


     Джоан Кэтлин Роулинг
     Гарри Поттер и узник Азкабана


     Глава Первая
     Совиная почта
     Гарри Поттер был во многих отношениях очень необычным  мальчиком.
Во-первых,  он  не   радовался   летним   каникулам.   Во-вторых,   он
действительно очень  хотел  сделать  свои  домашние  задания,  но  ему
проходилось делать их глубокой ночью и втайне. И помимо всего прочего,
он был волшебником.
     Часы  показывали  полночь,  а  он  лежал  в  кровати  на  животе,
накрывшись одеялом, с фонариком  в  одной  руке  и  большой  раскрытой
книгой в кожаной обложке ("История магии" Батильды Хлоп), прислоненной
к подушке. Гарри вел  кончиком  орлиного  пера  вниз  по  странице  и,
нахмурившись, искал что-нибудь, что могло пригодиться для сочинения на
тему: "Почему сожжение ведьм  в  четырнадцатом  веке  было  совершенно
бессмысленным".
     Перо остановилось в начале подходящего параграфа.  Гарри  сдвинул
свои круглые очки на переносицу,  поднес  фонарик  ближе  к  книге,  и
прочел:
     "Определенные люди, не имеющие отношения к магии (более известные
как магглы) особенно боялись магии в средневековье, хотя и не умели ее
по-настоящему распознавать. В тех же редких случаях, когда им все-таки
удавалось поймать настоящих волшебницу  или  волшебника,  сожжение  не
имело  какого  бы  то  ни  было  смысла.  Волшебница   или   волшебник
произносили заклинание, замораживающее огонь, и затем делали вид,  что
кричат  от  боли,  на  самом  деле  чувствуя  лишь  легкое  щекотание.
Известно, что, например, Вздорной Венделин  настолько  нравилось  быть
сожженной, что она позволила поймать себя в разном облике как  минимум
сорок семь раз".
     Гарри взял перо в зубы и потянулся под подушку за чернильницей  и
свитком пергамента. Медленно и  очень  осторожно  он  отвинтил  крышку
чернильницы,  обмакнул  перо  и  начал  писать,   время   от   времени
останавливаясь, чтобы прислушаться: если кто-нибудь из  Десли  услышит
скрипение его пера,  ему  грозит  провести  остаток  лета  запертым  в
чулане.
     Причиной того, что Гарри никогда не радовался  летним  каникулам,
была семья Десли из дома номер четыре  по  Бирючинному  проезду.  Дядя
Вернон, тётя Петуния и их сын Дадли были единственными  здравствующими
родственниками Гарри. Они были магглами, и у  них  было  по-настоящему
средневековое отношение к магии. Умершие родители Гарри, которые  тоже
были волшебниками, никогда не упоминались в доме  Десли.  Долгие  годы
тетя Петуния и дядя Вернон надеялись, что смогут выбить из Гарри  "эту
чушь". Добиться успеха им не удалось, и они были в ярости от этого.  А
сейчас они больше всего на свете боялись, чтобы кто-нибудь не узнал их
главную тайну - тайну о том, что последние два  года  Гарри  провел  в
Хогвартсе, Школе Колдовства и Волшебства. Однако  самое  большее,  что
они могли сделать - это запереть в начале  лета  учебники  Гарри,  его
волшебную палочку, котел и метлу в шкафу и запретить ему разговаривать
с соседями.
     Конфискация учебников была для Гарри настоящей проблемой,  потому
что учителя в Хогвартсе дали им кучу заданий на каникулы. Одно из  них
- особенно трудное сочинение  об  уменьшающих  зельях  -  задал  самый
нелюбимый учитель Гарри, профессор Снэйп, который бы очень порадовался
случаю  наказать  Гарри,  сроком,  этак,  на  месяц,  за  невыполнение
домашнего задания.
     Однажды, в то время как дядя Вернон, тетя Петуния и Дадли вышли в
палисадник, чтобы повосхищаться новой служебной машиной  дяди  Вернона
(как можно громче, чтобы ее заметила вся улица), Гарри прокрался вниз,
открыл чулан, схватил несколько книг и спрятал у себя в комнате.  Если
постараться и не оставлять чернильных пятен  на  простынях,  Десли  не
узнают, что он по ночам изучает магию. Гарри очень не  хотел  выяснять
отношения с дядей и тетей именно сейчас, потому что они уже и так были
недовольны им больше обычного, - и все потому, что  первую  же  неделю
после начала каникул ему позвонил его друг-волшебник.
     Рон Висли, один из лучших друзей Гарри в Хогвартсе, вырос в семье
чистокровных магов. Это означало, что он знал  очень  много  волшебных
вещей, о которых Гарри даже не догадывался,  но  ему  еще  никогда  не
приходилось звонить по самому  обыкновенному  телефону.  К  несчастью,
трубку поднял дядя Вернон.
     "Вернон Десли у телефона".
     Гарри, оказавшийся в этот момент в комнате, замер, услышав  голос
Рона:
     "АЛЛО? АЛЛО? ВЫ СЛЫШИТЕ МЕНЯ? Я - ХОЧУ - ПОГОВОРИТЬ - С - ГАРРИ -
ПОТТЕРОМ!"
     Рон кричал так громко, что дядя Вернон вздрогнул и  отвел  трубку
на фут от своего уха, глядя на нее со смешанным  выражением  ярости  и
страха.
     "Кто это? - проревел он в направлении трубки. - Кто Вы?"
     "РОН - ВИСЛИ! - прогремел в ответ Рон, как будто он и дядя Вернон
разговаривали, стоя на противоположных концах футбольного поля. - Я  -
ДРУГ - ГАРРИ - ИЗ - ШКОЛЫ!"
     Глаза дяди Вернона тотчас обратились на Гарри, который  буквально
примерз к полу.
     "Здесь нет Гарри  Поттера!  -  проревел  дядя,  держа  телефонную
трубку на вытянутой руке, как будто боясь, что она может взорваться. -
Я не знаю, о какой школе вы говорите! Никогда больше не звоните  сюда!
Не смейте приближаться к моей семье!" - и он бросил трубку на  телефон
так, как будто это был ядовитый паук.
     Затем последовал ужасный скандал.
     "Как ты смеешь давать наш номер людям - подобным тебе!"  -  рычал
дядя Вернон, брызгая на Гарри слюной.
     Очевидно, Рон понял, что из-за него у  Гарри  были  неприятности,
потому что больше не звонил. Еще один хороший друг Гарри из Хогвартса,
Эрмиона Грангер, тоже не давала о себе знать.  Гарри  подозревал,  что
Рон предупредил Эрмиону, чтобы она не звонила - и зря,  ведь  родители
Эрмионы, лучшей ученицы из однокурсников  Гарри,  были  магглами,  она
прекрасно  знала,  как  звонить  по  телефону,  и  наверняка  обладала
достаточной  проницательностью,  чтобы  не  упоминать,  что  учится  в
Хогвартсе.
     Поэтому Гарри целых пять недель ничего не слышал о своих друзьях-
волшебниках, и это  лето  могло  оказаться  таким  же  печальным,  как
прошлое. Хотя дядя Вернон все же  пошел  на  уступки:  заставив  Гарри
поклясться, что он не будет  использовать  свою  сову,  Хедвиг,  чтобы
посылать письма кому-нибудь из своих друзей, ему  разрешили  по  ночам
выпускать ее.  Дядя  Вернон  позволил  выпускать  Хедвиг  из-за  шума,
который она устраивала, постоянно сидя взаперти.
     Гарри закончил писать о Вздорной Венделин  и  остановился,  чтобы
снова  прислушаться.  Тишину  в  доме   нарушало   только   отдаленное
похрапывание его упитанного двоюродного братца,  Дадли.  Должно  быть,
сейчас поздно,  подумал  Гарри.  Его  глаза  слипались  от  усталости.
Наверное, стоит закончить это сочинение завтра ночью...
     Он закрыл крышку чернильницы, вытащил из-под своей кровати старую
наволочку, положил в нее фонарик, Историю  магии,  сочинение,  перо  и
чернильницу,  встал  и  спрятал  все  это  под  половицей.  Затем   он
выпрямился, потянулся и взглянул на светящийся будильник,  стоящий  на
столике около кровати.
     Был час  ночи.  Его  сердце  сжалось.  Уже  целый  час,  как  ему
исполнилось тринадцать лет.
     Еще одной необычной чертой Гарри было то, как мало  он  радовался
своим  дням  рождения.  Ему  никогда  не   приходили   поздравительные
открытки.  Члены  семьи  Десли  полностью  проигнорировали   два   его
последних дня рождения, и у него в общем-то не было причин  надеяться,
что на этот раз они вспомнят...
     Гарри прошел через темную комнату,  мимо  большой  пустой  клетки
Хедвиг, к открытому окну и облокотился на  подоконник.  После  долгого
лежания под одеялом, было так приятно ощущать на своем лице прохладный
ночной воздух. С тех пор, как Хедвиг улетела, прошло две  ночи.  Гарри
не беспокоился о ней: она надолго исчезала и раньше. Но  он  надеялся,
что она скоро вернется - сова была единственным живым существом в этом
доме, которое не шарахалось от его.
     Гарри, хоть и вырос за последний год на несколько дюймов, все  же
был  слишком  маленьким  и  худым  для  своего  возраста.  Ничуть   не
изменились  его  блестящие  черные  волосы  -  они,  как   и   прежде,
топорщились во все стороны, что бы  он  с  ними  ни  делал.  Глаза  за
стеклами очков были ярко-зелеными, а на лбу Гарри  сквозь  непослушные
волосы явно проступал тонкий шрам, по форме напоминающий молнию.
     Из всех необычных черт Гарри этот шрам был самым необычным. Он не
был напоминанием об автомобильной аварии, в которой  погибли  родители
мальчика, как десять лет утверждала семья Десли,  потому  что  Лили  и
Джеймс Поттеры погибли не в автомобильной катастрофе. Они  были  убиты
самым страшным и жестоким Черным  Магом  последнего  столетия,  лордом
Волдемортом. Гарри спасся, только на его лбу остался шрам, в то  время
как заклинание Волдеморта, вместо того, чтобы убить мальчика,  ударило
в мага. Едва оставшись в живых, Волдеморт бежал...
     Но Гарри снова встретился с ним лицом к лицу в Хогвартсе. Стоя  у
темного окна и вспоминая их последнюю встречу, Гарри подумал, какой он
счастливчик, что дожил до своего тринадцатого дня рождения.
     Он смотрел на звездное небо в поисках Хедвиг, которая,  наверное,
уже спешит к нему, держа в клюве мертвую мышь и рассчитывая на похвалу
за свою добычу.  Рассеянно  глядя  поверх  крыш,  Гарри  только  через
несколько секунд понял, что он видит. На фоне золотой  луны  отчетливо
вырисовывался   силуэт   странного   кривобокого   существа,   которое
приближалось к Гарри, с каждой секундой становясь все больше и больше.
Он спокойно стоял, следя, как оно спускается все  ниже  и  ниже.  Долю
секунды он колебался, держа руку  на  затворе  окна  и  размышляя,  не
захлопнуть ли его. Но затем необычное существо пролетело над одним  из
фонарей Бирючинного проезда, и Гарри, поняв, что это такое, отскочил в
сторону.
     В окно влетели три  совы  -  две  поддерживали  третью,  которая,
казалось, была без сознания. Они мягко приземлились на кровать  Гарри,
а средняя сова, большая и серая, безжизненно рухнула  навзничь.  К  ее
лапкам был привязан большой пакет.
     Гарри сразу же узнал  упавшую  сову  -  ее  звали  Эррол,  и  она
принадлежала семье Висли. Он устремился к кровати,  развязал  веревку,
опутывавшую ноги Эррола, взял пакет, а затем  отнес  Эррола  к  клетке
Хедвиг. Эррол приоткрыл затуманенный глаз,  тихо  благодарно  ухнул  и
начал понемногу пить воду.
     Гарри вернулся к остальным совам. Одна из них,  большая  полярная
сова, была его Хедвиг. Она тоже принесла  посылку  и  выглядела  очень
довольной. Когда Гарри отвязал ее ношу,  она  нежно  ущипнула  его,  а
затем присоединилась к Эрролу.
     Гарри не знал третью, красивую золотистую сову, но  он  сразу  же
догадался, откуда она прилетела, потому что вдобавок к третьему пакету
она несла письмо с гербом Хогвартс. Когда Гарри освободил сову  от  ее
ноши, она важно взъерошила перья, расправила крылья и вылетела в ночь.
     Гарри сел на кровать и взял  пакет  Эррола,  разорвал  коричневую
обертку и обнаружил завернутый в золотую бумагу подарок,  и  первую  в
своей жизни поздравительную открытку.  Дрожащими  пальцами  он  открыл
конверт. Из него выпали два  листка  бумаги  -  письмо  и  вырезка  из
газеты.
     Газетная вырезка, очевидно, была из волшебной газеты, Ежедневного
Оракула, потому что люди на черно-белой картинке двигались. Гарри взял
вырезку, разгладил ее и прочел:

     "СОТРУДНИК МИНИСТЕРСТВА МАГИИ ПОЛУЧИЛ ГЛАВНЫЙ ПРИЗ

     Артур  Висли,  глава  отдела  злоупотребления  вещами  магглов  в
Министерстве магии, выиграл  ежегодный  золотой  Гран-при  Ежедневного
Оракула.
     Восхищенный  мистер  Висли  сообщил  Ежедневному   Оракулу:   "Мы
потратим золото на летний отпуск в Египте, где наш  старший  сын  Билл
работает взломщиком заклинаний в волшебном банке Гринготтс".
     Семья Висли проведет месяц в Египте и вернется  к  началу  нового
учебного года в Хогвартсе, который в настоящее время  посещают  пятеро
детей Висли".

     Гарри взглянул на фотографию, и на  его  лице  появилась  улыбка,
когда он увидел, как все девять Висли радостно машут ему,  стоя  перед
большой пирамидой. Пухленькая миссис Висли; высокий,  лысеющий  мистер
Висли; шесть сыновей и одна дочь, все (хотя этого  не  было  видно  на
черно-белой картинке) с пламенно-рыжими  волосами.  Прямо  в  середине
фотографии стоял Рон, высокий и нескладный, со своей крысой Скабберсом
на плече и обнимал младшую сестренку Джинни.
     Гарри не знал никого, кто бы больше заслуживал такой кучи  денег,
чем Висли - очень милые и чрезвычайно бедные. Он взял  письмо  Рона  и
развернул его.

     "Дорогой Гарри,
     С днем рождения!
     Послушай, мне  очень  неловко  из-за  этого  телефонного  звонка.
Надеюсь, у тебя не было трудностей с магглами. Я спросил  папу,  и  он
считает, что мне не стоило так сильно орать.
     Здесь, в Египте, просто круто. Билл провел нас по всем склепам, и
ты не поверишь, древние египетские  волшебники  на  них  каких  только
заклинаний не наложили! В последний склеп мама даже не хотела  пускать
Джинни. Там были скелеты мутантов-магглов, которые хотели ее ограбить,
и у них выросли вторые головы и тому подобные жуткие вещи.
     Представляешь, папа выиграл  приз  Ежедневного  Оракула!  Семьсот
Галлеонов! Большая часть денег ушла на эту  поездку,  но  они  обещают
купить мне новую волшебную палочку для следующего года".

     Гарри очень хорошо помнил, как сломалась старая волшебная палочка
Рона. Это произошло, когда автомобиль, на котором они вдвоем летели  в
Хогвартс, врезался в дерево на школьной территории.

     "Мы вернемся назад примерно за неделю до начала  нового  учебного
года и поедем  в  Лондон,  чтобы  купить  волшебную  палочку  и  новые
учебники. Может быть, мы там встретимся?
     Не давай себя в обиду магглам!
     Постарайся приехать в Лондон,
     Рон.
     P.S. Перси стал главным префектом. На прошлой неделе  он  получил
письмо".

     Гарри снова взглянул на фотографию. Перси, который в это году шел
в седьмой - и последний - класс в  Хогвартсе,  выглядел  необыкновенно
довольным собой. Он приколол свой значок главного  префекта  к  феске,
задорно сидящей на аккуратно причесанных волосах; его очки  в  роговой
оправе сверкали на египетском солнце.
     Теперь Гарри обратился к своему подарку и развернул  его.  Внутри
было что-то, похожее на миниатюрный стеклянный волчок. Снизу была  еще
одна приписка от Рона.

     "Гарри, - это карманный плутоскоп. Если рядом  находится  кто-то,
кому нельзя доверять, то он будет сверкать и вертеться. Билл  говорит,
что это вздор,  который  продают  для  туристов-волшебников,  и  этому
нельзя верить, потому что вчера вечером во время ужина  Плутоскоп  все
время светился. Но он не знал, что Фред и  Джордж  потихоньку  бросили
ему в суп скарабеев.
     Счастливо!
     Рон".

     Гарри положил карманный плутоскоп на столик около кровати, и  тот
спокойно замер, балансируя  на  острие  и  отражая  блестящие  стрелки
будильника. Гарри радостно разглядывал его несколько секунд,  а  потом
взял посылку, принесенную Хедвиг.
     Внутри нее тоже были подарок, открытка и письмо, на этот  раз  от
Эрмионы.

     "Дорогой Гарри,
     Рон в письме рассказал о своем телефонном разговоре с твоим дядей
Верноном. Я надеюсь, с тобой все в порядке.
     Я провожу каникулы во Франции,  и  не  знала,  как  послать  тебе
подарок: что, если бы на таможне  пакет  открыли?  -  но  тогда  вдруг
появилась Хедвиг! Я думаю, она хотела убедиться, что в  этот  раз  для
разнообразия ты получишь что-нибудь на день рождения. Я купила подарок
в "Совином Экспрессе" - их  рекламное  объявление  было  в  Ежедневном
Оракуле (я выписала его: хорошо быть в курсе происходящих в  волшебном
мире событий). Ты видел в нем на прошлой неделе фотографию Рона и  его
семьи? Я уверена, он узнает очень много нового, и ужасно ему  завидую:
древние египетские волшебники - это что-то потрясающее.
     Здесь тоже есть  кое-что  интересное  из  истории  колдовства.  Я
переписала сочинение по истории магии, чтобы добавить некоторые  вещи,
которые узнала, и надеюсь, что оно не слишком длинное - на два  свитка
пергамента длиннее, чем просил профессор Биннс.
     Рон сказал, что в последнюю неделю каникул будет  в  Лондоне.  Ты
сможешь приехать? Отпустят ли тебя твои дядя и тетя? Я очень  надеюсь,
что ты приедешь. Если нет, увидимся  первого  сентября  в  Хогвартском
экспрессе!
     Всего хорошего,
     Эрмиона.
     P.S. Рон пишет, что Перси стал главным префектом. Могу поспорить,
Перси счастлив. Кажется, Рон не особенно этому рад".

     Гарри с улыбкой отложил  письмо  Эрмионы  в  сторону  и  взял  ее
подарок. Он был очень тяжелым. Зная Эрмиону, Гарри был уверен, что это
будет большая книга, полная чрезвычайно трудных заклинаний -  но  нет.
Сердце Гарри сильно забилось, когда он оборвал  упаковочную  бумагу  и
увидел блестящий черный  кожаный  чемоданчик  с  серебряной  надписью:
"Набор по уходу за метлой".
     "Ого,  Эрмиона!"  -  прошептал  он,  открывая  чемоданчик,  чтобы
заглянуть внутрь.
     В чемоданчике были большая банка  "Крема  для  блеска"  Флитвуда,
пара мерцающих серебром  ножниц  для  подрезания  прутиков,  крошечный
латунный компас, который можно прикреплять на метлу  во  время  долгих
путешествий, и книга "Сделай сам: руководство по уходу за метлой".
     Не меньше, чем по своим друзьям, все  каникулы  Гарри  скучал  по
квиддитчу - самому популярному виду спорта в мире  волшебников:  очень
опасной и очень волнующей игре, в  которую  играли  на  метлах.  Гарри
оказался прекрасным игроком в квиддитч: за последнее столетие  он  был
самым молодым игроком в команде одного из колледжей  Хогвартса.  Одной
из самых ценных вещей Гарри была его гоночная метла Нимбус-2000.
     Гарри отложил кожаный  чемоданчик  в  сторону  и  взял  последний
пакет. Он сразу же узнал беспорядочные каракули на коричневой  бумаге:
этот пакет был от Хагрида, лесничего в Хогвартсе. Гарри сорвал верхний
слой бумаги и увидел краешек чего-то зеленого и  кожаного,  но  прежде
чем он успел как следует развернуть пакет, тот  задрожал,  и  то,  что
было внутри, громко щелкнуло, словно у него были челюсти.
     Гарри замер. Он знал, что Хагрид никогда не послал бы ему  ничего
опасного, но нельзя было забывать, что у Хагрида было свое,  особенное
представление  об  опасности.  Гарри  знал,  что   Хагрид   дружил   с
гигантскими пауками, покупал у  сомнительных  людей  в  пабах  злобных
трехголовых собак и, несмотря на  запрет,  как-то  решился  вывести  в
своей хижине дракона.
     Он нервно постучал по пакету. Изнутри снова  послышалось  громкое
щелканье. Гарри потянулся к прикроватному столику  за  лампой,  крепко
сжал ее в  одной  руке  и  поднял  над  головой,  готовый  прихлопнуть
неведомое существо. Другой рукой он ухватился за оставшуюся оберточную
бумагу и сорвал ее.
     Оттуда выпала - книга. Гарри только успел  заметить  ее  красивую
зеленую  обложку  с  тиснёным  золотым  названием  "Чудовищная   книга
чудовищ", как вдруг книга, приоткрывшись, встала  на  края  обложки  и
боком пробежала по кровати, словно большой квадратный краб.
     "Ух", - только и смог пробормотать Гарри.
     С громким стуком книжка  упала  с  кровати  и,  шурша,  бодренько
протопала через комнату. Гарри бесшумно  следовал  за  ней,  про  себя
умоляя семейку Десли спать крепко-крепко. Наконец книга  спряталась  в
темноте под столом, и Гарри опустился на четвереньки, протягивая к ней
руку.
     "Ой!"
     Книга захлопнулась, прихватив его руку, а затем прошелестела мимо
него, по-прежнему балансируя на  обложке.  Гарри  бросился  на  нее  и
ухитрился прижать ее к полу. В соседней комнате  Дядя  Вернон  во  сне
громко хрюкнул.
     Хедвиг  и  Эррол   с   интересом   следили,   как   Гарри,   сжав
сопротивляющуюся книгу, поспешил к комоду, вытащил из  него  ремень  и
крепко перевязал  книгу.  "Чудовищная  книга"  яростно  задрожала,  но
больше уже не могла ни хлопать, ни щелкать, поэтому Гарри бросил ее на
кровать и потянулся за открыткой от Хагрида.

     "Дорогой Гарри,
     С днем рождения!
     Я думаю, это может пригодиться тебе  в  следующем  учебном  году.
Пока что не хочу ничего больше выдавать. Расскажу, когда мы  увидимся.
Надеюсь, магглы обходятся с тобой хорошо.
     Всего самого лучшего,
     Хагрид".

     Гарри не понял, каким образом  может  кусачая  книга  пригодиться
ему, но поставил  открытку  Хагрида  рядом  с  открытками  от  Рона  и
Эрмионы, улыбаясь при этом все шире и шире. Теперь  оставалось  только
письмо из Хогвартса.
     Заметив, что  оно  немного  толще,  чем  обычно,  Гарри  разрезал
конверт, вынул оттуда первый лист пергамента и прочитал:

     "Дорогой мистер Поттер,
     Мы  сообщаем  Вам,  что  новый  учебный  год  начинается  первого
сентября.  Хогвартский  экспресс  отбывает  с  вокзала   Кинг   Кросс,
платформа девять и три четверти, в одиннадцать часов.
     Третьеклассникам разрешается  в  определенные  выходные  посещать
деревню Хогсмид. Пожалуйста, подайте приложенное письмо с  разрешением
Вашим родителям или опекунам на подпись.
     Список книг для следующего учебного  года  прилагается.  Искренне
Ваша,
     Профессор М. Мак-Гонагалл
     Заместитель директора школы"

     Гарри вытащил письмо с разрешением посещения Хогсмид  и  прочитал
его. Его улыбка исчезла. Было бы чудесно бывать по выходным в Хогсмид;
он знал, что в этой деревне живут только волшебники, и еще никогда там
не был. Но как, каким образом он мог убедить  дядю  Вернона  или  тетю
Петунию подписать разрешение?
     Он взглянул на будильник. Было два часа ночи.
     Гарри  решил,  что  подумает  о  разрешении  для  Хогсмид  утром,
вернулся в кровать, протянул руку и зачеркнул  еще  один  квадратик  в
календаре,  который  он  смастерил,  чтобы   считать   остающиеся   до
возвращения в Хогвартс дни. Затем он снял очки и  лег,  глядя  на  три
свои поздравительные открытки.
     Хотя он и был очень необычным  мальчиком,  в  этот  момент  Гарри
Поттер чувствовал то же, что и любой другой ребенок  -  первый  раз  в
жизни он был рад своему дню рождения.

     Глава Вторая
     Большая ошибка тёти Мардж
     На следующее утро Гарри спустился завтракать и увидел, что  Десли
уже расселись вокруг кухонного стола. Они смотрели новый  телевизор  -
подарок "добро-пожаловать-домой-на-лето" для Дадли, который  постоянно
жаловался  на  длинный  путь  между  холодильником  и  телевизором   в
гостиной. Теперь Дадли проводил  большую  часть  лета  на  кухне,  его
маленькие  свинячьи  глазки  прилипли  к  телевизору,   а   пять   его
подбородков вздрагивали в такт непрерывному жеванию.
     Гарри сел  между  Дадли  и  дядей  Верноном,  крупным  и  плотным
мужчиной, с очень маленькой  шеей  и  гигантскими  усами.  Со  стороны
семейства Десли не было и намека на поздравления с днем рождения.  Они
даже не обратили  внимания  на  его  появление,  но  Гарри  совсем  не
волновался по этому поводу. Он сделал себе тост, а затем  взглянул  на
репортера, который заканчивал репортаж о сбежавшем осужденном:
     "... Предупреждаем общественность, что  Блэк  вооружен  и  крайне
опасен. Наш телеканал выделил специальную телефонную линию  для  этого
расследования, и при малейшем намеке на появление  Блэка  вам  следует
немедленно сообщать нам".
     "Тоже мне расстарались, предупреждают общественность,  -  фыркнул
дядя Вернон, вытаращившись  поверх  своей  газеты  на  преступника.  -
Только взгляните на него, вот бандюга! А прическа-то, прическа!"
     Он бросил неприязненный взгляд в сторону Гарри, чьи  топорщащиеся
волосы были  для  него  источником  вечного  раздражения.  Правда,  по
сравнению с человеком с экрана, чье осунувшееся  лицо  было  обрамлено
свалявшимися космами длиной до пояса, поросль Гарри выглядела довольно
ухоженной.
     Репортер появился  снова:  "Министерство  сельского  хозяйства  и
рыбной ловли будет докладывать сегодня..."
     "Эй, подожди-ка, - рявкнул дядя Вернон, злобно  вытаращившись  на
репортера. - Ты не сказал нам, откуда сбежал этот маньяк! Как вам  это
нравится? Этот разбойник может появиться на улице прямо сейчас!"
     Тетя Петуния, костлявая дама с лошадиным лицом, быстро обернулась
и с любопытством выглянула в  кухонное  окно.  Гарри  знал,  что  тетя
Петуния была бы просто счастлива позвонить по горячей линии на студию.
Она всегда совала свой нос во  все  щели  и  проводила  большую  часть
времени, шпионя за скучными, законопослушными соседями.
     "Когда они наконец поймут,  -  сказал  дядя  Вернон,  с  грохотом
опуская на стол свой  большущий  красный  кулак,  -  что  повешение  -
единственный способ разделаться с такими людьми?"
     "Совершенно верно", - заметила тетя Петуния, украдкой  поглядывая
в сторону соседской двери.
     Дядя Вернон осушил  свою  чашку,  взглянул  на  часы  и  добавил:
"Пожалуй, мне пора, Петуния. Поезд Мардж прибудет в десять".
     Гарри, чьи мысли витали вокруг "Руководства по уходу за  метлой",
был вмиг сброшен на землю.
     "Тетя Мардж? - выпалил он не подумав. - Она же не приедет сюда?"
     Тетя Мардж была сестрой дяди Вернона. И хотя она  не  была  Гарри
родной (его мать приходилась сестрой  тете  Петунии),  он  был  обязан
называть ее "тетя". Тетя Мардж жила в деревне, в доме с большим садом,
в котором разводила бульдогов. Она  нечасто  появлялась  в  Бирючинном
проезде, потому что  не  могла  надолго  оставлять  своих  драгоценных
собачек, но ее визиты надолго запомнились Гарри.
     На вечеринке в честь пятилетия Дадли  тетя  Мардж  сделала  Гарри
подножку тростью, чтобы он не смог выиграть  у  Дадли  в  "музыкальные
стульчики". Несколькими годами позже она объявилась  под  Рождество  с
компьютерным роботом для  Дадли  и  коробкой  собачьих  бисквитов  для
Гарри. В ее предыдущий визит, за год до поступления Гарри в  Хогвартс,
он случайно наступил на хвост ее любимой собаке. А когда Риппер загнал
Гарри на дерево,  а  тетя  Мардж  отказалась  отозвать  пса,  и  Гарри
пришлось просидеть на ветке до  самой  ночи.  Вспоминая  этот  случай,
Дадли до сих пор хохотал до слез.
     "Мардж поживет у нас недельку, - рыкнул дядя Вернон. - Как раз об
этом я и хочу с тобой поговорить, - он  направил  свой  толстый  палец
прямо на Гарри. - Нам надо уладить кое-что именно сейчас, до того, как
я поеду за ней".
     Дадли ухмыльнулся и  оторвал  взгляд  от  телевизора.  Любимейшим
развлечением Дадли было смотреть, как дядя Вернон третирует Гарри.
     "Во-первых, - продолжал дядя Вернон, - с Мардж ты будешь говорить
нор-маль-ным языком".
     "Хорошо, - горько сказал Гарри, - если она вообще будет  со  мной
разговаривать".
     "Во-вторых, - сказал дядя Вернон, делая  вид,  что  не  расслышал
слов Гарри, - поскольку Мардж не знает ничего о твоей  ненормальности,
я не хочу ничего, повторяю,  ничего  такого  "веселенького"  пока  она
здесь. Ты будешь вести себя прилично, обещаешь?"
     "Я - да, а она?" - пробормотал Гарри сквозь сжатые зубы.
     "И в-третьих,  -  сказал  дядя  Вернон,  и  его  маленькие  глаза
превратились в щелочки на широком, похожем  на  не  пропекшийся  блин,
лице, - мы сказали Мардж, что ты учишься в Центре святого Брутуса  для
неисправимых хулиганов".
     "ЧТО?" - воскликнул Гарри.
     "Или ты согласишься с этим, мальчик, или быть  беде",  -  зашипел
дядя Вернон.
     Гарри,  бледный  и  злой,  уставился  на  дядю  Вернона,  пытаясь
поверить в происходящее. Тетя Мардж, которая заявится на целую  неделю
- это был худший подарок на день рождения, который  Десли  ему  когда-
либо преподносили, включая даже те старые носки дяди Вернона.
     "Ну что же, Петуния, - сказал дядя Вернон, тяжело  поднимаясь,  -
тогда я поеду на станцию. Хочешь прокатиться со мной, Дадлик?
     "Нет", - ответил Дадли, который опять переключился на  телевизор,
как только дядя Вернон закончил третировать Гарри.
     "Дадлюшка останется принарядиться для своей  тетушки,  -  сказала
тетя Петуния, пытаясь  взъерошить  сальные  волосы  Дадли.  -  Мамочка
купила ему новый галстук-бабочку".
     Дядя  Вернон  потрепал  Дадли  по  толстому  плечу:  "Ну,   скоро
увидимся", - буркнул он и вышел из кухни.
     Гарри сидел неподвижно, представляя грядущий ужас,  как  вдруг  у
него появилась идея. Бросив тост, он вскочил  на  ноги  и  побежал  за
дядей Верноном.
     Дядя Вернон натягивал пиджак.
     "Я тебя не возьму", - зарычал он, увидев Гарри.
     "Только об этом и мечтал, - иронично бросил Гарри. - Я хотел  кое
о чем попросить".
     Дядя Вернон взглянул на него с подозрением.
     "На третий год в Хог-, то есть в  моей  школе,  иногда  позволяют
сходить в соседнюю деревню", - сказал Гарри.
     "И что?" - щелкнул зубами дядя Вернон и снял ключи  от  машины  с
крючка за дверью.
     "Мне надо, чтобы вы подписали  разрешение",  -  торопливо  сказал
Гарри.
     "А почему я должен это делать?" - усмехнулся дядя Вернон.
     "Ну, - сказал Гарри, аккуратно подбирая слова,  -  мне  же  будет
трудно притворяться перед тетей Мардж, что я уеду в этот  Святой  Как-
его-там..."
     "Центр святого Брутуса для неисправимых  хулиганов",  -  проревел
дядя Вернон, и Гарри приободрился,  услышав  панические  нотки  в  его
голосе.
     "Вот  именно  -  заметил  он,  глядя  снизу  вверх  на   пунцовую
физиономию своего дяди. -  Это  трудно  запомнить.  А  я  ведь  должен
постараться, чтобы все это звучало правдоподобно? А вдруг я,  случайно
конечно, что-нибудь напутаю?"
     "Я из тебя весь дух вышибу! Этого ты не хочешь?"  -  рыкнул  дядя
Вернон, занося над Гарри сжатый кулак.
     Но Гарри остудил его пыл.
     "Вышибив из меня дух, вы не заставите тетю Мардж забыть то, что я
ей могу сказать", - непреклонно произнес он.
     Лицо дяди Вернона побагровело еще сильнее, но он остановился, все
еще сжимая кулаки.
     "Но если вы  подпишите  мое  разрешение,  -  торопливо  продолжил
Гарри, - клянусь, я запомню все что вы хотите, ну,  где  я  вроде  как
учусь, и вообще буду вести себя как настоящий магг...,  э,  в  смысле,
как нормальный и обыкновенный мальчик".
     Гарри заметил, что дядя Вернон обдумывает его слова, хотя по  его
виду об этом никто бы не догадался: зубы у дяди были  оскалены,  а  на
виске пульсировала вена.
     "Ну ладно, -  проскрежетал  он  наконец.  -  Я  буду  внимательно
следить за твоим поведением все время, пока Мардж останется у  нас.  И
если ты все это время будешь  соблюдать  приличия  и  следовать  нашей
"легенде", я подпишу твое проклятое разрешение".
     Он резко развернулся, распахнул входную  дверь  и  хлопнул  ею  с
такой силой, что одно из стеклянных  окошек  на  верхней  части  двери
отвалилось.
     Гарри не вернулся в кухню. Он отправился наверх в  спальню.  Если
он собирался вести себя как  маггл,  начать  следовало  прямо  сейчас.
Медленно и печально он собрал все  свои  подарки  и  открытки  ко  дню
рождения и спрятал под половицу вместе с домашней  работой.  Затем  он
подошел к клетке Хедвиг. Она и Эррол, который  уже  почти  поправился,
спали, засунув головы под крылья. Гарри вздохнул и дотронулся до  них,
чтобы разбудить.
     "Хедвиг, - сказал он уныло, - тебе  придется  смыться  отсюда  на
недельку. Полетите с Эрролом вместе. Рон за вами приглядит.  Я  напишу
ему письмо с разъяснениями. И не смотри на меня так! - Хедвиг  глядела
на него с укоризной. - Это не  моя  вина.  Есть  только  один  способ,
получить разрешение побывать в Хогсмид с Роном и Эрмионой".
     Десять минут спустя Эррол и Хедвиг (к ее лапке  было  прикреплено
письмо к Рону) выпорхнули из окна и скрылись из  виду.  Чувствуя  себя
совершенно несчастным, Гарри  спрятал  опустевшую  клетку  поглубже  в
шкаф.
     Но ему не пришлось долго  рассиживаться.  В  следующее  мгновенье
раздался  пронзительный  вопль  тети  Петунии,   приказывающей   Гарри
спускаться и готовиться к встрече их гостьи.
     "Сделай что-нибудь со своими волосами", - добавила тетя  Петуния,
едва только Гарри показался в коридоре.
     Гарри не видел смысла в попытках привести свою голову в  порядок.
Тетя Мардж любила критиковать его, и чем невзрачней он  выглядел,  тем
она была счастливее.
     И все же  слишком  скоро  раздался  хруст  гравия  на  подъездной
дорожке, извещавший о появлении машины дяди Вернона, затем  послышался
стук автомобильной дверцы и шаги по дорожке к дому.
     "К двери", - зашипела тетя Петуния на Гарри.
     Чувствуя  невыносимую  тяжесть  во  всем  теле,  Гарри   поплелся
открывать дверь.
     На пороге стояла тетя  Мардж.  Она  была  очень  похожа  на  дядю
Вернона: большая, грузная, краснолицая, у нее даже были усы,  хотя  не
такие  развесистые,  как  у  ее  брата.  В  одной  руке  она   держала
преогромных размеров чемодан, а другой  прижимала  к  себе  старого  и
капризного бульдога.
     "Где мой Дадлюшечка-симпатюшечка? - заревела тетя  Мардж.  -  Где
мой любимчик?"
     Из  коридора,  переваливаясь  на  ходу,   появился   Дадли.   Его
бесцветные  волосы  были  гладко  прилизаны,  а  галстук-бабочка  едва
виднелся из-под множества подбородков.
     Тетя Мардж ткнула Гарри в живот чемоданом так, что бедняга охнул,
и заключила Дадли в крепкие объятия, запечатлев долгий поцелуй у  него
на щеке.
     Гарри прекрасно знал, что Дадли терпит объятия тети Мардж, только
потому что та ему  заплатит.  И  действительно,  когда  она  отпустила
племянника, в жирном кулаке  Дадли  была  зажата  новенькая  хрустящая
банкнота в двадцать фунтов.
     "Петуния!" - выпалила тетя Мардж, прошагав мимо Гарри  и  обратив
на него не больше внимания, чем на подставку для шляп.  Тетя  Мардж  и
тетя Петуния поцеловались, точнее тетя Мардж чавкнула своим бульдожьим
ртом у костлявой щеки тети Петунии.
     Тут вошел дядя Вернон и, торжествующе улыбаясь, закрыл дверь.
     "Чаю, Мардж? - спросил он. - И что-нибудь перекусить для Риппера?
     "Риппер может лакать чай прямо из моего блюдца", -  сказала  тетя
Мардж и они все проследовали в кухню, оставив Гарри в коридоре наедине
с чемоданом. Но  Гарри  не  жаловался;  для  него  была  хороша  любая
причина,  если  она  позволяла  находиться  подальше  от  тети  Мардж.
Стараясь растянуть это удовольствие, он  начал  втаскивать  тяжеленный
чемодан по ступенькам в свободную спальню.
     К  тому  времени  как  он  вернулся  на  кухню,  тетя  Мардж  уже
насытилась чаем и пирожными, а Риппер шумно похрюкивая,  лакал  чай  в
уголке. Гарри заметил, что тетя Петуния вздрагивала каждый раз,  когда
чайные кляксы пачкали ее чистый пол. Тетя Петуния ненавидела животных.
     "А кто присматривает за остальными  собачками?"  -  спросил  дядя
Вернон.
     "О,  я  оставила  управляться  с  ними  полковника  Фабстера,   -
прогромыхала тетя Мардж.- Он вышел в отставку, и обрадовался, что  для
него нашлось хоть какое-то дело.  Но  я  не  смогла  оставить  бедного
старого Риппера. Он зачах бы без меня".
     Риппер в это время продолжал рычать на Гарри, этим он занимался с
момента появления мальчика на кухне.  Благодаря  "вниманию"  бульдога,
тетя Мардж наконец-то заметила Гарри.
     "Итак! - рявкнула она. - Ты все еще здесь, не так ли?"
     "Да", - сказал Гарри.
     "Не смей говорить "да" таким неблагодарным тоном, - зарычала тетя
Мардж. - Это чертовски хорошо с  их  стороны,  что  Вернон  и  Петуния
оставили тебя. Я бы и не подумала  так  поступить.  Ты  бы  отправился
прямиком в сиротский приют, если бы тебя подбросили под мою дверь".
     Гарри вспыхнул и хотел было уже сказать, что предпочел бы жить  в
приюте, чем  у  Десли,  но  мысль  о  разрешении  остановила  его.  Он
вымученно улыбнулся.
     "Не ухмыляйся тут мне! - прогудела тетя Мардж. - Я  вижу,  ты  не
стал лучше с нашей последней встречи. Я надеялась, что школа  вбила  в
тебя хороших манер".
     Она сделала большой глоток чаю, вытерла усы и  сказала:  "Напомни
мне, Вернон, куда ты его отправил?"
     "Центр  святого  Брутуса,  -  отозвался  дядя   Вернон.   -   Это
первоклассное заведение для таких безнадежных случаев".
     "Я вижу, - сказала тетя Мардж. - Ну и как, мальчик, они там секут
вас розгами?"
     "Гм..."
     За спиной тети Мардж дядя Вернон резко закивал головой.
     "Да,  -  сказал  Гарри.  Затем,  почувствовав,   что   не   стоит
ограничиваться односложными ответами, добавил. - Постоянно".
     "Превосходно, - просияла тетя Мардж.  -  Я  считаю,  что  никакие
сюси-пуси, "молодец, у тебя все получится" не помогут  людям,  которые
этого не заслуживают. Хорошая порка - вот что нужно в девяноста девяти
случаях из ста. Тебя часто наказывают?"
     "О, да, - сказал Гарри. - Очень часто".
     Глазки тети Мардж сузились.
     "Мне все еще не нравится твой тон, мальчик,  -  заметила  она.  -
Если ты говоришь о своих порках так небрежно,  значит,  тебя  все-таки
недостаточно сильно наказывали. Петуния, на твоем месте, я бы написала
им. Поясни, что ты одобряешь применение крайних мер к этому мальчику".
     Возможно, дядя Вернон заволновался, что Гарри может забыть об  их
сделке, поэтому он предпочел резко сменить тему.
     "Слышала утренние новости, Мардж? Про сбежавшего каторжника?"

     Тетя Мардж поселилась в Бирючинном проезде, и Гарри с каждым днем
мечтал  об  ее  отъезде  все  сильнее.  Дядя  Вернон  и  тетя  Петуния
предпочитали, чтобы Гарри держался подальше от их дел, чему Гарри  был
только рад. Тетя Мардж, напротив, желала, чтобы Гарри был  у  нее  все
время на виду, это позволяло ей  выдавать  время  от  времени  "ценные
советы" по его воспитанию. Она наслаждалась, сравнивая Гарри с  Дадли,
и получала огромное удовольствие, покупая Дадли дорогущие подарки. При
этом она свирепо зыркала на Гарри, когда тот отваживался  спросить,  а
почему ему тоже не досталось  подарка.  Она  также  отпускала  мрачные
намеки, о том, что сделало Гарри персоной нон грата.
     "Ты не должен  винить  себя,  Вернон,  в  том,  что  мальчик  так
распустился, - сказала она на третий день за  обедом.  -  Если  кто-то
испорчен изнутри, ничего с этим уже не поделаешь".
     Гарри старался сосредоточиться на еде, но у него тряслись руки, а
лицо пылало от гнева. "Помни о разрешении, - твердил он себе. -  Думай
о Хогсмид. Молчи. Не горячись".
     Тетя Мардж дотянулась до бокала с вином.
     "Это одно из основных правил воспитания, - продолжала  она.  -  У
собак это особенно заметно. Если что-то не так с сукой, то и щен..."
     В этот момент бокал с вином внезапно взорвался прямо в руке  тети
Мардж.  Осколки  стекла  разлетелись  по  всей  комнате,  тетя   Мардж
поперхнулась и  моргнула,  когда  на  ее  большое  лицо  цвета  сырого
ростбифа попало несколько капель вина.
     "Мардж, - вскрикнула  тетя  Петуния.  -  Мардж,  с  тобой  все  в
порядке?"
     "Не волнуйтесь, - прохрюкала тетя Мардж, промокая лицо салфеткой.
- Должно быть, сдавила слишком сильно. Как-то я проделала то же  самое
в гостях у полковника Фабстера. Не волнуйся, Петуния, у меня руки  как
тиски".
     Но тетя Петуния и  дядя  Вернон  так  подозрительно  смотрели  на
Гарри, что он решил пропустить десерт и смыться из-за стола как  можно
скорее.
     Очутившись в коридоре, он  прислонился  к  стене,  глубоко  дыша.
Давненько он так не терял контроль  над  собой,  чтобы  взорвать  что-
нибудь. И не мог позволить себе такое еще раз. На карту был  поставлен
не только Хогсмид, если он продолжит в том же духе,  не  миновать  ему
неприятностей с Министерством магии.
     Гарри был  несовершеннолетним  волшебником,  и  волшебные  законы
запрещали ему использовать магию вне школы. Но нарушение  за  ним  уже
числилось. Только прошлым летом он получил официальное  предупреждение
о том, что если Министерство магии узнает о  каких-нибудь  проявлениях
волшебства в Бирючинном проезде, Гарри будет исключен из Хогвартса.
     Он услышал, как Десли собираются выходить из-за стола, и поспешил
убраться с дороги.

