал ей в ответ.  Я  посочувствовал  ей.  Я  был  добр.
Джинни просто полюбила меня. Никто никогда не понимал  меня  так,  как
ты, Том... Я так счастлива, что у меня есть такой дневник, где я  могу
написать всё... Это как  друг,  которого  я  могу  носить  с  собой  в
кармане..."
     Ребус разразился высоким, холодным смехом, который совсем не  шёл
ему. От этого смеха волосы на затылке Гарри встали дыбом.
     "Честно говоря, Гарри, мне всегда удавалось очаровывать людей,  в
которых я нуждался. Поэтому и Джинни раскрыла мне свою душу, и её душа
оказалась именно тем, чего я желал... Я становился сильнее и  сильнее,
питаясь  её  самыми  глубоко  запрятанными  страхами,  самыми  тёмными
секретами   и   тайнами.   Я   становился   могущественней,    намного
могущественней, чем маленькая мисс Висли.  Достаточно  могущественным,
чтобы начать открывать мисс Висли некоторые из моих тайн,  отдавая  ей
частицы моей души..."
     "Что ты имеешь в виду?" - спросил Гарри, чувствуя,  как  внезапно
пересохло во рту.
     "Ты всё ещё не догадался, Гарри Поттер? - мягко промолвил  Ребус.
- Это Джинни Висли открыла Потайную Комнату. Это она  душила  школьных
петухов и делала угрожающие надписи на стенах. Это она натравила  змею
Слитерина на четырёх нечистокровных и кошку".
     "Нет", - прошептал Гарри.
     "Да, - спокойно  отозвался  Ребус.  -  Конечно,  сначала  она  не
осознавала, что с ней происходит. Это было так умилительно.  Хотел  бы
я, чтобы ты увидел её новые записи в  дневнике...  они  стали  намного
интереснее... Дорогой Том, - нараспев цитировал он, глядя в искажённое
ужасом лицо Гарри, - мне кажется, я теряю память.  Моя  одежда  вся  в
петушиных перьях, а я не знаю, как они туда попали. Дорогой Том, я  не
могу вспомнить, что я делала в  ночь  Хэллоуина,  а  кто-то  напал  на
кошку, и я вся  вымазана  в  краске.  Дорогой  Том,  Перси  продолжает
говорить, что я вся бледная и сама не своя, я думаю, он меня в  чём-то
подозревает... сегодня было ещё одно нападение, а я не знаю даже,  где
я была. Том, что мне  делать?  Мне  кажется,  я  схожу  с  ума...  Мне
кажется, что это я на всех нападаю, Том!"
     Руки Гарри были сжаты в кулак так, что ногти больно  впивались  в
ладони.
     "Маленькой глупенькой Джинни понадобилось  много  времени,  чтобы
перестать, наконец, доверять своему дневнику, - продолжал Ребус.  -  В
конце концов, она  стала  что-то  подозревать  и  попыталась  от  него
избавиться. И тут появился ты, Гарри. Ты нашёл его, и  я  был  безумно
рад. Из всех людей, которые могли бы найти  этот  дневник,  его  нашел
именно ты, тот самый человек, с которым я мечтал встретиться..."
     "Ну и почему ты хотел, чтобы это был я?"  -  спросил  Гарри.  Его
переполнял гнев, и он еле сдерживал свой голос.
     "Ну, видишь ли, Джинни  мне  всё  о  тебе  рассказала,  Гарри,  -
ответил  Ребус.  -  Всю  твою  занимательную  историю,  -  его  взгляд
скользнул по шраму на лбу Гарри,  и  его  выражение  стало  ещё  более
голодным. - Я знал, что должен побольше выяснить о тебе, поговорить  с
тобой, встретить тебя, если удастся. Потому-то я и решил показать тебе
своё  знаменитое  пленение  того  неуклюжего  олуха,  Хагрида,   чтобы
завоевать твоё доверие..."
     "Хагрид - мой друг, - вымолвил Гарри, его голос дрожал.  -  А  ты
его подставил, ведь так? Я думал, ты ошибся, а..."
     Ребус вновь рассмеялся высоким неприятным смехом.
     "Моё слово против слова Хагрида. Можешь себе представить, как это
смотрелось в глазах старого  Армандо  Диппета.  С  одной  стороны  Том
Ребус, нищий, но с блестящими способностями, сирота, но какой смелый -
школьный  префект,  образцовый  ученик...  с  другой  стороны  большой
неуклюжий Хагрид, каждые две недели попадающий в  истории,  пытающийся
вырастить  под  кроватью  щенка  оборотня,  тайком   пробирающийся   в
Запретный лес, чтобы подраться с троллями... Но замечу, что и сам  был
удивлён, до  чего  хорошо  сработал  мой  план.  Я  думал,  кто-нибудь
догадается, что Хагрид просто не мог быть Наследником  Слитерина.  Мне
понадобилось пять долгих лет, чтобы разузнать всё о Потайной  Комнате,
чтобы обнаружить скрытый ход... как будто у  Хагрида  было  достаточно
разумения или сил!
     "Только  преподаватель  преобразования,  Дамблдор,  считал,   что
Хагрид невиновен. Он заставил Диппета не выгонять  его  и  выучить  на
лесника. Да, полагаю, Дамблдор мог догадаться... Никогда  не  замечал,
чтобы я нравился ему настолько же, как другим учителям..."
     "Я уверен, что Дамблдор видел тебя насквозь",  -  процедил  Гарри
сквозь сжатые зубы.
     "Ну да, после того, как Хагрида исключили,  он  постоянно  что-то
вынюхивал и следил за мной, - беззаботно бросил Ребус. - Я знал,  что,
пока я в школе, будет небезопасно вновь открывать Потайную Комнату. Но
я не собирался ждать,  особенно  после  всех  тех  лет,  которые  были
потрачены на долгие поиски.  Я  решил  оставить  после  себя  дневник,
сохранив себя, шестнадцатилетнего, на  его  страницах,  чтобы  в  один
прекрасный день провести моим путем другого  и  завершить  благородное
дело Салазара Слитерина".
     "Ха, так ты его ещё не завершил! - с триумфом вскричал  Гарри.  -
Не погиб  никто,  даже  кошка.  Через  несколько  часов  будет  готова
настойка мандрагоры, и все, кто был обращён в камень, опять оживут..."
     "А разве я тебе уже не говорил, - спокойно ответствовал Ребус,  -
что меня больше не интересует  истребление  нечистокровных?  Многие  и
многие месяцы моей новой целью был - ты".
     Гарри удивлённо посмотрел на него.
     "Вообрази теперь моё разочарование и злость,  когда  мой  дневник
снова раскрыли, и это была  Джинни,  а  не  ты.  Она  увидела  тебя  с
дневником  и  запаниковала.  Что,  если  ты  обнаружил,  как   с   ним
обращаться, и я выболтаю тебе все её секреты? Что, если и того хуже  -
я расскажу, кто задушил тех петухов? Глупая девчонка дождалась, пока в
спальне никого не останется, и стащила его. Но я знал, что мне делать.
Было ясно, что ты уже взял след Наследника Слитерина. Из того, что мне
рассказала о тебе Джинни, я предполагал, что ты пойдёшь на  всё,  лишь
бы разрешить загадку - в особенности, если нападение  будет  совершено
на одного из твоих лучших друзей. И Джинни проболталась мне,  что  вся
школа гудит из-за того, что ты Заклинатель...
     И я заставил  Джинни  написать  на  стене  прощальную  записку  и
спуститься сюда. Она отбивалась и кричала, и ужасно мне надоела. Но  в
ней почти уже  не  осталось  жизни...  Она  вложила  слишком  много  в
дневник, в меня. Во всяком случае, достаточно, чтобы я смог,  наконец,
сойти с его страниц... Я ждал тебя с того  самого  момента,  когда  мы
здесь оказались. Я знал, ты придёшь. Мне нужно многое у тебя спросить,
Гарри Поттер".
     "Что, например?" - выдавил Гарри, всё ещё сжимая кулаки.
     "Ну, - мягко улыбнулся Ребус, - как получилось, что младенец  без
исключительных способностей к  магии  ухитрился  победить  величайшего
чародея всех времён? Как это тебе удалось ускользнуть без  потерь,  не
считая шрама, тогда как мощь Лорда Волдеморта была разрушена?"
     В его голодных глазах промелькнул красный отблеск.
     "А что тебе с того, что я спасся? - медленно выговорил  Гарри.  -
Волдеморт-то был уже после тебя..."
     "Волдеморт, - мягко произнес Ребус, - это моё прошлое,  настоящее
и будущее, Гарри Поттер..."
     Он вытащил из кармана палочку Гарри и начертал в  воздухе  четыре
мерцающих слова: ТОМ Д ДВОЛЛОДЕР РЕБУС
     Затем он ещё раз взмахнул палочкой, и буквы перестроились в: ЛОРД
СУДЕБ ВОЛДЕМОРТ
     "Видишь? - прошипел он. - Это было имя, которое  я  начал  носить
ещё в Хогвартсе, но тогда об этом знали, конечно, только самые близкие
друзья. Ты думаешь, я собирался всю  жизнь  называться  именем  своего
отвратительного папочки-маггла? Я, в чьих жилах по  материнской  линии
течёт кровь  самого  Салазара  Слитерина?  Я  должен  был  носить  имя
грязного маггла, который бросил меня  ещё  до  моего  рождения  только
потому, что узнал, что моя мать - ведьма? Нет, Гарри - я  создал  себе
новое имя - имя, которое в один прекрасный день, когда я  стану  самым
великим в мире, будут бояться произнести все чародеи!"
     В голове у Гарри всё смешалось. Онемев,  он  смотрел  на  Ребуса,
сироту, выросшего, чтобы убить родителей Гарри,  равно  как  и  многих
других людей... С трудом удалось ему заставить себя заговорить вновь.
     "Ты не...", - вымолвил он тихим голосом, полным ненависти.
     "Не - что?" - рявкнул Ребус.
     "Не  величайший  чародей  мира,  -  сказал  Гарри,  еле  переводя
дыхание. - Прости за разочарование и всё такое, но  величайший  маг  в
мире - Албус Дамблдор. Это знают все. Даже когда  ты  был  полон  сил,
даже тогда ты не пытался напасть  на  Хогвартс.  Дамблдор  видел  тебя
насквозь, ещё когда ты был в школе, и он всё ещё пугает тебя,  где  бы
ты ни прятался..."
     Улыбка медленно сползла с  лица  Ребуса,  уступив  место  ужасной
гримасе.
     "Дамблдор удрал из этого замка при одном только воспоминании  обо
мне!" - прошипел он.
     "Он не так уж и далеко, как ты думаешь!" - выкрикнул Гарри первое
пришедшее на ум. Он говорил наугад, изо всех сил  желая,  чтобы  Ребус
ощутил страх, желая, чтобы это было правдой, хотя и  не  веря  в  это.
Ребус открыл рот, но внезапно замер.
     Откуда-то  доносились  звуки  музыки.  Ребус   резко   обернулся,
всматриваясь в пустынный зал. Музыка раздавалась  всё  явственней.  Её
звуки  были  сверхъестественными,  неземными,  отдаваясь   глубоко   в
позвоночнике; Гарри почувствовал, как зашевелились на затылке  волосы,
как  сердце  рвётся  из  груди.  А  затем,  когда   мелодия   достигла
кульминации, так, что пол вибрировал под ногами, на верхушке ближайшей
колонны взметнулось пламя.
     И тут появилась  малиново-рубиновая  птица,  размером  не  больше
лебедя, она взлетела, вознося  свою  странную  песню  к  вышине  зала,
сверкая золотом, распушив  длинный  павлиний  хвост,  сжимая  в  своих
блистающих золотых когтях какой-то рваный и обтрёпанный свёрток.
     В следующую секунду птица подлетела к Гарри, выпустила из  когтей
свою ветхую ношу  и  тяжело  опустилась  на  его  плечо,  сложив  свои
огромные крылья. Чуть повернув голову, Гарри  заметил  длинный  острый
золотой клюв и чёрный глаз-бусинку.
     Птица больше не пела.  Она  неподвижно  сидела  на  плече  Гарри,
согревая теплом его щёку, и неотрывно смотрела на Ребуса.
     "Так это феникс..." - заметил Ребус, в свою очередь,  внимательно
изучая птицу.
     "Фокс?" - выдохнул Гарри и почувствовал, как мягко сжались на его
плече золотые когти.
     "А это, как я  погляжу...  -  продолжал  Ребус,  сверля  взглядом
тряпьё, принесённое Фоксом, - это  же  старая  школьная  Сортировочная
Шляпа".
     Да, это была она. В заплатках, потёртая, местами  грязная,  шляпа
неподвижно лежала у ног Гарри.
     Ребус вновь расхохотался. Он смеялся так оглушительно, что тёмный
зал содрогался от его звуков, будто разом смеялись десять Ребусов.
     "И это Дамблдор  присылает  своему  защитнику!  Певчую  птичку  и
старую драную шляпу! Ну что, Гарри Поттер, ты стал смелее?  Ты  теперь
не боишься?"
     Гарри  не  ответил.  Он  не  знал,  какая  польза  от   Фокса   и
Сортировочной Шляпы, но всё же он уже не был в одиночестве.  Он  ждал,
пока Ребус отсмеётся, и храбрость возвращалась к нему.
     "К делу, Гарри, - резко сказал Ребус, всё ещё широко ухмыляясь. -
Дважды - в твоём прошлом, в моём будущем - мы  встречались.  И  дважды
мне  не  удалось  тебя  уничтожить.  Как  же  тебе   удалось   выжить?
Рассказывай мне всё. Чем дольше будет твой рассказ,  -  мягко  добавил
он, - тем дольше ты проживёшь".
     Гарри лихорадочно думал, взвешивая свои шансы. У Ребуса  в  руках
его палочка. У него - Фокс и Сортировочная Шляпа, которые  не  слишком
помогут в дуэли. Всё выглядело просто ужасно... Чем дольше Ребус здесь
оставался, тем хуже  становилось  Джинни,  и  жизнь  уходила  из  неё,
вытекала капля за каплей... а в то же время, внезапно  заметил  Гарри,
очертания Ребуса приобрели более чёткую форму, стали плотнее...  И  уж
если дуэль между ним и Ребусом неизбежна, то лучше  её  начать  сейчас
же.
     "Никто не знает, почему ты потерял  свою  силу,  когда  напал  на
меня, - проронил Гарри. - Я и сам не понимаю. Но я знаю, почему ты  не
смог меня убить. Потому что моя мать умерла, чтобы спасти  меня.  Моя,
такая обыкновенная,  магглорожденная  мама,  -  сказал  он,  дрожа  от
ярости. - Она не позволила тебе убить меня. И я  видел,  каков  ты  на
самом деле. Я видел тебя в прошлом году.  Ты  ничтожество.  Ты  скорее
мёртв, чем жив. Вот куда тебя  привела  вся  твоя  сила.  Ты  вынужден
прятаться. Ты безобразен. Ты отвратителен..."
     Лицо Ребуса передёрнулось. Потом  ему  удалось  выдавить  ужасную
улыбку. "Так значит, твоя мать умерла,  чтобы  спасти  тебя.  Да,  это
мощное заклинание.  Теперь  я  понимаю...  В  конечном  итоге,  ничего
особенного в тебе нет. Мне было просто интересно. Мы странно похожи, в
конечном итоге. Даже ты должен был это заметить. Мы оба -  полукровки,
сироты,  воспитанные   магглами.   Возможно,   мы   два   единственных
Заклинателя во всем  Хогвартсе  со  времен  Великого  Слитерина.  Даже
внешне мы немного похожи... но,  в  конце  концов,  это  было  простой
случайностью, что тебе удалось от меня  спастись.  Это  всё,  что  мне
хотелось знать".