     Гарри отлично справлялся с ролью в течение следующих  трех  дней,
заставляя себя думать о "Руководстве по уходу за метлой"  всякий  раз,
когда тетя Мардж  принималась  за  него.  Это  неплохо  работало,  но,
похоже, взгляд его в этот момент был отсутствующим, так что тетя Мардж
начала высказывать мнение, что он умственно неполноценный.
     И вот наступил долгожданный момент - последний вечер  тети  Мардж
перед возвращением домой. Тетя Петуния приготовила праздничный обед, а
дядя Вернон откупорил несколько бутылок вина. Они вовсю  расправлялись
с супом и лососем,  ни  разу  не  заговорив  о  проступках  Гарри.  За
лимонным  пирогом  и  меренгами  дядя  Вернон  замучил  всех   длинным
рассказом о Граннингз, своей компании, которая выпускала сверла. Затем
Тетя Петуния сделала кофе, а дядя Вернон принес бутылку бренди.
     "Попробуешь, Мардж?"
     Тетя Мардж уже прилично напробовалась вином. Ее  физиономия  была
красной, как раскалившаяся жаровня.
     "Ну, только если маленькую, - хихикнула она.  -  Еще  немножко...
угу, еще чуть-чуть... ну вот, в самый раз!"
     Дадли доедал четвертый кусок пирога. Тетя Петуния потягивала кофе
маленькими глотками.  Чашку  она  держала  аристократически  оттопырив
мизинец.  Гарри  страстно  желал  испариться  в  свою   спальню,   но,
встретившись взглядом со свирепыми маленькими глазками  дяди  Вернона,
понял, что придется высидеть до конца.
     "Ах, - сказала тетя Мардж, причмокивая и ставя пустой стакан  из-
под бренди на стол. - Отличная еда,  Петуния.  Обычно  я  ем  на  ужин
бифштекс, не успеваю со всеми этими собаками... - она звучно рыгнула и
похлопала  себя  по  обтянутому  твидом  животу.  -  Извиняюсь.  Но  я
действительно рада  видеть  нашего  здоровяка,  -  она  повернулась  и
подмигнула Дадли. - У тебя будут такие же правильные пропорции, как  и
у твоего папочки. Да, я бы хлебнула  еще  бренди,  Вернон...  Ах,  да.
Этот..."
     Она резко дернула головой в сторону Гарри,  и  тот  почувствовал,
как сжимается сердце. "Руководство", - подумал он быстро.
     "Он с изъяном, с ним и не стоит возиться.  Это  хорошо  видно  на
щенках. Я заставила полковника Фабстера утопить одного в прошлом году.
Он был маленький... Слабый. Беспородный".
     Гарри пытался припомнить страницу 12 из книги:  "Как  бороться  с
нежеланием метлы давать задний ход".
     "Это все из-за крови, как я  уже  говорила.  Плохая  кровь  берет
вверх. Нет, я, конечно, ничего не имею против твоей семьи, Петуния,  -
она похлопала по костлявой  руке  тети  Петунии  своей,  здоровой  как
лопата, - но твоя сестрица была паршивой овцой. Такие появляются  и  в
лучших семьях. Она сбежала с  никудышным  человеком,  а  результат  ее
проступка сидит прямо перед нами".
     Гарри уставился в свою  тарелку,  слыша  странный  звон  в  ушах.
"Крепко схватите метлу за хвост", - думал он. Но что было  дальше,  он
не мог вспомнить. Голос тети Мардж, казалось, жужжал как одно из сверл
дяди Вернона.
     "Этот Поттер, - сказала тетя  Мардж,  ухватив  бутылку  бренди  и
подливая в свой стакан, а заодно  и  на  скатерть,  -  ты  никогда  не
говорил мне чем он занимался?"
     Дяде Вернону и тете Петунии этот разговор явно не нравился. Дадли
оторвался от пирога, и с любопытством уставился на родителей.
     "Он... не работал, - пробормотал дядя Вернон, сверкнув глазами  в
сторону Гарри. - Был безработным".
     "Так я и думала!  -  торжествующе  заявила  тетя  Мардж,  сделала
огромный глоток бренди и вытерла подбородок рукавом. - Бесполезный, ни
на что не годный, ленивый попрошайка, который..."
     "Нет, он таким не был", - вдруг сказал Гарри.
     За столом повисла тишина. Гарри трясло. Он  еще  никогда  так  не
злился.
     "Еще  бренди?  -  дядя  Вернон,   побледнев,   попытался   спасти
положение. Он опустошил бутылку в стакан тети Мардж. - Ты,  парень,  -
зарычал он на Гарри, - можешь идти спать, давай топай..."
     "Нет, Вернон - икнула тетя  Мардж,  подняв  руку.  Ее  крошечные,
налитые кровью глаза остановились  на  Гарри,  -  продолжай,  мальчик,
продолжай. Небось гордишься своими  родителями?  Они  ж  угробились  в
какой-то автомобильной катастрофе. Разумеется, пьяные были..."
     "Нет, не в катастрофе!" - сказал Гарри, обнаружив, что уже стоит.
     "Нет, нет, именно в катастрофе, ты гадкий маленький  лгунишка,  и
оставили тебя обременять приличных, порядочных и постоянно  трудящихся
родственников! - закричала тетя Мардж,  раздуваясь  от  ярости.  -  Ты
наглый, неблагодарный маленький..."
     Но внезапно тетя Мардж замолчала.  Все  слова  оставили  ее.  Она
прямо-таки раздувалась от ярости... все больше и  больше.  Ее  широкое
красное лицо стало еще шире - крошечные глазки вылезли из орбит, а рот
превратился в щелочку, так, что она не могла вымолвить  и  слова  -  в
следующую секунду несколько пуговиц на ее твидовом  жакете  лопнули  и
отскочили - она надувалась как ужасный шар, твидовый костюм трещал  по
швам, а пальцы стали похожи на салями.
     "МАРДЖ!" - завопили дядя Вернон и тетя Петуния, когда она  взмыла
к потолку. Теперь она была  совершенно  круглой,  как  огромный  живой
бакен со свинячьими глазками, а ее руки и ноги торчали  под  странными
углами. Она качалась под потолком, истерически икая. Риппер носился по
комнате, яростно гавкая.
     "НЕЕЕЕТ!!"
     Дядя Вернон схватил тетю Мардж за ногу и стал тянуть ее вниз,  но
оторвался от пола сам. Секунду спустя Риппер подпрыгнул и сомкнул зубы
на ноге дяди Вернона.
     Гарри  вылетел  из  гостиной,  прежде  чем  кто-нибудь  смог  его
остановить,  направляясь  к  чулану  под   лестницей.   Дверь   чулана
распахнулась не без помощи магии. Он подтащил свой чемодан  к  входной
двери и помчался наверх в спальню. Там  он  бросился  под  кровать,  к
половице,  и  достал  наволочку  с  учебниками  и  подарками  на  день
рожденья. Потом распахнул  шкаф,  схватил  клетку  Хедвиг,  и  стрелой
понесся вниз к чемодану. В  этот  момент  из  гостиной  вырвался  дядя
Вернон с разодранной в кровавые лохмотья брючиной.
     "ВЕРНИСЬ! - взревел он. - ВЕРНИСЬ И СДЕЛАЙ ЕЕ НОРМАЛЬНОЙ!"
     Но безрассудный гнев овладел Гарри. Он распахнул чемодан,  достал
волшебную палочку и направил ее на дядю Вернона.
     "Она это заслужила, - сказал Гарри, часто дыша. -  Она  заслужила
то, что получила. А вы держитесь от меня подальше".
     Он стал нащупывать позади себя защелку на двери.
     "Я ухожу, - добавил Гарри. - С меня довольно".
     И в следующий миг он вылетел на темную и  тихую  улицу,  держа  в
руке клетку Хедвиг и толкая перед собой тяжелый чемодан.

     Глава Третья
     "Ночной Рыцарь"
     Гарри прошел несколько улиц, толкая чемодан, и  наконец  без  сил
опустился на невысокую стену в "Полумесяце  магнолий".  Он  неподвижно
сидел, прислушиваясь к быстрому стуку сердца и уходящему гневу.
     Но после десяти минут блуждания в одиночестве по темным улицам им
овладела паника. С какой  стороны  ни  посмотри,  еще  никогда  он  не
оказывался в столь безвыходной ситуации. Он очутился - совершенно один
- в темном мире магглов, и ему было абсолютно  некуда  идти.  И  самое
ужасное: он только что умышленно использовал магию,  а  это  означало,
что его, вероятнее всего, исключат из Хогвартса.  Он  настолько  грубо
нарушил "Постановление о разумном ограничении деятельности волшебников
с незаконченным колдовским образованием", что  не  удивился  бы,  если
представители Министерства магии появились прямо здесь, в парке.
     Подумав об этом,  Гарри  вздрогнул  и  посмотрел  в  обе  стороны
"Полумесяца магнолий".
     Что его ждет?  Арестуют  ли  его,  или  просто  изгонят  из  мира
волшебников? Он вспомнил о Роне и Эрмионе, и его сердце  упало.  Гарри
был уверен, что - виноват он или нет - Рон и Эрмиона сейчас помогли бы
ему, но оба они были далеко за границей, а без улетевшей Хедвиг у него
не было способа связаться с ними.
     И маггловских денег у него  тоже  не  было.  В  кошельке  на  дне
чемодана лежало немного золотых волшебных монет, а остаток  состояния,
оставленного ему родителями, находился в подземелье  волшебного  банка
Гринготтс в Лондоне. Но ему ни за что не дотащить чемодан до  Лондона.
Разве только...
     Он посмотрел на волшебную палочку, которую по-прежнему  сжимал  в
руке. Если его уже исключили из Хогвартс (его сердце сжалось), то  еще
немного волшебства ничего  не  изменит.  У  него  был  плащ-невидимка,
доставшийся ему от отца. А что, если заколдовать  чемодан,  чтобы  тот
стал легким, как перышко, привязать его к  метле,  укрыться  плащом  и
полететь в Лондон? Тогда он сможет взять остаток своих денег из  сейфа
и... начать жить как изгнанник. Это была ужасная перспектива, но он не
мог сидеть на этой стене вечно, иначе вскоре ему пришлось бы объяснять
полиции магглов, почему он бродит глубокой ночью с  чемоданом,  полным
учебников по магии, и метлой.
     Гарри снова открыл чемодан и разворошил его содержимое, ища плащ-
невидимку, но внезапно выпрямился и оглянулся.
     По странному покалыванию в затылке он почувствовал,  что  за  ним
следят, хотя улица казалась безлюдной, и ни в одном  из  окон  больших
квартирных домов не было видно света.
     Гарри склонился к чемодану, а когда выпрямился, крепко  сжимал  в
руке волшебную палочку. Он скорее почувствовал, чем услышал, что  кто-
то или что-то стоит в узком проходе между гаражом и  изгородью  позади
него. Гарри бросил взгляд на темный проход. Если бы оно  хоть  немного
пошевелилось, тогда он узнал бы,  была  ли  это  просто  заблудившаяся
кошка или... или что-то другое.
     "Иллюмос", - пробормотал Гарри, и кончик волшебной  палочки  ярко
вспыхнул, чуть не ослепив его. Он поднял ее над  головой,  и  шершавые
стены дома номер два вдруг слабо заискрились; дверь гаража осветилась,
и между ними  Гарри  совершенно  отчетливо  увидел  очертания  чего-то
огромного с большими блестящими глазами.
     Гарри отступил назад и споткнулся, наткнувшись на  свой  чемодан.
Он выбросил руку вперед, чтобы остановить падение,  волшебная  палочка
полетела на землю, а он очутился в сточной канаве.
     Раздался оглушительный удар, и Гарри закрыл лицо ладонями,  чтобы
защититься от неожиданной вспышки света. С криком он  откатился  назад
на тротуар - и как раз вовремя. Секундой позже на месте, где он только
что лежал, со  скрежетом  остановилась  пара  огромных  колес.  Подняв
голову,  Гарри  увидел,   что   колеса   принадлежат   ярко-пурпурному
трехэтажному омнибусу, который будто с неба свалился. Золотая  надпись
над ветровым стеклом омнибуса гласила: "Ночной Рыцарь".
     Долю секунды Гарри размышлял, не потерял ли он разум от удара при
падении. Затем из омнибуса выпрыгнул кондуктор в пурпурной униформе  и
громко произнес в темноту:
     "Добро пожаловать в "Ночной  Рыцарь",  омнибус  для  потерявшихся
волшебниц и волшебников.  Просто  вытяните  вперед  руку  с  волшебной
палочкой, шагните внутрь - и мы доставим вас, куда вы пожелаете.  Меня
зовут Стэн Шанпайк, и сегодня вечером я ваш про..."
     Кондуктор внезапно замолчал. Он только что заметил Гарри, который
по-прежнему сидел на тротуаре. Гарри подобрал свою волшебную палочку и
поднялся на  ноги.  Вблизи  он  увидел,  что  Стэн  Шанпайк  всего  на
несколько лет старше его - что ему восемнадцать, или,  самое  большее,
девятнадцать, у него большие торчащие уши и довольно много прыщей.
     "Что  ты  делал  внизу?"  -   спросил   Стэн,   забыв   о   своих
профессиональных обязанностях.
     "Я споткнулся", - ответил Гарри.
     "Это зачем?" - хихикнул Стэн.
     "Я не специально", - с досадой  сказал  Гарри.  Его  джинсы  были
порваны на коленке, и из раны на руке, которой он тормозил об асфальт,
шла  кровь.  Вдруг  он  вспомнил,  из-за  чего  споткнулся,  и  быстро
обернулся, чтобы посмотреть в проход между изгородью и гаражом. Он был
залит светом фар Ночного Рыцаря, и абсолютно пуст.
     "Куда ты смотришь?" - спросил Стэн.
     "Там было что-то большое и черное,  -  сказал  Гарри,  неуверенно
указывая на проход. - Как собака... но больше..."
     Он оглянулся на Стэна, стоявшего с открытым ртом. Ему стало не по
себе, когда он заметил, как глаза Стэна скользнули по его шраму.
     "Что это у тебя на лбу?" - внезапно спросил Стэн.
     "Ничего",  -  поспешно  сказал  Гарри,  приглаживая  челку.  Если
Министерство магии ищет его, он не станет облегчать им задачу.
     "А как тебя зовут?" - упорно продолжал Стэн.
     "Невилл Лонгботтом, - Гарри назвал первое имя, которое пришло ему
в голову. - Так этот... этот омнибус, - быстро продолжал  он,  надеясь
отвлечь Стэна, - ты говоришь, он ездит повсюду?"
     "Да, - гордо сказал Стэн, - всюду, куда захочешь, если только там
сухо. Под воду он не ныряет. Гм, - сказал он, снова глядя на  Гарри  с
подозрением, - ты ведь подал нам сигнал остановиться, парень? Ну  типа
вытянул вперед руку с волшебной палочкой?"
     "Да, - поспешно согласился Гарри. - Послушай, сколько стоит билет
до Лондона?"
     "Одиннадцать сиклей,  -  сказал  Стэн,  -  но  за  тринадцать  ты
получишь вдобавок горячий какао, а за пятнадцать -  бутылку  с  теплой
водой, чтобы согреть  пятки,  и  зубную  щетку  любого  цвета,  какого
захочешь". Гарри снова нагнулся к чемодану, вытащил кошелек и  высыпал
Стэну в руку немного серебра.  Затем  вместе  со  Стэном  они  подняли
чемодан с балансирующей наверху клеткой  Хедвиг  вверх  по  ступенькам
омнибуса.
     Внутри не было сидений:  вместо  этого  около  занавешенных  окон
стояло полдюжины латунных  кроватей.  Около  кроватей  в  подсвечниках
горели свечи, освещая обитые  деревянными  панелями  стены.  В  задней
части омнибуса  маленький  волшебник  в  ночном  колпаке  пробормотал:
"Спасибо, не сейчас, я как раз мариную улиток", - и во сне  повернулся
на другой бок.
     "Это твоя кровать, - прошептал Стэн, засовывая чемодан Гарри  под
кровать, стоящую прямо позади водителя, который, как и положено, сидел
в кресле за рулем. - Это наш  водитель,  Эрни  Бомбардир.  Это  Невилл
Лонгботтом, Эрн".
     Эрни Бомбардир,  пожилой  волшебник  в  очках  с  очень  толстыми
стеклами, кивнул Гарри, который снова нервно поправил свою челку и сел
на кровать.
     "Трогай, Эрн, - сказал Стэн, садясь в  кресло,  стоящее  рядом  с
креслом Эрни. Раздался еще один оглушающий удар, и в следующую секунду
Гарри  оказался  лежащим  на  кровати,  отброшенный  назад  ускорением
"Ночного Рыцаря". Поднявшись, Гарри выглянул в темное окно  и  увидел,
что теперь омнибус едет по совсем другой улице. Стэн с удовлетворением
следил за изумленным лицом Гарри.
     "Мы были здесь перед тем, как ты подал нам сигнал остановиться, -
сказал он. - Где мы, Эрн? Где-то в Уэльсе?"
     "Угу", - ответил Эрни.
     "Как получается, что магглы не слышат  ваш  омнибус?"  -  спросил
Гарри.
     "Эти! - презрительно бросил  Стэн.  -  Они  ж  даже  слушать  как
следует не умеют! А уж чтоб разуть глаза... Да они ж никогда ничего не
замечают!"
     "Лучше пойди разбуди мадам Марш, Стэн, -  заметил  Эрн.  -  Через
минуту мы будем в Эбергэвенни".
     Стэн  прошел  мимо  кровати  Гарри  и  исчез  на  ведущей   вверх
деревянной лестнице. Гарри все еще смотрел в окно, испытывая  растущее
беспокойство. Похоже, Эрни еще не научился как следует водить автобус.
"Ночной Рыцарь" перепрыгивал с одной дороги на другую, но ни с чем  не
сталкивался; целые ряды фонарей,  почтовых  ящиков  и  мусорных  баков
отпрыгивали в сторону, когда он приближался, и  возвращались  на  свои
прежние места, как только он проезжал мимо.
     Стэн спустился вниз; за ним следовала закутанная в дорожный  плащ
волшебница со слегка позеленевшим лицом.
     "Вот вы и приехали, мадам Марш", - радостно  сказал  Стэн,  когда
Эрн нажал на  тормоз,  отчего  кровати  подъехали  на  фут  к  сиденью
водителя. Но мадам  Марш  только  прижала  ко  рту  носовой  платок  и
нетвердыми шагами стала спускаться по ступенькам. Стэн бросил вслед за
ней ее сумку и захлопнул дверь. Раздался еще один громкий удар, и  вот
уже омнибус громыхал по узкой проселочной дороге, распугивая деревья.
     Гарри не смог  бы  заснуть,  даже  если  бы  путешествовал  не  в
громыхающем омнибусе, который мог прыгнуть  на  сто  миль  сразу.  Все
внутри него сжалось, когда он откинулся назад, размышляя,  что  с  ним
произойдет дальше, и сняли ли уже Десли тетю Мардж с потолка.
     Стэн  развернул  экземпляр  Вечернего  Оракула  и  теперь  читал,
высунув кончик языка. Большая фотография человека с запавшими  глазами
на бледном лице и длинными спутанными волосами медленно мигала Гарри с
первой страницы. Этот человек показался ему странно знакомым.
     "Этот  человек!  -  сказал  Гарри,  на  миг   забывая   о   своих
неприятностях. - Он был в новостях магглов!"
     Стэнли вернулся к первой странице и усмехнулся.
     "Сириус Блэк, - кивнув, сказал он. - Конечно, он был в новостях у
магглов, Невилл. Где же ты сам-то был?"
     При виде выражения лица  Гарри  он  хихикнул,  вырвал  из  газеты
первую страницу и отдал ее Гарри.
     Гарри поднес газету ближе к свече и прочитал:

     "СИРИУС БЛЭК ПО-ПРЕЖНЕМУ НА СВОБОДЕ
     Как  подтвердило  сегодня  Министерство  магии,  Сириус  Блэк   -
возможно, самый опасный заключенный из всех, когда-либо находившихся в
тюрьме Азкабан - по-прежнему ускользает от поимки.
     "Мы делаем все, что в наших силах, чтобы поймать Блэка, - сообщил
министр магии Корнелий Фадж сегодня утром, - и мы просим все волшебное
общество сохранять спокойствие".
     Фадж подвергся критике со стороны некоторых членов  Международной
федерации магов за то, что сообщил о кризисе премьер-министру магглов.
     "Мне ничего другого не оставалось, - ответил рассерженный Фадж. -
Блэк  безумен.  Он  представляет  опасность   для   любого   человека,
встретившегося на его пути, будь  то  волшебник  или  маггл.  Премьер-
министр магглов заверил меня, что никто не узнает, кем  Блэк  является
на самом деле. Да уж если говорить начистоту, кто ему поверит, если он
расскажет правду?"
     В то время как  магглам  сообщили,  что  у  Блэка  есть  пистолет
(особый  вид  волшебных  палочек,  которые  магглы  используют,  чтобы
убивать друг друга),  сообщество  волшебников  живет  в  страхе  перед
кровопролитием, подобным произошедшему  двенадцать  лет  назад,  когда
одним заклинанием Блэк убил тринадцать человек".

     Гарри посмотрел в обведенные темными кругами глаза Сириуса  Блэка
- единственное, что казалось живым  на  его  осунувшемся  лице.  Гарри
никогда не встречал вампиров, но он видел их на  картинках  на  уроках
защиты от темных сил - и Блэк, с белой, как воск, кожей, был похож  на
одного из них.
     "Жутко выглядит, да?" - сказал  Стэн,  наблюдавший  за  тем,  как
Гарри читал.
     "Он убил тринадцать человек? - спросил Гарри, возвращая  газетную
страницу Стэну. - Одним заклинанием?"
     "Ага, - подтвердил Стэн, - при свидетелях. Средь бела дня.  Из-за
этой истории потом было много шума, правда, Эрн?"
     "Угу", - мрачно согласился Эрн.
     Положив руки на спинку стула, Стэн повернулся, чтобы лучше видеть
Гарри.
     "Блэк был убежденным сторонником Сам-Знаешь-Кого", - сказал он.
     "Волдеморта?" - не подумав, спросил Гарри.
     Даже прыщи Стэна побелели; Эрн так резко дернул руль, что  целому
фермерскому  дому  пришлось  отпрыгнуть  в  сторону,  чтобы   избежать
столкновения с автобусом.
     "Ты что, сошел с ума? - едва выговорил Стэн. -  Зачем  ты  назвал
его имя?"
     "Простите, - поспешно сказал Гарри. - Простите, я... я забыл..."
     "Забыл! - пробормотал Стэн. - Чтоб мне  провалиться,  мое  сердце
так колотится..."
     "Так Блэк был сторонником  Сам-Знаешь-Кого?"  -  подсказал  Гарри
извиняющимся тоном.
     "Да, - сказал Стэн, все еще потирая  грудь.  -  Да,  это  правда.
Говорят, Блэк был очень к нему близок. Во всяком случае,  когда  малыш
Гарри Поттер справился с Сам-Знаешь-Кем..."
     Гарри снова нервно пригладил челку.
     "...то всех сторонников Сам-Знаешь-Кого выследили, так ведь, Эрн?
Большинство из них поняло, что все кончено - ведь Сам-Знаешь-Кто исчез
-  и  притихли.  Но  не  Сириус  Блэк.  Я  слышал,  что  будто  бы  он
рассчитывал, что когда Сам-Знаешь-Кто возьмет власть в свои  руки,  то
он станет вторым человеком после него.
     "Во всяком случае,  они  окружили  Блэка  посреди  улицы,  полной
магглов, а он достал волшебную палочку и взорвал половину улицы,  убив
при этом одного волшебника и дюжину магглов,  которые  там  оказались.
Страшно, правда? И знаешь, что Блэк сделал потом?"  -  продолжал  Стэн
театральным шепотом.
     "Что?" - спросил Гарри.
     "Засмеялся, - сказал Стэн. - Он просто стоял и смеялся.  И  когда
туда прибыло подкрепление из Министерства магии, он сдался совсем  без
сопротивления, все еще смеясь до слез. Потому что он сумасшедший,  так
ведь, Эрн?"
     "Если он не был сумасшедшим, когда попал в Азкабан, то сейчас  он
точно сошел с ума, - неторопливо согласился Эрн. - Я бы взорвал  себя,
только бы там  не  оказаться.  Поделом  ему...  После  всего,  что  он
сделал..."
     "Им пришлось поработать, чтобы скрыть эту историю, правда, Эрн? -
перебил его Стэн. - Вся улица  была  в  обломках,  и  столько  магглов
погибло. Как они сказали, что там произошло, Эрн?"
     "Взрыв газа", - хмыкнул Эрни.
     "А теперь он на свободе, -  продолжал  Стэн,  снова  рассматривая
газетную фотографию с изможденным лицом Блэка. Из Азкабана никому  еще
не удавалось сбежать, так ведь,  Эрн?  Ума  не  приложу,  как  он  это
сделал. А это пугает, да? Не представляю себе,  как  он  справился  со
стражей Азкабана, а, Эрн?"
     Эрн внезапно вздрогнул.
     "Стэн, старина, давай  поговорим  о  чем-нибудь  другом.  У  меня
мурашки по коже, как подумаю о стражах Азкабана".
     Стэн неохотно отложил газету в сторону, и  Гарри,  чувствуя  себя
хуже прежнего, прислонился к окну. Вдруг он представил себе, что  Стэн
будет рассказывать своим пассажирам через несколько дней.
     "Вы слышали, что  сделал  Гарри  Поттер?  Надул  свою  тетю,  как
воздушный шарик. Он был здесь у нас, в "Ночном Рыцаре",  правда  ведь,
Эрн? Пытался сбежать..."
     Он, Гарри, как и Сириус Блэк, нарушил законы волшебников. Было ли
надувание тети Мардж  достаточно  серьезным  преступлением  для  того,
чтобы оказаться в Азкабане? Гарри ничего не знал о тюрьме волшебников,
однако у всех, кто когда-либо  рассказывал  о  ней,  в  голосе  звучал
страх. Хагрид, лесничий Хогвартса, только в прошлом  году  провел  там
два месяца. Гарри никогда не забудет ужас на лице Хагрида,  когда  тот
понял, куда его отправят, а Хагрид был одним из  самых  смелых  людей,
которых знал Гарри.
     "Ночной Рыцарь" катился  сквозь  тьму,  разгоняя  кусты  и  урны,
деревья и телефонные будки, а Гарри, несчастный и  не  находящий  себе
покоя, лежал на своей пуховой  кровати.  Через  некоторое  время  Стэн
вспомнил, что Гарри заплатил за горячий какао, но разлил всю чашку  на
подушку Гарри, когда омнибус внезапно перепрыгнул из Энглси в Абердин.
Волшебники и волшебницы в халатах и домашних тапочках один  за  другим
спускались с верхних этажей и выходили из омнибуса. Похоже,  они  были
рады,  что  покидают  "Ночной   Рыцарь".   Наконец,   Гарри   оказался
единственным оставшимся пассажиром.
     "Отлично, Невилл, - сказал Стэн,  хлопнув  в  ладоши,  -  куда  в
Лондоне?"
     "Диагон аллея", - ответил Гарри.
     "Ладно, - согласился Стэн, - тогда держись!"
     Бум!
     Омнибус загромыхал вдоль Чаринг-Кросс-роуд. Гарри сел, следя, как
здания и скамьи отпрыгивают в разные  стороны.  Небо  стало  понемногу
светлеть. Он приляжет на пару часов, потом  пойдет  в  Гринготтс,  как
только банк откроется, а затем уедет куда-нибудь далеко-далеко - куда,
он не знал.
     Эрн ударил по  тормозам,  и  "Ночной  Рыцарь"  остановился  перед
неприметным баром  под  названием  "Дырявый  котел",  позади  которого
находился волшебный вход на Диагон аллею.
     "Спасибо", - сказал Гарри Эрну.
     Он спрыгнул по  ступенькам  вниз  и  помог  Стэну  спустить  свой
чемодан и клетку Хедвиг на тротуар.
     "Ну, - сказал Гарри, - тогда - до свидания!"
     Но Стэн не обращал на  него  внимания.  Все  еще  стоя  в  дверях
омнибуса, широко раскрытыми  глазами  он  смотрел  на  темный  вход  в
"Дырявый котел".
     "А вот и ты, Гарри", - раздался голос.
     Не успев обернуться, Гарри почувствовал, как на его  плечо  легла
чья-то рука. В тот же миг Стэн воскликнул: "Чтоб  мне  провалиться  на
месте! Эрн, иди сюда! Иди сюда!"
     Гарри поднял глаза на человека, чья рука лежала на его  плече,  и
все внутри него похолодело: он  наткнулся  прямо  на  Корнелия  Фаджа,
самого министра магии.
     Стэн спрыгнул на тротуар около них.
     "Как Вы назвали Невилла, министр?" - восхищенно спросил он.
     Фадж, невысокий  представительный  человек  в  длинной  полосатой
мантии, выглядел усталым и озябшим.
     "Невилл? - повторил он, хмурясь. - Это Гарри Поттер".
     "Я знал! - ликующе воскликнул Стэн. - Эрн! Эрн! Угадай, кто такой
Невилл на самом деле, Эрн! Он Гарри Поттер! Я видел его шрам!"
     "Да, - раздраженно сказал Фадж.  -  Конечно,  я  очень  рад,  что
"Ночной Рыцарь!  подобрал  Гарри,  но  теперь  мы  зайдем  в  "Дырявый
котел"..."
     Фадж сильнее сдавил плечо Гарри, и Гарри  почувствовал,  как  его
ведут внутрь. Из-за стойки  бара  появился  сутулый  человек,  несущий
фонарь. Это был Том, седой, беззубый владелец бара.
     "Вы нашли его, министр! - сказал Том. - Могу ли я вам  что-нибудь
предложить? Пиво? Бренди?"
     "Может быть, чаю", - согласился  Фадж,  по-прежнему  не  отпуская
Гарри от себя.
     Позади них раздалось громкое шарканье  и  пыхтение,  и  появились
растерянно оглядывающиеся Стэн и Эрн с чемодан Гарри и клеткой.
     "Почему же ты не сказал нам, кто ты на самом деле, а, Невилл?"  -
спросил Стэн, сияющими глазами глядя на Гарри, в то время как  совиное
лицо Эрни с интересом выглядывало из-за плеча Стэна.
     "И комнату, где  нам  никто  не  помешает,  пожалуйста,  Том",  -
многозначительно произнес Фадж.
     "Пока", - печально сказал Гарри Стэну и Эрну,  когда  Том  указал
Фаджу на проход за стойкой бара.
     "Пока, Невилл!" - крикнул Стэн.
     Том с высоко поднятым фонарем двинулся вперед по узкому коридору,
за ним Фадж провел Гарри в маленькую комнату.  Том  щелкнул  пальцами,
зажигая огонь в камине, и с поклоном вышел из комнаты.
     "Садись, Гарри", - сказал Фадж, указывая на кресло возле огня.
     Гарри сел; несмотря на пылающий в камине  огонь,  он  чувствовал,
как руки покрываются гусиной кожей. Фадж снял свою полосатую мантию  и
бросил ее в сторону, затем  подтянул  бутылочно-зеленые  брюки  и  сел
напротив Гарри.
     "Я Корнелий Фадж, Гарри. Министр магии".
     Конечно, Гарри уже знал это: как-то раньше он уже видел Фаджа, но
так как тогда он был скрыт Плащом-Невидимкой  своего  отца,  то  Фаджу
лучше было не знать об этой истории.
     Снова появился хозяин бара Том, в фартуке поверх ночной  рубашки,
неся поднос с чаем и плюшками. Он поставил поднос на стол между  Гарри
и Фаджем и вышел из комнаты, закрыв за собой дверь.
     "Ну, Гарри, - сказал Фадж, разливая чай в чашки, -  ты  нас  всех
напугал, скажу тебе прямо. Вот так вот убежать из дома дяди и тети!  Я
было уже начал думать... но теперь ты  в  безопасности,  и  это  самое
главное".
     Фадж намазал себе булочку маслом и подвинул тарелку Гарри.
     "Ешь, Гарри, ты, наверное, устал. А теперь... Думаю,  тебе  будет
приятно узнать, что мы уладили эту неприятную историю с  надутой  мисс
Марджори  Десли.  Два   сотрудника   отдела   исправления   неудачного
волшебства несколько часов назад были направлены в Бирючинный  проезд.
Они прокололи мисс Десли и немного изменили ее память, так что  у  нее
не осталось никаких воспоминаний о происшествии. Так что все  улажено,
и ничего плохого не произошло".
     Фадж улыбнулся Гарри поверх края своей чашки,  совсем  как  дядя,
глядящий на любимого племянника. Гарри не мог поверить своим ушам;  он
открыл рот, но в голову не пришло ничего, что он мог бы сказать, и  он
молча закрыл его и стал слушать.
     "А, ты беспокоишься о реакции дяди и  тети?  -  спросил  Фадж.  -
Правда, я не стану отрицать, что они очень рассержены. Но  они  готовы
принять тебя в своем  доме  следующим  летом,  если  ты  останешься  в
Хогвартс на Рождество и весенние каникулы".
     Гарри кашлянул, чтобы прочистить горло.
     "Я  всегда  остаюсь  в  Хогвартс  на  рождественские  и  весенние
каникулы, - сказал он. - И  не  хочу  никогда  больше  возвращаться  к
Десли".
     "Конечно,  конечно.  Я  уверен,  что  когда  ты  успокоишься,  то
передумаешь, - сказал Фадж с нескрываемым беспокойством в голосе. -  В
конце концов, они твоя семья, и я  уверен,  что  все  вы  любите  друг
друга... э... в глубине души".
     Гарри не хотелось объяснять Фаджу, как все обстоит на самом деле.
Его больше беспокоило, что же с ним теперь будет.
     "Нам осталось только решить,  -  сказал  Фадж,  намазывая  маслом
вторую булочку, - где ты проведешь две  последние  недели  каникул.  Я
предлагаю тебе снять здесь, в "Дырявом котле", комнату, и..."
     "Подождите, - выпалил Гарри, - а как же мое наказание?"
     Фадж моргнул:
     "Наказание?"
     "Я нарушил закон! - сказал Гарри.  -  "Постановление  о  разумном
ограничении  деятельности  волшебников  с   незаконченным   колдовским
образованием"!"
     "Мой дорогой мальчик, не станем же мы наказывать тебя из-за такой
мелочи! - воскликнул Фадж, нетерпеливо размахивая  своей  булочкой.  -
Это был просто несчастный случай! Мы не  отправляем  людей  в  Азкабан
только потому, что они надули свою тетю!"
     Это было очень не похоже на то, что  Гарри  знал  о  Министерстве
магии.
     "В прошлом году я получил официальное предупреждение только из-за
того, что домашний эльф разбил в доме моего дяди блюдо с  пудингом!  -
сказал он Фаджу, нахмурившись. - Министерство магии предупредило,  что
если  я  еще  раз  займусь  там  колдовством,  то  меня  исключат   из
Хогвартса!"
     Если глаза не обманывали Гарри, Фадж растерялся.
     "Ситуация изменилась, Гарри... При сложившихся обстоятельствах...
мы должны принимать во внимание...  Ты  ведь  не  хочешь,  чтобы  тебя
исключили?"
     "Конечно, нет", - сказал Гарри.
     "Прекрасно, и зачем же тогда так волноваться? - рассмеялся  Фадж.
- Вот, возьми булочку, Гарри, а я пока пойду узнаю,  есть  ли  у  Тома
комната для тебя".
     Фадж вышел в коридор,  а  Гарри  недоуменно  смотрел  ему  вслед.
Происходило  что-то  чрезвычайно  странное.  Зачем  Фадж  ждал  его  в
"Дырявом котле", если не для того, чтобы наказать за проступок?  Кроме
того, рассуждал Гарри, неужели  сам  министр  магии  лично  занимается
несовершеннолетними волшебниками?"
     Фадж вернулся с Томом.
     "Комната одиннадцать свободна, Гарри, - сказал Фадж. - Я  уверен,
что здесь тебе будет хорошо.  И  еще  одна  вещь;  думаю,  ты  поймешь
меня... Мне не хотелось  бы,  чтобы  ты  бродил  по  Лондону  магглов,
хорошо? Оставайся на Диагон  аллее.  И  ты  должен  возвращаться  сюда
каждый вечер до наступления темноты. Уверен, что  ты  меня  понимаешь.
Том по моей просьбе будет за тобой присматривать".
     "Хорошо, - сказал Гарри медленно, - но почему?"
     "Мы ведь не хотим снова потерять тебя, не так ли? - сказал  Фадж,
искренне смеясь. - Нет, нет... нам лучше знать, где  ты...  Я  имею  в
виду..."
     Фадж громко прочистил горло и взял свою полосатую мантию.
     "Ну, мне пора - много работы..."
     "Вы уже напали на след Блэка?" - спросил Гарри.
     Пальцы Фаджа быстро скользили по серебряным застежкам мантии.
     "Что? А, ты слышал об этом - нет, пока что  нет,  но  это  только
вопрос времени. Стражи Азкабана никогда еще не терпели поражений...  А
такими разгневанными, как сейчас, я их еще  никогда  не  видел,  -  он
слегка вздрогнул. - Ну, мне пора".
     Он протянул руку, и когда Гарри пожимал ее, в его голову внезапно
пришла идея.
     "Э... министр? Я могу попросить вас об одной вещи?"
     "Конечно", - с улыбкой согласился Фадж.
     "Понимаете, третьеклассникам Хогвартса можно посещать Хогсмид, но
мои дядя и тетя не подписали письмо с  разрешением.  Может,  вы  могли
бы..."
     Фаджу, видимо, стало неловко.
     "Гм, - пробормотал он. - Нет, нет - мне очень жаль, Гарри,  но  я
не твой отец или опекун..."
     "Но ведь Вы - министр магии, - пылко  сказал  Гарри.  -  Если  вы
дадите мне разрешение..."
     "Нет, извини, Гарри, но  правила  -  это  правила,  -  решительно
сказал Фадж. - Возможно, ты сможешь побывать  в  Хогсмид  в  следующем
году. На самом деле, я думаю, будет лучше, если ты не... да... хорошо,
мне надо идти. Всего хорошего, Гарри".
     И, в последний раз улыбнувшись и пожав руку Гарри, Фадж вышел  из
комнаты. К Гарри, улыбаясь, подошел Том.
     "Пожалуйста, следуйте за мной, мистер Поттер, - сказал  он.  -  Я
уже перенес ваши вещи наверх..."
     Гарри последовал за Томом вверх по красивой деревянной  лестнице,
к двери с медным номером "одиннадцать"; Том отомкнул дверь и распахнул
ее, пропуская Гарри.
     Внутри стояли очень удобная с виду кровать  и  отполированная  до
блеска мебель из дуба, в камине весело потрескивал огонь, а  на  верху
гардероба сидела...
     "Хедвиг!" - чуть не задохнулся от радости Гарри.
     Полярная сова щелкнула клювом и слетела вниз, на руку Гарри.
     "Очень сообразительная у вас сова, - улыбнулся Том.  -  Прилетела
примерно через пять минут после того, как вы прибыли.  Если  вам  что-
нибудь будет нужно, мистер Поттер, не  стесняйтесь  -  обращайтесь  ко
мне".
     Он снова поклонился и вышел.
     Гарри, полностью погруженный в свои мысли,  еще  долго  сидел  на
кровати и гладил Хедвиг. Небо за окном быстро становилось из бархатно-
синего серебристо-молочным,  а  затем,  медленно-медленно,  золотисто-
розовым. Гарри с трудом мог поверить, что всего несколько часов  назад
он покинул Бирючинновый проезд, что его не исключили  из  Хогвартса  и
что впереди - две недели и ни единого Десли.
     "Это была очень странная ночь, Хедвиг", - зевнул он.
     И прямо как был, одетый, в  очках,  он  откинулся  на  подушки  и
уснул.

     Глава Четвертая
     "Дырявый котёл"
     Гарри понадобилось несколько дней, чтобы привыкнуть  к  новому  и
необычному ощущению свободы. Впервые в жизни он  мог  вставать,  когда
ему заблагорассудится и есть то, что ему хочется. Он даже мог  гулять,
где ему вздумается в пределах Диагон аллеи, а поскольку  эта  длинная,
мощеная булыжником улица была битком набита  самыми  удивительными  на
свете магазинами, ему и в голову не приходило нарушить  слово,  данное
Фаджу. Не говоря уже о том, что ему совсем не хотелось обратно  в  мир
магглов.
     Каждое  утро  за   завтраком   Гарри   исподтишка   наблюдал   за
постояльцами "Дырявого  котла":  смешными  ведьмочками  из  провинции,
приехавшими в Лондон за покупками, почтенными  волшебниками,  занятыми
обсуждением последней статьи в  "Сегодняшнем  Преобразовании";  дикого
вида  колдунами,  шумными  карликами;  была  среди  гостей  и   старая
колдунья, с головой укутанная в толстый шерстяной платок, и  неизменно
заказывавшая на завтрак блюдо сырой печени.
     Позавтракав, Гарри  выходил  на  дворик  за  гостиницей,  вынимал
волшебную палочку,  слегка  касался  ею  третьего  кирпича  слева  над
мусорным баком и шагал сквозь появившуюся арку на волшебную улицу.
     Долгие  солнечные  дни  проводил  Гарри  на  Диагон   Аллее.   Он
прогуливался  по  волшебным  магазинам,  обедал  под  яркими  цветными
зонтиками  уличных  кафе,  где  за  соседними   столиками   посетители
демонстрировали  друг  другу  свои  покупки  ("это  луноскоп,  старик,
понимаешь? Больше никакой мороки с лунными картами...") или вполголоса
обсуждали побег  Сириуса  Блэка  ("Пока  его  не  водворят  обратно  в
Азкабан, я не могу позволить детям гулять одним..."). Гарри больше  не
нужно было делать уроки украдкой, под одеялом,  при  свете  карманного
фонарика - теперь он писал свои школьные сочинения за  столиком  кафе-
мороженого Флориана Фортескью, при ярком солнечном свете  и  моральной
поддержке   самого   хозяина,   который   неплохо   ориентировался   в
средневековой демонологии и мог при случае дать Гарри полезный  совет,
не говоря уже о бесплатном угощении.
     Когда сумка Гарри наполнилась  золотыми  галлеонами,  серебряными
сиклями и бронзовыми кнутами  из  хранилища  Гринготтс,  ему  пришлось
сделать над собой усилие, чтобы  не  растранжирить  все  сразу.  Он  в
который раз напомнил себе, что ему предстоит провести в Хогвартсе  еще
пять лет, и попытался вообразить, что скажут Десли, если он попросит у
них денег на покупку учебников по магии... Это уберегло его от  многих
соблазнов: чего стоил,  например,  прекрасный  набор  тяжелых  золотых
слитков (популярная у волшебников игра, наподобие маггловых стеклянных
шариков), брызгающих в лицо неудачливому игроку вонючей жидкостью, или
превосходная  движущаяся  модель  галактики,  заключенная  в   большой
стеклянный шар (прощайте, уроки астрономии!).
     Но самое серьезное искушение подстерегало  Гарри  в  его  любимом
магазине "Качественные  товары  для  квиддитча".  Привлеченный  толпой
зевак, Гарри с  трудом  протиснулся  внутрь.  Из-за  спин  и  затылков
возбужденно переговаривающихся ведьм и колдунов он  разглядел  помост,
на котором возвышалась великолепная метла.  Никогда  в  жизни  ему  не
доводилось видеть ничего более прекрасного.
     "Только что выпустили  -  опытный  образец",  -  объяснял  своему
спутнику колдун с квадратной челюстью.
     "Пап, а правда это самая быстроходная  метла  в  мире?"  -  пищал
мальчишка помладше Гарри, повиснув на руке отца.
     "Только что получил заказ от  Ирландской  Международной  лиги  на
семь таких красоток, - говорил хозяин  магазина  кому-то  в  толпе.  -
Фавориты в розыгрыше мирового кубка".
     Массивная ведьма, стоявшая перед Гарри, слегка подвинулась, и  он
смог, наконец, прочитать табличку рядом с метлой:

     "ВСПОЛОХ"
     Суперсовременная  скоростная  метла.  Изящная,  обтекаемой  формы
рукоятка из прочного  ясеня.  Тонкая  алмазная  полировка.  Уникальный
регистрационный номер ручного  тиснения.  Березовые  прутья  подобраны
индивидуально и заострены с учетом законов аэродинамики  для  придания
снаряду  динамической  балансировки  и   максимальной   маневренности.
Форсированный разгон до скорости 150  миль  в  час  в  течение  десяти
секунд.  Специальное  неснимаемое  заклятие  обеспечивает  практически
безынерционное торможение. Цена по требованию.