     Гарри стоял, напряженно ожидая, когда Ребус поднимет палочку.  Но
кривая ухмылка Ребуса сделалась ещё шире.
     "А теперь, Гарри, я  собираюсь  преподать  тебе  небольшой  урок.
Давай померяемся силами: Лорд Волдеморт, Наследник Салазара Слитерина,
против знаменитого Гарри Поттера  с  наилучшим  оружием,  которым  его
снабдил Дамблдор..."
     Удаляясь  прочь,   он   саркастически   взглянул   на   Фокса   и
Сортировочную  Шляпу.  Застыв  от  ужаса,  Гарри  смотрел,  как  Ребус
остановился между  высокими  колоннами  и  взглянул  в  каменное  лицо
Слитерина, видневшееся высоко  в  полутьме.  Ребус  разомкнул  губы  и
зашипел - но Гарри понимал, что он произносил...
     "Отзовись, Слитерин, Величайший из Хогвартской Четверки".
     Гарри обернулся, чтобы посмотреть на статую, Фокс  на  его  плече
взмахнул крыльями.
     Гигантское каменное лицо Слитерина двигалось. Оцепенев от  ужаса,
Гарри увидел, как его рот раскрывается  шире  и  шире,  превращаясь  в
огромную чёрную дыру.
     И что-то шевелилось там, в глубине рта статуи. Что-то скользило в
его глубине.
     Зажмурившись, Гарри попятился назад, пока спина его не упёрлась в
стену зала, и он почувствовал, как Фокс взмахнул крыльями  и  взлетел.
Гарри захотелось крикнуть: "Не бросай меня!" - но какие шансы  были  у
феникса против Короля Змей?
     Что-то тяжёлое соскользнуло на каменный пол зала.  Гарри  ощутил,
как содрогнулись под ним плиты -  он  знал,  что  происходит,  он  мог
чувствовать это, мог почти видеть,  как  огромная  змея  выползает  из
открытого рта Слитерина.
     А потом он услышал шипящий голос Ребуса:
     "Убей его".
     Василиск направлялся в сторону Гарри; тот слышал, как скользит по
пыльному полу тяжёлое змеиное туловище. С зажмуренными  глазами  Гарри
вслепую ринулся в  сторону,  вытянув  руки,  нащупывая  дорогу.  Ребус
издевательски захохотал...
     Гарри споткнулся и с размаху упал на  пол,  ощутив  во  рту  вкус
крови. Он знал, что змея уже рядом.
     Громкий треск и шипение раздались прямо над ним, а  потом  что-то
тяжёлое ударило Гарри так, что он налетел на стену.
     С ужасом ожидая, что в его тело вот-вот вонзятся клыки, он  вновь
услышал рассерженное шипение; что-то яростно металось у колонн.
     Он не смог удержаться и немного  приоткрыл  глаза,  совсем  чуть-
чуть, чтобы видеть происходящее.
     Огромная змея, яркая, ядовито-зелёная, толщиной с дубовый  ствол,
взметнулась в воздух, и её огромная тупорылая морда  раскачивалась  из
стороны  в  сторону.  Гарри,  дрожа  всем   телом   и   приготовившись
зажмуриться, если она повернётся, увидел, что отвлекло внимание змеи.
     Над её головой парил Фокс, и василиск яростно пытался достать его
своими длинными и острыми, как сабли, клыками.
     Фокс бросился вниз. Его длинный золотой клюв исчез из виду, и пол
внезапно оросился брызгами тёмной крови. Хвост змеи яростно  заколотил
по полу, едва не задев Гарри, и, прежде чем Гарри успел закрыть глаза,
змея повернулась - Гарри взглянул прямо ей в морду и увидел,  что  оба
её глаза, огромные, светящиеся жёлтым глаза, были  выколоты  фениксом;
кровь ручьем стекала на пол, и змея билась в агонии.
     "НЕТ! - услышал Гарри крик Ребуса.  -  ОСТАВЬ  ПТИЦУ!  НЕ  ТРОГАЙ
ПТИЦУ! МАЛЬЧИШКА ПОЗАДИ ТЕБЯ. ТЫ МОЖЕШЬ ПОЧУЯТЬ ЕГО ЗАПАХ. УБЕЙ ЕГО!"
     Змея   свернулась,   ослеплённая,   растерянная,   но   всё   ещё
смертоносная. Фокс кружил вокруг её головы, трубя свою  песню,  ещё  и
ещё раз набрасываясь на  тупорылый  нос.  Кровь  ручьями  хлестала  из
пустых глазниц.
     "Помогите, помогите, - беззвучно шептал Гарри, -  кто-нибудь,  ну
хоть кто-нибудь!"
     Хвост змеи опять хлестнул пол. Гарри пригнулся.
     Что-то мягкое коснулось его лица.
     Змея швырнула в руки Гарри Сортировочную Шляпу. Гарри схватил её.
Это было всё, что у него осталось, его единственный шанс - он  натянул
её на голову и бросился на пол, когда над  ним  вновь  пронёсся  хвост
змеи.
     "Помоги...  помоги  мне...  -  лихорадочно  думал  Гарри.  -   Ну
пожалуйста, помоги мне!"
     Он не дождался ответа. Вместо  этого  Шляпа  дрогнула,  будто  её
крепко сжала невидимая рука.
     Что-то очень твёрдое и тяжёлое свалилось на голову  Гарри,  и  он
едва не потерял сознание. Из глаз брызнули искры, он схватился за верх
Шляпы, чтобы стянуть её с себя, и в этот момент нащупал в  ней  что-то
длинное и твёрдое.
     Сверкающий серебром меч возник из  Шляпы,  его  рукоять  блистала
огромными рубинами величиной с яйцо.
     "УБЕЙ МАЛЬЧИШКУ! НЕ  ТРОГАЙ  ПТИЦУ!  МАЛЬЧИШКА  ПРЯМО  ЗА  ТОБОЙ!
ИЩИ... ИЩИ ЕГО ПО ЗАПАХУ!"
     Гарри вскочил на ноги, готовый к нападению.  На  него  надвигался
василиск,  огромное  туловище  свивалось  кольцами,  круша  колонны  в
попытке обнаружить его. Он видел  огромные  залитые  кровью  глазницы,
распахнувшуюся, чтобы проглотить его, пасть, усыпанную длинными рядами
клыков, каждый длиной с его меч, острых, сверкающих, смертоносных...
     Змея вслепую метнулась к нему - Гарри отскочил, и она врезалась в
стену зала. Опять бросок, её раздвоенный язык хлестнул  Гарри.  Обеими
руками он поднял меч...
     Змея бросилась вновь, и в этот раз она  не  промахнулась  -  весь
свой вес вложил Гарри в удар меча, вогнав его в глотку змеи...
     Тёплая кровь потекла по рукам Гарри, и тут же его пронзила острая
боль над локтем. Один  длинный  ядовитый  клык  всё  глубже  и  глубже
проникал в его руку, застряв там и сломавшись, когда змея, содрогаясь,
упала на пол.
     Гарри сполз вдоль стены на пол. Изловчившись, он вырвал  из  руки
клык, источавший яд, но он знал, что было уже слишком поздно.  Горячая
боль, распространявшаяся из раны,  медленно  и  неуклонно  затапливала
его.  Когда  он  выронил  клык  и  увидел  свою   собственную   кровь,
пропитавшую мантию, в его глазах всё  помутилось.  Зал  расплывался  в
серых вихрях.
     К нему метнулся алый комок, и Гарри  услышал  возле  себя  мягкое
пощёлкивание клюва.
     "Фокс, - с трудом произнёс Гарри. - Ты был великолепен, Фокс..."
     Он почувствовал, как феникс положил свою прекрасную голову на  то
место, где в руку вонзился клык василиска.
     Он услышал поодаль гулкие шаги, и перед ним  шевельнулась  тёмная
тень.
     "Ты мёртв, Гарри Поттер, - прозвучал  над  ним  голос  Ребуса.  -
Мёртв. Даже феникс Дамблдора понимает это. Ты видишь, что  он  делает,
Поттер? Он плачет".
     Гарри разомкнул веки  и  сфокусировал  взгляд  на  голове  Фокса.
Густые жемчужные слёзы стекали вниз по блестящим перьям.
     "Я буду сидеть и наблюдать, как ты  умираешь,  Гарри  Поттер.  Не
спеши. Я не тороплюсь".
     Гарри  чувствовал  головокружение.  Казалось,  всё  вокруг   него
вертелось и вращалось.
     "Значит, так вот умирает знаменитый  Гарри  Поттер,  -  прозвучал
издалека  голос  Ребуса.  -  Один-одинёшенек,  в   Потайной   Комнате,
покинутый  друзьями,  побеждённый  Лордом  Тьмы,   которому   он   так
неосмотрительно бросил вызов. Ты скоро встретишь свою  мать,  Гарри...
Она купила тебе двенадцать лет жизни...  но  Лорд  Волдеморт  в  конце
концов уничтожил тебя, это было неизбежно..."
     Если это смерть, подумал Гарри, то это не так уж  и  плохо.  Даже
боль отступила...
     Но было ли это смертью? Вместо того, чтобы померкнуть,  очертания
зала становились всё чётче. Он слегка повернул голову и увидел  Фокса,
всё ещё прижимавшегося к руке Гарри. Жемчужные слёзы сияли вокруг раны
- если не считаться с тем, что раны не было.
     "Пошла прочь, птица, - внезапно раздался голос Ребуса. - Прочь от
него, убирайся, я сказал..."
     Гарри поднял голову. Ребус нацелил волшебную  палочку  на  Фокса;
раздался хлопок, похожий на звук выстрела, и Фокс снова  взмыл  вихрем
золотого и алого огня.
     "Слёзы феникса... - тихо произнес Ребус, глядя на руку  Гарри.  -
Конечно же... сила исцеления... как я забыл..."
     Он взглянул в лицо Гарри. "Но всё равно это не имеет значения.  В
самом деле, так даже лучше. Только я и ты, Гарри Поттер... ты и я..."
     Он поднял палочку.
     Но в этот миг, взмахнув крыльями, появился Фокс и  уронил  что-то
Гарри на колени - дневник.
     Какое-то мгновение и Гарри, и Ребус с палочкой в  руке,  смотрели
на чёрную книгу. Затем, без колебаний и раздумий, будто именно это  он
и собирался сделать, Гарри схватил с пола змеиный клык и  воткнул  его
прямо в середину дневника.
     По залу  разнёсся  душераздирающий  вопль.  Яростно  выплеснулись
чернила, стекая по рукам Гарри, сбегая ручьями на пол. Ребус  корчился
и извивался, визжа и воя, а затем...
     Пропал. Со стуком упала на пол волшебная палочка Гарри,  а  затем
повисла тишина. Тишина, нарушаемая лишь стуком чернильных капель,  всё
ещё вытекавших из дневника. Клык василиска прожёг в нём дыру.
     Содрогаясь всем телом, Гарри поднялся. Голова кружилась, будто он
только что совершил путешествие  с  помощью  дымолётного  порошка.  Он
медленно подобрал палочку и Сортировочную Шляпу,  а  потом  с  усилием
вытянул клинок из змеиной глотки.
     С другого конца зала донёсся слабый стон. Джинни зашевелилась и с
трудом села. Гарри поспешил  к  ней.  Джинни  в  изумлении  переводила
взгляд то на мёртвую тушу змеи, то на Гарри в окровавленной одежде, то
на дневник в его руке. Она глубоко всхлипнула, и слёзы заструились  по
её щекам.
     "Гарри - ах, Гарри - я пыталась рассказать тебе за  за-завтраком,
но я, я не смо-смогла сказать это перед Перси - это была я, Гарри - но
я - я клянусь, я не-не хотела - меня Ре-ребус заставил,  это  он  меня
заставлял - и - как ты  убил  это  -  это  чудовище?  Где  Ребус?  По-
последнее, что я помню, это как он выходил из дневника..."
     "Всё в порядке, - утешил её Гарри, поднимая дневник  и  показывая
Джинни дыру, которую  проделал  в  нём  клык.  -  Посмотри!  Ребуса  и
василиска больше нет. Давай, Джинни, давай выбираться отсюда..."
     "Меня исключат! - заплакала Джинни, когда Гарри неуклюже помог ей
подняться. - Я так ждала, когда же я попаду в Хогвартс,  с  тех  самых
пор, когда Би-билл... и сейчас мне придется уехать - что с-скажут мама
с папой?"
     Фокс поджидал их, паря над выходом из зала.
     Гарри подтолкнул Джинни вперёд; они переступили через неподвижное
тело василиска и двинулись сквозь гулкую тьму обратно в туннель. Гарри
услышал, как за их спиной с лёгким шипением закрылись каменные двери.
     Спустя несколько минут ходьбы по  тоннелю  Гарри  услышал  слабый
отзвук сдвигаемого камня.
     "Рон! - изо всех сил закричал Гарри, ускоряя шаги. - С Джинни всё
в порядке! Она со мной!"
     Он  услышал  ликующий  вопль  Рона,  и,  свернув  ещё  раз,   они
наткнулись на его радостное лицо  в  отверстии,  которое  ему  удалось
пробить в завале.
     "Джинни! - Рон ухватил её сквозь дыру рукой и протащил к себе.  -
Ты жива! Поверить не могу! Что случилось? Как - что - откуда появилась
эта птица?"
     Фокс влетел в отверстие следом за Джинни.
     "Это птица Дамблдора", - сказал Гарри, протискиваясь следом.
     "Как у тебя оказался меч?" - изумился Рон, глядя на оружие в руке
Гарри.
     "Я всё объясню, когда  мы  отсюда  выберемся",  -  сказал  Гарри,
бросив взгляд на Джинни, плачущую горькими слезами.
     "Но..."
     "Потом, - коротко отрезал Гарри. Он не счёл удачной идею сообщить
Рону, кто открыл Комнату,  ну,  по  крайней  мере,  не  в  присутствии
Джинни. - Где Локхарт?"
     "Там, - сказал Рон, всё  ещё  выглядевший  изумлённым,  и  кивнул
головой в сторону трубы. - Но он совсем плох. Пойди взгляни".
     Следуя за Фоксом, чьи алые крылья излучали во тьме золотой  свет,
они зашагали к началу трубы.
     Там, что-то бормоча себе под нос, сидел Гилдерой Локхарт.
     "Его память разрушена, -  сказал  Рон.  -  Заклятие  беспамятства
вместо нас ударило его. Не осознаёт, ни кто он, ни где он, ни кто  мы.
Я сказал ему прийти сюда и подождать здесь. Он опасен самому себе".
     Локхарт добродушно уставился на них.
     "Привет, - сказал он. - Какое странное место,  правда?  Вы  здесь
живёте?"
     "Нет", - сказал Рон, приподняв брови и глядя на Гарри.
     Гарри наклонился и заглянул в длинную тёмную трубу.
     "Ты не думал о том, как мы вылезем наверх?" - спросил он у Рона.
     Рон покачал головой, но тут перед Гарри захлопал  крыльями  Фокс,
его блестящие глаза засверкали в темноте.  Он  распушил  свои  длинные
золотые перья на хвосте. Гарри с сомнением посмотрел на него.