     Цена по требованию... Гарри не хотелось даже думать о том,  какую
уйму денег может стоить "Всполох", а между тем ничего другого не желал
он так сильно. Но... у него уже  была  метла,  Нимбус-2000.  Все  свои
победы в квиддитче он одержал на ней, и было бы  неразумно  менять  ее
сейчас на новую, да еще такую дорогую... Гарри не решался  спросить  о
цене, но возвращался в магазин снова и снова,  только  чтобы  еще  раз
взглянуть на "Всполох".
     Были у Гарри и другие заботы. В аптеке он  пополнил  свои  запасы
трав и кореньев, у мадам Малкин  в  "Одеяниях  на  все  случаи  жизни"
приобрел новую школьную форму (из старой он вырос).  Оставалось  самое
важное: учебники, в том числе по двум по  новым  предметам:  уходу  за
волшебными животными и прорицанию.
     В витрине книжного магазина его ожидал  сюрприз.  Вместо  обычной
выставки тисненых золотом учебников размером  с  плиты  мостовой,  там
стояла  железная  клетка  с  сотней  экземпляров   "Чудовищной   книги
чудовищ". Вырванные станицы летели во все стороны, когда  книги  вдруг
затевали яростные схватки, огрызались и трепали соперников за обложку.
     Гарри вытащил из кармана список  литературы  и  сверился  с  ним.
"Чудовищная книга чудовищ" красовалась в качестве учебника по уходу за
волшебными животными. Теперь Гарри понял, почему  Хагрид  уверял,  что
она пригодится. Поняв, что книжка нужна лишь для уроков, и  выращивать
какого-нибудь   "домашнего"   монстрика   ему   не   придется,   Гарри
почувствовал облегчение.
     Гарри вошел в "Завитки и  Кляксы",  и  ему  навстречу  устремился
продавец.
     "Хогвартс? - спросил он резко. - Пришел за книжками?"
     "Да, - ответил Гарри. - Мне нужно..."
     "Отойди", - оборвал его продавец, оттесняя Гарри. Он натянул пару
очень толстых перчаток, схватил длинную узловатую клюку  и  решительно
устремился к клетке, где шумно сражались Книги чудовищ.
     "Постойте, - крикнул Гарри, - у меня уже есть такая!"
     "Правда? - на лице продавца  отразилось  огромное  облегчение.  -
Слава Богу. За это утро они меня уже пять раз укусили..."
     Раздался  треск  рвущегося  переплета;  две  "Чудовищные   книги"
схватили третью и разрывали ее на части.
     "Перестаньте! Хватит! - завопил продавец, просовывая клюку сквозь
прутья клетки и растаскивая  книги.  -  Да  чтоб  я  еще  когда-нибудь
закупил хоть партию! Это какой-то сумасшедший дом! Я-то думал, что  мы
через все прошли, когда приобрели  две  сотни  экземпляров  "Невидимой
книги невидимости" - они стоили целое состояние, но мы так и не  нашли
ни одной... Ну... могу я чем-нибудь тебе помочь?"
     "Да, - сказал Гарри,  проглядывая  список.  -  Мне  нужна  книжка
"Заглядывая в будущее" Кассандры Ваблацкой".
     "А, начинаешь  прорицание,  да?"  -  отозвался  продавец,  снимая
перчатки и приглашая Гарри  последовать  вглубь  магазина,  в  уголок,
посвященный предсказанию будущего. Маленький стол  был  забит  разными
книгами,  вроде  "Предсказывая  непредсказуемое",  "Избавьте  себя  от
потрясений и провалов", "Когда предсказания не сбываются".
     "Вот, держи, - сказал продавец, взобравшись на маленькую лесенку,
чтобы снять толстую книгу в черной обложке. - "Заглядывая в  будущее".
Отличное пособие для начинающих, там расписаны  все  основные  методы:
хиромантия, хрустальные шары, птичьи внутренности..."
     Но Гарри не слушал. Его взгляд упал  на  другую  книгу,  лежавшую
среди прочих на столе: "Предзнаменования  смерти:  что  делать,  когда
знаешь, что худшее неизбежно".
     "Нет, на твоем бы месте  я  это  не  читал,  -  сказал  продавец,
заметив,  куда  смотрит   Гарри.   -   Тебе   везде   будут   чудиться
предзнаменования. Такое кого угодно с ума сведет".
     Но  Гарри  не  отрываясь  смотрел  на  обложку  книги,  где  была
изображена собака размером с медведя, с горящими как угли глазами. Она
показалась до боли знакомой...
     Продавец вложил ему в руку "Заглядывая в будущее".
     "Что-нибудь еще?" - спросил он.
     "Да,  -  пробормотал  Гарри,  отрываясь  от  созерцания  книги  и
окидывая список невидящим взором, - гм... Мне  нужно  "Руководство  по
преобразованию для продолжающих" и "Стандартную книгу  заклинаний  для
третьего класса"".
     Десять минут спустя Гарри вышел из "Завитков  и  Клякс"  с  кипой
новых учебников и поспешил в "Дырявый котёл", не замечая, куда идет  и
врезаясь в беспечных прохожих.
     Он взлетел по  ступенькам  в  свою  комнату  и  свалил  книги  на
кровать. В номере  сделали  уборку:  окно  было  распахнуто  и  внутрь
заглядывало солнце. Гарри слышал шум машин на невидимой улице  магглов
и голоса людей из Диагон аллеи внизу. Он бросил взгляд на зеркало.
     "Это не может  быть  предзнаменованием,  -  вызывающе  бросил  он
своему отражению. - Я просто испугался, когда увидел его в "Полумесяце
магнолий"... Наверное, это всего лишь бродячий пёс..."
     Он поднял руку и попытался по привычке пригладить волосы.
     "Тебе не выиграть эту битву, дружок", - шепнуло ему зеркало.

     Дни шли за днями, а Гарри ходил повсюду в поисках Рона и Эрмионы.
Диагон аллея наполнилась учениками из Хогвартса, все  спешили  сделать
покупки, потому что семестр приближался. В "Качественных  товарах  для
квиддитча"  Гарри  встретился  со  своими   одноклассниками   Шэймусом
Финниганом и Дином Томасом,  влюбленно  замершими  около  Всполоха.  А
возле книжного магазина он  чуть  не  врезался  в  настоящего  Невилла
Лонгботтома, круглолицего, забывчивого паренька. Правда,  поболтать  с
ним не удалось: в этот самый момент его грозная бабушка отчитывала его
за потерянный список литературы. Гарри понадеялся, что она никогда  не
узнает о его  попытках  назваться  Невиллом,  когда  он  скрывался  от
Министерства магии.
     В последний день каникул Гарри проснулся с мыслью о том, что  он,
в конце концов, увидит Рона и Эрмиону завтра, в Хогвартском экспрессе.
Напоследок он решил бросить последний взгляд  на  Всполох.  Выходя  из
магазина, он начал подумывать о том, где бы пообедать,  когда  услышал
свое имя.
     "Гарри! ГАРРИ!"
     Оба  его  друга  сидели  за  столиком  кафе-мороженого   Флориана
Фортескью - у Рона, похоже, прибавилось веснушек, а  Эрмиона  загорела
почти до черноты - и махали ему руками.
     "Ну,  наконец-то,  -  сказал  Рон,  улыбаясь  Гарри,  когда   тот
присаживался за их столик.  -  Мы  были  в  "Дырявом  котле",  но  там
сказали, что ты ушел, и мы отправились в "Завитки и Кляксы" и к  мадам
Малкин, и..."
     "Я купил все для школы еще на прошлой неделе, - объяснил Гарри. -
А откуда вы узнали, что я живу в "Дырявом котле"?"
     "От папы", - ответил Рон.
     Мистер Висли работал в Министерстве магии  и  уж,  конечно,  знал
историю, приключившуюся с тетей Мардж.
     "Ты и в  самом  деле  надул  свою  тетушку?"  -  строго  спросила
Эрмиона.
     "Я нечаянно, - сказал Гарри, а Рон согнулся от хохота. - Я просто
вышел из себя".
     "Это не смешно,  Рон,  -  заметила  Эрмиона  резко.  -  Я  вообще
удивлена, как Гарри не исключили".
     "Я тоже, - согласился Гарри. - Да что там  исключили,  я  боялся,
что меня арестуют, - он взглянул на Рона. - Твой папа не знает, почему
Фадж меня отпустил?"
     "Наверное, потому что ты - это ты, - пожал плечами Рон, борясь со
смехом. - Знаменитый Гарри Поттер  и  все  такое.  Представляю,  чтобы
сделало Министерство, если б я надул свою тетушку. Правда, им пришлось
бы сначала отколупывать меня от стенки, по которой бы  меня  размазала
мамочка. Ты можешь сам спросить папу вечером. Мы тоже ночуем сегодня в
"Дырявом Котле"! И ты поедешь на Кинг Кросс вместе с нами!  И  Эрмиона
тоже!"
     Эрмиона кивнула, улыбаясь: "Мама и папа подкинули меня этим утром
со всеми школьными вещами".
     "Здорово! - радостно сказал Гарри. - Вы уже все купили?"
     "Взгляни,  -  сказал  Рон,  вытаскивая  из  сумки  длинную  узкую
коробочку и открывая ее. - Моя абсолютно новая  палочка.  Четырнадцать
дюймов, ива, волос единорога. А еще  мы  купили  все  книжки...  -  он
показал на большой пакет под стулом. - Как вам эти "Чудовищные книги",
а? Продавец чуть не разрыдался, когда мы сказали, что нам нужно две".
     "А что это,  Эрмиона?"  -  спросил  Гарри,  кивая  на  целых  три
огромных пакета на стуле рядом с ней.
     "Ну, у меня будет больше новых предметов, чем у  вас,  правда?  -
сказала Эрмиона. - Это мои учебники по гаданию  по  числам,  уходу  за
волшебными    животными,    прорицанию,    изучению    древних    рун,
маггловедению..."
     "Ты с ума сошла, зачем тебе маггловедение? -  сказал  Рон,  делая
большие глаза. - Ты же магглорожденная! Твои родители магглы! Ты уже и
так все знаешь о магглах!"
     "Так мне будет интересно изучить их с точки зрения  волшебников",
- серьезно сказала Эрмиона.
     "Ты собираешься в этом году есть и спать, а, Эрмиона?" -  спросил
Гарри под хихиканье Рона. Эрмиона пропустила это мимо ушей.
     "У меня пока есть десять галлеонов,  -  сказал  она,  заглянув  в
кошелек. - У меня день рождения в сентябре и мама  с  папой  подкинули
мне деньжат, чтобы я могла купить подарок заранее, если захочу".
     "Как насчет хорошей книги?" - спросил Рон невинно.
     "Думаю, не стоит, - спокойно отозвалась Эрмиона. - Я  очень  хочу
сову. Ведь у Гарри есть Хедвиг, а у тебя Эррол..."
     "Нет, - уточнил Рон. - Эррол -  наша  семейная  сова.  А  у  меня
только Скабберс, - он вытащил  крысу  из  кармана.  -  И  я  хотел  бы
показать его ветеринару, - добавил  он,  опуская  его  на  стол  перед
собой. - Думаю, у них с Египтом полная несовместимость".
     Скабберс похудел, его усы уныло свисали.
     "Вон там магазин волшебных животных, - сказал Гарри, который  уже
знал Диагон аллею вдоль и поперек. - Ты спросишь, что у них  есть  для
Скабберса, а Эрмиона приглядит себе сову".
     Они  расплатились  за  мороженое  и  перешли   через   дорогу   в
"Заколдованный зверинец".
     Им с трудом хватило места в магазине. Каждый дюйм стен был закрыт
клетками, а в воздухе витали запахи зоопарка. Обитатели клеток пищали,
гоготали, трещали и шипели. Ожидая, пока ведьма за прилавком  закончит
давать советы по уходу за двупалыми  тритонами  какому-то  волшебнику,
Гарри, Рон и Эрмиона с любопытством разглядывали клетки.
     Парочка солидных лиловых жаб перекусывала мясными  мухами.  Возле
окна крупная черепаха  сверкала  на  солнце  панцирем  из  драгоценных
камней.  Ядовитые  оранжевые  улитки   медленно   ползли   по   стенке
стеклянного аквариума, а толстый белый кролик превращался  в  шелковый
розовый цилиндр и обратно с громким  треском.  Кроме  того,  там  были
кошки всевозможной раскраски, шумная ватага  воронов,  ведро  забавных
меховых шариков цвета заварного крема, которые  громко  гудели,  а  на
прилавке стояла огромная клетка, в  которой  черные  лоснящиеся  крысы
затеяли чехарду.
     Волшебник с тритонами ушел, и Рон приблизился к прилавку.
     "Моя крыса, - сказал он ведьме, - все время линяет с тех пор, как
мы приехали из Египта".
     "Брось-ка ее на прилавок", - сказала ведьма, доставая из  кармана
большие черные очки.
     Рон вынул Скабберса из кармана и положил его  на  прилавок  возле
клетки  с  другими  крысами,  которые  прекратили  свои  упражнения  и
кинулись к решетке взглянуть на соплеменника.
     Как и все, что было у Рона,  Скабберс  достался  ему  от  старших
братьев, на  это  раз  -  от  Перси,  и  чуток  поизносился.  На  фоне
глянцевитых крыс из клетки это было особенно заметно.
     "Гм, - сказала ведьма, поднимая Скабберса. - Сколько ему лет?"
     "Не знаю, - ответил Рон. - Много.  Он  раньше  принадлежал  моему
брату".
     "Может, у него есть какие-то необыкновенные свойства?" - спросила
ведьма, пристально изучая Скабберса.
     "Гм..."
     По правде говоря, Скабберс ни разу не дал повода подумать, что он
обладает  какими-нибудь  необыкновенными  свойствами.   Глаза   ведьмы
скользнули по рваному левому уху к его передней лапе,  на  которой  не
хватало одного пальца:
     "Да уж, досталось ему", - заметила она.
     "Он уже был таким, когда я получил его от Перси", -  оправдываясь
пояснил Рон.
     "Обычная домашняя или полевая крыса, вроде этой,  живет  примерно
три  года,  -  сказала  ведьма.  -  Если  тебя  интересует  кто-нибудь
покрепче, может тебе понравится..."
     Она кивнула  на  черных  крыс,  которые  опять  быстро  принялись
прыгать через хвосты. Рон хмыкнул и пробормотал: "Пижоны".
     "Ну, если не хочешь его менять, тогда попробуй вот этот  крысиный
тоник", - сказала ведьма, доставая из-под прилавка  маленькую  красную
бутылочку.
     "Ладно, - кивнул Рон. - Сколько - ОЙ!"
     Вдруг что-то огромное и рыжее  рухнуло  с  самой  верхней  полки,
приземлилось на голову присевшему под его тяжестью Рону,  оттолкнулось
и, яростно шипя, прыгнуло на Скабберса.
     "НЕТ, КОСОЛАП, НЕ СМЕЙ!" - крикнула ведьма, но  Скабберс  вылетел
из ее рук как кусок мыла, неуклюже приземлился  на  пол  и  ринулся  к
двери.
     "Скабберс!"  -  завопил  Рон  и  помчался  вслед  за  ним;  Гарри
присоединился к погоне.
     Они гонялись за Скабберсом почти десять  минут,  но  поймать  его
удалось  только  когда  он   юркнул   под   мусорную   корзину   возле
"Качественных товаров для квиддитча". Рон вытащил  дрожащую  крысу  за
хвост, опустил в карман и выпрямился, потирая макушку.
     "Что это было?"
     "Либо очень большой кот, либо очень  маленький  тигр",  -  сказал
Гарри.
     "А где Эрмиона?"
     "Наверное, покупает сову".
     Они вернулись к "Заколдованному зверинцу". Когда они подходили  к
двери, Эрмиона как раз вышла на улицу со своей покупкой. Но  это  была
не сова. В ее объятиях удобно устроился огромный кот цвета имбиря.
     "Ты купила это чудовище?" - Рон открывал рот.
     "Он великолепен, правда?" - сказала Эрмиона, сияя.
     Мнение спорное, подумал Гарри. Имбирный мех  кота  был  густым  и
пушистым, но его лапы были чуток кривоваты,  а  его  плоская  мордочка
казалась страшно сердитой и напоминала мультяшного  кота,  только  что
поцеловавшегося с кирпичной стенкой. Теперь, когда Скабберса  не  было
видно, кот довольно мурлыкал в объятиях Эрмионы.
     "Эрмиона, он чуть не снял с меня скальп!" - запротестовал Рон.
     "Ты ведь не нарочно, правда, Косолап?" - спросила Эрмиона.
     "А как же Скабберс? - осведомился Рон, показывая на  топорщащийся
нагрудный карман. - Ему тоже нужно расслабиться и  отдохнуть!  Как  ты
себе это представляешь в непосредственной близости от кота?"
     "А, вспомнила! Ты же забыл крысиный  тоник,  -  сказала  Эрмиона,
кладя Рону в  руку  красную  бутылочку.  -  И  перестань  волноваться,
Косолап будет  спать  в  моей  спальне,  а  Скабберс  в  твоей,  какие
проблемы? Бедняжка Косолап, он торчал в этом магазине целую  вечность,
никто не хотел его покупать".
     "Интересно, почему?" - с сарказмом заметил Рон, когда  они  пошли
по направлению к "Дырявому котлу".
     В  баре  они  встретили  мистера  Висли,  читавшего   "Ежедневный
Оракул".
     "Гарри! - воскликнул он, улыбаясь из-за газеты. - Как ты?"
     "Нормально, спасибо",  -  ответил  Гарри  и  они  присели  рядом,
поставив свои покупки.
     Мистер Висли отложил газету, и Гарри увидел  знакомую  фотографию
Сириуса Блэка.
     "Его еще не поймали?" - спросил он.
     "Нет, - ответил мистер Висли мрачно. - Все  другие  расследования
отменены, министерство бросило на это силы, но пока безрезультатно".
     "А мы получим награду, если поймаем его? - спросил Рон. - Неплохо
было бы подзаработать деньжат..."
     "Не говори ерунды, Рон, - оборвал его мистер Висли, при ближайшем
рассмотрении казавшийся очень усталым. - Тринадцатилетний волшебник не
сможет поймать Блэка. Его вернут обратно стражи Азкабана, запомни  мои
слова".
     В этот момент в баре появилась миссис Висли, увешанная покупками,
за ней следовали близнецы Фред и Джордж,  перешедшие  в  этом  году  в
пятый класс Хогвартса; только что выбранный главный префект  Перси;  и
самая младшая и единственная дочка - Джинни.
     Джинни,  которая  всегда  ужасно  смущалась   при   виде   Гарри,
покраснела до корней волос, пожалуй еще  ярче  чем  прежде,  вероятно,
потому, что в прошлом году в Хогвартсе он спас ей жизнь. Смущаясь, она
пробормотала "привет", даже не взглянув на  него.  Перси  торжественно
подал ему руку, как будто  они  с  Гарри  никогда  не  встречались,  и
произнес: "Гарри, я чрезвычайно рад тебя видеть".
     "Привет, Перси", - отозвался Гарри, стараясь не рассмеяться.
     "Надеюсь, дела идут хорошо?" - напыщенно продолжил Перси, пожимая
ему руку. У Гарри возникло ощущение, что его представляют мэру.
     "Да, спасибо..."
     "Гарри! - произнес  Фред,  отодвигая  Перси  и  отвешивая  низкий
поклон. -  Ты  не  представляешь,  как  мы  рады  снова  видеть  тебя,
старик..."
     "Отлично, - вмешался Джордж, отстраняя Фреда  и  в  свою  очередь
хватая руку Гарри. - Просто потрясающе!"
     Перси помрачнел.
     "Ну хватит", - произнесла миссис Висли.
     "Мамочка! - оживился Фред, делая вид, что только что заметил  ее,
и тоже хватая ее за руку. - Я безумно рад тебя видеть..."
     "Я сказала, хватит, - заметила миссис Висли,  водружая  пакеты  с
покупками на свободный стул. - Привет, Гарри, дорогой. Полагаю, ты уже
знаешь новость? - она показала на абсолютно новый серебряный значок на
груди Перси. - Второй главный  префект  в  семье!"  -  закончила  она,
раздуваясь от гордости.
     "И последний", - прошептал Фред.
     "Да уж, ни  капельки  не  сомневаюсь,  -  сказала  миссис  Висли,
хмурясь. - Я заметила, что вы двое не стали даже префектами".
     "А зачем нам становиться префектами? - спросил Джордж, пораженный
этой мыслью. - Это же дикая скучища".
     Джинни захихикала.
     "Да хотя бы, чтоб послужить примером Джинни!"  -  бросила  миссис
Висли.
     "У Джинни есть с кого брать пример, мама, -  высокомерно  заметил
Перси. - Пойду наверх, переоденусь к ужину..."
     Он удалился, и Джордж вздохнул.
     "Мы попытались замуровать его в пирамиде, - сообщил он  Гарри.  -
Но мама нас застукала".
     Ужин в тот вечер был славным. Хозяин Том  составил  три  стола  в
гостиной,  чтобы  семеро  Висли,  Гарри  и   Эрмиона   смогли   вместе
насладиться пятью восхитительными переменами блюд.
     "Как мы доберемся завтра до Кинг Кросс,  пап?"  -  спросил  Фред,
когда они приступили к роскошному шоколадном пудингу.
     "Министерство предоставит  нам  пару  машин",  -  ответил  мистер
Висли.
     Все уставились на него.
     "Почему?" - полюбопытствовал Перси.
     "Из-за тебя, Перси, - серьезно  ответил  Джордж.  -  А  на  крыле
каждой машины будут маленькие флажки с буквами ГП".
     "...которые расшифровываются  как  Гордый  Пельмень",  -  добавил
Фред.
     Все кроме Перси и  миссис  Висли  фыркнули  и  уткнулись  в  свои
пудинги.
     "Почему министерство выделит нам машины, папа?" - спросил  Перси,
ничуть не смутившись.
     "Понимаешь ли, у нас ведь нет машины, - сказал мистер Висли, -  а
так как я там работаю, они решили оказать мне услугу..."
     Голос мистера Висли звучат как  обычно,  но  Гарри  заметил,  как
кончики его ушей порозовели, точно так же как у Рона, когда он попадал
в щекотливую ситуацию.
     "Вот и хорошо, - вмешалась миссис Висли. - Вы подумали, сколько у
нас багажа? Мы бы здорово смотрелись в магглском метро... Вы  уже  все
запаковались?"
     "Рон еще не уложил покупки в чемодан, - произнес  Перси  с  видом
стоика. - Они валяются на моей кровати".
     "Тебе стоит пойти и уложить  их,  Рон,  завтра  утром  нам  будет
некогда", - заметила миссис Висли. Рон бросил хмурый взгляд на Перси.
     Ужин закончился, и все почувствовали себя сытыми и сонными.  Один
за другим они разошлись по комнатам, чтобы проверить, все ли готово на
завтра. Номер Рона и Перси был рядом с  комнатой  Гарри.  Он  как  раз
защелкивал чемодан, когда услышал сердитые  голоса  через  стенку.  Он
решил сходить и посмотреть, в чем дело.
     Дверь двенадцатого номера была распахнута и Перси орал на Рона:
     "Он лежал вот здесь, на  прикроватном  столике,  я  вытащил  его,
чтобы отполировать..."
     "Да не трогал я его", - вопил Рон в ответ.
     "Что случилось?" - спросил Гарри.
     "Мой  значок  главного  префекта  пропал",   -   рявкнул   Перси,
поворачиваясь к Гарри.
     "И крысиный тоник для Скабберса, - добавил  Рон,  роясь  в  своем
чемодане. - Наверное, я оставил его в баре..."
     "Ты никуда не пойдешь, пока не найдешь  мой  значок!"  -  отрезал
Перси.
     "Я поищу тоник, я уже собрался", - быстро сказал  Гарри  и  пошел
вниз.
     Гарри спустился  до  середины  лестницы  к  темному  бару,  когда
услышал еще два сердитых голоса из гостиной. В следующую  секунду,  он
понял, что это мистер и миссис Висли.
     "... ему стоит сказать, -  горячо  протестовал  мистер  Висли.  -
Гарри  имеет  право  знать.  Я  попытался  объяснить  Фаджу,   но   он
настаивает, чтобы  мы  обращались  с  ним  как  с  ребенком.  Ему  уже
тринадцать лет и..."
     "Артур, правда напугает его до  смерти!  -  прервала  его  миссис
Висли. - Ты что, в самом деле, хочешь его отправить  школу,  когда  на
нем будет висеть такое! Ради бога, незнание - его же благо!"
     "Я не хочу, чтоб он мучился, я хочу, чтоб  он  был  настороже!  -
ответил мистер Висли. - Ты же знаешь, они с Роном шатаются  повсюду...
и уже два раза оказались в Запретном лесу! Но Гарри  нельзя  так  себя
вести в этом году! Когда я думаю, что с ним могло случиться, когда  он
сбежал из дому! Если бы его не подобрал "Ночной Рыцарь", тогда  уж  он
точно был бы мертв, к тому времени как министерство его нашло бы!"
     "Но он не мертв, с ним все в порядке, поэтому какой смысл..."
     "Молли, все говорят, что  Сириус  Блэк  сумасшедший,  но  он  был
достаточно умен, чтобы убежать из Азкабана, а ведь считается, что  это
невозможно. Прошло уже три недели, а его даже никто  не  видел!  Я  не
знаю, что там Фадж вешает на уши репортерам из Ежедневного Оракула, но
мы скорее изобретем произносящие  заклинания  волшебные  палочки,  чем
поймаем его!  Единственное,  что  мы  о  нем  знаем,  это  за  кем  он
охотится..."
     "В Хогвартсе Гарри будет в полной безопасности".
     "Мы думали, что Блэк навсегда заключен в  Азкабане.  Но  если  он
сумел найти путь оттуда, значит, сможет попасть и в Хогвартс".
     "Вы же не знаете точно, правда ли, что он охотится за Гарри..."
     Раздался удар по дереву,  Гарри  был  уверен,  что  мистер  Висли
стукнул кулаком по столу.
     "Молли, сколько мне раз повторять? В газетах об этом  не  писали,
потому что Фадж хотел сохранить  все  в  тайне,  но  он  отправился  в
Азкабан в ту ночь, когда Блэк сбежал. Стражи сказали Фаджу,  что  Блэк
разговаривал во сне. Одни и те же  слова:  "Он  в  Хогвартсе...  Он  в
Хогвартсе..." Блэк ненормальный, Молли, и он желает  Гарри  смерти.  Я
думаю, он надеется, что смерть Гарри вернет Сама-Знаешь-Кого к  жизни.
Блэк потерял все, когда Гарри победил Сама-Знаешь-Кого,  и  двенадцать
лет в Азкабане он вынашивал свой замысел..."
     Наступило молчание. Гарри придвинулся к двери,  пытаясь  услышать
еще хоть что-нибудь.
     "Артур, ты можешь  поступать  так,  как  сочтешь  нужным.  Но  ты
забываешь об Албусе Дамблдоре. Не думаю, что  кто-то  может  причинить
Гарри вред, пока он директор Хогвартса. Он в курсе, не так ли?"
     "Конечно. Нам пришлось просить у него  разрешения  на  то,  чтобы
стражи Азкабана разместились на территории школы. Он  не  обрадовался,
но согласился".
     "Не обрадовался? Почему, ведь они же должны поймать Блэка?"
     "Дамблдор не любит стражей Азкабана, - пробормотал мистер  Висли.
- К слову сказать, я тоже... но когда требуется справиться  с  Блэком,
приходится обращаться к силам, которых подчас следует избегать..."
     "Но если они спасут Гарри, я никогда не  скажу  про  них  дурного
слова, - устало добавил он. - Уже поздно, Молли, пора идти спать..."
     Гарри  услышал  скрип  отодвигаемых  стульев.  На   цыпочках   он
скользнул по ступенькам в темноту бара. Дверь  гостиной  отворились  и
через несколько секунд тяжелые шаги сообщили ему, что мистер и  миссис
Висли поднимаются по лестнице.
     Бутылочка с крысиным тоником лежала под столом,  за  которым  они
сидели до  ужина.  Гарри  подождал,  пока  захлопнется  дверь  спальни
мистера и миссис Висли, и пошел наверх.
     Фред и Джордж сидели на лестничной площадке, икая от смеха, в  то
время как Перси в своей комнате двигал мебель в поисках значка.
     "Он у нас, - прошептал Фред. - Мы его усовершенствовали".
     Теперь на значке было написано "Главный Дефект".
     Гарри выдавил смешок, отдал Рону тоник, заперся в своей комнате и
рухнул на кровать.
     Итак, Сириус Блэк охотился за ним. Это все  объясняло.  Фадж  так
снисходительно обошелся с ним, потому что был рад, что Гарри не погиб.
Он взял с Гарри обещание не уходить с Диагон аллеи, потому  что  тогда
Гарри все время находился бы под присмотром.  И  он  пришлет  за  ними
завтра две машины, чтобы Висли охраняли  его,  пока  он  не  сядет  на
поезд.
     Гарри слушал приглушенные вопли за стеной и удивлялся, почему  он
почти не боится. Сириус Блэк убил тринадцать людей  одним  проклятием;
мистер и миссис Висли, наверное, думали, что Гарри ударится в  панику,
когда узнает правду. Но Гарри был полностью согласен с  миссис  Висли,
что нет на земле места безопаснее, чем рядом с Дамблдором.  Разве  все
не  говорили  ему,  что  Дамблдор  был  единственным,  кого  Волдеморт
опасался? И разве Блэк, правая рука Волдеморта, не будет  так  же  его
опасаться?
     И кроме того, оставались стражи Азкабана. Все  почему-то  боялись
их, и уж если они будут находиться на территории  школы,  шансы  Блэка
стремительно падали.
     Больше всего Гарри волновало то, что теперь он уж точно не сможет
выбраться в Хогсмид. Все будут настаивать на том, чтобы он оставался в
замке до поимки Блэка; Гарри подозревал, что ему не удастся ступить  и
шагу без охраны, пока опасность не минует.
     Он, нахмурившись, взглянул в темный потолок. Неужели они  думают,
что он не сумеет о себе позаботиться? Он три раза уцелел во встрече  с
Волдемортом, так что он кое-что может...
     Внезапно, его мысли вернулись к зверю из  "Полумесяца  магнолий".
Что делать, когда знаешь, что худшее неизбежно...
     "Я не собираюсь умирать", - произнес Гарри громко.
     "А ты оптимист, солнышко..." - сонно отозвалось зеркало.