     "Кажется, она хочет, чтобы ты за неё  ухватился...  -  растерялся
Рон. - Но ты слишком тяжёлый для неё, ей тебя не поднять..."
     "Фокс, - пояснил Гарри, - необычная птица, - он быстро повернулся
к остальным. - Будем держаться друг за друга. Джинни, возьми  за  руку
Рона. Профессор Локхарт..."
     "Он имеет в виду тебя", - резко бросил Рон Локхарту.
     "Вы держитесь за другую руку Джинни..."
     Гарри сунул за пояс меч и Сортировочную Шляпу, Рон  ухватился  за
мантию Гарри, а Гарри взялся за странно горячие перья Фокса.
     Необыкновенная лёгкость разлилась по  его  телу,  и  в  следующую
секунду в шуме крыльев они уже поднимались по трубе вверх.  Гарри  мог
слышать, как бормочет  раскачивающийся  внизу  Локхарт:  "Удивительно!
Удивительно! Это же настоящая магия!" Волос  Гарри  коснулся  холодный
воздух, и, прежде чем ему удалось в полной мере  насладиться  полётом,
всё закончилось - все четверо уже  стояли  на  сыром  полу  в  туалете
Мрачной Миртл, Локхарт поправил  шляпу,  и  в  этот  момент  раковина,
скрывавшая трубу, встала на место.
     Миртл испуганно таращилась на них.
     "Ты жив...", - растерянно сказала она, глядя на Гарри.
     "Зачем же так разочарованно?" - мрачно ответил он, стирая  потёки
крови и счищая слизь со стёкол очков.
     "Ах, ну... я просто подумала... если бы ты умер, я пригласила  бы
тебя разделить со мной  кабинку",  -  произнесла  Миртл,  конфузясь  и
заливаясь серебром.
     "Ух-х! - выдохнул Рон, как только  они  выбрались  из  туалета  в
тёмный  пустынный  коридор.  -  Гарри!  Мне  кажется,  ты  определённо
нравишься Миртл! Джинни, у тебя соперница!"
     Но по щекам всё ещё молчавшей Джинни ручьями текли слёзы.
     "Куда теперь?" - спросил  Рон,  бросив  на  Джинни  встревоженный
взгляд. Гарри показал.
     Источая золотистое сияние, перед ними летел Фокс, указывая  путь.
Они помчались за ним и через какое-то мгновение оказались перед дверью
кабинета профессора Мак-Гонагалл.
     Гарри постучал и открыл дверь.

     Глава восемнадцатая
     Награда для Добби

     Когда Гарри, Рон, Джинни и Локхарт, все в грязи, слизи,  а  Гарри
ещё и в крови, появились в дверях,  в  комнате  на  мгновенье  повисла
тишина. А потом раздался крик: "Джинни!"
     То была миссис Висли, до  этого  рыдавшая,  сидя  у  камина.  Она
вскочила на ноги, мистер Висли последовал её примеру, и они  бросились
к дочери.
     Однако Гарри смотрел не на них. Профессор Дамблдор, сияя,  стоял,
опираясь на каминную полку, рядом с профессором Мак-Гонагалл, которая,
взволнованно дыша, прижимала руки к груди. Фокс прошелестел  мимо  уха
Гарри и уселся на плечо Дамблдора, а Гарри  и  Рон  попали  в  крепкие
объятия миссис Висли.
     "Вы спасли её! Вы спасли её! Как вы это сделали?"
     "Я  думаю,  мы  все  хотели  бы  это  знать",  -  слабым  голосом
произнесла профессор Мак-Гонагалл.
     Миссис Висли  отпустила  Гарри,  а  тот,  секунду  поколебавшись,
подошёл  к  столу  и  положил  на  него  Сортировочную   Шляпу,   меч,
инкрустированный рубинами, и то, что осталось от дневника Ребуса.
     А затем он начал свой рассказ. Примерно четверть часа он  говорил
в полной тишине. Он поведал  им  о  бестелесном  голосе,  о  том,  как
Эрмиона наконец выяснила, что  он  слышал  передвижение  василиска  по
трубам; как он и Рон преследовали в  лесу  пауков,  и  что  Арагог  им
сказал, где умерла последняя жертва василиска; как он  догадался,  что
Мрачная Миртл и была той жертвой, и что вход в Потайную Комнату  может
быть в её туалете...
     "Очень хорошо, - перебила его профессор Мак-Гонагалл. - Итак,  вы
выяснили, где может быть вход - походя нарушив  сотню-другую  школьных
правил - но как вам удалось вернуться живыми, Поттер?"
     Тогда Гарри, уже  почти  охрипший  от  всех  этих  повествований,
рассказал  им  об  очень  своевременном  появлении  Фокса  и  о  мече,
возникшем из Сортировочной Шляпы. Но затем он запнулся. До сих пор ему
удавалось избегать упоминаний  о  дневнике  Ребуса  и  о  Джинни.  Она
стояла, склонив голову на плечо миссис Висли, и до сих пор слезы  тихо
лились по её щекам. "Что, если они исключат её?  -  в  панике  подумал
Гарри. - Дневник Ребуса больше не действует... Как мы сможем доказать,
что делать всё заставлял Джинни именно он?"
     Гарри инстинктивно посмотрел на Дамблдора, и тот мягко улыбнулся,
поблескивая стёклами очков в форме полумесяца:  "Что  меня  интересует
больше всего, так это как Лорд Волдеморт смог заколдовать  Джинни.  По
моим сведениям, в настоящее время он скрывается в лесах Албании".
     Облегчение - тёплое и безграничное облегчение - овладело Гарри.
     "Ч-что такое? - ошеломлённо произнёс мистер Висли. - Сами-Знаете-
Кто? Заколдовал Джинни? Н-но Джинни не... она... разве?"
     "С помощью  дневника,  -  быстро  пояснил  Гарри,  показывая  его
Дамблдору. - Ребус написал его в шестнадцать лет..."
     Дамблдор взял у Гарри дневник и с  интересом  склонился  над  его
прожжёнными и сырыми страницами.
     "Блестяще, - тихо промолвил он. - Конечно, ведь он был  одним  из
самых  выдающихся  учеников,  когда-либо  учившихся  в  Хогвартсе,   -
Дамблдор повернулся к семье Висли, выглядевшей чрезвычайно  смущенной.
- Немногие знали, что Лорда Волдеморта когда-то звали Том Ребус. Я сам
учил его пятьдесят  лет  назад.  После  окончания  школы  он  исчез...
путешествовал по далёким и чужим местам... погрузился слишком  глубоко
в Тёмное Искусство, общался с не лучшими  представителями  магического
общества, подвергся  множеству  опаснейших  магических  трансформаций,
поэтому, когда он преобразился в  Лорда  Волдеморта,  едва  ли  кто-то
узнал бы его. Вряд ли кто-нибудь связал бы Лорда Волдеморта и  умного,
симпатичного  мальчика,  который  когда-то  был  в  Хогвартсе  главным
префектом".
     "Но Джинни, - возразила миссис Висли, - что же наша Джинни делала
с... с этим...?"
     "Его дне-дневник! - всхлипнула Джинни. - Я в  нём  писала,  а  он
весь год мне отвечал".
     "Джинни! - сказал мистер Висли, ошарашенный. - Неужели  я  ничему
тебя не учил? Что я всегда тебе говорил? Никогда не доверяй тому,  что
может думать самостоятельно, особенно если не видишь, чем оно  думает!
Почему ты не показала этот дневник мне или маме? Такой  подозрительный
объект, ведь очевидно же было, что он полон чёрной магии!"
     "Я не знала, - рыдала Джинни. - Я нашла  его  в  одной  из  книг,
которые мне дала мама. Я думала, что кто-то оставил его там,  а  потом
забыл..."