     Глава Пятая
     Дементор
     На следующее утро Том, как обычно, разбудил Гарри, подавая  чашку
чая  и  улыбаясь  беззубым  ртом.  Гарри  встал,  оделся  и  попытался
уговорить недовольную Хедвиг сесть обратно в клетку. В этот  момент  в
комнату влетел раздраженный Рон, натягивая футболку.
     "Чем скорее мы сядем в поезд,  тем  лучше,  -  сказал  он.  -  По
крайней мере, в Хогвартсе Перси  от  меня  отвяжется.  Только  что  он
заявил, что я пролил чай на  фотографию  Пенелопы  Клируотер.  Ну,  ты
знаешь, - поморщился Рон, - его девушки. Она  теперь  прячет  лицо  за
рамкой, потому что у нее весь нос в чайных пятнах..."
     "Я должен тебе кое-что сказать", - начал Гарри, но ему не удалось
договорить. В комнату заглянули Фред и Джордж, чтобы поздравить Рона с
тем, что ему в очередной раз удалось разозлить Перси.
     Они вместе спустились к  завтраку.  Мистер  Висли,  нахмурившись,
читал передовицу  "Ежедневного  Оракула".  Миссис  Висли  рассказывала
Эрмионе и Джинни, как она в юности готовила любовное зелье.  Все  трое
хихикали.
     "Так  о  чем  ты  хотел  сказать?"  -  спросил  Рон,  когда   они
усаживались за стол. Но в этот  момент  в  баре  появился  недовольный
Перси, и Гарри тихо сказал: "Потом".
     Ему  не  удалось  поговорить  с  Роном  или  Эрмионой  во   время
суматошных сборов. Они были слишком заняты, таская свои вещи  вниз  по
узкой лестнице "Дырявого котла" и сваливая их у двери. Клетки Хедвиг и
Гермеса,  совы  Перси,  балансировали  на  самом  верху.  В  маленькой
плетеной корзине рядом с горой чемоданов кто-то громко скребся.
     "Ничего, ничего, Косолапонька, - успокаивала Эрмиона запертого  в
корзине кота. - Я тебя выпущу в поезде".
     "Нет, не выпустишь, - вмешался Рон. -  А  как  же  быть  бедняжке
Скабберсу?"
     Он показал на оттопыренный нагрудный карман, в котором  свернулся
Скабберс.
     Мистер Висли, стоявший снаружи  в  ожидании  машин  министерства,
заглянул в дверь и сказал: "Они уже здесь. Гарри, поторопись".
     Мистер Висли провел Гарри через узкий тротуар к  первой  из  двух
старомодных темно-зеленых машин, каждой из которых управлял  маленький
неприметный волшебник в костюме из изумрудного бархата.
     "Забирайся, Гарри",  -  сказал  мистер  Висли,  оглядывая  людную
улицу.
     Гарри сел на  заднее  сидение  и  вскоре  к  нему  присоединились
Эрмиона, Рон, и, к недовольству Рона, Перси.
     Поездка  до  Кинг  Кросса  оказалась  ничем  не   примечательной,
особенно по сравнению с путешествием Гарри на "Ночном Рыцаре".  Машины
Министерства  магии  казались  абсолютно  обыкновенными,  хотя   Гарри
заметил, что они могут проскальзывать в просветы  между  автомобилями,
чего новая служебная машина дяди Вернона уж точно не  смогла  бы.  Они
прибыли на Кинг Кросс с  двадцатиминутным  запасом  времени;  водители
министерства нашли для них тележки, выгрузили  багаж,  прикоснулись  к
своим шляпам,  салютуя  мистеру  Висли,  и  уехали,  каким-то  образом
умудрившись  проскочить  в  начало  неподвижной   вереницы   машин   у
светофора.
     Весь путь на станцию мистер Висли не отпускал Гарри от себя.
     "Что ж, - произнес он, оглядывая всех.  -  Давайте  проходить  по
двое, нас слишком много. Мы с Гарри пойдем первыми".
     Мистер  Висли  устремился  к  барьеру  между  девятой  и  десятой
платформами,  толкая  тележку  с  вещами  Гарри  и  делая   вид,   что
направляется к междугородному поезду номер сто двадцать  пять,  только
что прибывшему на девятую платформу. С видом заговорщика, он  взглянул
на Гарри и небрежно прислонился к барьеру. Гарри сделал то же самое.
     В ту же секунду они провалились через твердый металл на платформу
Девять и Три Четверти  и  увидели  Хогвартский  Экспресс  -  ярко-алый
паровоз, пускающий клубы дыма на платформу, где толпились волшебники и
волшебницы, провожающие детей.
     Неожиданно за спиной Гарри появились запыхавшиеся Перси и Джинни.
Они, по всей видимости, проскочили через барьер бегом.
     "А, вот  и  Пенелопа!"  -  сказал  Перси,  приглаживая  волосы  и
краснея. Джинни и Гарри посмотрели друг на друга и быстро отвернулись,
чтобы Перси не заметил, как они смеются. Он же направился к девушке  с
длинными волнистыми волосами, выпятив грудь так, чтобы она не могла не
заметить блестящий значок.
     После  того,  как  остальные  члены  семейства  Висли  и  Эрмиона
присоединились к ним, Гарри и Рон во главе  процессии  двинулись  мимо
заполненных вагонов к хвосту  поезда,  который  выглядел  относительно
пустым. Они загрузили свои чемоданы, водрузили сверху клетку с  Хедвиг
и корзину с Косолапом, и вышли наружу попрощаться с мистером и  миссис
Висли.
     Миссис Висли перецеловала всех  своих  детей,  затем  Эрмиону  и,
наконец, Гарри. Он смутился, но был очень доволен,  когда  она  обняла
его еще раз.
     "Береги себя, Гарри, слышишь? - сказала она, выпрямляясь и  глядя
на него подозрительно блестевшими  глазами.  Затем  она  открыла  свою
необъятную сумку. - Я приготовила сандвичи на вас всех. Держи,  Рон...
нет, эти не с говядиной... Фред? Где Фред? Это тебе, дорогой..."
     "Гарри, - тихо сказал мистер Висли, - давай отойдем на минутку".
     Он кивнул головой в сторону колонны, и Гарри шагнул вслед за ним,
оставив остальных толпиться вокруг миссис Висли.
     "Мне надо сказать тебе кое-что прежде чем  вы  уедете",  -  начал
мистер Висли напряженным голосом.
     "Все нормально, мистер Висли, - перебил Гарри. - Я уже знаю".
     "Знаешь? Откуда?"
     "Я - гм - я слышал, как вы и миссис Висли  разговаривали  прошлой
ночью. Я не мог не услышать, - быстро добавил Гарри. - Простите..."
     "Я бы предпочел, чтобы ты узнал об этом другим образом", - сказал
мистер Висли, смутившись.
     "Нет - правда, все  в  порядке.  Вы  не  нарушили  своего  слова,
данного Фаджу, а я знаю, что происходит".
     "Гарри, наверное это сильно напугало тебя..."
     "Нет, - искренне ответил Гарри. - Честное слово,  -  добавил  он,
видя, что мистер Висли ему не верит. - Я вовсе не пытаюсь быть героем,
но если серьезно, не может же Сириус Блэк быть страшнее Волдеморта?"
     Мистер Висли вздрогнул при звуке этого имени, но овладел собой.
     "Гарри,  я  знаю,  что  ты  сильнее,  чем  полагает  Фадж,  и  я,
разумеется, доволен, что ты не испугался, но..."
     "Артур! - позвала миссис Висли, которая теперь  присматривала  за
посадкой всех остальных на поезд. - Артур,  чем  вы  там  занимаетесь?
Пора отправляться!"
     "Он уже идет, Молли! - отозвался мистер Висли, но  тут  же  снова
повернулся к Гарри и продолжал говорить  тише  и  более  торопливо.  -
Слушай, я хочу, чтобы ты обещал мне..."
     "...что я буду хорошим мальчиком и буду сидеть в замке?" - мрачно
спросил Гарри.
     "Не совсем, - сказал мистер Висли, которого Гарри никогда еще  не
видел таким серьезным. -  Гарри,  поклянись  мне,  что  ты  не  будешь
разыскивать Блэка".
     Гарри уставился на него: "Что?"
     Раздался громкий свисток. Охранники шли вдоль поезда,  захлопывая
все двери.
     "Обещай мне, Гарри, - повторил мистер Висли, -  что,  что  бы  ни
случилось..."
     "Зачем мне разыскивать кого-то, про которого я знаю, что он хочет
убить меня?" - спросил Гарри безучастно.
     "Поклянись, что, что бы ты ни услышал..."
     "Артур, скорее!" - крикнула миссис Висли.
     Паровоз выпустил облако пара, и поезд тронулся. Гарри помчался  к
двери вагона, Рон распахнул ее и отступил назад, давая ему дорогу. Они
высунулись из окна и  махали  мистеру  и  миссис  Висли,  пока  те  не
скрылись за поворотом.
     Когда Хогвартский экспресс набрал  скорость,  Гарри  тихо  сказал
Рону и Эрмионе: "Мне нужно поговорить с вами без свидетелей".
     "Джинни, уйди", - попросил Рон.
     "Вот так всегда", - проворчала Джинни, удаляясь.
     Гарри, Рон и Эрмиона прошли по коридору в поисках  пустого  купе,
но все купе были заняты, за исключением одного, в самом конце поезда.
     Там был только один пассажир, дремавший  у  окна.  Гарри,  Рон  и
Эрмиона замешкались на пороге. Хогвартский экспресс  обычно  перевозил
только учеников,  и  они  никогда  не  встречали  здесь  взрослых,  за
исключением волшебницы, продававшей сладости.
     Незнакомец был одет в поношенную мантию, прожженную в  нескольких
местах. Он выглядел больным и уставшим. Несмотря на молодость,  в  его
русых волосах виднелась седина.
     "Как вы думаете, кто это?" - прошептал  Рон,  когда  они  уселись
подальше от окна и закрыли дверь купе.
     "Профессор Р. Дж. Лупин", - отозвалась Эрмиона.
     "Откуда ты знаешь?"
     "Так написано у него на чемодане", - ответила  она,  указывая  на
багажную полку над головой незнакомца. Там лежал маленький обшарпанный
чемодан, для надежности аккуратно обвязанный веревкой. Имя  "Профессор
Р. Дж. Лупин" было отпечатано на одном из углов полустертыми буквами.
     "Как вы думаете, что  он  преподает?"  -  сказал  Рон,  кивая  на
профиль бледного профессора.
     "Так это же очевидно, - прошептала Эрмиона. - В Хогвартсе  только
одна вакансия, не так ли? Защита от темных сил".
     У Гарри, Рона и Эрмионы уже сменилось два преподавателя по  этому
предмету. Каждый из них продержался только год. Ходили слухи,  что  на
этой вакансии лежало проклятие...
     "Что ж, я надеюсь, он справится,  -  сказал  Рон  с  сомнением  в
голосе. - У него такой вид, будто одно-единственное заклятие может его
доконать... Ну ладно, - он повернулся к Гарри. - О чем ты хотел с нами
поговорить?"
     Гарри  рассказал  о  разговоре  мистера  и  миссис  Висли   и   о
предупреждении, только что  полученном  от  мистера  Висли.  Когда  он
закончил, Рон ошарашено смотрел на него, а Эрмиона в ужасе закрыла рот
руками. В конце концов она  опустила  руки  и  сказала:  "Сириус  Блэк
сбежал, чтобы убить тебя? О, Гарри...  Ты  должен  быть  очень,  очень
осторожен. Не ищи приключений на свою голову, Гарри..."
     "Я их не ищу, - раздраженно ответил Гарри. -  Они,  как  правило,
сами меня находят".
     "Но каким же Гарри должен быть тупицей, чтобы приняться за поиски
сумасшедшего, который хочет его убить?" - неуверенно произнес Рон.
     Гарри не ожидал, что они так отреагируют на его новость. И Рон, и
Эрмиона, казалось, боялись Блэка больше, чем он.
     "Никто не знает, как он сбежал из Азкабана, - Рону было  явно  не
по себе. - Никому и никогда такое не удавалось.  И  ведь  он  был  под
строжайшей охраной!"
     "Но его поймают, ведь правда? - серьезно сказала Эрмиона. -  Ведь
даже магглы его разыскивают..."
     "Что там за шум?" - неожиданно спросил Рон.
     Откуда-то доносился слабый, звенящий свист. Они осмотрелись.
     "Это из твоего чемодана,  Гарри",  -  сказал  Рон,  поднимаясь  и
направляясь к багажной полке.  Мгновение  спустя  он  вынул  карманный
плутоскоп из вещей Гарри. Тот вращался и светился на ладони Рона.
     "Это плутоскоп?" - спросила Эрмиона с  интересом,  приподнимаясь,
чтобы рассмотреть его получше.
     "Ага... но имейте в виду, очень дешевый, - сказал Рон. - Он прямо
взбесился, когда я  его  подвешивал  на  лапу  Эрролу,  чтобы  послать
Гарри".
     "Ты в тот момент  делал  что-то  нехорошее?"  -  поинтересовалась
Эрмиона.
     "Нет! Хотя... я не должен был нагружать Эррола. Вы же знаете, ему
нелегко даются дальние полеты... Но я же не мог послать Гарри  подарок
другим способом".
     "Положи его обратно в чемодан, - посоветовал Гарри, в  то  время,
как плутоскоп оглушительно свистел. - А то разбудим..."
     Он кивнул в сторону профессора Лупина. Рон  замотал  плутоскоп  в
старые и ужасные носки дяди  Вернона,  отчего  звук  стал  значительно
тише, и закрыл чемодан.
     "Мы можем проверить его в Хогсмид,  -  сказал  он,  занимая  свое
место. - В "Дервише и хлопушке"  торгуют  волшебными  инструментами  и
тому подобными штуками. Фред и Джордж мне говорили".
     "Что ты знаешь о Хогсмид? - с энтузиазмом спросила Эрмиона.  -  Я
читала, что это единственное во всей Великобритании поселение, где нет
ни единого маггла".
     "Да, я думаю, так и есть, - ответил  Рон  небрежно.  -  Но  я  не
потому хочу туда попасть. Мне бы только зайти в "Горшочек с медом"".
     "А это что такое?" - поинтересовалась Эрмиона.
     "Это кондитерская,  -  пояснил  Рон,  и  на  его  лице  появилось
мечтательное выражение, - где есть все на свете... Перечные чертики  -
от них изо  рта  валит  дым,  и  чудесные  огромные  шоколадные  шары,
наполненные клубничным муссом и  сгущенными  сливками,  и  потрясающие
сахарные перья, которые можно посасывать на уроке и притворяться,  что
ты просто задумался, что написать дальше..."
     "Но ведь и сам Хогсмид - очень интересное место, ведь  правда?  -
настаивала  Эрмиона.  -  В  "Памятных  местах   истории   чародейства"
говорится, что тамошний трактир был штабом восстания гоблинов  в  1612
году,  а  "Стонущие   стены"   должны   быть   самым   густонаселенным
привидениями зданием в Великобритании..."
     "...и гигантские щербетные шары, поедая  которые  отрываешься  от
земли и взлетаешь на несколько дюймов", - продолжал Рон, совершенно не
слушая Эрмиону.
     Эрмиона оглянулась на Гарри.
     "Правда будет здорово выбраться из школы и осмотреть Хогсмид?"
     "Наверное, - сказал Гарри грустно. -  Вам  придется  рассказывать
мне о тамошних достопримечательностях".
     "То есть как?" - удивился Рон.
     "Мне нельзя туда. Десли не подписали разрешение, и Фадж - тоже".
     Рон возмутился.
     "Тебе - нельзя? Но... это невозможно! Мак-Гонагалл или кто-нибудь
другой дадут тебе разрешение..."
     Гарри  издал  глухой  смешок.   Профессор   Мак-Гонагалл,   глава
гриффиндорского колледжа, была очень строгой.
     "...или мы можем спросить Фреда и  Джорджа,  им  известен  каждый
потайной ход из замка..."
     "Рон! - резко одернула его Эрмиона.  -  Я  не  думаю,  что  Гарри
следует высовываться из школы, когда Блэк в бегах..."
     "Да, я полагаю, что  Мак-Гонагалл  скажет  именно  это,  когда  я
попрошу у нее разрешения", - едко сказал Гарри.
     "Но если мы будем с ним, - оживленно обратился Рон к  Эрмионе,  -
Блэк не осмелится..."
     "Рон, не болтай чепухи, - отрезала  Эрмиона.  -  Блэк  убил  кучу
народа прямо посреди улицы. Ты действительно думаешь,  что  он  станет
колебаться - нападать на Гарри или нет только потому, что рядом  будем
мы?"
     Пока Эрмиона говорила, она теребила ремни на корзине с Косолапом.
     "Не выпускай его!" - сказал Рон, но было  уже  поздно  -  Косолап
легко выпрыгнул из  корзины,  потянулся,  зевнул  и  прыгнул  Рону  на
колени; бугор на кармане Рона задрожал, и Рон сердито спихнул Косолапа
прочь.
     "Убирайся отсюда!"
     "Рон, не смей!" - рассердилась Эрмиона.
     Рон собирался ответить ей, когда профессор Лупин пошевелился. Они
настороженно посмотрели на  него,  но  он  просто  повернул  голову  в
сторону и продолжал спать, приоткрыв рот.
     Хогвартский Экспресс двигался на север,  и,  по  мере  того,  как
сгущались облака, пейзаж за окном становился  более  диким  и  темным.
Мимо двери их купе взад и вперед сновали ученики. Косолап устроился на
пустом сиденье и повернул свою сплющенную морду  к  Рону,  не  спуская
желтых глаз с его кармана.
     В час пополудни, пухленькая ведьма, развозящая  на  тележке  еду,
появилась у дверей купе.
     "Думаешь, нам надо разбудить его? - неловко спросил Рон, кивая  в
сторону профессора Лупина. - Он выглядит так, что немного еды  ему  бы
не повредило".
     Эрмиона осторожно коснулась профессора Лупина.
     "Профессор? - позвала она. - Простите - профессор?"
     Он не пошевелился.
     "Не волнуйся, дорогая, - сказала ведьма, протягивая Гарри большой
кусок "котелкового кекса". - Если он проголодается, когда проснется, я
буду впереди, рядом с машинистом".
     "Надеюсь, он действительно спит? - спросил  тихонько  Рон,  когда
ведьма выскользнула из купе, закрыв дверь. - Я хочу сказать - он  ведь
не умер, нет?"
     "Нет, нет, он дышит", - прошептала  Эрмиона,  беря  кусок  кекса,
который Гарри передал ей.
     Может, профессора Лупина и нельзя было  назвать  общительным,  но
его присутствие в их купе имело свои плюсы. Ближе к вечеру,  как  раз,
когда начался дождь, скрывший проносящиеся за окном холмы,  они  снова
услышали шаги в коридоре, и три самых малоприятных человека  появились
у двери - Драко Малфой в сопровождении своих дружков, Винсента  Крабба
и Грегори Гойла.
     Драко Малфой и Гарри были врагами с той поры, как встретились  во
время их самого первого путешествия  в  Хогвартс.  Малфой,  с  острыми
чертами вечно презрительной физиономии, учился  в  Слитерине;  он  был
ловцом в квиддитчной команде Слитерина, в той же самой  позиции  играл
Гарри в команде Гриффиндора. Единственной целью существования Крабба и
Гойла,  казалось,  было   выполнение   приказов   Малфоя.   Оба   были
широкоплечими  и  мускулистыми;  Крабб  был   высоким,   с   волосами,
стриженными под горшок, и очень толстой шеей; Гойл  был  коротышкой  с
короткими жестким ежиком на голове и длинными, как у гориллы, руками.
     "Поглядите-ка, кто здесь сидит, -  сказал  Малфой  своим  обычным
высокомерно-ленивым тоном, открывая дверь купе. - Потный и Вислый".
     Крабб и Гойл захохотали, как тролли.
     "Я слышал, этим летом твой папаша  наконец-то  подержал  в  руках
немного золота, Висли, - произнес Малфой. - Твоя  мать  не  умерла  от
неожиданности?"
     Рон вскочил с места  так  быстро,  что  уронил  на  пол  корзинку
Косолапа.
     Профессор Лупин громко вздохнул во сне.
     "Это кто?" - спросил Малфой, отступая при виде Лупина.
     "Новый учитель, - ответил Гарри, который тоже поднялся  с  места,
на случай, если придется удерживать Рона. -  Так  о  чем  ты  говорил,
Малфой?"
     Малфой прищурил свои бесцветные глаза; он не был настолько  глуп,
чтобы затеять драку прямо под носом учителя.
     "Пошли отсюда", - злобно  прошипел  он  Краббу  и  Гойлу,  и  они
исчезли.
     Гарри и Рон сели на свои места. Рон потирал кулаки.
     "В этом году я не дам спуску  Малфою,  -  сердито  сказал  он.  -
Серьезно. Если он еще раз скажет гадость о моей семье, я схвачу его за
башку и..."
     Рон выразительно изобразил, что он собирается сделать.
     "Рон, - прошептала Эрмиона,  указывая  на  профессора  Лупина,  -
тише..."
     Но профессор Лупин по-прежнему спал.
     Чем дальше на север двигался поезд, тем сильнее становился дождь;
небо за окном посерело, и потихоньку наступала  темнота.  В  коридорах
поезда и над  багажными  полками  зажглись  фонари.  Поезд  стучал  по
рельсам, дождь гремел по крыше,  ветер  завывал,  но  профессор  Лупин
продолжал спать.
     "Мы должны уже скоро прибыть", - сказал Рон, наклоняясь вперед  и
глядя в окно из-за плеча профессора.
     Поезд замедлил ход.
     "Прекрасно, - Рон поднялся с места и осторожно обошел  профессора
Лупина, пытаясь разглядеть, что творится снаружи. - Я проголодался.  Я
хочу, наконец, попасть на праздничный ужин..."
     Эрмиона взглянула на часы и сказала: "Еще рано. Мы еще не доехали
до станции".
     "Тогда почему поезд останавливается?"
     Движение поезда замедлялось. Шум паровоза затихал, а звуки  дождя
и ветра за окнами становились все громче.
     Гарри, сидевший ближе всех к двери, встал и выглянул  в  коридор.
Из каждого купе высовывались удивленные лица.
     Вдруг поезд резко  остановился,  с  полок  с  грохотом  посыпался
багаж.  Затем  неожиданно  фонари  погасли,  и  купе   погрузилось   в
непроглядную тьму.
     "Что происходит?" - послышался голос Рона из-за спины Гарри.
     "Ой! Рон, ты наступил мне на ногу!" - вскрикнула Эрмиона.
     Гарри на ощупь вернулся на свое место.
     "Как вы думаете, это авария?"
     "Не знаю..."
     Что-то заскрипело по стеклу, и Гарри увидел темный  силуэт  Рона,
пытавшегося протереть окно и посмотреть, что происходит снаружи.
     "Там что-то двигается, -  сказал  Рон.  -  Похоже,  входят  новые
пассажиры..."
     Дверь купе неожиданно открылась, и кто-то,  споткнувшись,  рухнул
на Гарри.
     "Извините... Вы не знаете, что происходит? Ой... Извините".
     "Привет, Невилл", - сказал  Гарри,  ощупью  поднимая  Невилла  за
мантию.
     "Гарри, это ты? Что случилось?"
     "Не знаю. Садись".
     Раздалось громкое шипение и  вопль;  Невилл  попытался  сесть  на
Косолапа.
     Послышался голос Эрмионы: "Я пойду к машинисту и  спрошу,  в  чем
дело".
     Гарри слышал, как она прошла мимо него.  Дверь  опять  открылась,
послышался стук и крики.
     "Кто это?"
     "А ты кто?"
     "Джинни?"
     "Эрмиона?"
     "Что ты здесь делаешь?"
     "Я искала Рона..."
     "Заходи и садись..."
     "Только не сюда, - поспешно сказал Гарри. - Тут сижу я!"
     "Ой!" - вскрикнул Невилл.
     Неожиданно послышался хриплый голос: "Спокойно!"
     Профессор Лупин, видимо, наконец  проснулся.  Гарри  почувствовал
движение со стороны его места у окна.
     Все замолчали.
     Раздался  тихий  треск,  и  купе  осветилось   дрожащим   светом.
Профессор Лупин держал в руках пламя. Огонь осветил его серое, усталое
лицо, с внимательными и настороженными глазами.
     "Оставайтесь на местах", - сказал  он  тем  же  хриплым  голосом,
медленно поднимаясь и удерживая пламя.
     Не успел он дойти до двери, как она распахнулась.
     В  дверном  проеме,  освещенный  пламенем,  дрожавшим  в  ладонях
Лупина, стояла высокая фигура, закутанная в плащ. Лицо незнакомца было
полностью скрыто капюшоном. Гарри посмотрел вниз. То, что  он  увидел,
заставило его сжаться  в  комок:  из-под  плаща  высовывалась  рука  -
ободранная,  покрытая  слизью,  серая,  как  рука   полуразложившегося
утопленника...
     Но это продолжалось только секунду.  Почувствовав  взгляд  Гарри,
существо в капюшоне внезапно спрятало руку в складках плаща.
     Затем неизвестный медленно и шумно вдохнул, будто пытаясь втянуть
в себя больше, чем воздух.
     Глубокий холод разлился вокруг. Гарри почувствовал,  как  замерло
дыханье. Холод проник под кожу. Холод заполнил все внутри, в груди,  в
самом сердце...
     Глаза Гарри закатились. Он ничего не видел. Он тонул в холоде.  В
ушах слышался гул, похожий на шум воды. Что-то тянуло  его  вниз,  шум
нарастал...
     И вдруг издалека он услышал крик, полный ужаса и мольбы. Он хотел
помочь тому, кто кричал, кто  бы  это  ни  был,  попытался  пошевелить
руками, но не смог... густой белый туман кружился вокруг него, у  него
в голове...
     "Гарри! Гарри! Что с тобой?"
     Кто-то хлопал его по щекам.
     "Ш-что?..."
     Он открыл  глаза;  наверху  качались  фонари,  пол  подрагивал  -
Хогвартский экспресс стучал по рельсам, и свет  снова  зажегся.  Гарри
лежал на полу. Эрмиона стояла на коленях рядом с ним; взглянув наверх,
он встретился взглядами с Невиллом и профессором Лупиным.  Гарри  было
очень плохо; поднимая руку,  чтобы  поправить  очки,  он  почувствовал
холодный пот на лице.
     Рон и Эрмиона помогли ему подняться на сидение.
     "Как ты себя чувствуешь?" - встревожено спросил Рон.
     "Вроде  ничего,  -  ответил  Гарри,  быстро  взглянув  на  дверь.
Существо в капюшоне исчезло. - Что случилось? Где  это...  эта  тварь?
Кто кричал?"
     "Никто не кричал", - ответил Рон, встревожившись еще больше.
     Гарри оглядел ярко освещенное купе. Джинни и  Невилл,  побледнев,
смотрели на него.
     "Но я слышал крики..."
     Внезапно все подпрыгнули  от  громкого  хруста.  Профессор  Лупин
разламывал огромную плитку шоколада. "Возьми, - сказал он,  протягивая
Гарри самый большой кусок. - Съешь, это поможет".
     Гарри взял шоколад, но не стал его есть.
     "Кто это был?" - спросил он Лупина.
     "Дементор, - ответил Лупин, раздавая шоколад  всем  остальным.  -
Один из стражей Азкабана".
     Все уставились на него. Профессор Лупин смял  пустую  обертку  от
шоколада и положил ее в карман.
     "Ешьте, -  повторил  он.  -  Это  поможет.  Извините,  мне  нужно
поговорить с машинистом..."
     Он прошел мимо Гарри и исчез в коридоре.
     "Ты уверен, что тебе лучше, Гарри?" - спросила Эрмиона, глядя  на
него с тревогой.
     "Я не понимаю... Что случилось?" - отозвался Гарри, вытирая пот с
лица.
     "Ну... это существо... дементор, стояло там и смотрело (я вообще-
то не знаю, смотрело ли, я не видела его лица)... и ты... ты..."
     "Я подумал, что у тебя припадок или что-то в этом духе, -  сказал
Рон, по-прежнему встревоженный. - Ты как-то  странно  застыл,  упал  с
сиденья и начал дергаться..."
     "А профессор Лупин заслонил тебя,  шагнул  к  дементору,  вынимая
волшебную палочку, - продолжила Эрмиона. - Он сказал: "Никто из нас не
прячет под одеждой Сириуса Блэка. Уходи". Но дементор  не  двинулся  с
места. Тогда Лупин что-то пробормотал и выстрелил в  него  серебристым
облаком из волшебной палочки. Дементор повернулся и выплыл из купе..."
     "Это было так ужасно, - сказал Невилл  не  своим  голосом.  -  Вы
почувствовали, как стало холодно, когда он вошел?"
     "Я почувствовал что-то странное, - ответил Рон, поеживаясь. - Как
будто я уже никогда не буду счастливым".
     Джинни тихо всхлипнула. Она сидела, забившись в угол, и выглядела
ненамного лучше, чем Гарри. Эрмиона подошла и обняла ее.
     "И никто из вас не упал, как я?" - смущенно спросил Гарри.
     "Нет, - сказал Рон, снова глядя на Гарри с  тревогой.  -  Джинни,
правда, дрожала, как в лихорадке..."
     Гарри был в недоумении. Он чувствовал слабость и озноб, как после
тяжелого гриппа; и еще ему стало стыдно. Ну почему он так  расклеился?
Ведь с другими этого не произошло...
     Профессор Лупин вернулся. Он остановился на пороге, осмотрелся  и
сказал, слегка улыбаясь: "Знаете, ведь этот шоколад не отравлен..."
     Гарри откусил  кусочек  и,  к  большому  удивлению,  почувствовал
тепло, внезапно разлившееся по всему телу, до кончиков пальцев.
     "Мы прибываем в Хогвартс через десять минут, -  сказал  профессор
Лупин. - Гарри, тебе лучше?"
     Гарри не стал спрашивать, откуда профессор Лупин знает его имя.
     "Лучше", - ответил он смущенно.
     Остаток пути они мало говорили. И вот наконец  поезд  остановился
на станции Хогсмид; все  начали  выходить,  поднялась  суматоха:  совы
ухали, кошки мяукали, жаба Невилла громко квакала из-под его шапки. На
маленькой платформе было очень холодно; дождь хлестал ледяным потоком.
"Первогодки, сюда!" - послышался знакомый голос. Гарри, Рон и  Эрмиона
обернулись  и  увидели  гигантский  силуэт  Хагрида  на  другом  конце
платформы.  Он  сопровождал   испуганных   новичков   в   традиционном
путешествии через озеро.
     "Эй, вы трое, как делишки?" - прокричал Хагрид поверх голов.  Они
помахали ему, но поговорить  было  невозможно,  потому  что  толпа  на
платформе оттесняла их. Гарри, Рон и Эрмиона последовали за остальными
школьниками на размытую дорогу,  где  их  ожидала  как  минимум  сотня
повозок. Гарри подумал, что каждую  из  них  везла  невидимая  лошадь,
потому что, как только они сели в  повозку  и  закрыли  дверь,  она  с
грохотом и тряской тронулась сама по себе.
     В повозке пахло соломой и плесенью. После  шоколада  Гарри  стало
намного лучше, но он по-прежнему чувствовал слабость.  Рон  и  Эрмиона
посматривали на  него  искоса,  как  будто  опасались,  что  он  опять
потеряет сознание.
     Когда  повозка  проследовала  к  величественным  литым   чугунным
воротам, обрамленным каменными колоннами с фигурами  крылатых  кабанов
наверху,  Гарри  увидел  еще  двух  дементоров  гигантского  роста   в
капюшонах, стоящих на страже по обе стороны ворот. Волна тошнотворного
холода подступила снова; он откинулся назад на неровное сиденье  и  не
открывал глаза, пока они не проехали ворота. Повозка ускорила движение
по длинной дороге вверх, к замку; Эрмиона высунулась из окошка,  глядя
на  приближающиеся  башни  и  башенки.  Наконец  повозка  качнулась  и
остановилась, и Эрмиона с Роном вышли.
     Когда  Гарри  вылез  из  повозки,  он  услышал  довольный  голос,
говоривший со знакомой ленивой интонацией:
     "Ты потерял сознание, Поттер? Лонгботтом не соврал?  Ты  в  самом
деле упал в обморок?"
     Малфой, с выражением злорадства  на  лице  и  злобно  сверкающими
глазами, оттолкнул локтем Эрмиону, заслонив Гарри  дорогу  к  каменной
лестнице в замок.
     "Отвали, Малфой", - процедил Рон сквозь зубы.
     "Ты  тоже  брякнулся,  Висли?  Тоже  испугался  страшного   бяки-
дементора, а?"
     "Что здесь происходит?" - послышался тихий голос. Профессор Лупин
только что вышел из соседнего экипажа.
     Малфой неприязненно  посмотрел  на  профессора  Лупина,  задержав
взгляд на его залатанной мантии и полуразвалившемся чемодане. С  тенью
сарказма в голосе он сказал:  "Ничего...  гм...  профессор",  -  затем
ухмыльнулся Краббу и Гойлу, и двинулся по лестнице в замок.
     Эрмиона подтолкнула  Рона,  поторапливая,  и  все  трое,  включая
Гарри,  влились  в  толпу,  устремившуюся  вверх  по  ступеням,  через
гигантские дубовые двери, в огромный  вестибюль,  освещенный  горящими
факелами. Оттуда величественная мраморная  лестница  вела  на  верхние
этажи.
     Дверь направо в Большой Зал была открыта. Гарри пошел туда  вслед
за всеми, но только успел  взглянуть  на  волшебный  потолок,  сегодня
черный и затянутый облаками, как услышал голос: "Поттер! Грангер!  Мне
нужно поговорить с вами".
     Гарри и Эрмиона удивленно оглянулись.  Их  звала  профессор  Мак-
Гонагалл, учитель преобразования и глава гриффиндорского колледжа. Она
была очень строга на вид, ее волосы как всегда были  собраны  в  тугой
узел; на глазах - квадратные очки. Гарри пробирался к  ней  с  тяжелым
предчувствием: в ее присутствии ему всегда  казалось,  что  он  что-то
натворил.
     "Незачем так волноваться - нам просто  нужно  поговорить  в  моем
кабинете, - сказала она им. - Иди в зал со всеми, Висли".
     Рон проводил взглядом Гарри и Эрмиону; вслед за профессором  Мак-
Гонагалл они прошли через вестибюль, мраморную лестницу и коридор.
     Когда они вошли в ее маленький кабинет с большим уютным  камином,
профессор Мак-Гонагалл жестом разрешила Гарри и Эрмионе присесть. Сама
она села за свой стол и  сказала:  "Профессор  Лупин  прислал  сову  с
дороги, чтобы сообщить, что тебе стало плохо в поезде, Поттер".
     Не успел Гарри ответить, как раздался тихий стук в дверь и  мадам
Помфрей, медсестра, вбежала в кабинет.
     Гарри почувствовал, что  краснеет.  Мало  того,  что  он  потерял
сознание (или что там с ним случилось?), так  теперь  еще  и  все  это
ненужное внимание.
     "Я прекрасно себя чувствую, - сказал он. - Все в порядке".
     "О, так это ты? - сказала мадам Помфрей, не обращая  внимания  на
его слова. Она наклонилась к нему и начала тщательно его  осматривать.
- Я так поняла, ты опять попал в какую-то историю?"
     "Поппи, это был дементор", - пояснила профессор Мак-Гонагалл.
     Они  невесело  переглянулись,  и  мадам  Помфрей   неодобрительно
хмыкнула.
     "Окружить школу дементорами, - пробормотала она, откидывая волосы
со лба Гарри и проверяя его температуру. - Он будет не последним,  кто
потеряет сознание.  Да,  он  очень  слабый,  и  температура  понижена.
Ужасные твари, эти дементоры, и  их  действие  на  людей  и  без  того
хрупких..."
     "Я не хрупкий!" - запальчиво произнес Гарри.
     "Ну, конечно же", - рассеянно ответила  мадам  Помфрей,  проверяя
его пульс.
     "Что ему требуется? - строго спросила профессор  Мак-Гонагалл.  -
Постельный режим? Может быть, ему стоит  провести  ночь  в  больничном
крыле?"
     "Да я в полном порядке!" - закричал Гарри, подпрыгивая.  Мысль  о
том, что скажет Драко Малфой, если ему  придется  пойти  в  больничное
крыло, была пыткой.
     "Что ж, как минимум, шоколад", - сказала мадам  Помфрей,  пытаясь
заглянуть Гарри в глаза.
     "Я уже ел, - сказал Гарри. - Профессор Лупин дал мне немного.  Он
нас всех угостил".
     "Дал шоколад, надо же, - произнесла мадам Помфрей с одобрением. -
Ну наконец-то у нас есть учитель защиты от темных сил,  который  знает
свое дело".
     "Ты уверен, что хорошо себя чувствуешь, Поттер?" - сухо  спросила
профессор Мак-Гонагалл.
     "Да", - ответил Гарри.
     "Очень хорошо. Тогда, будь любезен, подожди  немного  за  дверью,
пока я переговорю с мисс Грангер о ее расписании уроков;  после  этого
мы вместе пойдем на праздничный вечер".
     Гарри вышел в коридор с  мадам  Помфрей,  которая  направилась  в
больничное крыло, бормоча что-то себе под нос. Ему пришлось  подождать
несколько минут; затем из кабинета вышла радостная Эрмиона,  вслед  за
ней -  профессор  Мак-Гонагалл;  и  все  трое  спустились  обратно  по
мраморной лестнице в Большой Зал.
     Там  темнело  море  черных  остроконечных  шляп;  длинные   столы
Колледжей были забиты  студентами.  Их  лица  сияли  при  свете  тысяч
свечей, которые висели  в  воздухе  над  столами.  Профессор  Флитвик,
маленький  волшебник  с  всклокоченными  светлыми   волосами,   уносил
старинную шляпу и трехногий табурет из зала.
     "Ой, мы  пропустили  сортировочную  церемонию!"  -  тихо  сказала
Эрмиона.
     Новички   в   Хогвартсе   разбивались   по   колледжам,   надевая
сортировочную  шляпу,  которая  выкрикивала  наиболее  подходящий  для
данного  ученика  колледж  (Гриффиндор,   Рэйвенкло,   Хаффлпафф   или
Слитерин). Профессор  Мак-Гонагалл  направилась  к  своему  пустующему
креслу за столом преподавателей, а Гарри и Эрмиона тихонечко  пошли  в
сторону гриффиндорского стола. Ученики оглядывались на них и некоторые
показывали на Гарри. Неужели история про его  обморок  при  встрече  с
дементором так быстро стала всем известна?
     Они с Эрмионой сели по обе стороны от Рона, который занял для них
места.
     "Что она вам говорила?" - прошептал он Гарри.
     Гарри начал было шепотом рассказывать, но в этот момент  директор
встал, чтобы произнести речь, и Гарри замолчал.
     Профессор Дамблдор, несмотря на почтенный  возраст,  как  всегда,
буквально  лучился  энергией.  Светились  серебряные  волосы,  длинная
борода и кривой  нос.  И  даже  очки  в  форме  полумесяца  приветливо
поблескивали. О  нем  часто  говорили,  как  о  величайшем  волшебнике
современности, но Гарри уважал его  не  за  это.  Было  невозможно  не
доверять Албусу Дамблдору, и Гарри, глядя как тот улыбается студентам,
впервые после встречи с дементором почувствовал себя спокойно.
     "Добро пожаловать! - произнес Дамблдор. Пламя свечей  мерцало  на
его бороде. - Добро пожаловать - на новый учебный год  в  Хогвартс!  Я
должен обсудить с вами несколько вопросов, и  поскольку  один  из  них
очень серьезен, думаю, будет лучше, если с него я и начну, перед  тем,
как мы приступим к нашему пиру..."
     Дамблдор откашлялся и продолжал: "Как вы  все  уже  знаете  после
досмотра в Хогвартском  экспрессе,  в  нашей  школе  будут  находиться
дементоры из Азкабана. Они здесь по распоряжению Министерства магии".
     Он  сделал  паузу,  и  Гарри  вспомнил  слова  мистера  Висли   о
недовольстве Дамблдора тем, что охранять школу поручено дементорам.
     "Они установили вахту на всех  входах  в  Хогвартс,  -  продолжал
Дамблдор, - и пока они здесь, я запрещаю покидать территорию школы без
разрешения. Дементоров невозможно обмануть фокусами или  переодеванием
-  и  даже  плащами-невидимками,  -  добавил  он,  и  Гарри  с   Роном
переглянулись. - По своей природе дементоры не воспринимают  просьб  и
извинений. Поэтому я прошу вас не давать им повода напасть на  вас.  Я
поручаю префектам и нашим новым Главным Префектам  принять  все  меры,
чтобы избежать столкновения учеников с дементорами", - добавил он.
     Перси,  сидевший  неподалеку,  выпятил  грудь   и   с   гордостью
огляделся. Дамблдор снова замолчал; он окинул зал серьезным  взглядом,
и никто не шевельнулся и не издал ни звука.
     "А теперь  о  приятном,  -  продолжил  он.  -  Для  меня  большое
удовольствие приветствовать двух новых учителей в этом учебном году".
     "Во-первых, профессора Лупина, великодушно согласившегося  занять
место учителя защиты от темных сил".
     Жидкие аплодисменты прозвучали без особого энтузиазма. Только те,
кто был в купе с профессором Лупиным, хлопали изо всех  сил,  и  Гарри
вместе с ними. Рядом  с  другими  учителями,  нарядившимися  в  лучшие
мантии, профессор Лупин выглядел совершенно невпечатляюще.
     "Посмотри на Снэйпа!" - прошептал Рон на ухо Гарри.
     Профессор Снэйп, учитель алхимии, бросал через  стол  взгляды  на
профессора Лупина. Все знали, что Снэйп хотел бы занять место  учителя
защиты от темных сил, но даже Гарри, ненавидевший Снэйпа, был потрясен
выражением, искривившим его узкое,  желтое  лицо.  Это  была  даже  не
ярость, это была ненависть. Гарри знал это выражение  слишком  хорошо:
он видел его каждый раз, когда Снэйп смотрел на него.
     "И наш второй новичок, -  продолжил  Дамблдор,  когда  прохладные
аплодисменты профессору  Лупину  затихли.  -  Я  с  сожалением  должен
сказать, что  профессор  Кеттлберн,  наш  преподаватель  по  уходу  за
волшебными животными, вышел на пенсию в  конце  прошлого  лета,  чтобы
успеть насладиться жизнью, пока не потерял все свои конечности. Тем не
менее, я счастлив сообщить вам, что его место займет ни кто иной,  как
Рубеус Хагрид,  который  согласился  на  эту  работу  в  дополнение  к
обязанностям лесника".
     Потрясенные Гарри, Рон и Эрмиона переглянулись и присоединились к
аплодисментам, особенно громким за столом  Гриффиндора.  Гарри  бросил
взгляд на Хагрида. Тот покраснел и  смотрел  на  свои  огромные  руки,
пряча широкую улыбку в запутанной черной бороде.
     "Мы должны были догадаться! - кричал Рон, стуча по столу.  -  Кто
бы еще порекомендовал кусающийся учебник?"
     Гарри, Рон и Эрмиона закончили аплодировать последними, и,  когда
профессор Дамблдор снова начал говорить, увидели, что  Хагрид  вытирал
глаза скатертью.
     "Ну что ж, я думаю, все важное я сказал, - произнес  Дамблдор.  -
Приступим к пиру!"
     Золотые тарелки и кубки перед ними внезапно  наполнились  едой  и
напитками. Гарри, вдруг  ощутивший  страшный  голод,  наложил  в  свою
тарелку все, до чего смог дотянуться, и приступил к еде.
     Это был замечательный ужин; по залу разносилось  эхо  разговоров,
смеха, звон ножей и вилок. Гарри, Рон и  Эрмиона,  однако,  торопились
закончить как можно скорее, чтобы поговорить с  Хагридом.  Они  знали,
как  много  значило  для  него  стать  учителем.  У  Хагрида  не  было
квалификации волшебника; его отчислили из Хогвартса на третьем году за
преступление, которого он не совершал. Именно  Гарри,  Рон  и  Эрмиона
сняли с него обвинение в прошлом году.
     Наконец, когда последние крошки тыквенных  тарталеток  исчезли  с
золотых блюд, Дамблдор сказал,  что  настало  время  всем  отправиться
спать.
     "Поздравляем,  Хагрид!"  -  закричала  Эрмиона,  как  только  они
добежали до преподавательского стола.
     "А все благодаря вам троим, - сказал Хагрид,  вытирая  вспотевшее
лицо салфеткой и глядя  на  них.  -  До  сих  пор  не  могу  поверить.
Замечательный человек, Дамблдор... пришел прямо ко мне в хижину сразу,
как только профессор Кеттлберн сказал, что больше не может...  Я  ведь
всю жизнь об этом мечтал..."
     Переполненный чувствами, он закрыл лицо  салфеткой,  и  профессор
Мак-Гонагалл шикнула на них, чтобы они уходили.
     Гарри,  Рон  и  Эрмиона   присоединились   к   усталым   ученикам
Гриффиндора, идущим по  мраморной  лестнице,  по  веренице  коридоров,
вверх и снова по лестнице, к потайному входу в Гриффиндорскую башню  -
большому портрету толстой дамы в розовом платье. "Пароль?" -  спросила
Толстушка. "Проходим, проходим! - крикнул  Перси  из  толпы.  -  Новый
пароль 'Фортуна Мажор'!"
     "О, боже мой..." - грустно  пробормотал  Невилл  Лонгботтом.  Ему
всегда было очень трудно запоминать новые пароли.
     Пройдя через отверстие  в  портрете,  мальчики  и  девочки  стали
подниматься по разным лестницам. Гарри шел вверх по ступенькам,  думая
только о том, как он счастлив, что  вернулся.  Они  вошли  в  знакомую
круглую спальню с пятью кроватями под пологами, и, оглядевшись,  Гарри
наконец-то почувствовал себя дома.