     "Мисс Висли следует немедленно отправить в госпиталь,  -  твёрдым
голосом вмешался Дамблдор. - Для неё всё происшедшее  было  ужасным  и
тяжёлым испытанием.  Никакого  наказания  для  неё  не  будет.  Лордом
Волдемортом были одурачены волшебники и постарше, и  помогущественнее,
- Он шагнул к двери и распахнул её. - Постельный  режим  и,  вероятно,
большая чашка горячего  шоколада.  Исходя  из  моего  опыта,  в  таких
случаях это действует лучше всего, - добавил он, посмотрев  на  неё  с
доброй улыбкой. - Вот увидишь, мадам Помфрей ещё бодрствует.  Она  как
раз начала давать  сок  мандрагоры  -  осмелюсь  утверждать,  что  все
пострадавшие очень скоро очнутся".
     "Значит, с Эрмионой всё в порядке!" - воскликнул Рон.
     "Так что никакого страшного вреда ты  не  причинила,  Джинни",  -
добавил Дамблдор.
     Миссис Висли увела Джинни, мистер Висли проследовал за ними,  всё
ещё пребывая в состоянии шока.
     "Знаешь, Минерва, - задумчиво  обратился  Дамблдор  к  профессору
Мак-Гонагалл. - Я думаю,  мы  все  заслужили  праздник.  Могу  я  тебя
попросить пойти и потревожить кухонный персонал?"
     "Хорошо, - живо согласилась профессор Мак-Гонагалл, направляясь к
двери. - Тогда я оставляю Поттера и Висли на вас?"
     "Не возражаю", - сказал Дамблдор.
     Она вышла, а Гарри и Рон неуверенно посмотрели на Дамблдора.  Что
именно имела в виду профессор Мак-Гонагалл, оставляя их на  Дамблдора?
Без сомнения - вне сомнений - их ведь не накажут?"
     "Припоминаю,  как,  кажется,  говорил,  что  мне   придётся   вас
исключить, если вы нарушите ещё хотя  бы  одно  школьное  правило",  -
сказал Дамблдор.
     Рон в ужасе открыл рот.
     "Что ж, значит, пришло время доказать, что  приходится  иногда  и
пренебрегать обещанным, - продолжал,  улыбаясь,  Дамблдор.  -  Вы  оба
получите специальные награды за заслуги перед  школой,  и  -  дайте-ка
подумать - да, и по двести очков в пользу Гриффиндора".
     Рон  принял  ярко-розовый  оттенок,  сродни   аляповатым   цветам
Локхарта на Дне Святого Валентина, и закрыл наконец рот.
     "Но один из вас, похоже, собрался хранить полное молчание о своей
роли в этих опасных приключениях, - добавил  Дамблдор.  -  Отчего  так
скромно, Гилдерой?"
     Гарри вздрогнул. Он совершенно забыл о Локхарте. Он  обернулся  и
увидел,  что  Локхарт  стоит  углу  комнаты,  улыбаясь  обычной  своей
дурацкой улыбкой. Когда Дамблдор обратился к нему, он посмотрел  через
плечо, чтобы увидеть, к кому тот обращается.
     "Профессор Дамблдор, - быстро сказал Рон,  -  внизу,  в  Потайной
Комнате, произошёл несчастный случай. Профессор Локхарт..."
     "А я профессор? - удивился Локхарт. - Ух ты! А  я  думал,  что  я
безнадёжен..."
     "Он попытался применить заклятье беспамятства, но  удар  пришёлся
на него самого", - поспешно пояснил Рон.
     "Подумать только! - сказал Дамблдор, качая головой,  его  длинные
серебряные усы дрогнули. -  Сражён  своим  же  собственным  мечом,  а,
Гилдерой?"
     "Меч? - изумился Локхарт. - Ну что вы, откуда у  меня  меч?  Тут,
кажется, у этого паренька один завалялся, - указал он на Гарри. - Если
попросите, думаю, он вам одолжит".
     "Ты не мог бы отвести профессора Локхарта  в  лазарет?  -  сказал
Дамблдор Рону. - Я хотел бы переговорить с Гарри..."
     Локхарт рысью помчался к двери. Рон бросил на Дамблдора  и  Гарри
любопытный взгляд и закрыл за собой дверь.
     Дамблдор перёшел к одному из кресел перед камином.
     "Присаживайся, Гарри", - пригласил  он,  и  Гарри  сел,  чувствуя
необъяснимое волнение.
     "Во-первых, Гарри, я хочу поблагодарить тебя, - сказал  Дамблдор,
и его глаза опять сверкнули. - Там, внизу,  ты  продемонстрировал  мне
настоящую верность. Иначе Фокс к тебе не прилетел бы".
     Он погладил феникса, пристроившегося  у  него  на  колене.  Гарри
попытался улыбнуться, в то время как Дамблдор  продолжал  смотреть  на
него.
     "И ты встретился с Томом Ребусом, - добавил Дамблдор задумчиво. -
Представляю, как он интересовался тобой..."
     Внезапно то, что терзало Гарри, сорвалось с его губ.
     "Профессор Дамблдор, Ребус сказал, что между нами есть  сходство.
Странное сходство..."
     "Он в самом деле так сказал? - произнёс Дамблдор, задумчиво глядя
на Гарри из-под густых серебристых бровей. - А что ты сам  думаешь  по
этому поводу, Гарри?"
     "Я не считаю, что я такой же, как он! - сказал Гарри громче,  чем
хотел. - Я в том смысле, что я же в Гриффиндоре, я..."
     И вдруг замолчал, затаившееся было сомнение снова всплыло  в  его
голове.
     "Профессор, - снова начал он через секунду, - Сортировочная Шляпа
мне сказала, что мне... мне подошёл бы Слитерин. Некоторое  время  все
думали, что я - Наследник Слитерина... потому что я Заклинатель..."
     "Ты Заклинатель, Гарри,  -  спокойно  сказал  Дамблдор  -  только
потому, что Лорд Волдеморт -  последний  оставшийся  потомок  Салазара
Слитерина - тоже Заклинатель. Если я  не  ошибаюсь,  он  передал  тебе
некоторую часть собственной силы в ту  ночь,  когда  ты  получил  свой
шрам. Я уверен, что это было вовсе не то, к чему он стремился..."
     "Волдеморт вложил в меня частицу себя?" -  прошептал  Гарри,  как
громом поражённый.
     "Похоже, именно так".
     "Значит, я должен быть в Слитерине, - сказал Гарри,  с  отчаянием
глядя в лицо Дамблдора. - Сортировочная Шляпа увидела во  мне  частицу
Слитерина и..."
     "Отправила тебя в Гриффиндор, - продолжил  спокойно  Дамблдор.  -
Послушай меня, Гарри.  Ты  обладаешь  многими  достоинствами,  которые
Салазар Слитерин ценил в своих воспитанниках.  Его  собственный  очень
редкий дар, способности Заклинателя - находчивость -  решительность  -
некоторое пренебрежение правилами, -  добавил  он,  и  усы  его  опять
дрогнули. - И всё же Сортировочная Шляпа поместила тебя в  Гриффиндор.
Ты знаешь, почему так случилось. Думай".
     "Она отправила меня  в  Гриффиндор,  -  пробормотал  расстроенным
голосом  Гарри,  -  потому  что  я  попросил  не  отправлять  меня   в
Слитерин..."
     "Совершенно верно, - сказал Дамблдор, просияв ещё раз. - И в этом
ты отличаешься  от  Тома  Ребуса.  Наши  решения,  Гарри,  именно  они
показывают, кем мы  являемся  в  действительности,  а  вовсе  не  наши
способности".
     Гарри неподвижно сидел в кресле, совершенно ошеломлённый.
     "Если   ты,   Гарри,   всё   ещё   хочешь   доказательств   своей
принадлежности  к  Гриффиндору,  я  предлагаю  тебе  рассмотреть   это
вблизи".
     Дамблдор  подошёл   к   столу   профессора   Мак-Гонагалл,   взял
испачканный в  крови  серебряный  меч  и  передал  его  Гарри.  Гарри,
нахмурясь, перевернул его, и рубины засверкали в свете огня.  А  затем
он увидел имя, выгравированное чуть ниже рукояти.
     Годрик Гриффиндор.
     "Только настоящий гриффиндорец мог вытащить его из Шляпы, Гарри",
- тихо сказал Дамблдор.
     С минуту они оба молчали. Затем Дамблдор выдвинул один из  ящиков
стола профессора Мак-Гонагалл и достал перо и бутылочку чернил.
     "Всё, что тебе требуется, Гарри, это плотный ужин и хороший  сон.
Предлагаю тебе отправиться на праздник, а я пока напишу  в  Азкабан  -
нужно получить нашего лесничего обратно. И  я  должен  дать  рекламное
объявление в "Ежедневный  Оракул",  -  добавил  он  задумчиво.  -  Нам
потребуется новый учитель защиты от Темных Сил... С ума можно сойти, у
нас это просто вечная вакансия, не так ли?"
     Гарри встал и пошёл к двери. Он уже было  взялся  за  ручку,  как
вдруг дверь распахнулась, с силой ударившись о стену.
     На пороге стоял Люций Малфой с лицом, искажённым яростью.  Из-под
его руки, съёжившись, выглядывал замотанный в бинты Добби.
     "Добрый вечер, Люций", - вежливо произнёс Дамблдор.
     Мистер Малфой влетел в комнату, едва не сбив Гарри с ног.
     За ним, держась за полу мантии, с выражением ужаса на лице мчался
Добби.
     В руке у него была зажата  грязная  тряпка,  которой  он  пытался
дочистить ботинки мистера Малфоя. Очевидно, мистер Малфой собирался  в
большой спешке. Это было заметно по нечищеным ботинкам и по тому,  что
его обычно  прилизанные  волосы  на  этот  раз  топорщились  в  разные
стороны. Не обращая внимания на суетящегося у его щиколоток эльфа,  он
остановил холодный взгляд на Дамблдоре.
     "Итак! - начал он. - Вы всё же вернулись.  Попечители  отстранили
вас, но вы всё же сочли возможным вернуться в Хогвартс".
     "Понимаешь, Люций, - невозмутимо  улыбаясь,  сказал  Дамблдор,  -
сегодня со мной связались остальные одиннадцать попечителей. По правде
говоря, это было похоже на совиный ураган. Они узнали, что убита  дочь
Артура Висли и  приказали  мне  немедленно  вернуться.  Очевидно,  они
решили, что, в конце концов, я был неплохим  директором.  Кстати,  они
понарассказывали мне очень странные истории...  Некоторым  показалось,
что ты угрожал проклясть их семьи, если они не согласятся лишить  меня
полномочий".
     Мистер Малфой стал даже бледнее, чем обычно, но глаза его всё ещё
сверкали яростью.
     "Так что, вы уже остановили нападения? - усмехнулся он. - Поймали
виновника?"
     "Да", - улыбаясь, подтвердил Дамблдор.
     "Да ну? - язвительно произнёс мистер Малфой. - И кто же это?"
     "Тот же самый человек, что и  в  прошлый  раз,  Люций,  -  сказал
Дамблдор. - Но в этот раз Лорд Волдеморт действовал через  другого.  С
помощью этого дневника".
     Он поднял маленькую чёрную книжку с большой дырой  в  центре,  не
спуская глаз с мистера Малфоя. Гарри тем временем наблюдал за Добби.
     С  эльфом  творилось   что-то   странное.   Его   большие   глаза
остановились на Гарри, затем он перевёл взгляд на дневник, с него - на
мистера Малфоя, и, наконец, стукнул себя кулаком по голове.
     "По-ни-маю..." - медленно сказал мистер Малфой.
     "Умный план, - произнес Дамблдор ровным голосом, не сводя глаз  с
мистера Малфоя. - Так что, если бы Гарри, - мистер  Малфой  бросил  на
Гарри недобрый взгляд, - и его друг Рон не обнаружили эту книжку,  все
обвинения пришлись бы на долю Джинни. И никто не смог бы доказать, что
она действовала не по своей воле..."
     Мистер Малфой не сказал ничего. Его лицо внезапно  стало  похожим
на маску.
     "И  вообразите  себе,  -  продолжал  Дамблдор,  -  что  могло  бы
случиться потом... Семья Висли является одной  из  самых  чистокровных
семей. Представьте, что говорили бы о Законе о защите  магглов  Артура
Висли, если даже собственная его дочь нападала на магглорождённых. Нам
очень повезло, что дневник был найден, и  воспоминания  Ребуса  стёрты
оттуда. Кто знает, что могло бы произойти в противном случае..."
     Мистер Малфой заставил себя заговорить.
     "Очень повезло", - выдавил он.
     А Добби всё поглядывал то на дневник,  то  на  Люция  Малфоя,  не
переставая при этом лупить себя по макушке.
     И Гарри внезапно всё понял. Он кивнул Добби,  и  тот  вернулся  в
угол, съёжившись в ожидании. Уши его дрожали.
     "Мистер Малфой, а хотите узнать, откуда Джинни взяла дневник?"  -
сказал Гарри.
     Люций Малфой развернулся к нему.
     "Откуда мне знать, где могла найти его эта  глупая  девчонка?"  -
бросил он.
     "Потому что это вы подсунули ей дневник, - объяснил  Гарри.  -  В
"Завитках  и  Кляксах".  Это   ведь   вы   подобрали   её   книгу   по
преобразованию, и вы же подложили в неё дневник, не так ли?"
     Мистер Малфой сжимал и разжимал белые пальцы.
     "Докажи это", - прошипел он.
     "О, никто не сумел бы,  -  сказал  Дамблдор,  улыбаясь  Гарри.  -
Особенно сейчас, когда  Ребус  исчез  из  этой  книги.  Но  я  всё  же
посоветовал бы тебе, Люций, пока  попридержать  старые  школьные  вещи
Лорда Волдеморта. Если ещё хоть  одна  опять  окажется  в  чьих-нибудь
невинных руках, я думаю, кое-кто, Артур Висли, например,  окончательно
убедится, что следы происшедшего ведут именно к тебе..."
     Люций Малфой на мгновенье замер, а затем Гарри отчётливо  увидел,
как его правая рука дёрнулась в поисках волшебной палочки.  Но  вместо
этого он повернулся к домашнему эльфу.
     "Мы уходим, Добби!"
     Он бросился к двери, эльф заторопился протиснуться впереди  него,
но неожиданно получил дополнительное ускорение в виде ощутимого пинка.
Пока они удалялись по коридору, было слышно, как Добби скулит от боли.
На секунду Гарри остановился, раздумывая. Затем его осенило.
     "Профессор Дамблдор, - быстро сказал он, - пожалуйста, можно  мне
вернуть дневник мистеру Малфою?"
     "Конечно, Гарри, - ответил Дамблдор. - Но поторопись. Помни, тебе
ещё нужно успеть на праздник..."
     Гарри схватил дневник и  выбежал  из  комнаты.  Огибая  угол,  он
услышал повизгивания Добби. В предвкушении того, что будет,  если  его
план сработает, Гарри быстро снял ботинок, стянул  влажный  и  грязный
носок, а затем засунул в него дневник.
     Потом он помчался по тёмному коридору. Он догнал  их  на  верхних
ступенях лестницы.
     "Мистер Малфой, - он тяжело дышал, останавливаясь. - У меня здесь
кое-что для вас".
     И он вложил в руку Люция Малфоя пахучий носок.
     "Что за...?"
     Мистер Малфой сорвал носок с дневника, отшвырнул его в сторону  и
злобно посмотрел сначала на истерзанную книгу, затем на Гарри.