     Глава Шестая
     Когти и чайные листья
     На следующее утро, войдя в  Большой  зал,  Гарри  Рон  и  Эрмиона
первым делом  увидели  Драко  Малфоя,  развлекавшего  небольшую  толпу
Слитеринцев. Когда они проходили мимо, Малфой состроил нелепую рожу  и
сделал вид, что сейчас  рухнет  в  обморок  -  Слитеринцы  зашлись  от
хохота.
     "Не обращай внимания, - сказала Эрмиона, следовавшая за Гарри.  -
Просто не обращай внимания, это того не стоит..."
     "Эй, Поттер! - завопила Панси Паркинсон,  девочка  из  Слитерина,
чье лицо казалось вылепленным из  оплывшей  глины.  -  Поттер!  Сейчас
появятся дементоры! Берегись!"
     Гарри рухнул на  стул  за  гриффиндорским  столом  возле  Джорджа
Висли.
     "Новое расписание третьеклассников, -  сказал  Джордж,  передавая
ему бумажку. - Что с тобой такое?"
     "Малфой", - ответил Рон, усаживаясь с другой стороны и  глядя  на
стол Слитерина.
     Джордж проследил за его взглядом  и  успел  увидеть,  как  Малфой
опять изображает падение в обморок.
     "Этот маленький паршивец, - сказал он спокойно, -  не  был  таким
нахальным вчера в поезде, когда  появились  дементоры.  Удрал  в  наше
купе, да, Фред?"
     "Чуть не обмочился", - бросил Фред, презрительно глядя на Малфоя.
     "По правде говоря,  я  тоже  не  сильно  обрадовался,  -  заметил
Джордж. - Эти дементоры просто ужасны..."
     "В их присутствии как будто леденеешь, правда?" - добавил Фред.
     "Но вы же не свалились в обморок", - тихо сказал Гарри.
     "Забудь, Гарри,  -  заметил  Джордж  ободряюще.  -  Отцу  однажды
пришлось наведаться в Азкабан,  помнишь,  Фред?  Он  сказал,  что  это
худшее место на свете, приехал назад как в лихорадке... Они высасывают
счастье, эти дементоры. Заключенные просто сходят с ума".
     "Ну, мы еще посмотрим, как Малфой будет себя вести после матча по
квиддитчу, - сказал Фред. - Гриффиндор против Слитерина - первая  игра
сезона, помните?"
     Единственный раз, когда Гарри и Малфой сошлись  на  поле,  Малфой
сел в лужу. Чуть приободрившись, Гарри положил себе на тарелку сосисок
и обжаренных помидоров.
     Эрмиона изучала новое расписание.
     "Ой, как здорово! У нас сегодня сразу несколько новых предметов!"
- сообщила она.
     "Эрмиона, - заметил Рон, заглядывая ей  через  плечо,  -  у  тебя
путаница с расписанием. Посмотри - в нем записано около десяти  уроков
каждый день. Для этого просто не хватит времени".
     "Я  справлюсь.  Я  обо  всем  договорилась  с  профессором   Мак-
Гонагалл".
     "Да ты взгляни, - рассмеялся Рон, - видишь, что у тебя  утром?  В
девять утра - прорицание. А ниже, девять часов - маггловедение. А  еще
дальше, - Рон склонился над  расписанием,  не  веря  своим  глазам,  -
посмотри, прямо под этой записью - гадание по числам, девять  утра.  Я
хочу сказать, Эрмиона, я знаю, что ты способная, но не  настолько  же.
Как ты собираешься быть на трех уроках одновременно?"
     "Не болтай ерунды, - резко ответила Эрмиона. - Разумеется,  я  не
буду на трех уроках одновременно".
     "В таком случае..."
     "Передай мне мармелад", - сказала Эрмиона.
     "Но..."
     "Ох, Рон, какое тебе дело, если мое расписание немного раздуто? -
отрезала Эрмиона. - Я же сказала  тебе,  я  обо  всем  договорилась  с
профессором Мак-Гонагалл".
     Как раз в этот момент в Большой зал вошел Хагрид. Он был  одет  в
свою длинную доху и рассеянно размахивал дохлым хорьком, зажатым в его
огромной руке.
     "Все в порядке? -  бодро  сказал  он,  остановившись  на  пути  к
учительскому столу. - Сегодня у вас мой самый первый урок! Сразу после
обеда! С пяти утра на ногах, готовил все... Надеюсь, все  нормально...
Я - и вдруг учитель... взаправду..."
     Он широко улыбнулся им и направился к столу  преподавателей,  по-
прежнему размахивая хорьком.
     "Хотел бы я знать, что он там готовил?" - заметил  Рон  с  ноткой
беспокойства в голосе.
     Зал постепенно пустел по мере того, как люди расходились на  свой
первый урок. Рон сверился с расписанием занятий.
     "Нам лучше поторопиться, смотри, урок прорицания будет наверху  в
Северной башне. Туда десять минут ходу..."
     Они поспешно закончили завтрак, попрощались с Фредом и Джорджем и
направились к выходу через весь зал. Когда они  проходили  мимо  стола
Слитеринцев, Малфой опять изобразил, будто он падает в обморок. Взрывы
смеха преследовали Гарри до выхода из зала.
     Путешествие через замок к Северной башне было долгим. За два года
в Хогвартсе они не успели изучить весь замок, и никогда до сих пор  не
были в Северной башне.
     "Тут... должен... быть... проход..." -  выдохнул  Рон,  пока  они
карабкались по седьмой по счету длинной лестнице, чтобы  очутиться  на
незнакомой площадке, где не было ничего,  кроме  большой  картины,  на
которой была изображена безлюдная лужайка.
     "Я думаю, нам сюда", -  сказала  Эрмиона,  вглядываясь  в  пустой
проход с правой стороны.
     "Не может быть, - ответил Рон. - Это южная сторона,  смотри,  вон
краешек озера..."
     Гарри разглядывал картину. Толстый, серый в яблоках пони  выбежал
иноходью на траву и теперь пасся на лужайке. Гарри привык к тому,  что
изображения на картинах в Хогвартсе перемещались и наносили друг другу
визиты, но ему всегда нравилось  наблюдать  за  ними.  Минуту  спустя,
невысокий, коренастый рыцарь в лязгающих доспехах появился на  картине
вслед за пони. Судя по остаткам травы на его металлических коленях, он
только что свалился с коня.
     "Ага! - завопил он, увидев Гарри,  Рона  и  Эрмиону.  -  Кто  эти
злодеи, что  посягают  на  мои  земли!  Пришли  насмехаться  над  моим
падением, быть может? К оружию, вы, мошенники, вы, псы!"
     Они с удивлением наблюдали, как маленький рыцарь  обнажил  меч  и
начал угрожающе размахивать им, яростно подпрыгивая. Но  меч  был  для
него слишком длинным, поэтому на особенно  резком  выпаде,  рыцарь  не
удержал равновесие и рухнул на землю.
     "Эй, с вами все в порядке?" - спросил Гарри наклоняясь к картине.
     "Вернись, наглый хвастун! Вернись, негодяй!"
     Рыцарь снова схватился за меч, и с трудом поднялся,  опираясь  на
него, но меч так глубоко ушел в землю, что все попытки рыцаря вытащить
его не увенчались успехом. В конце концов он без сил уселся на траву и
сдвинул забрало, чтобы вытереть потный лоб.
     "Послушайте, - Гарри решил воспользоваться передышкой. - Мы  ищем
Северную башню. Вы случайно не знаете, как туда попасть?"
     "Вперед,  на  поиски  приключений!  -  казалось,  ярость   рыцаря
совершенно испарилась. Он вскочил на ноги. - Следуйте за мной, дорогие
друзья,и мы достигнем цели или храбро погибнем в неравной битве!"
     Он сделал еще одну бесплодную попытку вытащить меч  и  взобраться
на толстого пони, сдался и крикнул:  "Пойдем  пешком,  добрые  сэры  и
милые леди! Вперед! Вперед!"
     И он бросился бегом, громко  клацая  доспехами,  к  краю  рамы  и
пропал с картины.
     Они поспешили за ним  по  коридору,  следуя  за  громыханием  его
амуниции. Время от времени они замечали, как он проносится  по  какой-
нибудь картине.
     "Будьте отважны, худшее впереди!" - воскликнул  рыцарь,  внезапно
появляясь перед взволнованными дамами в кринолинах.
     Тяжело дыша Гарри, Рон и Эрмиона взобрались  по  крутой  винтовой
лесенке,  чувствуя,   как   кружится   голова,   и   услышали   голоса
одноклассников.
     "Прощайте! - крикнул рыцарь, неожиданно выглянув из  картины,  на
которой были изображены очень мрачные монахи. -  Прощайте,  братья  по
оружию! Если вам когда-нибудь потребуется храброе  сердце  и  стальные
мышцы, позовите Сэра Кадогана!"
     "Конечно позовем, - пробормотал Рон, как только рыцарь  исчез.  -
Если нам понадобится чокнутый".
     Они одолели последние несколько ступенек и оказались на небольшой
площадке, где уже собрался почти весь их класс. На площадке не было ни
одной двери, но Рон пихнул Гарри локтем и  указал  на  круглый  люк  с
медной табличкой на потолке.
     "Сивилла Трелони, преподаватель прорицания, - прочитал  Гарри.  -
Как же мы туда доберемся?"
     И как бы в ответ на его вопрос, люк распахнулся и прямо перед ним
опустилась серебряная лестница. Все замолчали.
     "После вас", - усмехнулся Рон, и Гарри первым полез вверх.
     Поднявшись, он оказался в самом странном  кабинете,  который  ему
доводилось видеть. Он совсем не походил на классную комнату, а  скорее
был чем-то средним между чердаком и старомодным  чайным  магазином.  В
него было втиснуто около двадцати круглых столиков, окруженных обитыми
ситцем креслами и маленькими пуфами. Занавески на  окнах  были  плотно
задвинуты, а лампы украшали темно-красные шарфы,  поэтому  все  вокруг
казалось малиново-тусклым. В классе было тепло, и из камина, в котором
грелся большой медный чайник, исходил сильный  дурманящий  аромат.  На
полках, опоясывающих круглую комнату,  лежали  пыльные  перья,  огарки
свечей, колоды засаленных карт, несчетное множество хрустальных  шаров
и огромный набор чайных чашек.
     За спиной Гарри появился Рон, а следом  за  ним,  переговариваясь
шепотом, последовали остальные.
     "Где же она?" - спросил Рон.
     Внезапно из теней зазвучал голос, глухой и мягкий.
     "Добро пожаловать, - произнес он. - Как я рада наконец видеть вас
всех в этой реальности".
     Гарри показалось, что он увидел большое блестящее насекомое.
     Профессор Трелони появилась в свете камина, и они обнаружили, что
она очень худа; глаза в стеклах очков  казались  нереально  огромными.
Она куталась в тончайшую, расшитую  блестками  шаль,  ее  длинную  шею
украшали многочисленные бусы и  цепочки,  а  ее  руки  и  пальцы  были
унизаны кольцами и браслетами.
     "Присаживайте, дорогие  дети",  -  сказала  она,  и  они  неловко
взобрались в кресла или утонули в мягких пуфах.
     Гарри, Рон и Эрмиона устроились за одним столом.
     "Добро пожаловать на прорицание, - произнесла профессор  Трелони,
усаживаясь в кресло  с  подлокотниками  возле  камина.  -  Меня  зовут
профессор Трелони. Вероятно, вы раньше не встречали меня. Я  заметила,
что частое пребывание в  сутолоке  и  суматохе  плохо  влияет  на  мое
Внутреннее Зрение".
     После этого необычного  заявления  последовало  долгое  молчание.
Профессор Трелони  изящно  поправила  шаль  и  продолжала:  "Итак,  вы
выбрали Прорицание, самую трудную из волшебных  наук.  Я  предупреждаю
вас с самого начала, я мало чему смогу научить вас,  если  у  вас  нет
Зрения... Книги здесь не помогут..."
     При этих словах, Гарри и Рон,  усмехнувшись,  бросили  взгляд  на
Эрмиону, которая была просто шокирована подобной новостью.
     "Многие волшебницы и волшебники, преуспевшие в  изучении  сложных
заклинаний, таких как взрывы или запахи, просто не способны приоткрыть
завесу будущего, - продолжала профессор  Трелони,  переводя  взгляд  с
одного обеспокоенного лица на другое. - Это  Дар,  доступный  немногим
избранным. Вот ты, мальчик,  -  обратилась  она  внезапно  к  Невиллу,
который чуть не свалился с пуфа. - Как поживает твоя бабушка?"
     "Я думаю, хорошо", - ответил он боязливо.
     "На твоем месте, я не была бы так в этом уверена, да-да, дорогой,
- сообщила профессор Трелони, покачивая головой  так,  что  ее  серьги
заиграли в свете камина. Невилл  нервно  сглотнул.  Профессор  Трелони
безмятежно продолжала. - В этом  году  мы  изучим  основы  Прорицания.
Первый семестр будет посвящен гаданию на чайных листьях.  В  следующем
семестре мы займемся хиромантией, - она бросила  внезапный  взгляд  на
Парвати Патил. - Опасайся человека с рыжими волосами".
     Парвати испуганно взглянула на Рона,  который  сидел  за  ней,  и
отодвинула свое кресло.
     "Во втором  полугодии,  -  продолжала  профессор  Трелони,  -  мы
возьмемся за хрустальные шары... если, конечно, успеем пройти огненные
предзнаменования. К сожалению, в феврале наши занятия прервутся  из-за
неприятной эпидемии гриппа. Я даже на время потеряю голос. И где-то  к
Пасхе один из нас покинет этот класс навсегда".
     За этим заявлением последовало еще более напряженное молчание, но
профессор Трелони, казалось не заметила его.
     "Не могла бы ты, дорогая,  -  обратилась  она  к  Лаванде  Браун,
которая сидела к ней ближе  всего,  испуганно  вжимаясь  в  кресло,  -
передать мне самый большой серебряный чайник?"
     Лаванда с облегчением встала, взяла с  полки  огромный  чайник  и
поставила его на стол перед профессором Трелони.
     "Спасибо,  дорогая.  Между  прочим,  то,   чего   ты   боишься...
произойдет в пятницу, шестнадцатого октября".
     Лаванда вздрогнула.
     "Сейчас я попрошу вас всех разбиться на пары.  Возьмите  чашку  с
полки, подойдите ко мне и я наполню ее. Потом присаживайтесь  на  свое
место и пейте чай, пока не останется один осадок. Встряхните чашку три
раза левой рукой  и  переверните  на  блюдце,  дождитесь  пока  стечет
последняя капля чая и передайте чашку соседу, чтобы  он  прочитал.  Вы
будете толковать узоры, руководствуясь  страницами  пять  и  шесть  из
книги "Заглядывая в будущее". Я  буду  ходить  по  классу,  помогая  и
направляя. Ах, дорогой, - она взяла Невилла за локоть и  ему  пришлось
подняться с пуфа, - после того, как ты разобьешь первую чашку, не  мог
бы ты выбрать себе одну из голубеньких? Я очень привязана к розовым".
     Конечно, не успел Невилл подойти  к  полкам,  как  раздался  звук
бьющегося фарфора. Профессор Трелони, следовавшая за ним  с  совком  и
щеткой, сказала: "Пожалуйста, возьми голубенькую, дорогой,  если  тебе
все равно... спасибо милый..."
     Гарри и Рон наполнили чашки, вернулись к своим  креслам  и  стали
глотать обжигающий чай. Они встряхнули чашки, как  говорила  профессор
Трелони, опрокинули на блюдца, чтобы удалить остатки чая и  поменялись
чашками.
     "Итак, - сказал Рон, когда они открыли книги на страницах пять  и
шесть, - что ты видишь у меня?"
     "Горстку сырых чаинок",  -  ответил  Гарри.  От  тяжелого  запаха
благовоний у него кружилась голова.
     "Очистите разум от мирских помыслов и возвысьтесь над суетой!"  -
вещала профессор Трелони сквозь туманный полумрак.
     Гарри попытался сконцентрироваться.
     "Так,   у   тебя   тут   какой-то   кривоватый   крест,   -    он
проконсультировался с книжкой. - Это значит, тебе суждены 'испытания и
страдания'... прости, конечно... так, вот это  может  быть  солнцем...
подожди-ка... это предвещает огромное  счастье...  Значит,  тебя  ждут
страдания, но, тем не менее, ты будешь необычайно счастлив..."
     "Я бы сказал, что тебе  стоит  проверить  Внутреннее  Зрение",  -
отозвался Рон,  и  им  обоим  пришлось  подавить  смешки,  потому  что
профессор Трелони взглянула в их сторону.
     "Ну, моя очередь, - заметил Рон и  склонился  над  чашкой  Гарри,
морща лоб от усердия. - Вот чаинка, похожая на котелок, - сообщил  он.
- Наверное, будешь работать на Министерство магии..."
     Он повернул чашку.
     "А с этой стороны больше смахивает на желудь... Что это такое?  -
он поискал в книжке. - 'Неожиданное богатство'. Отлично, одолжишь  мне
капельку? А вот эта тоненькая чаинка, - Рон опять  повернул  чашку,  -
если здесь голова... похожа на бегемо... нет, на овцу..."
     Профессор Трелони подплыла к ним, когда Гарри громко фыркнул.
     "Дай-ка мне взглянуть, милый", -  с  упреком  сказала  она  Рону,
забирая у него чашку Гарри. Все замолчали и повернулись к ним.
     Профессор Трелони смотрела в  чашку,  вращая  ее  против  часовой
стрелки.
     "Меч... о боже, у тебя есть смертельный враг".
     "Но все это знают", - сообщила Эрмиона громким шепотом. Профессор
Трелони обратила на нее свои очки.
     "Ну так ведь в самом деле, - сказала Эрмиона. - Все знают о Гарри
и Сами-Знаете-Ком".
     Гарри и Рон смотрели на Эрмиону со смешанным выражением удивления
и восхищения. Она еще  никогда  не  говорила  с  преподавателем  таким
тоном.  Профессор   Трелони   предпочла   не   отвечать.   Она   снова
сосредоточилась на чашке, вращая ее.
     "Дубина... это нападение. Ой-ой-ой, какая несчастливая чашка".
     "Я думал это котелок", - заметил Рон робко.
     "Череп... опасность на твоем пути, дорогой..."
     Весь класс не отрываясь следил  за  тем,  как  профессор  Трелони
повернула чашку в последний раз и вскрикнула.
     Раздался звук бьющегося фарфора -  Невилл  разделался  со  второй
чашкой. Профессор Трелони рухнула в свободное кресло, закрыв  глаза  и
прижимая унизанную браслетами руку к сердцу.
     "Мой дорогой мальчик... мой бедный, маленький мальчик, нет  будет
лучше, если я ничего не скажу... о нет, нет... не спрашивай..."
     "Что там, профессор?" - тут же спросил Дин Томас. Все вскочили со
своих мест и собрались вокруг Гарри и Рона, пытаясь заглянуть в чашку,
которую держала профессор Трелони.
     "Ах, - огромные глаза профессора Трелони драматично распахнулись,
- милый, у тебя Пес мрака".
     "Что-что?"
     Он был не единственным, кто  оставался  в  неведении;  Дин  Томас
пожал плечами, а Лаванда Браун выглядела удивленной, но все  остальные
в ужасе поднесли ладонь ко рту.
     "Пес мрака, милый, Черный пес! - воскликнула  профессор  Трелони,
шокированная непониманием Гарри. - Огромный призрачный пес,  обитающий
на кладбищах.  Мой  бедный  мальчик,  это  предзнаменование...  худшее
предзнаменование... смерти!"
     Сердце Гарри сжалось. Собака на обложке "Предсказаний  смерти"  в
"Завитках и Кляксах" - собака, прятавшаяся в тени  в  парке  Полумесяц
магнолий... Лаванда Браун тоже прижала ладонь  ко  рту.  Все  в  ужасе
смотрели на Гарри, все, кроме Эрмионы,  которая  поднялась  со  своего
места и встала позади кресла профессора Трелони.
     "Я  думаю,  это  не  похоже  на  Черного  пса",  -  заметила  она
решительно.
     Профессор Трелони посмотрела на Эрмиону с неприязнью.
     "Прости меня, дорогая, но вокруг тебя я вижу слишком слабую ауру.
Мало восприимчивую к отзвукам будущего". Шэймус Финниган качал головой
из стороны в сторону в такт ее словам, словно китайский болванчик.
     "Если  посмотреть  вот  так,  -   добавила   профессор   Трелони,
прищуривая глаза, - это похоже на Черного пса, но  вот  отсюда  -  это
похоже на ослика", - заметила она, наклоняясь влево.
     "Когда ж вы закончите решать, умру я или нет!" -  не  удержавшись
взорвался Гарри. Никто не отважился посмотреть ему в глаза.
     "Да, думаю,  на  сегодня  достаточно,  -  пробормотала  профессор
Трелони тихо. - Пожалуйста... соберите свои вещи".
     Класс молча поставил чашки на место и убрал книги в  сумки.  Даже
Рон избегал смотреть на Гарри.
     "До нашей  следующей  встречи,  -  продолжала  профессор  Трелони
слабым голосом. - Да  пребудет  с  вами  удача.  Ах,  дорогой,  -  она
поманила к себе Невилла, - в следующий раз ты опоздаешь, поэтому учти,
тебе придется как следует потрудиться, чтобы догнать нас".
     Гарри Рон и Эрмиона молча спустились из башни профессора  Трелони
и отправились на преобразование. Они довольно  долго  искали  кабинет,
поэтому, хотя их  отпустили  с  Прорицания  раньше  времени,  в  класс
профессор Мак-Гонагалл они вошли как раз вовремя.
     Гарри уселся в самом заднем ряду, чувствуя  себя  как  на  сцене;
остальной класс украдкой бросал на него взгляды,  как  будто  в  любой
момент он мог свалиться замертво. Он едва слышал, как  профессор  Мак-
Гонагалл рассказывала им  о  зверомагах  (волшебниках,  которые  могли
превращаться  в  животных)  и  даже  пропустил   момент,   когда   она
трансформировалась в полосатую кошку с квадратными  отметинами  вокруг
глаз.
     "Что с вами сегодня такое?  -  спросила  профессор  Мак-Гонагалл,
превращаясь обратно в себя с  легким  хлопком  и  оглядывая  класс.  -
Первый раз мою трансформацию не встречают взрывом аплодисментов".
     Все головы опять повернулись к  Гарри,  но  никто  не  заговорил.
Эрмиона подняла руку.
     "Профессор, у нас только  что  был  урок  прорицания,  мы  читали
будущее по чайным листьям и..."
     "Ну  конечно,  -   сказала   профессор   Мак-Гонагалл,   внезапно
нахмурившись. - Можете не продолжать, мисс Грангер.  Ну,  кто  из  ваc
умрет в этом году?"
     Все уставились на нее.
     "Я", - наконец ответил Гарри.
     "Понятно, - сказала  профессор  Мак-Гонагалл,  обращая  на  Гарри
взгляд своих маленьких глазок. - Тогда тебе стоит знать,  Поттер,  что
Сивилла Трелони предсказывает смерть одного ученика в год с тех  самых
пор, как приехала сюда. Никто из них до сих пор не умер.  Предсказания
смерти - это ее своеобразный способ встречать новых учеников. Если  бы
у меня не было правила не говорить дурно о своих коллегах..."
     Профессор Мак-Гонагалл умолкла, но они заметили, как побелели  ее
ноздри. Чуть успокоившись, она продолжила: "Прорицание - один из самых
неточных разделов магии. Не скрою,  у  меня  нет  к  нему  склонности.
Истинные Провидцы чрезвычайно редки, а профессор Трелони..."
     Она снова замолчала, а  потом  сухо  добавила:  "На  мой  взгляд,
Поттер, у тебя отличное здоровье, поэтому надеюсь, ты  меня  извинишь,
если я все же задам тебе домашнее задание.  Я  тебя  уверяю,  если  ты
умрешь, можешь его не делать".
     Эрмиона рассмеялась. Гарри чуть приободрился. Вдали от малинового
полумрака и тяжелого аромата благовоний  кабинета  профессора  Трелони
было легче справляться со  страхом.  Однако  Мак-Гонагалл  убедила  не
всех. Рон все еще выглядел встревоженно, а Лаванда прошептала: "А  как
же чашка Невилла?"
     Когда преобразование закончилось,  они  присоединились  к  толпе,
текущей в Большой зал на обед.
     "Рон, успокойся,  -  сказала  Эрмиона,  пододвигая  ему  блюдо  с
тушеной  бараниной.  -  Ты  же  слышал,  что  сказала  профессор  Мак-
Гонагалл".
     Рон положил кусок себе на тарелку, взялся за вилку,  но  есть  не
стал.
     "Гарри, - спросил он серьезно. -  Ты  нигде  не  видел  огромного
черного пса?"
     "Видел, - отозвался Гарри, - в ту самую  ночь,  когда  сбежал  от
Десли".
     Рон со звоном уронил вилку.
     "Скорее всего, бродячего", - спокойно добавила Эрмиона.
     Рон посмотрел на Эрмиону, как будто она сошла с ума.
     "Эрмиона, если Гарри видел  Черного  пса,  это...  это  плохо,  -
сказал он. - Мой дядя  Билиус  увидел  его  однажды...  И  умер  через
двадцать четыре часа!"
     "Совпадение", - парировала Эрмиона, наливая себе  еще  тыквенного
сока.
     "Ты не знаешь, о чем говоришь! - сказал Рон, начиная  злиться.  -
Черного пса боится большинство волшебников!"
     "Ах, вот как, - заметила  Эрмиона  с  чувством  превосходства.  -
Значит, они видят Черного пса и  умирают  от  страха.  Черный  пес  не
предвестник смерти, а ее причина! И Гарри до сих пор с  нами,  потому,
что он не так глуп, чтобы увидеть одного из  них  и  подумать:  ну,  я
пожалуй протяну ноги!"
     Рон молча уставился на Эрмиону. Она открыла сумку,  вынула  новый
учебник Гадания по Числам, и прислонила его к графину с соком.
     "Думаю, прорицание - очень запутанная наука, - сказала  она,  ища
нужную ей страницу. - По мне, так там много выдумок".
     "Но было же очевидно, что в чашке Чёрный пёс!" - горячо  возразил
Рон.
     "Ты не был так уверен, когда говорил  Гарри,  что  это  овца",  -
холодно отозвалась Эрмиона.
     "Профессор Трелони сказала, что у тебя  неправильная  аура!  Тебе
просто не нравится в чем-то не успевать!"
     Он коснулся больной темы. Эрмиона так сильно хлопнула  книгой  по
столу, что кусочки мяса и морковки разлетелись повсюду.
     "Если хорошо  успевать  по  прорицанию  означает,  что  я  должна
притворяться, что вижу  смертное  предзнаменование  в  горстке  чайных
листьев, я не уверена, что больше хочу им заниматься! По  сравнению  с
гаданием по числам - этот предмет - абсолютная ерунда!"
     Она схватила свою сумку и гордо удалилась.
     Рон хмуро посмотрел ей вслед.
     "Что она хотела сказать? - спросил он Гарри. - Она же еще не была
на гадании по числам".

     Гарри радовался, что смог выйти из замка после  обеда.  Вчерашний
дождь прошел; небо приобрело ясный, светло-серый  цвет,  и  трава  под
ногами была свежей и влажной, когда они шли на первый в их жизни  урок
по уходу за волшебными животными.
     Рон и Эрмиона не разговаривали друг с  другом.  Гарри  шел  молча
рядом с ними,  когда  они  спускались  по  склону  к  хижине  Хагрида,
стоявшей на опушке Запретного  леса.  Только  когда  он  различил  три
знакомые спины впереди, то понял, что этот урок будет проходить вместе
со  Слитеринцами.  Малфой  беседовал  с  Краббом  и  Гойлом,   которые
приглушенно смеялись. Гарри был почти уверен, что  знает,  о  чем  они
говорят.
     Хагрид ждал класс на пороге хижины. Он  стоял  в  своей  кротовой
дохе с Клыком, сидевшим у его ног, нетерпеливо ожидая начала занятия.
     "Давайте, пошевеливайтесь! - крикнул он классу. - У меня для  вас
целая экскурсия! Приближается классный урок! Все здесь, братцы-кролики
и сестры-крольчихи? Ну, топайте за мной!"
     На один миг Гарри решил, что Хагрид собрался вести их в Запретный
лес; у Гарри было столько неприятных приключений в этом лесу,  что  он
запомнил их на всю жизнь. Однако Хагрид повел их по  опушке,  и  через
пять минут они очутились у загона. Внутри было пусто.
     "Все соберитесь здесь, вокруг забора! - скомандовал Хагрид. - Вот
так... чтобы всем было видно... теперь,  первым  делом  откройте  ваши
книги..."
     "Как?" - холодно спросил Драко Малфой.
     "То есть?"- удивился Хагрид.
     "Как  мы  их  откроем?"  -  повторил  Малфой.  Он  вытащил   свою
"Чудовищную книгу чудовищ", которую ему пришлось перевязать  веревкой.
Другие тоже достали  учебники;  некоторые,  как  Гарри  перетянули  их
ремнем; остальные крепко завязали  их  в  прочных  сумках  или  зажали
прищепками.
     "Неужели  никто  не  смог  открыть  свою  книгу?"   -   удрученно
осведомился Хагрид.
     Все покачали головами.
     "Надо было погладить ее, - сказал Хагрид так, как будто это  было
самой очевидной вещью на свете. - Смотрите..."
     Он взял учебник Эрмионы и снял волшебную липучку, стянувшую  его.
Книга сделала  попытку  укусить  его,  но  Хагрид  провел  по  корешку
огромным указательным пальцем, книга вздрогнула и,  раскрывшись,  тихо
улеглась в его руке.
     "О, какие же мы глупые! - усмехнулся Малфой. - Мы должны были  их
погладить! Почему же мы не догадались?"
     "Я... я подумал, что они забавные", - растерянно  сказал  Эрмионе
Хагрид.
     "О, ужасно забавные! - отозвался Малфой. - Было  очень  остроумно
дать нам кусающиеся книги!"
     "Заткнись,  Малфой",  -  тихо  сказал  Гарри.   Хагрид   выглядел
подавленно, а Гарри хотелось, чтобы первый урок Хагрида прошел хорошо.
     "Ну, - сказал Хагрид. Казалось, он забыл о чем шла речь, -  ну...
теперь у вас есть  учебники  и...  и...  теперь  нам  нужны  волшебные
животные. Да. Так что я пойду, приведу их. Подождите..."
     Он быстро направился к лесу и исчез из виду.
     "Господи, куда ж катится Хогвартс, - громко сказал Малфой. - Этот
недотепа работает учителем... Мой отец найдет замену,  когда  я  скажу
ему об этом".
     "Заткнись, Малфой", - повторил Гарри.
     "Осторожней, Поттер, позади тебя дементор".
     "Ой!" - вскрикнула Лаванда Браун,  показывая  на  противоположную
часть загона.
     К ним быстро приближался десяток самых странных существ,  которые
Гарри когда-либо видел. Туловище, задние ноги и хвосты были лошадиные;
передние ноги, крылья  и  головы,  украшенные  устрашающими  стального
цвета клювами и большими оранжевыми глазами, похоже, достались  им  от
гигантских орлов. Когти на передних ногах были длиной  около  тридцати
сантиметров и выглядели смертельно опасными. У каждого из  чудовищ  на
шее был толстый кожаный ошейник, к  которому  была  привязана  длинная
цепь, концы всех этих цепей держал в огромных руках Хагрид,  вбегая  в
загон вслед за существами.
     "Н-но, пошли, милые!" -  заревел  он,  тряся  цепями  и  подгоняя
монстров к забору, где собрался  класс.  Когда  Хагрид  приблизился  и
привязал животных к ограде, все невольно отшатнулись.
     "Гиппогрифы! - весело проревел Хагрид, махнув рукой на  монстров.
- Видали, какие красавцы, а?"
     Гарри понял, что имел в виду Хагрид. На  смену  первому  шоку  от
вида  этих  полулошадей-полуптиц  приходило  восхищение  их  блестящим
оперением, плавно переходящим в мех, у всех разной масти: темно-серый,
бронзовый, розовато-чалый, блестящий гнедой и черный.
     "Так, - сказал Хагрид, потирая руки и окидывая класс взглядом,  -
если вы хотите подойти поближе..."
     Никто не захотел. Гарри, Рон и Эрмиона, однако, осторожно подошли
к ограде.
     "Первое, что вы должны знать о гиппогрифах это то, что они  очень
гордые, - сказал Хагрид.- Их чрезвычайно легко оскорбить.  Никогда  не
обижайте их, потому что это может быть последним, что  вы  сделаете  в
своей жизни".
     Малфой, Крабб и Гойл не слушали; они тихо переговаривались,  и  у
Гарри появилось  неприятное  чувство,  что  они  решают,  как  получше
сорвать урок.
     "Перво-наперво нужно подождать,  пока  гиппогриф  сделает  первый
шаг, - продолжал Хагрид. -  Это  у  них  так  положено,  понятно?  Вот
подойдите к нему, нагните голову и ждите. Если он  тоже  поклонится  -
дело в шляпе, он, значит, позволит  вам  его  погладить.  Если  он  не
кивает, стало быть рвите когти, в смысле делайте ноги, у  него-то  как
раз эти самые когти - будь здоров. Вот такая колбаса...  Ну,  так  кто
хочет пойти первым?"
     Большая часть класса  отступила  назад.  Даже  у  Гарри,  Рона  и
Эрмионы были опасения. Гиппогрифы  энергично  встряхивали  головами  и
махали мощными крыльями; казалось, им не нравилось сидеть на цепи.
     "Никто?" - спросил Хагрид.
     "Я", - решился Гарри.
     Послышался вздох, Лаванда и  Парвати  вместе  прошептали:  "Оооо,
Гарри, не надо, вспомни твои чайные листья!"
     Гарри не обратил на них внимание. Он перелез через ограду загона.
     "Молоток, Гарри! - проревел Хагрид. -  Ну,  теперь...  посмотрим,
что у тебя получится с Конклювом".
     Он отвязал одну из цепей, отвел гиппогрифа  от  его  сородичей  и
снял кожаный ошейник. Казалось, класс на другом  конце  загона  затаил
дыхание. Глаза Малфоя злобно сузились.
     "Так Гарри, - тихо  сказал  Хагрид.  -  Ты  установил  визуальный
контакт, теперь  старайся  не  моргать...  Гиппогрифы  не  будут  тебе
доверять, если ты слишком часто моргаешь..."
     Глаза Гарри тотчас начали слезиться, но он  не  моргнул.  Конклюв
повернул свою величественную, крупную  голову  и  уставился  на  Гарри
свирепым рыжим глазом. "Вот так, - сказал Хагрид. - Вот так,  Гарри...
теперь кланяйся".
     Гарри не очень-то хотелось подставлять Конклюву шею, но он сделал
то, что ему велели. Он быстро кивнул и поднял голову.
     Гиппогриф все еще надменно смотрел на него. Он не пошевельнулся.
     "Ну, - сказал Хагрид с тревожными нотками в голосе.  -  Теперь...
отходи, давай, потихоньку..." Но вдруг, к  большому  удивлению  Гарри,
гиппогриф преклонил свои чешуйчатые передние  колени  и  опустился  на
землю. Ни у кого не осталось сомнений - это был поклон.
     "Молодец, Гарри!- радостно заорал  Хагрид.  -  Ну,  теперь...  ты
можешь прикоснуться к нему! Похлопай его по клюву, давай!"
     Чувствуя, что лучшей наградой  было  бы  все-таки  отойти  назад,
Гарри медленно двинулся к гиппогрифу  и  остановился  около  него.  Он
несколько раз похлопал его по клюву, и гиппогриф лениво закрыл глаза -
казалось, ему это понравилось.
     Класс разразился аплодисментами, кроме, конечно, Малфоя, Крабба и
Гойла, которые были ужасно разочарованы.
     "Ну, теперь, Гарри, - сказал Хагрид. - Думаю,  он  разрешит  тебе
прокатиться".
     Это было больше, чем Гарри ожидал. Он привык управлять метлой; но
не был уверен, что это будет похоже на управление гиппогрифом.
     "Ну, забирайся, туда, где крылья сходятся, - сказал Хагрид.  -  И
смотри, не выдерни у него перо, он этого не любит..."
     Гарри поставил ногу на крыло Конклюва и взобрался ему  на  спину.
Конклюв встал. Гарри не знал, за что ухватиться; вся спина  гиппогрифа
была покрыта перьями.
     "Ну,  давай",  -  прорычал  Хагрид,  похлопывая  гиппогрифа   под
крыльями.
     Без предупреждения огромные четырехметровые крылья раскрылись  по
бокам Гарри, и он едва успел ухватить гиппогрифа за  шею,  перед  тем,
как тот взмыл в воздух. Это даже отдаленно  не  напоминало  полеты  на
метле. Гарри точно знал, что ему больше нравится.  Крылья  гиппогрифа,
хлопавшие по бокам, приносили массу неудобств -  они  поддевали  Гарри
под ноги, и ему казалось, что он непременно свалится. Блестящие  перья
выскальзывали из пальцев, но он не решался схватиться за них покрепче.
В отличие от ровного полета  Нимбус-2000,  его  постоянно  бросало  из
стороны в сторону каждый раз, когда гиппогриф взмахивал крыльями.
     Конклюв сделал круг над загоном и начал снижаться. Этого-то Гарри
и  опасался.  Он  наклонился  назад,  когда  гладкая  шея  опустилась,
чувствуя, что сейчас кувыркнется вперед,  потом  ощутил  глухой  удар,
когда четыре лапы коснулись земли. Он сумел удержаться и выпрямился.
     "Молоток, Гарри! - заорал Хагрид, когда все, кроме Малфоя, Крабба
и Гойла, приветствовали его. - Ну, еще кто-нибудь хочет пойти?"
     Ободренные успехом Гарри, ребята осторожно перебрались  в  загон.
Хагрид  отвязывал  гиппогрифов  одного  за  другим,  и  вскоре   загон
превратился  в  некое  подобие  придворного  раута:  все  были  заняты
поклонами  и  реверансами.  Невилл  периодически  отбегал  от   своего
гиппогрифа, который, казалось,  не  хотел  преклонять  колени.  Рон  и
Эрмиона упражнялись на гнедом под наблюдением Гарри.
     Малфой, Крабб  и  Гойл  захватили  Конклюва.  Он  уже  поклонился
Малфою, который теперь с презрительным видом хлопал его по клюву.
     "Это очень просто, - медленно протянул Малфой, так громко,  чтобы
Гарри услышал. - Раз уж даже Поттер смог... Спорю,  ты  не  опасен!  -
сказал он гиппогрифу. - Опасен  ты,  или  нет,  а,  большая  уродливая
скотина?"
     В  ответ  мелькнули   серебряные   когти;   Малфой   пронзительно
вскрикнул, в следующий момент Хагрид  уже  надевал  ошейник  Конклюву,
оттаскивая его от  Малфоя,  скрючившегося  на  траве.  По  его  одежде
растекалась кровь.
     "Я умираю! - завопил Малфой, и класс запаниковал. - Посмотрите, я
умираю! Он убил меня!"
     "Нет, нет, не умираешь! - заверил его  Хагрид,  бледнея.  -  Кто-
нибудь помогите мне... надо унести его отсюда..."
     Эрмиона поспешила придержать ворота. Хагрид легко поднял  Малфоя.
Когда они прошли мимо, Гарри увидел длинную, глубокую рану на  руке  у
Малфоя, из которой лилась кровь. Хагрид бросился  вверх  по  склону  к
замку.
     Ошеломленные ученики не спеша  последовали  за  ними.  Слитеринцы
возмущались.
     "Они должны сейчас же его уволить!" - сказала  заплаканная  Панси
Паркинсон.
     "Малфой сам виноват!"  -  огрызнулся  Дин  Томас.  Крабб  и  Гойл
угрожающе напрягли мускулы.
     Все взобрались по каменным ступенькам в пустынный холл.
     "Пойду посмотрю, все ли с ним в порядке!" - сказала Панси, и  все
проводили ее взглядом, когда она  взбиралась  по  мраморной  лестнице.
Слитеринцы, все еще  недовольно  переговариваясь,  двинулись  к  своей
гостиной в подземелье. Гарри, Рон и Эрмиона пошли вверх по лестнице  в
гриффиндорскую башню.
     "Думаете, с  ним  все  будет  в  порядке?"  -  нервно  произнесла
Эрмиона.
     "Конечно. Мадам Помфрей лечит порезы за секунду", - сказал Гарри,
которому медсестра залечивала намного более серьезные раны.
     "Ужасно, что  это  случилось  на  первом  занятии  у  Хагрида,  -
волновался Рон. - Поверьте, Малфой, подпортит Хагриду репутацию..."
     На ужин они одни из первых пришли в Большой Зал, надеясь  увидеть
Хагрида, но его там не было.
     "Они же не уволят его?" - тревожно спросила  Эрмиона,  так  и  не
прикоснувшись к пудингу с мясом и почками.
     "Надеюсь, что нет", - сказал Рон. Он  тоже  был  не  в  состоянии
есть.
     Гарри наблюдал за столом слитеринцев.  Большая  группа  учеников,
включая Крабба и Гойла, громко переговаривалась. Гарри был уверен, что
они сочиняли свою собственную версию о ранении Малфоя.
     "Ну, нельзя сказать, что первый день был неинтересным", -  мрачно
произнес Рон.

     После ужина они пошли наверх  в  людную  гостиную  Гриффиндора  и
попытались сделать  домашнее  задание,  которое  задала  им  профессор
МакГоннагалл, но то и дело отрывались и выглядывали в окно башни.
     "В хижине Хагрида горит свет", - вдруг сказал Гарри.
     Рон посмотрел на часы.
     "Если мы поторопимся, мы сможем спуститься и  повидать  его.  Еще
довольно рано..."
     "Не знаю", - медленно протянула Эрмиона, и Гарри увидел, как  она
посмотрела на него.
     "Мне же можно гулять по территории, - многозначительно сказал он,
- Сириус Блэк вроде не прошел еще дементоров, правда?"
     Так что они убрали свои учебники и вышли через проход в портрете,
радуясь, что никого не встретили у  входа,  так  как  не  были  совсем
уверены, что им можно было выходить.
     Выпала роса и трава казалась почти черной в сумерках. Они подошли
к хижине Хагрида, постучали, и услышали в ответ знакомое  раскатистое:
"Войдите".
     Хагрид сидел за своим низким  деревянным  столом;  волкодав  Клык
положил голову ему на колени. Едва взглянув на  Хагрида,  они  поняли,
что он много выпил. Перед  ним  стояла  оловянная  кружка  размером  с
ведро, а глаза у него съехали в кучку.
     "Подозреваю, что я установил рекорд, -  уныло  сказал  он,  когда
узнал  их.  -  Не  думаю,  что  в  школе  когда-нибудь  был   учитель,
проработавший всего один день".
     "Хагрид, тебя же не уволили!" - выдохнула Эрмиона.
     "Пока нет, - горько произнес Хагрид, сделав большой глоток  того,
что было в кружке. - Но это  только  вопрос  времени,  конечно,  после
того, как Малфой..."
     "Как он? - спросил Рон, когда они присели. - Рана не серьезная?"
     "Мадам Помфрей сделала все, что было в ее силах, - уныло  сообщил
Хагрид, - но он говорит, что рука все еще болит...  весь  в  бинтах...
стонет..."
     "Он притворяется, - сказал Гарри. - Мадам Помфрей может  вылечить
все что угодно. Она заново вырастила половину моих  костей  в  прошлом
году.  Поверь,  Малфой  просто  старается  извлечь  выгоду  из  своего
положения".
     "Ясный пень, попечителям уже доложили, - грустно вздохнул Хагрид.
- Сказали, я взял слишком круто. Надо  было  оставить  гиппогрифов  на
потом... а начать с флобберов или кого-нибудь в  этом  роде...  А  так
хотелось, чтоб всем понравилось. Эх, сам виноват..."
     "Хагрид, это Малфой виноват", - сказала Эрмиона.
     "Мы свидетели, - подтвердил Гарри. - Ты же сказал, что гиппогрифы
нападают, если их оскорбить. А Малфой не слушал. Скажи Дамблдору,  что
произошло на самом деле".
     "Да, Хагрид, не беспокойся, мы поддержим тебя", - отозвался Рон.
     Слезы потекли из глаз Хагрида. Он схватил Гарри и Рона и прижал к
себе, чуть не переломав им кости.
     "Думаю, что  ты  достаточно  выпил,  Хагрид",  -  твердо  сказала
Эрмиона. Она взяла кружку со стола и вышла  наружу,  чтобы  вылить  ее
содержимое.
     "Может она и права", - заметил Хагрид,  отпуская  Гарри  и  Рона,
которые отшатнулись, потирая ребра.  Хагрид  с  усилием  оторвался  от
стула и пошел  вслед  за  Эрмионой  на  улицу.  Они  услышали  громкий
всплеск.
     "Что он сделал?" - обеспокоено спросил Гарри, когда Эрмиона вошла
с пустой кружкой.
     "Опустил голову в бочку с  водой",  -  ответила  Эрмиона,  убирая
кружку.
     Хагрид вернулся, с его волос и бороды текла вода. Он вытер глаза.
     "Так-то, кажись, лучше, - приговаривал он, по-собачьи  встряхивая
головой и обрызгивая всех вокруг. - Спасибочки, что пришли, я  вот..."
- тут Хагрид замер, уставившись на Гарри, как будто только что заметил
его.
     "НЕТ, ТЫ СООБРАЖАЕШЬ, ЧТО ТВОРИШЬ? - внезапно заорал он так,  что
они подпрыгнули. - ТЕБЕ НЕЛЬЗЯ ГУЛЯТЬ В ТЕМНОТЕ, ГАРРИ!  А,  ВЫ,  ДВОЕ
ХОРОШИ! ЧТО ВЫ ЕМУ ПОЗВОЛЯЕТЕ!?"
     Хагрид шагнул к Гарри, схватил его за руку и подтолкнул к двери.
     "Пошли! - сердито сказал Хагрид. - Я отведу вас обратно в  школу,
и держитесь, если я вас опять поймаю здесь затемно. Я не шучу!"

     Глава Седьмая
     Буккарт в шкафу
     Малфой появился на занятиях только поздно утром в четверг,  когда
слитеринцы и гриффиндорцы уже  отсидели  половину  урока  алхимии.  Он
вошел в подземелье с забинтованной рукой на перевязи, выставленной  на
всеобщее обозрение; Гарри подумал, что Малфой ведет себя  так,  словно
чудом уцелел в ужасной битве.
     "Как рука, Драко? - спросила Панси Паркинсон. - Сильно болит?"
     "Да, ужасно", - ответил, морщась, Малфой. Но Гарри видел, как  он
подмигнул Краббу и Гойлу, когда Панси отвернулась.
     "Присаживайтесь", - лениво пригласил его профессор Снэйп.
     Гарри и Рон мрачно переглянулись; уж им-то  Снэйп  не  сказал  бы
"присаживайтесь". Если бы они опоздали, он бы оставил их после уроков.
Но Малфою прощалось все; Снэйп был главой Слитерина и  делал  поблажки
своим ученикам.
     Сегодня они готовили  уменьшающее  зелье.  Малфой  подвинул  свой
котел к котлам Гарри и Рона, чтобы оказаться с ними за одним столом.
     "Сэр, - позвал Малфой, - сэр, мне нужна  помощь,  чтобы  порезать
корешки маргариток, из-за моей руки..."
     "Висли, нарежь корешки для Малфоя", - сказал Снэйп, даже не глядя
в их сторону.
     Рон стал кирпично-красным.
     "С твоей рукой ничего серьезного", - прошипел он Малфою.
     Тот усмехнулся: "Висли, ты слышал, что  сказал  профессор  Снэйп,
порежь корешки".
     Рон достал  нож,  схватил  корешки  Малфоя  и  яростно  начал  их
кромсать, так что они оказались разного размера.
     "Профессор, - тут же наябедничал Малфой,  -  Висли  испортил  мои
корешки, сэр".
     Снэйп подошел к их столу, наклонился, изучая  корешки,  и  одарил
Рона злорадной ухмылкой.
     "Поменяйтесь корешками с Малфоем, Висли".
     "Но, сэр...!"
     Рон уже четверть часа любовно резал  свои  корешки  на  абсолютно
равные части.
     "Сейчас же", - угрожающе прошипел Снэйп.
     Рон пододвинул свои ювелирно нашинкованные корешки  к  Малфою,  и
снова взялся за нож.
     "Сэр, а еще мне нужно очистить сушеную смокву", - сказал Малфой с
ехидной ноткой в голосе.
     "Поттер, почисти Малфою смокву",  -  приказал  Снэйп,  бросив  на
Гарри особый, полный отвращения, взгляд, который он всегда  приберегал
специально для него.
     Гарри взял смокву Малфоя, в то время  как  Рон  пытался  дорезать
корешки. Он очистил ее так быстро, как только  смог  и  молча  швырнул
через стол Малфою. Тот ухмыльнулся еще шире, чем раньше.
     "Видели своего дружка Хагрида?" - спокойно спросил он у  Гарри  и
Рона.
     "Не твое дело", - огрызнулся Рон, не глядя на него.
     "Боюсь,  его  карьере  учителя  пришел  конец,  -  сказал  Малфой
насмешливо. - Отец не очень-то доволен, что я получил увечье..."
     "Если не  замолкнешь,  заработаешь  самое  настоящее  увечье",  -
проворчал Рон.
     "...он пожаловался попечителям. А  также  в  Министерство  магии.
Отец - человек влиятельный. А рана  такая  глубокая...  -  он  нарочно
глубоко вздохнул. - Кто знает, заживет ли моя рука?"
     "Так вот зачем ты все устроил, -  сказал  Гарри.  От  ярости  его
пальцы так дрожали, что он нечаянно отрезал голову дохлой гусенице.  -
Чтобы Хагрида вышвырнули".
     "Ну, - ответил Малфой, переходя на шепот, - отчасти, Поттер. Но в
болезни есть и другие преимущества. Висли, порежь мне гусениц".
     У  Невилла,  колдовавшего  над  своим  котлом  недалеко  от  них,
начались неприятности. Каждый раз на алхимии (а это был самый  трудный
для него предмет) он расшибался в лепешку, стараясь  все  сделать  как
лучше, но из-за страха перед Снэйпом у него все валилось из рук. Вот и
сейчас его светло-зеленое зелье стало...
     "Оранжевое, Лонгботтом, - сказал Снэйп, зачерпнув немного варева,
чтобы его увидел весь класс. - Хоть что-нибудь проникает  сквозь  этот
толстый череп в твою голову? Разве ты не слышал,  как  я  сказал,  что
нужна только  одна  крысиная  селезенка?  Разве  я  не  объяснил,  что
достаточно лишь капли пиявочного  сока?  Что  мне  сделать,  чтобы  ты
понял, Лонгботтом?"
     Невилл покраснел и задрожал. Казалось, он вот-вот заплачет.
     "Пожалуйста, сэр, - сказала Эрмиона, -  пожалуйста,  я  бы  могла
помочь Невиллу все исправить..."
     "Не помню, чтобы я просил вас, мисс Грангер, -  холодно  произнес
Снэйп, и Эрмиона покраснела так же, как Невилл. - Лонгботтом, в  конце
урока мы заставим твою  жабу  попробовать  это  зелье  и  увидим,  что
получится. Может быть, хоть это сподвигнет тебя  приготовить  снадобье
как следует".
     Снэйп отошел, а Невилл от страха перестал дышать.
     "Помоги мне!" - простонал он, обращаясь к Эрмионе.
     "Эй,  Гарри,  -  сказал  Шэймус   Финниган,   наклоняясь,   чтобы
позаимствовать  у  него  весы  для  трав,  -  ты  слышал?  Сегодня   в
"Ежедневном Оракуле написали", что кто-то видел Сириуса Блэка".
     "Где?" - быстро спросили Гарри  и  Рон.  На  другом  конце  стола
Малфой внимательно прислушивался.
     "Недалеко отсюда, - взволнованно ответил  Шэймус.  -  Его  видела
женщина-маггл. Конечно, магглы думают, что он просто  преступник,  так
ведь? Ну, она позвонила по горячей линии. Но пока  на  место  приехали
сотрудники Министерства магии, он уже исчез".
     "Недалеко отсюда... - повторил  Рон,  многозначительно  глядя  на
Гарри. Он оглянулся и увидел,  что  Малфой  пристально  смотрит  в  их
сторону. - В чем дело, Малфой? Еще что-нибудь очистить?"
     Но глаза Малфоя злорадно сверкнули.
     "Хочешь поймать Блэка голыми руками, Поттер?"
     "Да, конечно", - рассеянно ответил Гарри.
     Тонкие губы Малфоя искривились в противной усмешке.
     "Конечно, если бы я был на твоем месте, - спокойно сказал он, - я
бы уже что-нибудь сделал. Я бы не сидел в школе как пай-мальчик, я  бы
искал его".
     "Ты о чем это, Малфой?" - резко спросил Рон.
     "Ты разве  не  знаешь,  Поттер?"  -  выпалил  Малфой.  Глаза  его
сузились.
     "Что?"
     Малфой захихикал.
     "Разумеется, Гарри Поттеру  лучше  не  рисковать  своей  шеей,  -
сказал он. - Хочешь предоставить это дементорам,  так  ведь?  А  я  бы
отомстил. Я бы его сам поймал".
     "О чем ты говоришь?" - сердито спросил Гарри, но  в  этот  момент
Снэйп  громко  сказал:  "Вы  должны  были  уже   закончить   добавлять
ингредиенты. Теперь зелье нужно размешать, а потом мы  посмотрим,  что
случится с жабой Лонгботтома..."
     Крабб и Гойл открыто  смеялись,  глядя  на  вспотевшего  Невилла,
который лихорадочно перемешивал зелье. Эрмиона  шепотом,  прикрыв  рот
рукой, давала ему указания, стараясь, чтобы не заметил Снэйп. Гарри  и
Рон убрали неиспользованные компоненты и пошли мыть руки и  черпаки  в
каменной раковине в углу.
     "Что имел в виду Малфой? - прошептал Гарри Рону,  подставив  руки
под ледяную струю, льющуюся изо  рта  горгульи.  -  Зачем  мне  мстить
Блэку? Мне он ничего не сделал - пока".
     "Он провокатор, - быстро ответил  Рон,  -  хочет  заставить  тебя
сделать какую-нибудь глупость".
     Урок подходил к концу, Снэйп приблизился к Невиллу,  съежившемуся
у своего котла.
     "Станьте кругом, - сказал Снэйп, сверкая глазами, -  и  смотрите,
что случится с жабой Лонгботтома. Если ему удалось сварить Уменьшающее
зелье,  жаба  превратится  в  головастика.  Если  нет,  в  чем  я   не
сомневаюсь, его жаба отравится".
     Гриффиндорцы   испуганно   смотрели   на    Снэйпа.    Слитеринцы
взволнованно перешептывались.  Снэйп  взял  Тревора  в  левую  руку  и
зачерпнул маленькой  ложечкой  зелья  из  котла  Невилла  -  оно  было
зеленым. И влил несколько капель в горло жабы.
     Наступила тишина, Тревор глотнул; легкий хлопок  -  на  ладони  у
Снэйпа извивался головастик.
     Гриффиндорцы зааплодировали. Снэйп скис, достал из кармана своего
балахона бутылочку, вылил несколько капель на Тревора и  жаба  выросла
до обычных размеров.
     "Пять очков с  Гриффиндора,  -  сказал  Снэйп.  Радостные  улыбки
исчезли. - Я запретил вам помогать ему, мисс Грангер. Урок окончен".
     Гарри, Рон и Эрмиона поднимались по ступенькам  ко  входу.  Гарри
все еще думал о том, что сказал Малфой, а Рон злился на Снэйпа.
     "Пять очков с Гриффиндора, потому что зелье получилось! Почему ты
не соврала, Эрмиона? Ты  должна  была  сказать,  что  Невилл  сам  его
сделал!"
     Эрмиона не ответила. Рон оглянулся.
     "Где она?"
     Гарри тоже обернулся. Они были уже  наверху  лестницы,  остальные
проходили мимо них, направляясь в Большой зал на обед.
     "Она шла за нами", - хмурясь, сказал Рон.
     Мимо  прошел  Малфой,  в  сопровождении  Крабба   и   Гойла.   Он
ухмыльнулся Гарри и исчез.
     "Вот она", - сказал Гарри.
     Эрмиона слегка запыхавшись, поднималась по ступенькам; с сумкой в
одной руке, другой она сжимала что-то под мантией.
     "Как это ты умудрилась?" - поинтересовался Рон.
     "Что?" - спросила Эрмиона, догоняя их.
     "Минуту назад ты шла за нами,  а  в  следующий  момент  ты  снова
оказалась внизу лестницы".
     "Правда? - Эрмиона была в замешательстве.  -  О...  мне  пришлось
вернуться кое за чем. О, нет..."
     На сумке Эрмионы треснул шов. Гарри не удивился; он видел, что  в
ней было по крайней мере двенадцать больших и тяжелых книг.
     "Зачем ты все это таскаешь?" - спросил Рон.
     "Ты же знаешь, сколько у меня  предметов,  -  задыхаясь,  сказала
Эрмиона. Подержи-ка это, пожалуйста".
     "Но... - Рон переворачивал книги, которые  вручила  ему  Эрмиона,
разглядывал обложки, - у тебя сегодня нет таких предметов. Днем у  нас
только защита от темных сил".
     "Ну, да, - неопределенно сказала Эрмиона, запихивая книги обратно
в сумку. - Надеюсь, на обед приготовили что-нибудь вкусное, я умираю с
голоду", - добавила она и направилась в сторону Большого зала.
     "Тебе не кажется, что Эрмиона от нас что-то скрывает?" -  спросил
Рон у Гарри.

     Когда они пришли на первое  занятие  по  защите  от  темных  сил,
профессора Лупина еще не было. Ученики расселись  по  местам,  достали
книги, перья и пергамент и болтали, пока он не вошел  в  класс.  Лупин
смущенно улыбнулся  и  поставил  на  стол  потертый  старый  портфель.
Профессор хотя и выглядел не лучшим образом, все же казался  не  таким
усталым, как во время их первой встречи в поезде: видно, отдых и  обед
пошли ему на пользу.
     "Добрый день, -  сказал  он.  -  Уберите,  пожалуйста,  учебники.
Сегодня будет практическое занятие. Вам понадобятся  только  волшебные
палочки".
     Заинтересованно переглядываясь, ребята убрали книги.  У  них  еще
никогда не было практического занятия по защите от темных сил, если не
считать того раза, когда  их  бывший  преподаватель  принес  клетку  с
кукурузными эльфами и открыл ее.
     "Хорошо, - сказал Лупин, когда все были  готовы,  -  пойдемте  со
мной".
     Озадаченные и заинтригованные, ученики вышли из класса  вместе  с
профессором Лупином. Он провел их по пустынному коридору, но стоило им
свернуть за угол, как они увидели парившего в воздухе  Пивза,  который
старательно залеплял ближайшую замочную скважину жвачкой.
     Пивз не замечал их, увлекшись этим занятиям. Но  когда  профессор
Лупин оказался в двух шагах от него, Пивз оглянулся и завопил песенку-
дразнилку.
     "Полоумный-лунный Лупин, - горланил он. - Полоумный-лунный Лупин,
полоумный-лунный Лупин..."
     Всегда грубый и зловредный, Пивз обычно  выказывал  хоть  немного
уважения учителям. Все взглянули на профессора Лупина, как он  на  это
прореагирует: к удивлению ребят, он улыбался.
     "На твоем месте, Пивз, я бы вытащил жвачку из замочной  скважины,
- спокойно сказал он. - Мистер Филч не сможет добраться до швабр".
     Филч  работал  в  Хогвартсе  дворником.  Это   был   вечно   всем
недовольный, несостоявшийся волшебник, который вел  бесконечную  войну
против учеников и, в особенности, против Пивза. Тем не менее, Пивз  не
обратил никакого внимания на  слова  профессора  Лупина,  и  надул  из
жвачки пузырь.
     Профессор Лупин слегка вздохнул и достал свою волшебную палочку.
     "Это маленькое полезное  заклинание,  -  обернувшись,  сказал  он
классу. - Пожалуйста, смотрите внимательно".
     Он поднял палочку, прошептал "Шарикази!" и указал на Пивза.
     Словно пуля, комок жвачки вылетел из замочной скважины  и  угодил
прямо  в  левую  ноздрю  Пивза;  тот  взвился  к  потолку  и   улетел,
чертыхаясь.
     "Круто, сэр!" - восхищенно воскликнул Дин Томас.
     "Спасибо, Дин, - отозвался профессор  Лупин,  убирая  палочку.  -
Пойдемте".
     Они отправились дальше, глядя на изможденного профессора Лупина с
возрастающим уважением. Он провел их по коридору и  остановился  прямо
перед дверью учительской.
     "Заходите", - сказал профессор Лупин, открывая дверь  и  отступая
назад.
     Это  была  большая  комната,  полная  беспорядочно  расставленных
стульев. Там никого не было,  кроме  одного  преподавателя.  В  низком
кресле сидел профессор Снэйп и смотрел, как  они  заходят.  Глаза  его
сверкали, на губах застыла противная усмешка.  Когда  профессор  Лупин
вошел и закрыл за собой дверь, Снэйп коротко сказал: "Оставь открытой.
Лучше мне при этом  не  присутствовать".  Он  демонстративно  встал  и
прошел мимо класса. Полы его мантии развевались. У двери он повернулся
на каблуках и сказал:
     "Наверное, никто тебя не предупредил, Лупин,  но  в  этом  классе
есть Невилл Лонгботтом. Советую тебе не загружать его  ничем  сложным.
Даже если мисс Грангер станет шептать ему на ухо ценные указания".
     Невилл покраснел. Гарри посмотрел на Снэйпа.  Тот  издевался  над
Невиллом на своих уроках, но кроме этого, не  останавливался  и  перед
другими преподавателями.
     Профессор Лупин удивленно поднял брови.
     "Я надеялся, что Невилл поможет мне на первом этапе, - сказал он,
- и я уверен, что у него все получится".
     Невилл покраснел еще сильнее. Снэйп  скривил  губы,  и  удалился,
хлопнув дверью.
     "Ну-с, приступим", - сказал профессор Лупин, позвав  студентов  в
угол, где стоял только старый платяной шкаф, в котором учителя хранили
обычную одежду. Когда профессор Лупин подошел к шкафу, тот вдруг начал
трястись и биться о стену.
     "Вам не о чем беспокоиться, - спокойно пояснил Лупин, увидев, как
несколько человек в испуге отскочили назад. - Здесь буккарт".
     Но  многие  думали,  что  им  есть  о  чем  беспокоиться.  Невилл
посмотрел на профессора  Лупина  в  ужасе,  Шэймус  Финниган  боязливо
покосился на дергающуюся дверную ручку.
     "Буккарты  любят  темные,  замкнутые   пространства,   -   сказал
профессор Лупин. - Гардеробы, щели под кроватями, шкафы под раковинами
- однажды я встретил  одного,  который  закрылся  в  старых  напольных
часах. Этот поселился здесь вчера, и я спросил директора, разрешит  ли
он оставить его для практических занятий с третьеклассниками.
     "Итак, первое, о чем мы спрашиваем себя, что такое буккарт?"
     Эрмиона подняла руку.
     "Это меняющаяся форма, - сказала она.  -  Буккарт  может  принять
форму того, что, по его предположению, больше всего нас испугает".
     "Я сам не объяснил бы лучше, - сказал профессор Лупин  и  Эрмиона
вспыхнула. - Итак, буккарт сидит в темноте, еще не  приняв  форму.  Он
еще не знает, что напугает человека по  ту  сторону  двери.  Никто  не
знает, как сам по себе выглядит буккарт, когда он один, но когда я его
выпущу, он сейчас же превратится в то, чего боятся многие из нас.
     "Это значит, - продолжал профессор Лупин, предпочитая не замечать
ужаса, написанного на лице Невилла, - что у нас есть  перед  буккартом
огромное преимущество до того, как мы начнем. Гарри, ты понял,  в  чем
заключается это преимущество?"
     Пытаться ответить на вопрос, когда рядом переминается с  ноги  на
ногу дрожащая от нетерпения Эрмиона, было  сложно,  но  Гарри  все  же
попытался.
     "Гм... так  как  нас  здесь  много,  он  не  знает,  какую  форму
принять?"
     "Точно, - сказал профессор Лупин, и Эрмиона  опустила  руку.  Она
казалась слегка разочарованной. - Когда вы имеете  дело  с  Буккартом,
лучше быть  с  кем-нибудь.  Он  колеблется.  Чем  он  должен  стать  -
безголовым мертвецом или пожирающим тело слизняком?  Однажды  я  видел
буккарта, который совершил такую ошибку  -  попытался  напугать  двоих
сразу и стал половиной слизняка. А это уже было не очень страшно.
     "Заклинание, отпугивающее буккарта, достаточно  простое,  но  оно
требует умственных усилий. Дело в том, что  окончательно  приканчивает
буккарта только смех. Что вам нужно сделать,  так  это  заставить  его
превратиться в то, что вам кажется смешным.
     "Сначала попробуем без палочек. Повторяйте за мной... "Нелепус!"
     "Нелепус!" - хором произнес класс.
     "Хорошо! - заметил профессор Лупин. - Очень  хорошо.  Но,  боюсь,
это была легкая часть. Одного слова недостаточно. И здесь  появляешься
ты, Невилл".
     Гардероб снова задрожал, но не так сильно,  как  Невилл,  который
шел вперед, словно на эшафот.
     "Итак, Невилл, - сказал профессор Лупин. - По  порядку.  Чего  ты
больше всего боишься?"
     Губы Невилла дрогнули, но звука не получилось.
     "Извини, Невилл, я что-то не расслышал", - подбодрил его Лупин.
     Невилл дико оглянулся, словно  прося  о  помощи,  затем  произнес
тихим шепотом: "Профессора Снэйпа".
     Почти все засмеялись. Даже Невилл виновато  улыбнулся.  Профессор
Лупин задумался.
     "Профессора Снэйпа... хм-м-м...  Невилл,  полагаю,  ты  живешь  с
бабушкой?"
     "Э-э... да, - нервно сказал Невилл. -  Но...  я  не  хочу,  чтобы
буккарт превратился в нее тоже".
     "Нет-нет, ты  меня  не  так  понял,  -  сказал  профессор  Лупин,
улыбаясь. - Не расскажешь ли  нам,  какую  одежду  обычно  носит  твоя
бабушка?"
     Невилл озадаченно нахмурился и сказал: "Ну... всегда одну и ту же
шляпу. Высокую с перьями грифа на тулье. И  длинное  платье...  обычно
зеленое... и иногда шарф из лисьего меха".
     "А сумочка?" - уточнил профессор Лупин.
     "Большая, красная", - ответил Невилл.
     "Хорошо, - сказал профессор Лупин. -  Ты  можешь  представить  ее
наряд? Четко видишь его перед глазами?"
     "Да",  -  неуверенно  сказал  Невилл,  удивляясь,  что  за   этим
последует.
     "Когда буккарт  вылетит  из  шкафа  и  увидит  тебя,  Невилл,  он
превратится в профессора  Снэйпа,  -  сказал  Лупин.  -  Ты  поднимешь
палочку - вот так - и крикнешь "Нелепус!"  -  и  сконцентрируешься  на
одежде бабушки. Если все пойдет как следует,  профессор  Буккарт-Снэйп
окажется одет в шляпу  с  перьями  грифа,  зеленое  платье  и  большую
красную сумочку".
     Последовал взрыв смеха. Гардероб затрясся еще сильнее.
     "Если у Невилла получится, Буккарт скорее всего  переключится  по
очереди на  нас  всех,  -  сказал  профессор  Лупин.  -  Я  прошу  вас
представить то, чего больше всего боитесь,  и  подумали,  как  придать
этому смешной вид..."
     В комнате стало тихо. Гарри думал... Чего он больше всего боится?
     Сначала   он   подумал   о   Лорде   Волдеморте   -   Волдеморте,
восстановившем силы и восставшем из мертвых. Но прежде  чем  он  начал
представлять подходящую контратаку  для  Буккарта-Волдеморта,  ужасная
картина всплыла в его памяти...
     Ободранная, покрытая слизью  рука  выскальзывает  из-под  черного
плаща... глубокое, прерывистое  дыхание,  вырывающееся  из  невидимого
рта... затем пронизывающий холод и ощущение, как будто тонешь...
     Гарри задрожал, огляделся, надеясь, что никто не заметил.  Многие
зажмурили глаза. Рон шептал про себя: "Убрать у него ноги". Гарри  был
уверен, что знает, о чем это было сказано. Больше всего на  свете  Рон
боялся пауков.
     "Все готовы?" - спросил профессор Лупин.
     Гарри почувствовал приступ страха. Он не был готов.  Как  сделать
дементора смешным? Но он не хотел просить о дополнительном  времени  -
раз уж все вокруг кивали и закатывали рукава.
     "Невилл, мы отойдем, - сказал профессор Лупин. - Предоставим тебе
свободное пространство,  хорошо?  Потом  я  вызову  следующего...  все
назад, так, теперь есть место для Невилла..."
     Все отступили к стенам, оставив Невилла одного перед  шкафом.  Он
казался бледным и испуганным, но тоже закатал рукава балахона и держал
наготове волшебную палочку.
     "На счет ТРИ,  Невилл,  -  подбодрил  профессор  Лупин,  указывая
палочкой на ручку гардероба. - Раз - два - три - давай!"
     Поток искр вырвался из  его  палочки  и  брызнул  в  дверь.  Шкаф
открылся. Крючконосый  и  мрачный,  из  него  вышел  профессор  Снэйп,
сверкая глазами на Невилла.
     Невилл отскочил назад, с поднятой  палочкой,  беззвучно  открывая
рот. Снэйп приближался, его одежды развевались.
     "Н-Н-Нелепус!" - пискнул Невилл.
     Раздался удар хлыста. Снэйп замешкался; он был теперь в длинном с
оборочками платье, в изъеденной молью шляпе с грифовыми  перьями  и  с
малиновой сумочкой в руке.
     Раздался  взрыв  смеха,  буккарт  остановился,  сконфуженный,   и
профессор Лупин крикнул: "Парвати! Вперед!"
     Парвати выступила вперед с каменным  лицом.  Снэйп  повернулся  к
ней. Снова раздался треск и вот, на том месте, где он стоял, появилась
истекающая кровью забинтованная мумия; ее лишенное выражения лицо было
обращено к Парвати, буккарт  приближался,  очень  медленно  передвигая
ноги, поднимая руки...
     "Нелепус!" - крикнула Парвати.
     Бинты размотались и упали к ногам мумии, она  в  них  запуталась,
опустила голову и та скатилась с плеч.
     "Шэймус!" - скомандовал профессор Лупин.
     Шэймус проскользнул мимо Парвати.
     Хруп! Там, где стояла мумия, появилась женщина с черными волосами
до пола и очень худым зеленым лицом - бэнши. Она широко открыла рот  и
ужасный, непередаваемый звук  наполнил  комнату,  протяжный,  плачущий
визг, от которого волосы на голове у Гарри встали дыбом...
     "Нелепус!" - воскликнул Шэймус.
     Бэнши издала дребезжащий звук и схватилась руками за горло: у нее
пропал голос.
     Хруп! Бэнши стала крысой, свернувшей хвост клубком, затем - хруп!
-  гремучей  змеей,  которая  скользила  и  извивалась   -   хруп!   -
кровоточащим глазом.
     "Буккарт не знает, что делать! - закричал Лупин. - Мы подходим  к
самому важному! Дин!"
     Дин поспешил вперед.
     Хруп! Глаз превратился в  отрезанную  руку,  которая  прыгнула  и
поползла по полу, словно краб.
     "Нелепус!" - заорал Дин.
     Раздался хлопок, и рука оказалась пойманной в мышеловку.
     "Великолепно! Рон, ты следующий!"
     Рон выскочил вперед.
     Хруп!
     Несколько человек  закричали.  Огромный  паук,  высотой  в  шесть
футов, волосатый, приближался к Рону, угрожающе щелкая  челюстями.  На
мгновенье Гарри показалось, что Рон застыл от ужаса. И тут...
     "Нелепус!" - произнес Рон, и ноги паука исчезли. Он покатился  по
полу, Лаванда Браун пискнула и отскочила в  сторону,  а  паук  катился
прямо на Гарри. Гарри поднял палочку, приготовился, но...
     "Ко мне!" - вдруг закричал профессор Лупин, вырвавшись вперед.
     Хруп!
     Безногий паук исчез. Секунду все дико озирались, ища его глазами.
Затем они увидели  серебристо-белый  диск,  висящий  в  воздухе  перед
Лупином, который почти лениво произнес "Нелепус!"
     Хруп!
     "Вперед, Невилл, прикончи его!" -  сказал  Лупин,  когда  буккарт
хлопнулся на пол, как таракан.  Хруп!  Снэйп  вернулся.  На  этот  раз
Невилл выступил вперед, полный решимости.
     "Нелепус!" - закричал он, и на долю секунды они  увидели  Снэйпа,
все еще в кружевном платье,  но  стоило  Невиллу  громко  засмеялся  -
Буккарт взорвался, разлетевшись на тысячу кусочков дыма, и пропал.
     "Отлично! - вскричал профессор Лупин, а весь класс зааплодировал.
Замечательно,  Невилл.  Молодцы,  ребята.  Посмотрим...   пять   очков
каждому, кто справился с буккартом,  десять  Невиллу,  потому  что  он
сделал это дважды, и по пять Эрмионе и Гарри".
     "Но я ничего не сделал", - заметил Гарри.
     "Ты и Эрмиона правильно ответили на мои вопросы в начале урока, -
мягко сказал Лупин.  -  Очень  хорошо,  прекрасное  занятие.  Домашнее
задание:  пожалуйста,  прочитайте  главу  про  буккартов  и  составьте
конспект... Принесете в понедельник. Это все".
     Возбужденно переговариваясь,  ребята  вышли  из  учительской.  Но
Гарри было невесело. Профессор Лупин намеренно не дал ему справиться с
буккартом. Почему? Может быть, потому, что он видел, как  Гарри  стало
плохо в поезде, и решил, что у него ничего не  получится?  Неужели  он
подумал, что Гарри снова потеряет сознание?
     Но остальные, похоже, ничего не заметили.
     "Ты видел, как я прикончил эту бэнши?" - крикнул Шэймус.
     "А рука?" - сказал Дин, размахивая своими собственными.
     "А Снэйп в этой шляпе!"
     "А моя мумия!"
     "Интересно, почему профессор Лупин боится хрустальных  шаров?"  -
задумчиво спросила Лаванда.
     "Это был самый лучший  урок  защиты  от  темных  сил,  верно?"  -
возбужденно сказал Рон, когда они вернулись в класс за сумками.
     "Он, похоже, очень хороший учитель,  -  одобрительно  согласилась
Эрмиона. - Если бы только мне дали разобраться с буккартом..."
     "Во что бы он превратился у тебя? - ухмыляясь, спросил Рон.  -  В
домашнюю работу с оценкой девять из десяти?"

     Глава Восьмая
     Бегство Толстушки
     Для большинства учеников уроки защиты  от  темных  сил  сразу  же
стали самыми любимыми. Только Драко Малфой и его банда слитеринцев  не
упускали случая пройтись по поводу Лупина.
     "Вы взгляните на  его  мантию,  -  громко  шептал  Малфой,  когда
профессор Лупин проходил мимо, - он одевается, как наш старый домашний
эльф".
     Но остальным  не  было  дела  до  заплат  на  потрепанной  одежде
профессора Лупина. Их больше занимали уроки, которые  становились  всё
интересней  и  интересней.  После  буккартов,   они   прошли   Красных
галстучков, маленьких гадких гоблинов,  обитающих  там,  где  когда-то
пролилась кровь: в темницах замков и  на  опустевших  полях  сражений.
Здесь они поджидали заблудившихся путников, чтобы огреть их  дубинкой.
От галстучков они перешли  к  каппам,  странным  обитателям  водоемов,
похожих на чешуйчатых обезьян с перепончатыми руками,  которые  всегда
были рады задушить незадачливую цаплю в своем пруду.
     Гарри мечтал, чтобы и другие учителя были  такими  же  лапочками,
как Лупин. Однако алхимия превратилась в постоянное наказание. Снэйп в
последнее время пребывал в особенно мстительном настроении. Никто даже
не сомневался почему.  История  о  буккарте-Снэйпе  в  наряде  бабушки
Невилла, разнеслась по школе, как лесной  пожар.  Очевидно,  Снэйп  не
счел ее забавной. Его глаза  угрожающе  вспыхивали  при  одном  только
звуке имени профессора Лупина, а  к  Невиллу  он  цеплялся  просто  по
любому поводу.
     Гарри начинал побаиваться  и  уроков  прорицания,  проходивших  в
душном  кабинете  профессора  Трелони.  Он  расшифровывал   кривобокие
символы, стараясь не обращать внимания, как всякий раз при  взгляде  в
его сторону огромные глаза профессора Трелони наполняются слезами. Ему
трудно было испытывать к ней симпатию, даже  несмотря  на  то,  что  у
многих его одноклассников она  пользовалась  уважением,  граничащим  с
почтением. Парвати Патил и Лаванда Браун частенько навещали ее кабинет
в башне в обеденные часы. Они возвращались оттуда с раздражающим видом
превосходства,  как  будто  им  было   известно   нечто,   недоступное
остальным. В присутствии Гарри они стали понижать голос, как  если  бы
он находился на смертном одре.
     Никому больше не нравились уроки ухода за  волшебными  животными,
которые, в отличие от незабываемого первого занятия, стали  невыносимо
скучными. Похоже, вдохновение больше не посещало Хагрида.  Теперь  они
урок  за  уроком  учились  ухаживать  за  флобберами   -   невзрачными
червяками, замечательными только своей исключительной прожорливостью.
     "И кому вообще пришло в голову  их  разводить?"  -  интересовался
Рон, после очередного часа, проведенного в  попытках  впихнуть  листья
салата в глотку флоббера.

     Однако, в начале октября у  Гарри  появилось  еще  одно  занятие,
настолько  приятное,  что  сторицей  компенсировало   скучные   уроки.
Приближался  сезон  квиддитча,   и   Оливер   Вуд,   капитан   команды
Гриффиндора, назначил  на  вечер  четверга  собрание,  чтобы  обсудить
тактику на новый сезон.
     В команду квиддитча входило семь человек: трое  нападающих,  чьей
задачей было забивать голы, попадая кваффлом (красным мячом размером с
футбольный) в одно из колец, расположенных  в  каждом  конце  поля  на
высоте пятидесяти футов; двое отбивающих,  в  чью  экипировку  входили
тяжелые дубинки, предназначенные для ударов по бладжерам (двум тяжелым
черным мячам, которые атаковали игроков); защитник, охранявший кольца,
и ловец, работа которого была самой трудной, и состояла в  том,  чтобы
ловить золотой снитч, крылатый мячик, размером с грецкий орех.  Поимка
снитча означала конец игры и приносила  команде  ловца  дополнительные
сто пятьдесят очков.
     Оливер Вуд,  семнадцатилетний  здоровяк,  заканчивал  седьмой,  и
последний, год в Хогвартсе.
     Когда  Вуд  обратился  к  шести  членам  команды,  собравшимся  в
холодной  раздевалке  возле  стадиона,  в  его  голосе  звучало  тихое
отчаяние.
     "Это наш последний шанс... мой последний шанс...  выиграть  кубок
по квиддитчу, - произнес он, нервно шагая туда-сюда перед игроками.  -
Я уеду в конце этого года. И другого шанса у меня не будет.
     "Гриффиндор не выигрывал уже семь лет. Ну ладно, с удачей  у  нас
было хуже, чем у кого-либо: травмы, затем отмененный турнир в  прошлом
году, - Вуд сглотнул, как будто память об этом куском застряла у  него
в горле. - Но мы знаем, что  мы  самая-отлично-подготовленная-команда-
во-всей-школе", - добавил он, ударив кулаком в  ладонь,  и  застарелая
одержимость вновь блеснула у него в глазах.
     "У нас  трое  отличных  нападающих,  -  Вуд  взглянул  на  Алисию
Спиннет, Ангелину  Джонсон  и  Кэти  Белл.-  У  нас  двое  непобедимых
отбивающих".
     "Ах, что ты, Оливер, перестань, ты нас смущаешь", - сказали  Фред
и Джордж Висли одновременно, делая вид, что стесняются.
     "И у нас есть ловец, который ни разу не  упустил  шанса  выиграть
матч! - прогромыхал Вуд, с  гордостью  глядя  на  Гарри.  -  И  я",  -
подумав, добавил он.
     "Мы считаем, что ты тоже очень хорош, Оливер", - сказал Джордж.
     "Потрясающий, первоклассный защитник!" - согласился Фред.
     "Дело в том,  -  продолжил  Вуд,  возобновляя  прогулку  льва  по
клетке, - что на квиддитчном кубке все эти два года должны были стоять
наши имена. С тех пор как Гарри присоединился к  команде,  я  решил  -
кубок у нас в кармане. Но он  нам  не  достался,  и  этот  год  -  наш
последний шанс..."
     Вуд произнес это так удрученно, что даже Фред и Джордж посмотрели
на него с сочувствием.
     "Оливер, этот год - наш", - подбодрил его Фред.
     "Вот увидишь", - добавила Ангелина.
     "Даже не сомневайся", - сказал Гарри.
     Полные решимости, они начали тренироваться три раза в  неделю  по
вечерам. Погода становилась  все  холодней  и  дождливей,  вечера  всё
темнее и темнее, но ни грязь, ни ветер, ни дождь  не  могли  заставить
потускнеть чудесную мечту о серебряном квиддитчном кубке.

     Однажды вечером  Гарри  вернулся  в  гостиную  Гриффиндора  после
тренировки, замерзший и одеревеневший, но очень довольный.  В  комнате
стоял радостный гул.
     "Что случилось?" - спросил он у Рона и  Эрмионы,  которые  заняли
два лучших кресла у камина и заканчивали рисовать  звездные  диаграммы
по астрономии.
     "Первые выходные в Хогсмид, - отозвался Рон, указывая на записку,
вывешенную на доске объявлений. - В конце октября. В Хэллоуин".
     "Здорово, - сказал Фред, пролезая вслед за Гарри  сквозь  дыру  в
портрете. - Мне срочно нужно к Зонко. У меня  почти  кончились  бомбы-
вонючки".
     Гарри рухнул в кресло рядом  с  Роном,  его  отличное  настроение
испарилось. Эрмиона, казалось, прочла его мысли.
     "Гарри, я уверена, ты сможешь пойти в следующий  раз,  -  сказала
она. - Блэка обязательно поймают. Его уже однажды видели".
     "Блэк не такой дурак, чтобы выкинуть какой-нибудь трюк в Хогсмид,
- заметил Рон. - Гарри, спроси у Мак-Гонагалл, можно ли тебе  пойти  в
этот раз. Следующего придется ждать целую вечность..."
     "Рон! - возмутилась Эрмиона. - Гарри должен остаться..."
     "И тогда он будет  единственным  третьеклассником,  оставшимся  в
школе, - перебил ее Рон. - Спроси разрешения у  Мак-Гонагалл,  ну  же,
Гарри..."
     "Пожалуй, я так и сделаю", - принял решение Гарри.
     Эрмиона открыла рот, чтобы возразить, как в тот же момент  ей  на
колени вспрыгнул Косолап, с большим дохлым пауком свисающим из пасти.
     "Ему обязательно есть это перед нами?" - мрачно спросил Рон.
     "Умница, Косолап, ты сам его поймал?" - проворковала Эрмиона.
     Косолап медленно жевал паука, нагло уставившись  на  Рона  своими
желтыми глазами.
     "Не спускай его с колен, пожалуйста, - раздраженно пробурчал Рон,
возвращаясь к своей звездной диаграмме. - У меня в сумке Скабберс".
     Гарри зевнул. Ему  ужасно  хотелось  спать,  но  его  собственная
диаграмма была недоделана. Он потянул к себе сумку, достал  пергамент,
чернила и перо и приступил к работе.
     "Если хочешь, можешь срисовать с моей",  -  сказал  Рон,  пометив
последнюю звезду завитушкой, и подвинул диаграмму к Гарри.
     Эрмиона, осуждавшая  списывание,  поджала  губы,  но  промолчала.
Косолап  какое-то  время  продолжал  пристально  наблюдать  за  Роном,
подергивая кончиком пушистого хвоста, и вдруг прыгнул.
     "ОЙ! -  завопил  Рон,  хватая  свою  сумку  вместе  с  Косолапом,
вцепившимся  в  нее  всеми  четырьмя  лапами.  -  ОТВАЛИ,  ТЫ,  ГЛУПАЯ
ЗВЕРЮГА!"
     Рон  пытался  стряхнуть  Косолапа  с  сумки,  но  тот  не   желал
отцепляться, шипел и драл ее когтями.
     Вся гостиная с любопытством наблюдала за развитием событий. "Рон,
не порань его!" - визжала Эрмиона, Рон исступлённо размахивал сумкой с
намертво прилипшим к ней  Косолапом,  как  вдруг,  на  особенно  лихом
вираже, оттуда вылетел Скабберс.
     "ЛОВИТЕ КОТА!" -  заорал  Рон,  но  Косолап  уже  освободился  от
остатков сумки,  перемахнул  через  стол  и  кинулся  за  перепуганным
Скабберсом.
     Джордж Висли прыгнул на  Косолапа,  но  промахнулся;  а  Скабберс
шмыгнул мимо двадцати пар ног и скрылся под старым комодом.
     Косолап затормозил перед препятствием, прижался к  полу  и  начал
яростно скрести под комодом передней лапой.
     Рон и Эрмиона бросились к нему. Эрмиона подхватила кота на  руки.
Рон лег на живот и с большим трудом вытащил Скабберса из-под комода за
хвост.
     "Ты  только  посмотри  на  него!  -  набросился  он  на  Эрмиону,
размахивая крысой у нее перед носом. - Кожа да кости! Держи этого кота
подальше!"
     "Косолап не понимает, что это плохо! - сказала  Эрмиона  дрожащим
голосом. - Рон, все кошки гоняются за крысами!"
     "С твоим котом что-то не так! -  заявил  Рон,  пытаясь  запихнуть
отчаянно сопротивлявшегося Скабберса в карман. - Когда я  сказал,  что
Скабберс в сумке, он услышал!"
     "Ну, что за вздор! - возразила Эрмиона. - Косолап унюхал его, как
же иначе..."
     "Этот кот преследует Скабберса! - сказал Рон, не обращая внимания
на хихиканье вокруг. - А Скабберс поселился здесь первым, и он болен!"
     Рон прошагал через гостиную и поднялся по лестнице в мальчишескую
спальню.

     На следующий день Рон все еще дулся на Эрмиону. Он едва говорил с
ней во время травоведения, даже когда он, Гарри  и  Эрмиона  трудились
вместе над одной взрыфасолью.
     "Как там Скабберс?" - робко спросила Эрмиона, когда  они  срывали
большие розовые стручки и ссыпали сияющие фасолины в деревянное ведро.
     "Прячется под моей кроватью и дрожит",  -  сердито  ответил  Рон,
уронив при этом ведро и рассыпав искрящиеся фасолины на пол теплицы.
     "Осторожно,  Висли,  осторожно!"  -  только  и  успела   крикнуть
профессор Росток, но фасолины уже вспыхнули радужными взрывами.

     Следующим  уроком  было  преобразование.  Гарри  наконец  решился
спросить у профессора Мак-Гонагалл после урока, можно ли ему  пойти  в
Хогсмид вместе со всеми. Он присоединился  к  очереди  перед  классом,
обдумывая, как  добиться  её  согласия.  От  этих  мыслей  его  отвлек
внезапно образовавшийся затор в начале очереди.
     Парвати  обнимала  плачущую  Лаванду  Браун  и  пыталась   что-то
объяснить озабоченным Шэймусу Финнигану и Дину Томасу.
     "В чем дело, Лаванда?" - участливо спросила Эрмиона,  как  только
они подошли к группе ребят.
     "Сегодня утром она получила письмо из дома, - прошептала Парвати.
- О своем кролике, Бинки. Его утащила лиса".
     "Ой, - сказала Эрмиона. - Лаванда, мне так жалко".
     "Я должна была понять! - горестно сказала Лаванда.  -  Вы  знаете
когда это случилось?"
     "Гм..."
     "Шестнадцатого  октября!  "То,   чего   ты   боишься   произойдет
шестнадцатого октября". Помните? Она была права, она была права!"
     Теперь  весь  класс  собрался  вокруг  Лаванды.  Шэймус  серьезно
закивал головой. Эрмиона поколебалась, но затем сказала:
     "А ты... ты боялась, что лиса убьет Бинки?"
     "Ну, необязательно лиса... - ответила Лаванда, глядя  на  Эрмиону
заплаканными глазами, - но я  действительно  боялась,  что  он  умрет,
разве не так?"
     "Ох, - сказала Эрмиона. Она помолчала и продолжила. -  Бинки  был
очень стареньким?"
     "Не-е-ет, - всхлипнула Лаванда. - О-он был совсем еще малышом!"
     Парвати еще крепче обняла Лаванду за плечи.
     "Так почему же ты боялась, что он умрет?" - спросила Эрмиона.
     Парвати гневно сверкнула на нее глазами.
     "Давайте посмотрим на это с позиций логики, - предложила Эрмиона.
- Ведь Бинки погиб не сегодня, правда? Лаванда только  что  узнала  об
этом, - тут Лаванда зарыдала, - но она  на  самом  деле  не  опасалась
этого, поэтому известие стало для нее настоящим шоком..."
     "Не слушай Эрмиону, Лаванда, - громко сказал Рон. - Ее не волнует
судьба чужих домашних питомцев!"
     К счастью, как раз в  этот  миг  профессор  Мак-Гонагалл  открыла
дверь в класс. Эрмиона и Рон злобно глянули друг на друга, а, войдя  в
класс, сели по разные стороны от Гарри. Во время урока они не  сказали
друг другу ни слова.
     Гарри  все  еще  не  решил,  как  он  собирается  объясняться   с
профессором Мак-Гонагалл, когда прозвенел звонок с урока.  Однако  она
сама заговорила о Хогсмид.
     "Одну минуту,  пожалуйста!  -  окликнула  она  учащихся,  которые
собрались выйти. - Поскольку вы в моем Колледже, вы должны  предъявить
мне разрешения на  посещение  Хогсмид  до  Хэллоуина.  Запомните:  нет
разрешения - нет и экскурсии!"
     Невилл поднял руку.
     "Извините,  профессор,  мне...  мне  кажется,  я   потерял   свое
разрешение..."
     "Твоя бабушка прислала  его  прямо  мне,  Лонгботтом,  -  сказала
профессор Мак-Гонагалл. - Видимо, она решила, что так будет  надежнее.
Итак, это все и вы можете идти".
     "Спроси ее", - прошептал Рон Гарри.
     "Гм, но..." - начала Эрмиона.
     "Давай, Гарри", - упрямо повторил Рон.
     Гарри дождался, пока все выйдут из класса и, волнуясь, подошел  к
столу Мак-Гонагалл.
     "Да, Поттер?"
     Гарри набрал воздуха.
     "Профессор,  мои  тетя  и  дядя,  гм...  забыли   подписать   мое
разрешение", - робко сказал он.
     Профессор Мак-Гонагалл взглянула на него поверх очков, но  ничего
не сказала.
     "А, как вы думаете, может быть, мне все-таки можно, гм, сходить в
Хогсмид?"
     Профессор Мак-Гонагалл опустила глаза и начала перебирать  бумаги
на столе.
     "Боюсь, что нет, Поттер, - ответила  она.  -  Ты  слышал,  что  я
сказала. Нет разрешения - нет и прогулки. Таково правило".
     "Но... профессор, мои тетя и дядя - вы знаете,  они  магглы,  они
совершенно не понимают ничего в разрешениях и порядках в Хогвартсе,  -
робко продолжал Гарри (Рон поддерживал его, энергично кивая).  -  Если
вы разрешите мне пойти..."
     "Нет, не разрешу, - отрезала профессор Мак-Гонагалл. Она встала и
сложила свои бумаги в ящик стола. -  В  правилах  четко  указано,  что
родитель или опекун должен дать разрешение, - она посмотрела на него с
каким-то странным выражением. Может, это было сочувствие?  -  Сожалею,
Поттер, но это мое окончательное решение. Тебе  следует  поторопиться,
или ты опоздаешь на следующий урок".
     Делать было нечего. Рон  продолжал  ворчать  на  профессора  Мак-
Гонагалл, и это несказанно раздражало Эрмиону.  Она  высказала  мысль,
что "всё, что ни делается - всё к лучшему", чем еще  больше  разозлила
Рона. А Гарри мучился, выслушивая  радостный  лепет  одноклассников  о
том, чем они займутся в Хогсмид.
     "Зато ты будешь на празднике, - Рон пытался приободрить Гарри.  -
Вечером, на праздновании Хэллоуина".
     "Да, - мрачно согласился Гарри. - Это здорово".
     Хэллоуин - это, конечно, замечательно. Но было бы еще лучше, если
б он пришел на праздник  из  Хогсмид  вместе  со  всеми.  Несмотря  на
утешения друзей, он все равно чувствовал себя  покинутым.  Дин  Томас,
хороший рисовальщик,  предложил  подделать  подпись  дяди  Вернона  на
разрешении, но поскольку профессор Мак-Гонагалл уже знала, что у Гарри
нет разрешения, то подделка  раскрылась  бы  сразу.  Рон  нерешительно
предложил  воспользоваться  плащом-невидимкой,  но  Эрмиона  напомнила
слова Дамблдора о способностях дементоров видеть сквозь плащ.
     У Перси нашлись самые неподходящие доводы для утешения.
     "Они поднимают шум вокруг Хогсмид, но я тебя уверяю,  Гарри,  это
все не стоит выеденного яйца, - сообщил он строго.  -  В  самом  деле,
магазин сладостей довольно неплох, а в  "Розыгрышах  Зонко"  есть  по-
настоящему опасные штучки, и, конечно, "Стонущие стены"  стоят,  чтобы
на них посмотреть, но Гарри, кроме этого, ты ничего не пропустишь".
     Утром в Хэллоуин Гарри проснулся  вместе  со  всеми  и  спустился
завтракать, чувствуя себя крайне подавленно,  но  стараясь  изобразить
хорошее настроение.
     "Мы привезем тебе  кучу  сладостей  из  "Горшочка  с  медом"",  -
сказала Эрмиона. Выглядела она при этом жутко расстроенной.
     "Да, целую кучу", - подтвердил Рон. Из-за проблем  Гарри,  они  с
Эрмионой совсем забыли о разногласиях по поводу Косолапа.
     "Не волнуйтесь за меня, - сказал Гарри, как он  надеялся,  бодрым
голосом. - Увидимся на празднике. Желаю вам хорошо провести время!"
     Он проводил их в холл,  где  дворник  Филч,  стоя  перед  входною
дверью, отмечал имена в длинном списке. Он подозрительно вглядывался в
каждое лицо, чтобы убедиться, что никто, кому не дозволенно,  не  смог
прокрасться мимо.
     "Что, Поттер, остаешься? -  прокричал  Малфой,  рядом  с  которым
возвышались Крабб и Гойл. - Испугался дементоров?"
     Гарри проигнорировал его и  отправился  по  опустевшим  коридорам
обратно в гриффиндорскую Башню.
     "Пароль?" - поинтересовалась дремавшая Толстушка.
     "Фортуна Мажор", - промямлил Гарри.
     Портрет открылся, и он вскарабкался в гостиную. В ней было  полно
болтающих  перво-  и  второклассников,  и  несколько  старших   ребят,
которые, видимо, так часто бывали в Хогсмид, что уже потеряли  к  нему
интерес.
     "Гарри!  Гарри!  Привет,   Гарри!"   -   крикнул   Колин   Криви,
второклассник, благоговевший перед Гарри, и не упускавший  возможности
поговорить с ним.
     "Ты не поехал в Хогсмид, Гарри? Почему? Эй, если хочешь, посиди с
нами, Гарри!" - Колин нетерпеливо оглянулся на своих друзей.
     "Гм, нет, спасибо, Колин - отказался  Гарри.  Он  был  не  в  том
настроении, чтобы общаться с компанией ребят, мечтавших  поглазеть  на
его шрам. - Я... мне нужно в библиотеку... позаниматься".
     Теперь у него не было выбора, ему пришлось  повернуться  и  снова
отправиться к портретному ходу.
     "И зачем только надо было меня будить?" -  проворчала  Толстушка,
когда он вышел.
     Совершенно подавленный, Гарри направился было к библиотеке, но на
полпути передумал: у него не было сил  что-либо  делать.  Он  повернул
назад и столкнулся нос к носу с Филчем, который  очевидно  только  что
проводил последнего ученика в Хогсмид.
     "Что это ты здесь делаешь?" - подозрительно прорычал Филч.
     "Ничего", - честно ответил Гарри.
     "Ничего! - заорал Филч. -  Как  же!  Шастает  тут,  понимаешь!...
Почему  же  ты  не  в  Хогсмид,  не  покупаешь  со  своими  противными
маленькими друзьями шарики-вонючки, рыгни-порошок, червей-свистунов  и
прочие глупости?"
     Гарри пожал плечами.
     "Живо возвращайся в гостиную своего колледжа!" - злобно оскалился
Филч. Он провожал Гарри взглядом, пока тот не скрылся из виду.
     Но Гарри  не  вернулся  в  гостиную;  он  поднялся  по  лестнице,
раздумывая, не сходить ли в совятню, чтобы взглянуть на Хедвиг, и  уже
совсем было собрался пойти туда, когда кто-то окликнул его: "Гарри?"
     Гарри повернулся и  увидел  профессора  Лупина,  выглянувшего  из
своего кабинета.
     "Что ты здесь делаешь? - спросил Лупин, но совсем  другим  тоном,
чем Филч. - Где Рон и Эрмиона?"
     "В Хогсмид",  -  ответил  Гарри,  стараясь  казаться  не  слишком
расстроенным.
     "Ах да, - сказал Лупин. Он сразу понял настроение Гарри. - Почему
бы тебе не зайти? Мне как раз  прислали  учебное  пособие  для  нашего
следующего урока".
     "Что за пособие?" - заинтересовался Гарри и последовал за Лупином
в его кабинет.
     В углу  кабинета  стоял  огромный  бак  с  водой.  Бледно-зеленое
существо с  маленькими  острыми  рожками  прижалось  лицом  к  стеклу,
гримасничая и сгибая свои длинные, тонкие пальцы.
     "Тихомол, - сказал Лупин, задумчиво оглядывая "пособие". - У  нас
не должно быть с ним особых трудностей, особенно после капп.  Хитрость
в том, чтобы разжать его хватку. Ты  заметил,  какие  у  него  длинные
пальцы? Сильные, но очень хрупкие".
     Существо показало зеленые зубы и скрылось в густых  водорослях  в
дальнем углу бака.
     "Как насчет чашки чая? - предложил Лупин, оглядываясь  в  поисках
чайника. - Я как раз собирался выпить чаю".
     "Спасибо", - Гарри было неловко.
     Лупин дотронулся до чайника  волшебной  палочкой,  и  тут  же  из
носика показался пар.
     "Садись, - пригласил Лупин, снимая крышку с пыльной  банки.  -  К
сожалению, у меня только чайные пакетики, но,  осмелюсь  предположить,
ты уже вдоволь насмотрелся на чайные листья?"
     Гарри изумленно уставился на него. Лупин подмигнул.
     "Откуда вы знаете?" - спросил Гарри.
     "Мне  рассказала  профессор  Мак-Гонагалл,   -   ответил   Лупин,
передавая Гарри кружку чая с отбитым краем. - Ты не боишься?"
     "Нет", - сказал Гарри.
     Он решил  было  рассказать  Лупину  о  собаке,  которую  видел  в
Полумесяце магнолий, но передумал. Ему не хотелось, чтобы Лупин считал
его трусом. Кроме того Лупин уже, видимо, и так сомневался, что  Гарри
способен справиться с буккартом.
     Похоже, кое-какие мысли отразились на его лице, потому что  Лупин
спросил: "Тебя что-то беспокоит, Гарри?"
     "Нет", - солгал Гарри. Он отпил немного чая и  стал  смотреть  на
тихомола, который грозил ему кулаком.
     "Да, - сказал Гарри вдруг, поставив кружку на стол. - Помните тот
урок с буккартом?"
     "Помню", - неторопливо согласился Лупин.
     "Почему вы не позволили мне сразиться с  ним?"  -  спросил  Гарри
резко.
     "Я думал, это и так понятно, Гарри", - ответил Лупин с  некоторым
удивлением.
     Гарри, ожидавший, что Лупин будет это отрицать, растерялся.
     "Почему?" - снова спросил он.
     "Ну, - сказал Лупин, слегка нахмурясь, - я предположил, что, если
буккарт столкнется с тобой, то примет форму Лорда Волдеморта".
     Гарри снова  изумленно  уставился  на  Лупина.  Не  только  из-за
неожиданного ответа, но и потому, что Лупин произнес  имя  Волдеморта.
Единственным человеком, кроме  самого  Гарри,  произносившим  это  имя
вслух, был профессор Дамблдор.
     "Ясное дело, я был не прав, - сказал Лупин, все еще хмурясь. - Но
я думал, что появление Лорда Волдеморта  в  учительской  стало  бы  не
слишком удачной затеей. И представил, как перепугаются ученики".
     "Я не думал о Волдеморте, - признался Гарри. - Я... я вспомнил  о
дементорах".
     "Понятно, - задумчиво сказал  Лупин.  -  Что  ж...  -  он  слегка
улыбнулся удивлению Гарри. - Это позволяет  предположить,  что  больше
всего ты боишься страха. Это мудро, Гарри".
     Гарри не нашел, что ответить, и отхлебнул еще чая.
     "Значит, ты решил, будто я не верю, что ты  можешь  справиться  с
буккартом?" - проницательно спросил Лупин.
     "Ну... да, - сказал Гарри. Внезапно он почувствовал себя  намного
лучше. - Профессор Лупин, вы знаете дементоров..." - его прервал  стук
в дверь.
     "Войдите", - сказал Лупин.
     Дверь открылась, и вошел Снэйп. Он держал дымящийся бокал, но при
виде Гарри остановился, прищурившись.
     "А, Северус, - сказал Лупин улыбаясь. - Спасибо большое. Поставь,
пожалуйста, на стол".
     Снэйп поставил бокал на стол, его глаза  перебегали  с  Гарри  на
Лупина и обратно.
     "Я только что показывал Гарри мое приобретение", - весело  сказал
Лупин, показывая на бак.
     "Занятно, - заметил Снэйп, даже не потрудившись взглянуть. - Тебе
следует выпить это сейчас же, Лупин".
     "Да, да, конечно", - согласился Лупин.
     "Я сделал целый котел, - продолжал Снэйп, - на случай, если  тебе
понадобится еще".
     "Возможно, завтра утром мне потребуется  еще  чуть-чуть.  Спасибо
большое, Северус".
     "Не стоит благодарности", - отпарировал  Снэйп,  но  в  его  было
глазах что-то, что очень не понравилось Гарри. Снэйп вышел из комнаты,
угрюмый и настороженный.
     Гарри с подозрением посмотрел на бокал. Лупин улыбнулся.
     "Профессор Снэйп очень любезно сварил для меня  зелье,  -  сказал
он. - Я не слишком искусен  в  приготовлении  зелий,  а  это  особенно
сложное".
     Он  поднял  бокал  и  понюхал  его:  "Жалко,  сахар  сделает  его
бесполезным", - добавил он, отхлебнул глоток и содрогнулся.
     "А зачем...?" - начал Гарри. Лупин посмотрел на него и ответил на
незаконченный вопрос.
     "Я слегка нездоров, - пояснил он. - Это зелье - единственное, что
может помочь. Я счастлив работать рядом с  профессором  Снэйпом,  ведь
сделать такое зелье под силу немногим волшебникам".
     Профессор Лупин сделал еще один глоток, а Гарри пришла  в  голову
сумасшедшая мысль выбить бокал из его рук.
     "Профессор Снэйп очень интересуется темными  силами",  -  выдавил
он.
     "В самом деле?" - спросил  Лупин  с  легким  интересом,  и  снова
глотнул.
     "Некоторые считают... - Гарри заколебался, затем пошел  напролом.
- Некоторые считают, что он сделает все  что  угодно,  чтобы  получить
работу учителя по защите от темных сил".
     Лупин осушил бокал и скорчил гримасу.
     "Отвратительно, - сказал он.  -  Ну  что  же,  Гарри,  мне  лучше
вернуться к работе. Увидимся вечером на празднике".
     "Хорошо", - сказал Гарри, поставив на стол пустую чайную чашку.
     Опустевший бокал все еще дымился.