     "В один прекрасный день тебя ждёт такой же незавидный конец,  как
и твоих родителей, Гарри Поттер, - вкрадчиво сказал  он.  -  Они  были
такими же неисправимыми идиотами".
     И он развернулся, чтобы уйти.
     "Пойдём Добби. Я сказал, пойдём!"
     Но Добби не двигался. Он держал в лапках отвратительный, склизкий
носок и смотрел на него так, как если бы у него в руках было бесценное
сокровище.
     "Хозяин дал мне носок, - изумленно сказал эльф. - Хозяин дал  его
Добби".
     "Что? - рассвирепел мистер Малфой - Что ты сказал?"
     "Получил носок, - повторил Добби, ещё не веря в своё  счастье.  -
Хозяин швырнул это, а Добби поймал, и Добби - Добби - свободный".
     Люций Малфой замер, уставившись на эльфа. Потом он  повернулся  к
Гарри.
     "Ты лишил меня слуги, мальчишка!"
     Но Добби крикнул: "Ты не посмеешь навредить Гарри Поттеру!"
     Раздался громкий хлопок, и мистера  Малфоя  отбросило  назад.  Он
полетел по лестнице, трижды стукнулся о ступеньки и грохнулся в  самом
низу. Он поднялся, мертвенно-бледный,  достал  волшебную  палочку,  но
Добби угрожающе устремил на него длинный палец.
     "Теперь ты должен уйти, - свирепо сказал  он.  -  Ты  не  тронешь
Гарри Поттера. Тебе придётся уйти".
     У  Люция  Малфоя  не  осталось  выбора.  Кинув  последний,  очень
сердитый взгляд на Гарри и  эльфа,  он  запахнулся  в  свою  мантию  и
удалился.
     "Гарри Поттер освободил Добби! -  пронзительно  пискнул  эльф,  с
обожанием глядя на Гарри. В глазах его, похожих  на  сферы,  отражался
лунный свет из ближайшего окна. - Гарри Поттер освободил Добби!"
     "Не стоит благодарности, Добби,  -  усмехаясь,  сказал  Гарри.  -
Только пообещай мне никогда больше не пытаться спасти мою жизнь".
     Безобразное коричневое лицо эльфа внезапно расплылось  в  широкой
зубастой улыбке.
     "У меня только один вопрос, Добби, - сказал Гарри, в то время как
Добби дрожащими руками теребил его носок. - Ты говорил  мне,  что  всё
это не относится к Тому-Кто-Не-Должен-Быть-Назван? Ну...?"
     "Это была подсказка, сэр, - сказал Добби. Его глаза  расширились,
будто это было просто и очевидно. - Я же давал вам подсказку.  Тёмного
Лорда было можно свободно называть  по  имени  до  того,  как  он  его
сменил, понимаете?"
     "Ясно, - сказал слабо Гарри. - Ну, я лучше пойду. У нас праздник,
и мою подругу Эрмиону должны были уже разбудить..."
     Добби протянул руки и обнял Гарри где-то на уровне талии.
     "Гарри Поттер - очень-очень великий из всех, кого Добби  знал,  -
всхлипнул он. - Прощай, Гарри Поттер!"
     И с громким треском Добби исчез.
     Гарри повидал в Хогвартсе уже немало праздников, но такого  здесь
не было никогда. Ученики, одетые в пижамы, сидели за столами до  утра.
Гарри даже не знал,  что  было  лучше:  Эрмиона,  бежавшая  к  нему  с
криками: "Ты справился! Ты справился!", Джастин,  спешивший  от  стола
Хаффлпаффа, чтобы пожать ему руку и извиниться за свои подозрения, или
появившийся в половине третьего Хагрид; он с такой силой хлопнул Гарри
и Рона по плечам, что они уткнулись в свои тарелки с вкусностями;  или
его с Роном четыреста очков  в  пользу  Гриффиндора,  которые  помогли
выиграть Кубок Колледжей второй раз  подряд;  профессор  Мак-Гонагалл,
объявившая, что  в  виду  исключительных  обстоятельств  все  экзамены
отменяются  ("О,  нет!"  -   воскликнула   Эрмиона);   или   Дамблдор,
сообщивший, что, к  сожалению,  в  следующем  году  профессор  Локхарт
преподавать не сможет,  так  как  ему  нужно  восстановить  память.  К
аплодисментам,  последовавшим  за  этой  новостью,  присоединилось   и
несколько учителей.
     "Ай-яй-яй, как ему не стыдно, - намазывая джемом пончик,  заметил
Рон. - А ведь он уже почти начал мне нравиться".

     Окончание летнего  семестра  пролетело  как  в  тумане.  Хогвартс
возвращался к нормальной жизни,  только  с  небольшими  изменениями  -
занятия по защите от Тёмных  Сил  были  отменены  ("Но  мы  же  и  так
получили кучу практических навыков",  -  убеждал  недовольную  Эрмиону
Рон), а Люций Малфой был снят с должности попечителя. Драко уже больше
не расхаживал по школе так важно, как будто он её купил. Напротив,  он
выглядел обиженным и надутым. А Джинни  Висли,  наоборот,  опять  была
совершенно счастлива.
     Слишком скоро наступило время путешествия  домой  на  Хогвартском
экспрессе. Гарри, Рон, Эрмиона, Фред, Джордж и Джинни сидели  в  одном
купе. У них оставалась ещё нескольких последних часов,  когда  им  ещё
разрешалось творить магию перед тем, как придется забыть о ней на  все
каникулы.  Они  сыграли  в  подрывного  дурака  и  взорвали  последнюю
оставшуюся  у  Фреда  и  Джорджа  хлопушку   из   набора   фейерверков
Флибустьера.  Ещё   они   немножко   потренировались   в   заклинании:
"Разоружармус!". Особенно здорово получалось у Гарри.
     Они уже подъезжали к вокзалу Кинг  Кросс,  когда  Гарри  вспомнил
нечто важное.
     "Джинни, а что это Перси делал такого, что ты видела и не  должна
была никому рассказывать?"
     "Ах, это? - сказала, хихикая, Джинни. - Ну... у  Перси  появилась
подружка".
     Фред уронил кучу книг на голову Джорджу.
     "ЧТО-О?"
     "Это префект Рэйвенкло - Пенелопа Клируотер, - сказала Джинни.  -
Это ей он писал всё прошлое лето. Он всё время тайно встречался с  ней
в школе. Я однажды видела, как они целовались в пустом классе. Он  был
так расстроен, когда - ну, ты знаешь - на неё напали. Вы же не  будете
дразнить его, ведь нет?" - добавила она с любопытством.
     "Даже и не мечтали об этом", - сказал Фред с таким  видом,  будто
обнаружилось, что у него сегодня день рождения.
     "Ну конечно же, нет" - добавил, хихикая, Джордж.
     Хогвартский экспресс замедлил ход и, наконец, остановился.
     Гарри вытащил перо и кусок пергамента,  и  повернулся  к  Рону  и
Эрмионе.
     "Это называется "телефонный номер", - сказал он Рону, дважды что-
то написал, потом сложил пергамент и, разорвав надвое, протянул им.  -
Прошлым летом я рассказывал твоему папе, как пользоваться телефоном  -
он знает. Позвони мне к Десли, ладно?  Я  не  переживу  следующие  два
месяца, если мне придется говорить только с Дадли..."
     "Твои дядя и тётя, наверное, будут гордиться тобой, ведь верно? -
сказала Эрмиона, когда они вышли из поезда и присоединились  к  толпе,
медленно ползущей к волшебному барьеру. - Когда узнают, что ты  сделал
в этом году".
     "Гордиться? - переспросил Гарри. - Ты что, с  ума  сошла?  Узнав,
что я всё время мог погибнуть и не погиб? Они мне этого не простят..."
     И они все вместе шагнули сквозь барьер в мир магглов.

     КОНЕЦ