     "А вот и мы, - объявил Рон. - Мы принесли столько, сколько смогли
дотащить".
     Водопад блестящих разноцветных сладостей рухнул Гарри на  колени.
Были сумерки, и  Рон  с  Эрмионой  только  что  вошли  в  гостиную.  С
покрасневшими от холодного ветра лицами они выглядели так, словно этот
день был лучшим в их жизни.
     "Спасибо, - сказал Гарри, доставая пакет с  маленькими  перечными
чертиками. - Как дела в Хогсмид? Где вам удалось побывать?"
     В ответ прозвучало - всюду! В "Дервише  и  хлопушке"  -  магазине
волшебного  оборудования,  в  "Магазине  розыгрышей  Зонко",  в  "Трех
мётлах" - хлебнули по кружке горячего масляного  эля,  и  еще  в  куче
других мест.
     "А какая там почта, Гарри! Почти двести сов, все сидят на полках,
все с разноцветными колечками, цвет означает скорость доставки!"
     "В "Горшочке с медом" новые  блюда,  они  проводили  презентацию,
вот, смотри..."
     "Мы думаем, что встретили великана-людоеда,  честное  слово,  там
куча народу в "Трех метлах"..."
     "Жаль, что мы не смогли принести тебе масляного эля,  он  отлично
согревает..."
     "А ты чем занимался? - полюбопытствовала Эрмиона. - Делал уроки?"
     "Нет, - сказал Гарри. - Лупин угостил меня  чашкой  чая  в  своем
кабинете. А затем пришел Снэйп..."
     Гарри рассказал им о бокале. Рон от удивления разинул рот.
     "Лупин выпил зелье? - он поперхнулся. - Чокнулся он что ли?"
     Эрмиона посмотрела на часы.
     "Нам уже надо спускаться, вы знаете, праздник начнется через пять
минут".
     Они поспешили в шумный зал, все еще обсуждая Снэйпа.
     "Но если  он...  понимаете,  -  Эрмиона  понизила  голос,  нервно
оглядываясь вокруг, - если он попытался отравить Лупина, он не  сделал
бы этого в присутствии Гарри".
     "Да, может быть", - согласился Гарри. Они уже входили  в  Большой
зал. Он был украшен сотнями и сотнями тыкв с горящими свечками внутри,
облаком живых летучих мышей и множеством сияющих  оранжевых  вымпелов,
которые лениво плавали под грозовым потолком, похожие на ярких водяных
змеек.
     Еда была восхитительной; даже Эрмиона и Рон, объевшиеся сладостей
в "Горшочке с медом", попробовали всего понемногу.  Гарри  смотрел  на
стол преподавателей. Профессор Лупин выглядел бодрым и таким же, как и
всегда.
     Он оживленно  разговаривал  с  маленьким  профессором  Флитвиком,
преподавателем колдовства. Гарри поискал взглядом Снэйпа. Может  быть,
ему показалось, а может, и нет, но  Снэйп  смотрел  в  сторону  Лупина
чаще, чем обычно.
     Праздник завершился представлением,  в  котором  участвовали  все
привидения  Хогвартса.  Они  просочились  из  стен  и  столов,   чтобы
исполнить свои традиционные трюки. Почти Безголовый Ник  имел  большой
успех,  продемонстрировав  свое  собственное,  когда-то  так  небрежно
сработанное, обезглавливание.
     Вечер действительно удался и  хорошее  настроение  Гарри  не  мог
испортить даже Малфой, проводивший его из зала воплем: "Дементоры шлют
тебе привет, Поттер!"
     Вместе  с  остальными  гриффиндорцами  Гарри,   Рон   и   Эрмиона
направились к башне, но на подходе к коридору, в  конце  которого  был
портрет Толстушки, наткнулись на толпу учеников.
     "Почему стоим?" - спросил Рон удивленно.
     Гарри вытянул  шею,  чтобы  посмотреть,  что  случилось.  Похоже,
портрет был закрыт.
     "Позвольте  пройти,  -  раздался  голос  Перси,  который  пытался
пробиться сквозь толпу. - Что там такое? Вы  же  не  могли  все  сразу
забыть пароль - извините, я главный префект..."
     И   вдруг   в   толпе   все   смолкли,    казалось,    оцепенение
распространилось по коридору. В  тишине  прозвучал  напряжённый  голос
Перси: "Профессора Дамблдора, быстро!"
     Все вытянули шеи, те, кто стоял сзади, приподнялись на цыпочки.
     "Что произошло?" - спросила Джинни, подходя к ним.
     Минуту  спустя  появился  профессор  Дамблдор  и   направился   к
портрету. Гриффиндорцы посторонились, чтобы он смог пройти,  а  Гарри,
Рон и Эрмиона придвинулись ближе, чтобы взглянуть в чем дело.
     "О, боже..." - Эрмиона схватила Гарри за руку.
     Толстушка исчезла  с  портрета,  как  и  сам  портрет,  варварски
распоротый на куски, валявшиеся здесь же, на полу.
     Дамблдор бросил один быстрый взгляд  на  искромсанный  портрет  и
отвернулся. Он мрачно наблюдал, как к нему приближаются  Мак-Гонагалл,
Лупин и Снэйп.
     "Нам надо найти ее, - сказал Дамблдор. - Профессор  Мак-Гонагалл,
пожалуйста, сходите к мистеру Филчу и поручите  ему  проверить  каждую
картину в замке. Нам нужна Толстушка".
     "Да сопутствует вам удача!" - раздался кудахтающий голос.
     Это был полтергейст Пивз, парящий над толпой. Как  и  всегда  при
виде чужих неприятностей, он был безумно счастлив.
     "Что это значит, Пивз?" - спокойно  поинтересовался  Дамблдор,  и
усмешка  Пивза  несколько  полиняла.  Он  не  смел   насмехаться   над
Дамблдором и сменил кудахтанье на елейный голосок,  который,  впрочем,
был ничем не лучше.
     "Пристыжена, Ваша Честь. Не хочет, чтобы ее видели. Она в ужасном
состоянии. Я видел, как она бежала  на  пятый  этаж  через  лес,  сэр.
Кричала что-то ужасное, - радостно отрапортовал  он.  -  Бедняжка",  -
добавил он бодро.
     "Она сказала, кто это сделал?" - тихо спросил Дамблдор.
     "О да, Ваше Профессорство, - ответил Пивз, и  воздух  вокруг  его
рук стал сгущаться, принимая вид большой бомбы. - Он  был  очень  зол,
когда она не пустила его  внутрь,  понимаете?  -  Пивз  кувыркнулся  и
ухмыльнулся, глядя на  Дамблдора  через  кольцо,  свитое  собственными
ногами. - Ну никакого терпения у него нет, у этого Сириуса Блэка".

     Глава Девятая
     Поражение
     Профессор Дамблдор отправил всех гриффиндорцев обратно в  Большой
зал, где к ним через десять минут присоединились  ученики  Хаффлпаффа,
Рэйвенкло и Слитерина, не понимавшие, что происходит.
     "Сейчас все учителя, вместе со  мной,  обыщут  замок,  -  объявил
Дамблдор,  как  только  профессор  Мак-Гонагалл  и  профессор  Флитвик
закрыли двери зала. - Я думаю вам, для вашей же безопасности, придется
провести эту ночь прямо здесь. Я хочу,  чтобы  префекты  охраняли  все
входы и выходы, а вместо себя оставляю главных префектов. Если  что-то
случится, немедленно сообщайте мне об этом, - добавил он, обращаясь  к
Перси,  который  выглядел  невероятно  гордым  и  важным.  -  Пришлите
привидение".
     Уже собираясь покинуть зал, профессор Дамблдор добавил:
     "Ах, да, вам еще понадобятся..."
     Взмах волшебной палочки - столы разлетелись и встали возле  стен;
очередной взмах, и на полу появились сотни фиолетовых спальных мешков.
     "Спокойной ночи", - сказал профессор Дамблдор, закрывая за  собой
дверь.
     Все оживленно заговорили: гриффиндорцы объясняли  остальным,  что
произошло.
     "Все  по  мешкам!  -  вмешался  Перси.  -  Давайте,   больше   не
разговаривать! Через десять минут я выключаю свет!"
     "Пошли", - сказал Рон Гарри и Эрмионе; они оттащили три  спальных
мешка в угол.
     "Вы думаете Блэк до сих пор в замке?"  -  взволновано  прошептала
Эрмиона.
     "Наверное, Дамблдор так думает", - ответил Рон.
     "Он очень удачно пришел именно сегодня, -  сказала  Эрмиона,  как
только они залезли в мешки, не раздеваясь, и легли, опираясь на локти,
чтобы поговорить. - Как раз тогда, когда нас не было в Башне..."
     "Да он, небось, и не знает какой сегодня день недели,  сбился  со
счёта в бегах, - предположил Рон. -  Небось,  не  думал,  что  сегодня
Хэллоуин. Иначе бы ворвался сюда".
     Эрмиона содрогнулась.
     Вокруг все задавали друг другу один и тот же  вопрос:  "Как  Блэк
попал в замок?"
     "Может быть, он умеет телепортироваться, - предположил мальчик из
Рэйвенкло неподалеку. - Появляться прямо из воздуха, а?"
     "Он  мог  кем-нибудь  переодеться",  -  добавил  пятиклассник  из
Хаффлпаффа.
     "Или влететь в окно", - сказал Дин Томас.
     "Неужели я единственная читала "Историю  Хогвартса?""  -  сердито
спросила Эрмиона у Гарри и Рона.
     "Скорее всего, - ответил Рон. - А почему ты спрашиваешь?"
     "Потому что замок защищен не просто стенами, понимаете, - Эрмиона
пыталась подобрать слова, - на него наложено много заклятий специально
для    желающих    проскользнуть    незамеченными.     Сюда     нельзя
телепортироваться. И я хотела бы  посмотреть  на  маскировку,  которая
обманет дементоров. Они охраняют каждый вход. Они бы увидели,  как  он
влетает. А Филч знает все секретные коридоры, их закроют..."
     "Я выключаю свет! - объявил Перси. - Всем лечь в спальные мешки и
замолчать!"
     Свечи одновременно потухли. Свет исходил только от летавших между
спящими серебристых привидений  и  завороженного  потолка,  усыпанного
звездами. Потолок и шепот,  до  сих  пор  наполнявший  зал,  создавали
ощущение, что они спят на обдуваемой легким ветерком улице.
     Каждый час в зале появлялся кто-нибудь из учителей, проверяя, все
ли в порядке. Около трех часов  ночи,  когда  многие  ученики  наконец
заснули, в зал вошел профессор Дамблдор. Гарри следил за тем,  как  он
искал Перси, который, пробираясь между  спальными  мешками,  отчитывал
болтунов.  Перси  был  совсем  недалеко  от  Гарри,  Рона  и  Эрмионы,
притворившихся спящими, когда Дамблдор подошел к нему.
     "Что-нибудь нашли, профессор?" - шепотом спросил Перси.
     "Нет. Здесь все в порядке?"
     "Все под контролем, сэр".
     "Отлично. Их можно пока не будить. Я нашел  временного  охранника
для входа в гриффиндорскую башню. Завтра вы сможете вернуться".
     "А как же Толстушка, сэр?"
     "Прячется в карте Аргилшира на третьем этаже. Скорее  всего,  она
не хотела пускать Блэка без пароля, и он напал на  нее.  Она  все  еще
ужасно расстроена, но как только она  успокоится,  я  попрошу  мистера
Филча отреставрировать ее картину".
     Гарри услышал скрип двери и чьи-то шаги.
     "Господин директор? - это был Снэйп.  Гарри  лежал  неподвижно  и
слушал. - Мы обыскали весь четвертый этаж. Его там нет. Филч  проверил
подземелья; там тоже никого".
     "А  как  насчет  астрономической  башни?  А  кабинет   профессора
Трелони? Совятня?"
     "Все проверено".
     "Очень хорошо, Северус. Я и не  ожидал,  что  Блэк  задержится  в
замке".
     "Как вы думаете, каким образом он попал внутрь?"
     Гарри слегка приподнял голову, чтобы освободить второе ухо.
     "У меня много  предположений,  Северус,  одно  не  правдоподобнее
другого". Гарри, щурясь, приоткрыл глаза и  посмотрел  туда,  где  они
находились; Дамблдор  стоял  к  нему  спиной,  и  Гарри  видел  только
внимательное лицо Перси и профиль недовольного Снэйпа:
     "Господин директор, вы помните  наш  разговор  накануне...  гм...
семестра?" - спросил Снэйп,  еле  двигая  губами,  как  будто  пытаясь
исключить Перси из разговора.
     "Я помню, Северус", - ответил Дамблдор, с ноткой предупреждения в
голосе.
     "Практически невозможно... для Блэка... проникнуть  в  школу  без
помощи изнутри. Я уже говорил вам, но вы решили..."
     "Я не верю, чтобы кто-то  замке  помог  Блэку  войти,  -  ответил
Дамблдор не допускающим возражений тоном, и Снэйп замолчал. - Я должен
спустится вниз к дементорам, - продолжил Дамблдор. - Я обещал сообщить
им, когда мы закончим поиски".
     "Может быть, они хотят помочь, сэр?" - спросил Перси.
     "Хотят, - холодно ответил Дамблдор. -  Но  ни  один  дементор  не
переступит порог этого замка, пока я директор".
     Перси смутился. Осторожно и быстро Дамблдор  покинул  зал.  Снэйп
замер на мгновение, глядя ему вслед, и тоже удалился.
     Гарри  посмотрел  на  Рона  и  Эрмиону,  которые   не   спали   и
прислушивались к разговору.
     "О чем это они говорили?" - тихо поинтересовался Рон.

     Следующие несколько  дней  вся  школа  обсуждала  только  Сириуса
Блэка.  Теории  его  проникновения  в  замок  становились  все   более
нелепыми;  Ханна  Аббот  из  Хаффлпаффа  потратила  почти  весь   урок
травоведения на то, чтобы рассказать  всем,  кто  готов  был  слушать,
новую теорию: Блэк проник в замок под видом цветочного куста.
     Разодранный холст Толстушки был снят со стены и заменен портретом
Сэра  Кадогана  на  толстом  сером  пони.  Никто  этому  особенно   не
радовался. У сэра Кадогана было два  занятия:  он  либо  вызывал  всех
проходящих на дуэль, либо  изобретал  очень  сложные  пароли,  которые
менялись как минимум два раза в день.
     "Он просто  сумасшедший,  -  недовольно  сказал  Шэймус  Финниган
Перси. - Нельзя было взять кого-нибудь другого?"
     "Другие портреты отказались, - ответил Перси. - Испугались  того,
что   случилось   с   Толстушкой.   Сэр   Кадоган   был   единственным
добровольцем".
     Но сэр Кадоган был ничто по сравнению с другими проблемами Гарри.
Теперь за ним постоянно присматривали. Учителя под разными  предлогами
вдруг начали провожать его до классов,  а  Перси  (следуя,  как  думал
Гарри, указаниям миссис Висли) постоянно ходил за ним по пятам, словно
чрезвычайно гордая сторожевая собака. В  довершение  всего,  профессор
Мак-Гонагалл  пригласила  Гарри  в  свой  кабинет.  Ее  лицо  ее  было
печально, словно кто-то умер:
     "Больше нет смысла скрывать от тебя, Поттер, -  серьезно  сказала
она. - Я знаю, что это потрясет тебя, но Сириус Блэк..."
     "Я знаю, он за мной охотится,  -  закончил  за  нее  Гарри.  -  Я
слышал, как папа Рона рассказывал его маме. Мистер  Висли  работает  в
Министерстве магии".
     Профессор Мак-Гонагалл оторопела. Она глядела на Гарри  несколько
секунд, потом сказала:
     "Вот как! В таком случае, Поттер, ты поймешь,  почему  я  считаю,
что тебе нельзя посещать вечерние тренировки по квиддитчу. В  открытом
поле, только с командой, это очень опасно, Поттер..."
     "Но ведь у нас в субботу матч!  -  возразил  Гарри.  -  Я  должен
тренироваться, профессор!"
     Профессор Мак-Гонагалл задумалась. Гарри знал, что она была очень
заинтересована в победе; в конце концов, ведь это  она  выбрала  Гарри
Ловцом. Он ждал, затаив дыхание:
     "Гмм... - профессор Мак-Гонагалл встала и посмотрела  в  окно  на
поле для квиддитча, которое еле виднелось сквозь дождь. -  Бог  знает,
как я хочу увидеть кубок в  руках  гриффиндорской  команды...  Но  все
равно, Поттер... Мне  будет  спокойнее,  если  там  будет  учитель.  Я
попрошу мадам Хуч присутствовать на ваших тренировках".
     Чем меньше времени оставалось  до  матча,  тем  хуже  становилась
погода.  Несмотря  на  это,  команда  Гриффиндора  продолжала   упорно
тренироваться под надзором мадам Хуч. Потом,  за  день  до  субботнего
матча, Оливер Вуд принес неприятные известия:
     "Мы не играем со Слитерином! - сердито объявил он. - Флинт только
что подошел ко мне. Мы играем с Хаффлпаффом вместо них".
     "Почему?" - возмутилась команда.
     "Флинт заявил, что у их ловца до сих пор  болит  рука,  -  сквозь
зубы процедил Вуд. - Но ясно, для чего они это делают. Не хотят играть
в такую погоду. Они думают, что она уменьшит их шансы..."
     Весь день на улице лил дождь и дул  сильный  ветер,  и  пока  Вуд
говорил издалека донеслись раскаты грома:
     "С  рукой  Малфоя  все  в  порядке!  -  возмутился  Гарри.  -  Он
притворяется!"
     "Я знаю, но мы не можем этого доказать, - с горечью сказал Вуд. -
И мы тренировались для того, чтобы  играть  со  Слитерином,  а  вместо
этого играем с Хаффлпаффом, а у них совсем другая  тактика.  Теперь  у
них новый капитан и ловец, Седрик Диггори..."
     Ангелина, Алисия и Кэти неожиданно захихикали.
     "В чем дело?" -  спросил  Вуд,  пораженный  таким  легкомысленным
поведением.
     "Это тот самый парень, высокий и красивый?" - спросила Ангелина.
     "Сильный и молчаливый", -  добавила  Кэти,  и  они  опять  начали
хихикать.
     "Он молчаливый только потому, что и двух слов связать не может, -
вмешался Фред. - Я не пойму из-за чего  ты  так  переживаешь,  Оливер.
Хаффлпаффцы - слабаки. В последний раз, когда мы с ними играли,  Гарри
поймал снитч за пять минут, помнишь?"
     "Мы играем в абсолютно других условиях! -  завопил  Вуд,  вылупив
глаза. - Диггори очень хорошо играет! Он великолепный ловец! Я  боюсь,
что мы проиграем! Некогда отдыхать!  Нужно  тренироваться!  Слитеринцы
хотят сбить нас с толку! Мы должны победить!"
     "Оливер, успокойся! - сказал Фред  с  тревогой  в  голосе.  -  Мы
серьезно воспринимаем Хаффлпафф. Серьезно".

     За день до матча ветер разошелся не на шутку, дождь  лил  как  из
ведра. В коридорах и классах было так  темно,  что  пришлось  включить
дополнительные лампы. Слитеринцы,  особенно  Малфой,  выглядели  очень
самодовольно:
     "Ах, если бы только моя рука не болела  так  сильно!"  -  вздыхал
Малфой, слушая, как ветер колотит в окна.
     Гарри не мог думать ни о чем, кроме завтрашнего матча. Оливер Вуд
подбегал к нему на переменах и давал советы по поводу игры.  В  третий
раз, когда монолог Вуда затянулся, Гарри вдруг вспомнил, что он уже на
десять минут опоздал на защиту от темных сил, и побежал в класс, а Вуд
кричал ему вслед:
     "У Диггори  очень  резкий  разворот,  Гарри,  поэтому  ты  можешь
попробовать петли..."
     Гарри занесло перед дверью  класса,  он  распахнул  ее  и  влетел
внутрь.
     "Извините, что я опоздал, профессор Лупин. Я..."
     Но за учительским столом сидел не Лупин - а Снэйп:
     "Этот урок начался десять минут назад, Поттер, поэтому, я  думаю,
мы снимем с Гриффиндора десять очков. Садись".
     Но Гарри не шелохнулся:
     "Где профессор Лупин?"
     "Он сказал, что болен и не может прийти сегодня, - объяснил Снэйп
криво улыбаясь. - Я кажется уже попросил тебя сесть?"
     "Что с ним?"
     Глаза Снэйпа блеснули.
     "Ничего опасного для жизни, - сказал он с  легким  сожалением.  -
Пять очков с Гриффиндора, а если  ты  задашь  еще  хоть  один  вопрос,
Гриффиндор лишится пятидесяти".
     Гарри медленно подошел к своему месту и сел. Снэйп оглядел класс:
     "Как я говорил до того, как Поттер меня перебил, профессор  Лупин
не проинформировал меня о пройденном вами материале".
     "Пожалуйста, сэр, мы  закончили  буккартов,  Красных  галстучков,
капп и  тихомолов,  -  быстро  проговорила  Эрмиона.  -  И  мы  должны
начать..."
     "Тихо, - отрезал Снэйп. - Я вас не  спрашивал.  Я  демонстрировал
неорганизованность профессора Лупина".
     "Это самый лучший учитель защиты от темных  сил,  который  у  нас
когда-либо был", - отважно произнес Дин Томас, и по классу  прокатился
шепот согласия.
     "Вам легко угодить, - в голосе Снэйпа зазвучали угрожающие нотки.
- Он вас совсем не загружает... Должен сказать, что Красных галстучков
и тихомолов проходят в первом классе. Сегодня мы поговорим..."
     Гарри смотрел, как он листает учебник до самой  последней  главы,
которую, он мог быть уверен, что они не изучали.
     "Об оборотнях", - сказал Снэйп.
     "Но, сэр, - вмешалась Эрмиона, которая не могла промолчать. - Нам
еще рано изучать оборотней, мы должны начать болотняников..."
     "Мисс Грангер, - сказал Снэйп с леденящим спокойствием. - У  меня
было ощущение, что этот урок провожу я, а не вы. И  я  приказываю  вам
открыть страницу триста девяносто четыре, - он оглядел класс.  -  Всем
вам! Сейчас же!"
     Ученики нехотя открыли книги, переглядываясь и перешептываясь.
     "Кто из вас может сказать мне, как отличить волка от оборотня?" -
спросил Снэйп.
     Все сидели молча, не шелохнувшись; все, кроме Эрмионы,  чья  рука
уже была в воздухе.
     "Кто-нибудь? - сказал Снэйп, не обращая внимания на Эрмиону.  Его
кривая улыбка вернулась. - То есть вы хотите  сказать,  что  профессор
Лупин никогда не учил вас основным различиям..."
     "Мы же вам сказали, - неожиданно произнесла Парвати. - Мы еще  не
дошли до оборотней, мы проходим..."
     "Молчать! - прорычал Снэйп. - Так, так,  так,  я  не  думал,  что
увижу третьеклассников, которые  не  смогут  понять,  что  перед  ними
оборотень.   Я   сообщу   профессору   Дамблдору   о   вашей   ужасной
успеваемости..."
     "Пожалуйста, сэр, - не выдержала  Эрмиона,  продолжая  вытягивать
руку. - Между оборотнем и волком есть  несколько  небольших  различий.
Морда оборотня..."
     "Вы уже во второй раз перебиваете меня, мисс Грангер,  -  холодно
заметил Снэйп. - Пять очков с Гриффиндора за то,  что  вы  невыносимая
всезнайка".
     Эрмиона покраснела, опустила руку и уставилась в  пол,  смаргивая
слезы. Класс смотрел на  Снэйпа  с  ненавистью,  хотя  каждый  обозвал
Эрмиону всезнайкой  хотя  бы  по  разу,  а  Рон,  который  называл  ее
всезнайкой два раза в неделю громко произнес:
     "Вы задали нам вопрос, а она знает ответ!  Зачем  же  спрашивать,
если не хотите слушать?"
     Все сразу поняли, что он зашел слишком далеко. В  мёртвой  тишине
Снэйп медленно подплыл к Рону:
     "Наказание, Висли. И еще раз ты позволишь  себе  критиковать  мою
методику проведения уроков, то пожалеешь об этом".
     Никто  не  произнес  ни  слова  до  конца  урока.  Они  сидели  и
выписывали главу об оборотнях из  учебника,  в  то  время,  как  Снэйп
бродил между рядами парт и смотрел на их работы, которые они делали  с
профессором Лупином:
     "Очень плохо  объяснено...  Это  неправильно,  каппы  чаще  всего
встречаются в Монголии... Профессор Лупин поставил за  это  восемь  из
десяти? Я не поставил бы и тройку..."
     Когда, наконец, прозвенел звонок, Снэйп отпустил их:
     "Каждый из вас напишет сочинение на тему: "Как обнаружить и убить
оборотня", а я проверю. Сдадите два рулона  пергамента  в  понедельник
утром. Пора взяться за вас. Висли, задержись, я должен придумать  тебе
наказание".
     Гарри и Эрмиона  покинули  класс  вместе  со  всеми.  Они  отошли
подальше, чтобы Снэйп не смог их услышать, и возмущенно взорвались:
     "Снэйп никогда не вел себя так по  отношению  к  другим  учителям
защиты от темных сил, даже если хотел получить эту  работу,  -  сказал
Гарри Эрмионе. - Почему он так зол на Лупина? Неужели из-за буккарта?"
     "Я не знаю, - задумчиво сказала Эрмиона.  -  Но  я  надеюсь,  что
профессор Лупин скоро поправится..."
     Через десять минут их догнал Рон, пунцовый от бешенства:
     "Знаете, что  этот...  -  (он  назвал  Снэйпа  так,  что  Эрмиона
возмутилась)- ...заставил меня сделать? Я должен оттереть  все  ночные
горшки в больничном крыле! Без помощи магии! - он тяжело  дышал,  сжав
кулаки. - Ну почему Блэк не спрятался в  его  кабинете?  Как  было  бы
здорово, если бы он прикончил Снэйпа!"

     На следующее утро Гарри проснулся очень рано; так рано,  что  еще
было темно. Сначала он подумал, что его разбудил вой ветра.  Потом  он
почувствовал холодное дыхание на затылке  и  сел...  Полтергейст  Пивз
парил рядом с ним, дуя ему в ухо:
     "Зачем ты это сделал?" - сердито спросил Гарри. Пивз раздул щеки,
дунул посильней и, кудахтая, вылетел из комнаты.
     Гарри нащупал будильник и взглянул на него. Была половина пятого.
Ругая Пивза на чем свет стоит, он повернулся на другой бок и попытался
опять заснуть, но это было нелегко, потому что на улице  гремел  гром,
ветер бился о стены замка, и где-то далеко в Запретном  лесу  скрипели
деревья. Через несколько часов он выйдет на стадион  и  будет  играть,
сопротивляясь этому ветру. В конце концов он оставил надежду  заснуть,
встал, оделся, взял свой Нимбус-2000 и тихо вышел из комнаты.
     Как только Гарри открыл дверь, что-то мягкое коснулось его  ноги.
Он нагнулся  как  раз  вовремя,  чтобы  схватить  Косолапа  за  кончик
пушистого хвоста и вытащить его из комнаты:
     "Знаешь, я думаю, Рон  был  прав  насчет  тебя,  -  подозрительно
сказал Гарри Косолапу. - Здесь полно мышей... иди и лови их. Давай,  -
добавил он,  сталкивая  Косолапа  со  спиральной  лестницы.  -  Оставь
Скабберса в покое".
     В гостиной шум ветра был еще громче. Гарри  знал,  что  матч  все
равно не отменят - матчи по квиддитчу никогда не отменяли из-за  такой
ерунды, как гроза. Но  он  начал  бояться.  Вуд  показал  ему  Седрика
Диггори в коридоре: это был пятиклассник намного крупнее Гарри. Обычно
ловцы  были  легкими  и  быстрыми,  но  вес  Диггори  в  такую  погоду
становился преимуществом, так как ему будет легче держать курс.
     Гарри коротал время до рассвета  сидя  возле  камина,  поднимаясь
каждый раз, когда Косолап пытался проскользнуть в их спальню.  Наконец
Гарри подумал, что уже пора завтракать  и  выбрался  в  коридор  через
портретный ход.
     "Останься и прими вызов, паршивый трус!" - завопил Сэр Кадоган.
     "Ой, молчите уж", - зевнул Гарри.
     Он немного приободрился миской каши, и когда принялся за тост,  в
зал вошли остальные члены команды.
     "Это будет непростой матч", - пробормотал  Вуд,  который  не  мог
ничего съесть.
     "Не волнуйся,  Оливер,  -  искренне  сказала  Алисия.  -  Нам  не
помешает небольшой дождь".
     Но это  было  больше,  чем  просто  небольшой  дождь.  Вся  школа
торопилась на стадион несмотря на непогоду, ветер рвал зонты  из  рук.
Перед входом в раздевалку Гарри увидел Малфоя, Крабба  и  Гойла,  всех
троих скрывал  огромный  зонт,  они  смеялись  и  показывали  на  него
пальцами.
     Команда переоделась в алую форму и ждала традиционной речи  Вуда,
но ее не было. Несколько раз  он  пытался  заговорить,  но  получалось
какое-то бульканье. Наконец он тряхнул головой и  сделал  знак,  чтобы
все следовали за ним.
     Ветер был такой сильный, что они  спотыкались,  выходя  на  поле.
Если  даже  толпа  приветствовала  их,  они  не  смогли  бы   услышать
аплодисменты сквозь грохот грома. Дождь лил по очкам Гарри. Как же  он
увидит снитч?
     Хаффлпаффцы появились с другой стороны поля в  своих  канареечно-
желтых мантиях. Капитаны подошли друг к другу и пожали  руки;  Диггори
улыбнулся, но Вуд лишь слабо кивнул. Похоже,  у  него  свело  челюсти.
Гарри понял по губам, что мадам Хуч сказала: "Все по метлам..."  Он  с
хлюпаньем вытащил правую ногу из грязи и перекинул  ее  через  Нимбус-
2000. Мадам Хуч приложила свисток к губам и дунула, но свист прозвучал
словно издалека.
     Гарри взмыл в воздух, чувствуя, как сдувает  метлу.  Он  выровнял
курс, как мог, и начал прилагать усилия, пытаясь разглядеть что-нибудь
кроме потоков воды.
     Через пять минут Гарри промок до нитки и замерз,  он  едва  видел
собственную команду, не говоря уже о крохотном снитче. Он летал  туда-
сюда над полем, мимо размытых алых и желтых силуэтов, не понимая,  что
происходит.  Из-за  ветра  он  не  слышал  комментатора.  Толпа  внизу
казалась морем плащей и  ярких  зонтов.  Два  раза  Гарри  едва  успел
увернуться от бладжеров; он не заметил их приближения, потому что  его
очки были залиты дождем.
     Он потерял  счет  времени.  Становилось  все  тяжелее  удерживать
метлу. Небо темнело, как будто ночь решила наступить раньше. Два  раза
Гарри чуть не врезался в другого игрока, даже не зная,  противник  это
или свой; теперь все были такие мокрые, а дождь таким сильным, что  он
уже не мог их различить...
     Когда блеснула первая молния, раздался свисток мадам Хуч;  сквозь
потоки дождя Гарри разглядел очертания Вуда, который  звал  его  вниз.
Вся команда плюхнулась в грязь.
     "Я взял тайм-аут! - прорычал Вуд. - Давайте сюда..."
     Все бросились к краю поля под большой зонт; Гарри  снял  очки,  и
торопливо протер их об мантию:
     "Какой счет?"
     "Мы ведем с разрывом в пятьдесят очков, - сообщил Вуд. - Но  пока
ты не поймаешь снитч, нам придется играть даже ночью".
     "У меня нет никаких шансов разглядеть в них что-нибудь", - сказал
Гарри, размахивая очками.
     В этот момент к нему подбежала Эрмиона; она держала  над  головой
плащ и радостно улыбалась: "У меня есть идея, Гарри!  Быстро  дай  мне
свои очки!"
     Он передал ей очки, и команда  удивленно  смотрела,  как  Эрмиона
постучала по ним палочкой и произнесла: "Непроницаемус!"
     "Вот!  -  сказала  она,  возвращая  Гарри  очки.  -   Они   будут
отталкивать воду!"
     Вуд был готов ее расцеловать.
     "Великолепно! - хрипло сказал он, когда Эрмиона исчезла в  толпе.
- Ну, ребята, за дело!"
     Заклинание Эрмионы сработало. Гарри все равно дрожал от холода  и
чувствовал, что вряд ли был когда-нибудь таким же мокрым. Но он  видел
поле. Собравшись с силами, он направлял метлу сквозь дождь  в  поисках
снитча, уклоняясь от бладжера, скользя под Диггори,  который  летел  в
противоположную сторону...
     Раздался очередной  раскат  грома  сразу  после  вспышки  молнии.
Играть становилось все опаснее. Гарри нужно  было  поймать  Снитч  как
можно быстрее.
     Он развернулся, чтобы лететь к центру  поля,  но  в  этот  момент
блеснула молния и то, что он увидел, полностью отвлекло его  внимание.
Это был силуэт огромного черного пса, который четко  вырисовывался  на
фоне неба. Пес стоял неподвижно на самом верхнем ряду стадиона,  места
под ним были пусты. Руки Гарри соскользнули с метлы, его  Нимбус  упал
на несколько футов. Стряхнув с глаз мокрую  челку,  Гарри  бросил  еще
один взгляд на трибуны. Пес исчез.
     "Гарри! - раздался полный отчаяния вопль Вуда  от  гриффиндорских
ворот. - Гарри! Сзади!"
     Гарри дико оглянулся. Седрик  Диггори  поднимался  над  полем,  а
маленький кусочек золота блестел между ними...
     Гарри бросился к снитчу. "Давай! - рычал он на Нимбус, не обращая
внимания на дождь, хлеставший его по лицу. - Быстрее!"
     Но вокруг творилось что-то странное. На стадионе  внезапно  стало
тихо. Ураганный ветер, казалось, охрип и  умолк.  Как  будто  внезапно
вырубили звук, как будто он внезапно оглох... Что происходит?
     И потом ужасная знакомая волна холода захлестнула его изнутри,  и
ему показалось, что внизу на поле что-то движется...
     Не успев подумать, он оторвал глаза от снитча и посмотрел вниз.
     По меньшей мере сто  дементоров  стояли  внизу,  обратив  к  нему
спрятанные капюшонами лица. Он чувствовал, как ледяная вода лилась  на
грудь, разрезая внутренности. И он  опять  услышал...  Кто-то  кричал,
кричал в его голове... женщина...
     "Только не Гарри, не Гарри, пожалуйста, не Гарри!"
     "Отойди, ты глупая девчонка... отойди..."
     "Нет, пожалуйста, лучше меня, лучше убей меня..."
     Белый туман кружился и наполнял голову Гарри...  Что  он  делает?
Почему он летит? Он должен помочь ей... Она же умрет... Ее убьют...
     Он падал, падал сквозь ледяной туман.
     "Не Гарри! Пожалуйста, сжалься, сжалься..."
     Холодный голос смеялся, женщина  закричала,  и  Гарри  провалился
вниз...

     "Ему повезло, что земля такая мягкая".
     "Я был уверен, что он умер".
     "Но он даже не разбил очки".
     Гарри слышал шепот, но не понимал, о чем он. Он не знал, где  он,
как он сюда попал и что делал до  этого.  Зато  он  знал,  что  каждый
сантиметр его тела болит, как будто его избили.
     "Это была самая страшная вещь, которую я когда-либо видел".
     Самое  страшное...  Самая  страшная  вещь...  Черные   фигуры   в
капюшонах... холод... крик...
     Гарри открыл глаза. Он был  в  больничном  крыле.  Гриффиндорская
команда собралась вокруг его кровати, измазанная в грязи с  головы  до
ног. Рон и Эрмиона тоже были здесь и выглядели так, словно только  что
вылезли из бассейна.
     "Гарри! - сказал Фред, бледный даже под слоем  грязи.  -  Как  ты
себя чувствуешь?"
     За мгновение Гарри вспомнил все. Молния... Черный пес... Снитч...
дементоры...
     "Что случилось?" - спросил он, резко садясь в постели.
     "Ты упал, - объяснил Фред. - Примерно... с пятидесяти футов?"
     "Мы боялись, что ты умрешь", - содрогаясь, сказала Алисия.
     Эрмиона тихо всхлипнула. В ее глазах все еще светился ужас.
     "А как же матч? -  спросил  Гарри.  -  Что  произошло?  Мы  будем
переигрывать?"
     Все молчали. Гарри почувствовал, как каменеет сердце.
     "Мы не... проиграли?"
     "Диггори поймал Снитч, - сказал Джордж. - Как раз, когда ты упал.
Он не понял, что произошло. Когда он оглянулся и увидел тебя на земле,
он просил переиграть матч. Но они выиграли честно... даже Вуд согласен
с этим".
     "А где Вуд?" - спросил  Гарри,  внезапно  понимая,  что  капитана
здесь нет.
     "До сих пор в душе, - ответил Фред. - Наверное, хочет утопиться".
     Гарри уткнулся лицом в колени, запустив пальцы в  шевелюру.  Фред
похлопал его по плечу и сказал:
     "Не переживай, Гарри, ты же никогда еще не пропускал снитч".
     "Надо ж было хоть разок попробовать", - подхватил Джордж.
     "Еще не все потеряно,  -  добавил  Фред.  -  Мы  проигрываем  сто
очков".
     "Правда? Тогда если Хаффлпафф проиграет Рэйвенкло, а  мы  победим
Рэйвенкло и Слитерин..."
     "Хаффлпафф должен проиграть не меньше двух сотен очков", - сказал
Джордж.
     "Но если они победят Рэйвенкло..."
     "Никогда, Рэйвенкло хорошо играет.  Но  если  Слитерин  проиграет
Хаффлпаффу..."
     "Все зависит от очков... Нужен разрыв как минимум в сотню".
     Гарри лежал молча. Они проиграли... он проиграл квиддитчный  матч
первый раз в жизни.
     Примерно через десять минут  пришла  мадам  Помфрей  и  попросила
команду оставить Гарри в покое.
     "Мы к тебе еще зайдем, - сказал Фред. - Не расстраивайся,  Гарри,
ты все равно самый лучший Ловец, из всех что у нас были".
     Команда вышла, оставляя за собой  грязные  следы.  Мадам  Помфрей
недовольно захлопнула за ними дверь. Рон и  Эрмиона  подошли  ближе  к
кровати Гарри.
     "Дамблдор очень разозлился, - сказала Эрмиона дрожащим голосом. -
Я никогда таким его не видела. Он выбежал на поле,  когда  ты  рухнул,
взмахнул волшебной палочкой, и ты как  будто  притормозил  прежде  чем
упасть. Потом он взмахнул палочкой на дементоров. Выстрелил в них чем-
то серебряным. Они сразу же покинули стадион. Он рассердился на них за
то, что они вышли на поле. Мы слышали..."
     "Потом он перенес тебя на носилки, - сказал  Рон.  -  И  понес  к
школе, все думали, что ты..."
     Он замолчал, но Гарри не заметил. Он  думал  о  том,  что  с  ним
сотворили дементоры... об этих криках. Он посмотрел на Рона и Эрмиону,
а они глядели на него  так,  словно  ожидали,  что  он  скажет  что-то
важное. Он быстро собрался с мыслями.
     "Кто-нибудь взял мой Нимбус?"
     Рон и Эрмиона переглянулись.
     "Гм..."
     "Что случилось?" - спросил Гарри, переводя  взгляд  с  одного  на
другого.
     "Ну... когда ты упал, его подхватило ветром",  -  быстро  сказала
Эрмиона.
     "И?"
     "И он врезался... Ох, Гарри... врезался в Драчливый Дуб".
     Гарри почувствовал, как  оборвалось  сердце.  Драчливый  Дуб  был
необычным и очень воинственным деревом, которое одиноко стояло посреди
поля.
     "И?" - спросил он, боясь услышать ответ.
     "Ну, ты знаешь Драчливый Дуб, - сказал Рон. - Он не любит,  когда
в него врезаются".
     "Профессор Флитвик принес Нимбус, когда тебя сюда  доставили",  -
тихо пробормотала Эрмиона.
     Она потянулась за своей сумкой, открыла ее  и  достала  несколько
кусочков дерева. Это было все,  что  осталось  от  разбитой  вдребезги
метлы Гарри.

     Глава Десятая
     Карта Грабителя
     Мадам  Помфрей  настояла  на  том,  чтобы  продержать   Гарри   в
больничном крыле все выходные. Он не спорил и не жаловался, только  не
дал ей выбросить останки своего Нимбуса. Он знал, что это  глупо,  что
метлу уже не починить, но не мог успокоиться,  будто  потерял  лучшего
друга.
     Посетители шли потоком,  и  все  хотели  его  подбодрить.  Хагрид
прислал ему охапку цветов-уховерток, похожих на желтую капусту, Джинни
Висли, отчаянно краснея, заявилась с  самодельной  открыткой,  которая
пронзительно пела, пока Гарри не поставил  на  нее  вазу  с  фруктами.
Гриффиндорская команда зашла снова в воскресенье утром,  на  этот  раз
вместе с Вудом, который  упавшим  голосом  заверил  Гарри,  что  ни  в
малейшей мере не винит его. Рон и  Эрмиона  отходили  от  его  постели
только по ночам. Но их разговоры не улучшали настроения Гарри,  потому
что они не догадывались обо всем, что его тревожило.
     Он никому не рассказал про черного  пса,  даже  Рону  и  Эрмионе,
потому что знал: Рон ударится в панику,  а  Эрмиона  поднимет  его  на
смех. Однако факты были налицо - пес уже появился дважды, и  оба  раза
за этим следовали трагические случаи; в первый раз его  чуть  не  сбил
"Ночной Рыцарь"; во второй - он  упал  с  метлы  с  высоты  пятидесяти
футов. Может быть, Черный пес решил преследовать  Гарри,  пока  он  не
погибнет? Неужели ему суждено прожить остаток  своих  дней,  постоянно
оглядываясь в поисках этой твари?
     И кроме того - дементоры. Гарри чувствовал  дурноту  и  унижение,
стоило ему подумать о них. Все  говорили,  что  дементоры  ужасны,  но
никто кроме него не терял сознания каждый  раз,  когда  они  проходили
мимо. Никто кроме него не слышал голоса умирающих родителей.
     Потому что теперь Гарри знал, чей это крик. Он слышал эти  слова,
слышал снова и снова долгими ночными часами,  пока  лежал  без  сна  в
больничном крыле, глядя на полосы лунного света, пересекавшие потолок.
Когда дементоры приближались к нему,  он  слышал  последние  мгновения
жизни своей мамы, ее попытки защитить его, Гарри, от Лорда  Волдеморта
- и смех Волдеморта перед тем, как он  убил  ее...  Время  от  времени
Гарри засыпал, и опять  видел  ободранные,  покрытые  слизью  руки,  и
слышал умоляющие крики, от которых цепенел, внезапно просыпаясь,  лишь
для того, чтобы снова услышать голос матери.

     Ему стало  легче,  когда  в  понедельник  он  оказался  в  шумной
сутолоке школы, где приходилось думать о других вещах,  несмотря  даже
на насмешки Драко Малфоя. Малфой был вне себя  от  радости  по  поводу
поражения гриффиндорцев. Он наконец снял бинты, и, поскольку снова мог
владеть обеими руками, вдохновенно изображал падение  Гарри  с  метлы.
Большую часть следующего  урока  алхимии  Малфой  провел  болтаясь  по
подземелью и изображая дементора; Рон в конце  концов  не  выдержал  и
запустил большим и скользким крокодильим сердцем прямо Малфою в  лицо,
за что Снэйп снял пятьдесят очков с Гриффиндора.
     "Если Снэйп снова будет вести урок защиты от темных сил, я линяю,
- заявил Рон, когда после обеда они направились к кабинету  Лупина.  -
Проверь, кто там, Эрмиона".
     Эрмиона заглянула в аудиторию.
     "Все в порядке!"
     Профессор Лупин снова был за работой.  Похоже,  он  действительно
болел. Одежда болталась на нем, а под глазами  залегли  темные  круги;
однако,  он  улыбался,  пока  они  садились  по  местам.  Все   громко
жаловались на поведение Снэйпа.
     "Это нечестно, он всего лишь  замещал  вас,  почему  он  дал  нам
домашнее задание?"
     "Мы еще не проходили оборотней..."
     "...два свитка пергамента!"
     "Вы сказали профессору Снэйпу, что еще  не  проходили  этого?"  -
спросил Лупин, нахмурясь.
     Все загомонили снова.
     "Да, но он сказал, что мы отстали от программы..."
     "...он не хотел слушать..."
     "...два свитка пергамента!"
     Профессор Лупин улыбнулся, глядя на выражение негодования  на  их
лицах.
     "Не беспокойтесь. Я поговорю с профессором Снэйпом. Вам не  нужно
писать этот трактат".
     "Ой, нет, - с сожалением сказала Эрмиона. - Я уже закончила его!"
     Это был очень интересный урок. Профессор  Лупин  принес  с  собой
стеклянный ящик,  в  котором  сидел  болотняник,  маленькое  одноногое
создание, как будто сделанное из облачков  дыма,  довольно  хрупкое  и
безобидное на вид.
     "Он заманивает путников  в  трясину,  -  диктовал  Лупин,  а  они
записывали. - Видите этот фонарик, что свисает с его руки? Он  прыгает
вперед - люди следуют за огоньком - а потом..."
     Болотняник за стеклом издал хлюпающий звук.
     Когда прозвенел звонок, все собрали вещи и двинулись к выходу,  и
Гарри вместе с остальными...
     "Подожди  минутку,  Гарри,  -  окликнул  Лупин.  -  Я  хотел   бы
поговорить с тобой".
     Гарри обернулся и увидел, что профессор Лупин накрывает  материей
ящик с болотняником.
     "Я слышал, что случилось на матче, - сказал Лупин,  поворачиваясь
к столу и укладывая книги в портфель, - мне  жаль,  что  так  вышло  с
твоей метлой. Есть возможность починить ее?"
     "Нет, - сказал Гарри. - Дуб разнес ее в щепки".
     Лупин вздохнул.
     "Они посадили Драчливый Дуб в тот самый год,  когда  я  прибыл  в
Хогвартс. Люди забавлялись, пытаясь подобраться  поближе  и  коснуться
ствола. В конце концов, парень по имени Дэви Гаджэн  чуть  не  лишился
глаза, и нам запретили приближаться к дереву. Ни одна метла не уцелела
бы".
     "Вы слышали и про дементоров?" - с усилием выговорил Гарри.
     Лупин взглянул на него.
     "Да, слышал. Не думаю, что  кто-нибудь  видел  раньше  профессора
Дамблдора в таком гневе. В последнее время им  нечем  заняться...  они
сердятся из-за его отказа пустить их на территорию школы... Я полагаю,
они и были причиной твоего падения?"
     "Да, - сказал Гарри. И, не сдержавшись, спросил. - Почему? Почему
они так на меня действуют? Или я просто..."
     "Слабость здесь совершенно ни причем, - заметил профессор  Лупин,
будто прочитав мысли Гарри. - Дементоры влияют на тебя сильнее, чем на
остальных, потому что ты перенес такие ужасы в прошлом, каких не  было
у других".
     Луч зимнего солнца пересек  комнату,  осветив  седину  в  волосах
Лупина и морщины на его молодом лице.
     "Дементоры - одни из самых  отвратительных  существ,  живущих  на
земле. Они заселяют самые грязные  и  мерзкие  места,  они  расцветают
среди упадка и отчаяния, они высасывают надежду и счастье из  воздуха,
что окружает их. Даже магглы  чувствуют  их  присутствие,  хотя  и  не
способны их заметить. Рядом с дементором  исчезают  все  чувства,  все
счастливые воспоминания. Дементор  может  паразитировать  на  человеке
достаточно долго, чтобы он стал таким же... бездушным, злобным. А того
ужасного, что случилось с тобой, Гарри,  достаточно,  чтобы  заставить
любого свалиться с метлы. Тебе нечего стыдиться".
     "Когда они приближаются ко мне... - Гарри не мог оторвать  взгляд
от стола, ком подступил к горлу. -  Я  слышу,  как  Волдеморт  убивает
маму".
     Рука Лупина дрогнула, как будто он хотел  положить  ее  Гарри  на
плечо, но затем раздумал. Наступило молчание...
     "И зачем им надо было приходить на матч?" - горько спросил Гарри.
     "Они изголодались, - спокойно ответил Лупин, защелкивая портфель.
- Дамблдор не позволил им войти в  школу  и  лишил  их  добычи...  Они
просто не смогли удержаться  при  виде  толпы  на  стадионе.  Все  это
возбуждение... эмоции бьющие через край... для них это пир".
     "Азкабан, должно быть, ужасен", - пробормотал Гарри. Лупин мрачно
кивнул.
     "Крепость находится на крохотном островке, далеко в море,  но  не
вода удерживает узников - они пленники своего разума, неспособного  на
одну-единственную радостную мысль. Большинство из них сходит с  ума  в
течение нескольких недель".
     "Но  Сириус  Блэк  убежал,  -  задумчиво  сказал  Гарри.   -   Он
скрылся..."
     Портфель Лупина  соскользнул  со  стола;  он  быстро  нагнулся  и
подхватил его налету.
     "Да, - согласился он, выпрямляясь. - Блэк, похоже,  нашел  способ
противостоять им. Не верится, что  такое  возможно...  Считается,  что
дементоры лишают волшебника магических способностей, если он находится
рядом достаточно долго..."
     "Вы заставили отступить того  дементора  в  поезде",  -  внезапно
сказал Гарри.
     "Существуют, гм... определенные  способы  защиты,  которые  можно
использовать, - сказал Лупин. - Но в поезде был всего  один  дементор.
Чем их больше, тем труднее сопротивляться".
     "Какие способы? - поспешно спросил Гарри.  -  Вы  можете  научить
меня?"
     "Я вовсе не утверждаю, что я  эксперт  в  борьбе  с  дементорами,
Гарри... Скорее, наоборот..."
     "Но если дементоры придут  на  следующий  матч  по  квиддитчу,  я
должен уметь бороться с ними..."
     Лупин взглянул на  решительное  лицо  Гарри,  помолчал,  а  затем
сказал: "Ну хорошо... ладно. Я попробую помочь. Но боюсь, это придется
отложить до следующего семестра. У меня полно дел  перед  праздниками.
Не вовремя меня угораздило разболеться".

     Благодаря  обещанию  Лупина  помочь  защититься  от   дементоров,
надеясь, что больше не придется слышать, как умирает мать, и тому, что
Рэйвенкло разгромил Хаффлпафф в квиддитч в  конце  ноября,  настроение
Гарри определенно улучшилось. В конце концов, Гриффиндор еще не  выбыл
из розыгрыша, хотя они не могли позволить себе  ни  одного  поражения.
Вуд снова обрел свое маниакальное упорство, и выматывающие  тренировки
возобновились в леденящей мороси дождя, зарядившего на  весь  декабрь.
Гарри не чувствовал присутствия  дементоров.  Видимо,  гнев  Дамблдора
удерживал их у границ территории школы.
     За две недели до конца семестра  неожиданно  посветлело,  и  небо
стало  опалово-белым,  а  раскисшая  земля  однажды  утром   оказалась
покрытой искрящимся инеем. Воздух был  наполнен  ожиданием  Рождества.
Профессор Флитвик, учитель колдовства, украсил свой кабинет мерцающими
фонариками, которые вблизи оказывались настоящими феями с  трепещущими
крылышками. Все ученики с удовольствием обсуждали планы на каникулы. И
Рон, и Эрмиона решили остаться в Хогвартсе. Рон говорил, что он просто
не выдержит двух недель с Перси, а Эрмиона утверждала,  что  ей  нужно
почитать кое-что в библиотеке, но Гарри догадывался, что они остаются,
чтобы составить ему компанию, и был очень им благодарен за это.
     Все, кроме Гарри, радовались  еще  одной  прогулке  в  Хогсмид  в
последний выходной семестра.
     "Мы сможем сделать все  наши  покупки  к  Рождеству!  -  говорила
Эрмиона.  -  Маме  и  папе  ужасно  понравятся   зубочистящие   мятные
карамельки из "Горшочка с медом"!"
     Смирившись с тем, что из третьеклассников лишь он один  останется
в школе снова, Гарри одолжил  у  Вуда  каталог  "Все  мётлы"  и  решил
потратить  день  на  изучение  разных  моделей.  На   тренировках   он
пользовался  школьной  метлой,  древним  "Метеором",   который   летал
медленно и неровно; ему нужна была собственная метла.
     Субботним утром, в день прогулки в Хогсмид,  Гарри  попрощался  с
Роном  и  Эрмионой,  закутавшимися  в  плащи  и  шарфы,   поднялся   в
одиночестве по мраморной лестнице и отправился к гриффиндорской башне.
За окном кружились снежинки, и в замке стояли покой и тишина.
     "Тсс - Гарри!"
     Он обернулся на полпути в  коридоре  четвертого  этажа  и  увидел
Фреда  и  Джорджа,  выглядывающих  из-за  статуи  горбатой  одноглазой
ведьмы.
     "Что это вы делаете? - спросил с любопытством Гарри. - Почему  вы
не пошли в Хогсмид?"
     "Мы решили немного поднять тебе настроение, прежде чем  уйдем,  -
сказал Фред, таинственно подмигивая. - Пойдем-ка..."
     Он кивнул в сторону пустой классной комнаты слева  от  одноглазой
статуи. Гарри вошел вслед за Фредом и Джорджем. Джордж тихонько закрыл
дверь, и, сияя, повернулся к Гарри.
     "Первый подарок к Рождеству, Гарри", - сказал он.
     Фред торжественно вытащил что-то из-за пазухи и положил на  стол.
Это  был   большой,   квадратный,   основательно   потрепанный   кусок
пергамента, на котором не было никаких надписей.  Гарри  уставился  на
него, подозревая, что это очередная шутка Фреда и Джорджа.
     "Ну, и что это такое?"
     "Это, Гарри, секрет наших  успехов",  -  сказал  Джордж,  любовно
похлопывая по пергаменту.
     "Мы многим жертвуем - отдавая его тебе, - сказал Фред,  -  но  мы
решили прошлой ночью, что тебе он нужнее, чем нам".
     "В любом случае, мы знаем его наизусть, - добавил  Джордж.  -  Мы
завещаем его тебе. В сущности, он нам больше не нужен".
     "А зачем мне нужен кусок старого пергамента?" - спросил Гарри.
     "Кусок старого пергамента! - возмутился Фред,  закрывая  глаза  с
таким выражением, как будто Гарри смертельно оскорбил его.  -  Объясни
ему, Джордж".
     "Ну  хорошо...  когда   мы   были   первоклассниками   -   юными,
беззаботными и наивными..."
     Гарри фыркнул. Он сомневался, что Фред и Джордж когда-нибудь были
наивными.
     "...ладно, более наивными, чем теперь -  мы  попались  Филчу  под
горячую руку".
     "Мы взорвали  бомбу-вонючку  в  коридоре,  и  это  почему-то  его
рассердило..."
     "Так что он отволок нас в свой кабинет и принялся  воспитывать  в
своей обычной манере..."
     "...оставить после уроков..."
     "...выпустить кишки..."
     "...и мы не могли не заметить ящик в одном из бюро,  обозначенный
Конфисковано и Чрезвычайно Опасно".
     "Только не говорите..." - начал Гарри, улыбаясь.
     "Ну, а что бы ты сделал на нашем месте? - спросил Фред. -  Джордж
произвел отвлекающий маневр, бросив вторую бомбу, я мигом открыл  ящик
и схватил - вот это".
     "Это не такая уж плохая вещь, - сказал Джордж.  -  Филч  вряд  ли
понял, как ей пользоваться. Но, видимо, он догадывался, что это такое,
иначе он бы не конфисковал ее".
     "А вы знаете, как это работает?"
     "О да, - сказал Фред, помигивая. - Эта маленькая  штучка  научила
нас большему, чем все учителя в этой школе".
     "Ты меня заинтриговал", -  сказал  Гарри,  глядя  на  обтрепанный
старый пергамент.
     "Неужели?" - спросил Джордж.
     Он достал волшебную палочку, прикоснулся к пергаменту и произнес:
"Я торжественно клянусь, что не собираюсь делать ничего хорошего".
     И тут  же  тонкие  чернильные  линии  побежали  от  его  палочки,
переплетаясь, как паутина. Они сливались, пересекались и  складывались
в рисунок; а затем вверху стали появляться  слова  -  большими  витыми
буквами, которые гласили:

     Мессиры Лунатик, Червехвост, Большелапый и Сохатый,
     Поставщики Орудий Магическим Проказникам
     с гордостью представляют
     Карту Грабителя

     Это была карта, в мельчайших деталях изображавшая замок  Хогвартс
и окрестности.  Но  самым  замечательным  на  ней  являлись  крошечные
чернильные точки - каждая точка была подписана миниатюрными буквами, и
эти точки двигались! Изумленный, Гарри склонился над картой.  Точка  в
верхнем левом углу показывала, что профессор Дамблдор  расхаживает  по
своему кабинету; кошка дворника, Миссис Норрис,  рыскала  по  третьему
этажу; Полтергейст Пивз болтался в Призовой  комнате.  И  пока  взгляд
Гарри следовал знакомыми коридорами, он заметил кое-что еще.
     Карта показывала несколько скрытых проходов, о которых он даже не
подозревал. И, похоже, многие из них вели прямо...
     "Прямо в Хогсмид, - сказал Фред, ведя  пальцем  вдоль  одного  из
них. - Всего их семь. Теперь смотри, Филч знает вот эти четыре,  -  он
отметил их, - но мы уверены, что только мы знаем  вот  эти.  Забудь  о
том, за зеркалом на пятом этаже. Мы пользовались им прошлой зимой,  но
он обрушился и теперь полностью непроходим. И не думаю, что кто-нибудь
когда-нибудь ходил вот этим, потому что Драчливый  Дуб  посажен  прямо
над  входом.  Но  вот  этот,  вот  здесь,  он  ведет  прямо  в  подвал
"Горшочка". Мы много раз пробирались им. И как ты мог заметить, вход в
него как раз рядом с этой комнатой, через горб одноглазой карги".
     "Лунатик, Червехвост, Большелапый и Сохатый, -  вздохнул  Джордж,
похлопывая заголовок карты. - Мы очень многим им обязаны".
     "Благородные господа, неустанно работающие, чтобы  помочь  новому
поколению правонарушителей", - торжественно произнес Фред.
     "Ах, да, - оживленно сказал Джордж. -  Не  забудь  стереть  карту
после того, как ты ее используешь..."
     "...а то всякий сможет прочитать ее", - предупредил Фред.
     "Просто коснись ее палочкой снова и скажи: "Проказа  удалась!"  И
пергамент станет чистым".
     "Итак, юный Гарри,  -  сказал  Фред,  невероятно  точно  подражая
Перси, - веди себя хорошо".
     "Увидимся в "Горшочке"", - добавил Джордж, подмигивая.
     И они покинули комнату, довольно ухмыляясь.
     Гарри продолжал стоять, глядя на удивительную карту. Он  смотрел,
как крохотная чернильная Миссис Норрис свернула налево и остановилась,
чтобы понюхать что-то на полу. Если Филч и вправду  не  знал...  тогда
вообще не надо будет идти мимо дементоров...
     Но пока он стоял,  переполненный  впечатлениями,  слова,  которые
Гарри однажды слышал от мистера Висли, всплыли из глубин памяти.
     Никогда  не  доверяй  тому,  что  может  думать   самостоятельно,
особенно, если не видишь, чем оно думает.
     Карта была одним из таких опасных магических предметов, о которых
предупреждал мистер  Висли...  Орудия  для  магических  проказников...
впрочем, размышлял Гарри,  он  хотел  использовать  ее,  только  чтобы
попасть в Хогсмид, он вовсе не собирался украсть что-то или напасть на
кого-нибудь... и Фред с Джорджем пользовались ею многие годы, и ничего
ужасного не произошло...
     Гарри провел пальцем вдоль секретного хода в "Горшочек с медом".
     Затем, неожиданно, будто по команде, он свернул карту, засунул ее
за пазуху и поспешно подошел к двери. Он приоткрыл ее на пару  дюймов.
Снаружи никого не было. Очень осторожно он выскользнул  из  комнаты  и
притаился за статуей одноглазой ведьмы.
     Что дальше? Гарри вытащил карту и с изумлением увидел, как  новая
чернильная фигурка появилась на  ней,  помеченная  Гарри  Поттер.  Эта
метка находилась как раз там, где  стоял  настоящий  Гарри,  посредине
коридора на четвертом этаже. Гарри внимательно вгляделся в карту.  Его
чернильная копия, похоже, постукивала по  ведьме  крохотной  волшебной
палочкой. Гарри быстро достал  свою  палочку  и  постучал  по  статуе.
Ничего не произошло. Он снова взглянул  на  карту.  Малюсенькие  буквы
возникли возле его фигурки. Слово гласило - "Опускатиум".
     "Опускатиум!" -  прошептал  Гарри,  снова  постучав  по  каменной
ведьме.
     И  тут  же  горб  статуи  распахнулся,  открыв  проход  как   раз
подходящий для худощавого  человека.  Гарри  быстро  оглядел  коридор,
затем снова  спрятал  карту,  нырнул  головой  вперед  в  отверстие  и
оттолкнулся.
     Он  соскользнул  довольно  глубоко  вниз  по  каменной  горке   и
шлепнулся на холодную, сырую землю. Гарри встал,  оглядываясь  вокруг.
Было темно, как  в  бочке  с  дегтем.  Он  поднял  волшебную  палочку,
пробормотал  "Иллюмос!"  и  увидел,  что  находится  в  узком,  низком
земляном проходе. Гарри поднял карту, коснулся  ее  концом  палочки  и
пробормотал: "Проказа удалась!" Карта тут же стала чистой. Он  бережно
сложил ее, засунул за пазуху, а затем, взволнованный и  настороженный,
отправился в путь, чувствуя как колотится сердце.
     Проход крутился и извивался, напоминая  нору  огромного  кролика.
Гарри торопливо шел по нему, то и дело спотыкаясь  на  неровном  полу,
держа волшебную палочку перед собой. Это продолжалось довольно  долго,
но мысль о "Горшочке с Мёдом" придавала Гарри  силы.  Спустя  примерно
час проход стал подниматься. Тяжело дыша, Гарри ускорил шаги, его лицо
пылало, а ноги ужасно замерзли.
     Через десять минут он достиг подножия истертых каменных ступеней,
ведущих куда-то вверх. Стараясь не шуметь,  Гарри  начал  восхождение.
Сто ступенек, двести  ступенек,  он  потерял  им  счет,  но  продолжал
подниматься, глядя под ноги... И вдруг его голова ударилась обо что-то
твердое.
     Похоже, это была крышка  люка.  Гарри  стоял,  потирая  шишку  на
макушке и прислушиваясь.  Наверху  не  было  слышно  ни  звука.  Очень
медленно он приподнял крышку и выглянул наружу. Он оказался в подвале,
уставленном деревянными ящиками и коробками. Гарри выбрался из люка  и
опустил крышку на место - она так точно сливалась с пыльным полом, что
выход было просто невозможно обнаружить. Гарри  медленно  подкрался  к
деревянной  лестнице,  ведущей  наверх.  Теперь  он  определенно   мог
расслышать голоса, звяканье колокольчика и хлопанье двери.
     Размышляя,  что  делать  дальше,  он  неожиданно   услышал,   как
открылась дверь совсем рядом с ним;  кто-то  собирался  спуститься  по
лестнице.
     "И возьми еще один ящик мармеладных слизняков, дорогой, они почти
все смели подчистую..." - сказал женский голос.
     Пара ног показалась на лестнице. Гари прыгнул за большущий ящик и
подождал, пока шаги  удалились.  Он  слышал,  как  мужчина  передвигал
коробки у противоположной стены. Другого удобного случая  могло  и  не
представиться...
     Быстро и бесшумно Гарри выскочил из своего укрытия и поднялся  по
лестнице; оглянувшись, он увидел  широкий  зад  и  сверкающую  лысину,
погруженную в какой-то ящик. Гарри добрался до двери наверху лестницы,
проскользнул в нее и обнаружил себя за прилавком в "Горшочке с  медом"
- он пригнулся, бочком отодвинулся и выпрямился.
     "Горшочек с медом" был  так  заполнен  учениками  Хогвартса,  что
никто и не взглянул  на  Гарри.  Он  смешался  с  толпой,  оглядываясь
вокруг, и подавил смех,  неожиданно  представив  выражение  поросячьей
физиономии Дадли, если бы тот увидел Гарри сейчас.
     Здесь громоздились полки с самыми лакомыми сластями, какие только
можно  было  вообразить.  Кремовые  куски  нуги,  сверкающие   розовые
квадраты кокосового льда, сочные  ириски  цвета  меда;  шоколад  сотен
разных видов, уложенный аккуратными рядами; там стояла  большая  бочка
"Бобов с Любым Вкусом", и другая - с "Шипучими Летучками", теми самыми
шербетными шариками, которые упоминал Рон;  вдоль  другой  стены  были
выложены сласти "со специальными эффектами": "Лучшая Надувная  Жвачка"
("надуйте пузырь  величиной  с  гостиную  и  он  не  лопнет  несколько
дней!"),  тонкие,  будто  щепочки,  зубочистящие  мятные   карамельки,
крохотные  черные  перечные  чертики  ("выдыхайте   огонь   на   ваших
друзей!"), ледяные мышки ("слушайте, как стучат и пищат ваши  зубы!"),
заварные пирожные с мятным кремом в виде жаб ("прыгают, как настоящие,
в желудке!"), хрупкие сахарные перья и взрывающиеся драже.
     Гарри протиснулся через толпу шестиклассников и увидел  табличку,
висящую в самом дальнем углу лавки ("Товары с необычном вкусом").  Рон
и Эрмиона стояли под ней, изучая поднос с  леденцами  кроваво-красного
цвета. Гарри притаился позади них.
     "Брр,  нет,  Гарри  такие  не  понравятся,  я  полагаю,  они  для
вампиров", - говорила Эрмиона.
     "Как насчет этих?" - спросил Рон, поднося прямо под  нос  Эрмионе
банку "Тараканьих Козинаков".
     "Определенно, нет", - сказал Гарри.
     Рон чуть не уронил банку.
     "Гарри! - взвизгнула Эрмиона. - Что ты здесь делаешь? Как...  как
ты сюда?..."
     "Ух   ты!   -   пораженно   промолвил   Рон.   -   Ты    научился
телепортироваться!"
     "Конечно, нет", - ответил Гарри. Он понизил голос, так что  никто
из шестиклассников не мог  его  слышать,  и  рассказал  им  про  Карту
грабителя.
     "Как же вышло, что Фред и Джордж никогда  не  давали  ее  мне!  -
сказал возмущенно Рон. - Я ведь их брат!"
     "Но Гарри и не собирается хранить ее! -  заявила  Эрмиона,  будто
сама идея была  нелепой.  -  Он  отдаст  ее  профессору  Мак-Гонагалл,
правда, Гарри?"
     "Ну уж нет!" - сказал Гарри.
     "Ты что, спятила? - спросил Рон, уставившись на Эрмиону. - Отдать
такую замечательную вещь?"
     "Если я ее отдам, мне придется сказать, где я взял  ее!  И  тогда
Филч узнает, что Фред и Джордж стянули ее!"
     "А как насчет Сириуса  Блэка?  -  прошипела  Эрмиона.  -  Он  мог
воспользоваться одним из этих  ходов  на  карте,  чтобы  проникнуть  в
замок! Учителя должны знать об этом!"
     "Он не мог пройти через потайной ход, - быстро ответил  Гарри.  -
Всего на карте семь секретных тоннелей, верно? Фред и Джордж полагают,
что Филч знает о четырех из них. Из трех оставшихся - один  обрушился,
через него не пройти. Возле входа другого посажен Драчливый Дуб, через
него не выйти. А тот, через который прошел я... знаешь... очень трудно
разглядеть вход в него там, в подвале, так что, если только  не  знать
заранее..."
     Гарри замешкался. Что, если Блэк действительно знал, что там есть
проход?  Рон,  однако,  многозначительно  откашлялся  и   показал   на
объявление, прикрепленное на внутренней стороне двери лавки.

     --------- РАСПОРЯЖЕНИЕ ---------
     МИНИСТЕРСТВА МАГИИ
     Напоминаем  покупателям,  что  вплоть  до  дальнейших   указаний,
дементоры будут патрулировать улицы Хогсмид каждую ночь, после  захода
солнца. Эта мера предосторожности введена ради безопасности обитателей
Хогсмид и будет отменена после поимки Сириуса Блэка. В  связи  с  этим
рекомендуем вам завершить все покупки до наступления темноты.
     Счастливого Рождества!

     "Видишь? - спокойно спросил Рон. - Хотел бы я  видеть,  как  Блэк
попытается проскочить в  Горшочек  с  Медом,  когда  по  всей  деревне
носятся дементоры. В любом случае, Эрмиона, хозяева "Горшочка"  узнали
бы о вторжении, не так ли? Они живут наверху, над лавкой!"
     "Да, но... но... - казалось, Эрмиона  мучительно  пытается  найти
другой довод. - Слушай, Гарри  все  равно  не  следовало  приходить  в
Хогсмид. У него нет подписанного разрешения!  Если  это  обнаружат,  у
него  будут  большие  неприятности!  И  потом,  ведь   ночь   еще   не
наступила... что, если Сириус Блэк объявится сегодня? Прямо сейчас?"
     "Ему будет трудновато заметить  Гарри,  -  сказал  Рон,  кивая  в
сторону двустворчатых окон, занесенных снегом. - Ну  хватит,  Эрмиона,
это же Рождество. Гарри заслужил передышку".
     Эрмиона закусила губу. Она выглядела очень обеспокоенной.
     "Собираешься настучать на меня?" - спросил Гарри, ухмыляясь.
     "О... конечно нет... но честно говоря, Гарри..."
     "Ты уже видел "Шипучие Летучки", Гарри? - заговорил Рон, беря его
руку и увлекая его к бочкам. - А мармеладных  слизняков?  А  кислотные
леденцы? Когда мне было семь лет, Фред меня таким угостил - он  прожег
мне дырку в языке. Я помню,  как  мама  отлупила  его  метлой,  -  Рон
задумчиво уставился на ящик кислотных леденцов. -  Как  думаешь,  Фред
съест кусочек "Тараканьих  Козинаков",  если  я  скажу  ему,  что  это
орешки?"
     После того, как Рон и Эрмиона расплатились за все сласти,  троица
покинула "Горшочек с медом" и окунулась в метель.
     Хогсмид выглядел, как рождественская открытка; домики и  лавки  с
соломенными крышами были покрыты хрустящим снегом;  на  дверях  висели
венки, а деревья были украшены гирляндами заколдованных свечей.
     Гарри поежился - в отличие от друзей, у него не было  плаща.  Они
направились вдоль улицы,  пригнув  головы  от  ветра.  Рон  и  Эрмиона
выкрикивали через свои шарфы:
     "Это почта..."
     "Лавка Зонко вон там..."
     "Мы можем дойти прямо до "Стонущих стен"..."
     "Знаете, что я вам скажу,  -  проговорил  Рон,  стуча  зубами,  -
давайте зайдем на кружку масляного эля в "Три метлы"?"
     Гарри согласился более чем охотно; дул пронизывающий ветер, и его
руки мерзли; они пересекли дорогу и через несколько минут уже  входили
в маленькое кафе.
     Внутри было ужасно тесно, шумно и накурено.  Женщина  с  довольно
пышными формами и приятным лицом обслуживала компанию шумных  колдунов
возле бара.
     "Это мадам Розмерта, - сказал Рон. - Я закажу выпивку, ладно?"  -
добавил он, слегка покраснев.
     Гарри и Эрмиона пробрались  в  дальний  конец  комнаты,  где  был
маленький свободный столик между окном и нарядной елкой, стоящей рядом
с камином. Рон вернулся через пять минут, неся  три  пенящиеся  кружки
горячего масляного эля.
     "Счастливого Рождества!" -  радостно  сказал  он,  поднимая  свою
кружку.
     Гарри сделал большой  глоток.  Это  был  вкуснее  всего,  что  он
пробовал раньше, и, казалось, согревало изнутри каждую клеточку тела.
     Неожиданный ветерок взъерошил его волосы.  Дверь  в  "Три  метлы"
снова  отворилась.  Гарри  взглянул  поверх  края   своей   кружки   и
поперхнулся.
     В трактир  вошли  профессор  Мак-Гонагалл  и  профессор  Флитвик,
следом за  ними  появился  Хагрид,  увлеченно  беседующий  с  дородным
мужчиной в зеленом котелке и  плаще  в  полоску  -  Корнелием  Фаджем,
министром магии.
     Не сговариваясь, Рон и Эрмиона положили ладони Гарри  на  макушку
и, подчиняясь нажиму, он соскользнул со стула под стол. Эль  капал  на
него сверху. Скорчившись, чтобы  его  не  заметили,  Гарри  сжал  свою
пустую кружку и смотрел, как ноги учителей  и  Фаджа  прошли  к  бару,
задержались, затем повернулись и направились прямо к нему.
     Где-то над ним Эрмиона прошептала "Передвинус!"
     Елка, что  стояла  позади  их  столика,  поднялась  в  воздух  на
несколько дюймов, скользнула в сторону и с  мягким  стуком  опустилась
прямо перед столом, скрыв его  из  виду.  Глядя  через  густые  нижние
ветки, Гарри увидел, как четыре стула отодвинулись от стола как раз по
соседству, и услышал кряхтение и  вздохи  рассаживающихся  учителей  и
министра.
     Вслед за этим он увидел еще одну пару ног,  обутых  в  искрящиеся
туфли бирюзового цвета на высоких каблуках, и услышал женский голос.
     "Маленький бокал фруктового лимонада..."
     "Мой заказ", - ответил голос профессора Мак-Гонагалл.
     "Четыре пинты горячей медовухи..."
     "Сюда, Розмерта", - сказал Хагрид.
     "Вишневый сироп с содовой, льдом и зонтиком..."
     "Ммм!" - причмокнул профессор Флитвик.
     "Стало быть, ром из красной смородины для вас, министр".
     "Спасибо, милочка, - произнес голос Фаджа. - Приятно видеть  тебя
снова, должен сказать. Налей-ка  себе  тоже.  Давай,  присоединяйся  к
нам..."
     "Большое спасибо, министр".
     Гарри смотрел, как блестящие каблуки отошли  прочь  и  вернулись.
Его сердце колотилось где-то в горле. Как он  не  сообразил,  что  для
учителей это тоже последний выходной семестра? Сколько они  собираются
тут сидеть? Если он хочет  вернуться  в  школу  сегодня  вечером,  ему
потребуется время, чтобы проскользнуть обратно в "Горшочек с медом"...
Нога Эрмионы нервно дергалась рядом с ним.
     "Итак, что же привело вас в наши края, министр?" - раздался голос
мадам Розмерты.
     Гарри видел, как нижняя часть тучного тела Фаджа  повернулась  на
стуле, будто он проверял, не подслушивают  ли  их.  Затем  он  ответил
приглушенным голосом: "Что же еще, милочка, как не Сириус  Блэк?  Смею
полагать, вы слышали, что произошло в школе во время Хэллоуина?"
     "Я действительно слышала кое-что", - подтвердила мадам Розмерта.
     "Ты что  же,  рассказал  всему  кабаку,  Хагрид?"  -  раздраженно
спросила профессор Мак-Гонагалл.
     "Вы думаете, Блэк все  еще  поблизости,  министр?"  -  прошептала
мадам Розмерта.
     "Уверен в этом", - коротко ответил Фадж.
     "Вы знаете, что дементоры дважды обыскали всю деревню? - спросила
мадам Розмерта с легким  нажимом  в  голосе.  -  Распугали  всех  моих
клиентов... Из-за них дела идут совсем плохо, министр".
     "Розмерта, милочка, я  люблю  их  не  больше  вашего,  -  неловко
проговорил Фадж. - Это необходимые предосторожности... к  сожалению...
Я только  что  встретился  с  их  представителями.  Они  в  ярости  на
Дамблдора... он не пускает их на территорию замка".
     "Я даже в мыслях бы не допустила, - резко сказала профессор  Мак-
Гонагалл. - Как бы мы учили детей, окруженные этим ужасом?"
     "Вы только подумайте!" - пропищал  маленький  профессор  Флитвик,
ножки которого болтались в футе от пола.
     "Опять за свое, - вздохнул Фадж, - они здесь, чтобы защитить  вас
от гораздо более страшных вещей...  Мы  все  знаем,  на  что  способен
Блэк..."
     "Знаете, я все еще не могу в это поверить,  -  задумчиво  сказала
мадам Розмерта. - Из всех, кто переметнулся  на  сторону  темных  сил,
Сириус Блэк был последним, на кого бы я подумала... Я хочу сказать,  я
помню его мальчишкой, когда он учился в Хогвартсе. Если бы вы  сказали
мне, что с ним станется, я бы ответила, что вы перепили медовухи".
     "Вы не знаете и половины всего, Розмерта, - мрачно сказал Фадж. -
Немногим известно самое худшее".
     "Самое худшее? - переспросила мадам Розмерта,  с  любопытством  в
голосе. - Вы хотите сказать, хуже чем убийство всех этих бедняг?"
     "Именно так", - согласился Фадж.
     "Я не могу в это поверить. Что может быть еще хуже?"
     "Вы  сказали,  что  помните  его  по   Хогвартсу,   Розмерта,   -
промурлыкала профессор Мак-Гонагалл. -  А  вы  помните,  кто  был  его
лучшим другом?"
     "Разумеется, -  с  легким  смешком  ответила  мадам  Розмерта.  -
Никогда не видела их одного  без  другого,  правда?  Сколько  раз  они
бывали здесь - о, я просто смеялась на них глядючи. Та еще  парочка  -
Сириус Блэк и Джеймс Поттер!"
     Гарри с громким стуком выронил свою кружку. Рон толкнул его.
     "Вот именно, - сказала профессор Мак-Гонагалл. - Блэк  и  Поттер.
Заводилы в своей маленькой шайке. Разумеется, оба  очень  способные  -
исключительно способные, надо сказать - но не думаю, что у нас  когда-
либо была другая пара таких сорвиголов..."
     "Ну не знаю, - хихикнул Хагрид. - Фред и Джордж Висли могли бы  с
ними потягаться".
     "Можно было подумать, что Блэк и Поттер  -  братья!  -  фальцетом
добавил профессор Флитвик. - Неразлучники!"
     "Да, именно так,  -  согласился  Фадж.  -  Поттер  доверял  Блэку
больше, чем  другим  своим  друзьям.  Ничего  не  изменилось  и  после
окончания школы. Блэк был шафером на свадьбе у Джеймса и  Лили.  Потом
они выбрали его в крестные отцы Гарри.  Гарри,  разумеется,  не  знает
этого. Можете представить, как бы его это терзало".
     "Потому что Блэк оказался среди сторонников Сами-Знаете-Кого?"  -
прошептала мадам Розмерта.
     "Еще хуже, милочка... - Фадж понизил голос. - Мало кому известно,
но Поттеры знали, что Сами-Знаете-Кто охотится за ними.  У  Дамблдора,
который, разумеется, неустанно сражался против Сами-Знаете-Кого,  было
несколько надежных шпионов. Один из них предупредил его, а он  тут  же
предупредил Джеймса и Лили. Он посоветовал им скрыться. Разумеется, от
Сами-Знаете-Кого было не так-то просто спрятаться. Дамблдор сказал им,
что лучше всего положиться на заклинание верности".
     "А как оно работает?" - спросила мадам Розмерта, затаив  дыхание.
Профессор Флитвик откашлялся.
     "Это  чрезвычайно  сложное  заклятие,  -  произнес  он  писклявым
голосом, -  содержащее  магическое  сокрытие  секрета  в  живой  душе.
Информация прячется внутри избранного лица, или Хранителя секрета, и с
этого момента ее невозможно  обнаружить  -  если  только,  разумеется,
Хранитель секрета не решит разгласить его. До тех пор, пока  Хранитель
секрета  отказывается  говорить,   Сами-Знаете-Кто   мог   бы   годами
обыскивать поселок, где жили Лили и Джеймс, и не найти их,  даже  если
бы он уткнулся носом в окно их дома!"
     "Значит, Блэк был  Хранителем  секрета  Поттеров?"  -  прошептала
мадам Розмерта.
     "Разумеется, - ответила профессор Мак-Гонагалл. -  Джеймс  Поттер
сказал Дамблдору, что Блэк скорее умрет, чем скажет, где они живут,  и
Блэк сам собирался скрываться... и все же Дамблдор не мог успокоиться.
Я помню, он предлагал себя в качестве Хранителя".
     "Он подозревал Блэка?" - ахнула мадам Розмерта.
     "Он был уверен, что кто-то близкий к Поттерам продолжает сообщать
Сами-Знаете-Кому об их перемещениях, - мрачно сказала  профессор  Мак-
Гонагалл. - Да, какое-то время он  подозревал,  что  кто-то  на  нашей
стороне стал предателем и передавал сведения Сами-Знаете-Кому".
     "Но Джеймс Поттер настоял, чтобы Хранителем стал Блэк?"
     "Да, - мрачно сказал Фадж. - А затем, не  прошло  и  недели,  как
было сотворено заклинание верности..."
     "Блэк предал их?" - выдохнула мадам Розмерта.
     "Да, он сделал именно это. Блэк  устал  от  своей  роли  двойного
агента, он был  готов  открыто  провозгласить  свою  принадлежность  к
темным силам, и, по-видимому, он собирался  сделать  это  сразу  после
смерти Поттеров. Но, как все мы знаем, Сами-Знаете-Кто  встретил  свою
судьбу в лице маленького Гарри. Лишенный силы, ослабевший,  он  бежал.
Это поставило Блэка в очень неприятное положение. Его господин  пал  в
то самое время, когда он, Блэк, показал свое истинное лицо  предателя.
У него не было иного выбора, кроме как скрыться..."
     "Подлый предатель!" - выругался Хагрид так громко,  что  половина
бара притихла.
     "Тише!" - прошипела профессор Мак-Гонагалл.
     "Я  встретил  его!  -  рявкнул  Хагрид.  -  Должно  быть,  я  был
последним, кто его видел, прежде чем он прикончил всех этих бедолаг! Я
спас Гарри из дома Лили и Джеймса после того, как они погибли! Вытащил
его из развалин, бедного малыша, со здоровенной раной на  лбу,  а  его
родители умерли... а тут Сириус Блэк на своем летающем  мотоцикле,  он
на нем всегда гонял. Я и понятия не имел, что он там  делал.  Я  ж  не
знал, что он был Хранителем секрета Лили и Джеймса.  Подумал,  что  он
только что услыхал  новость  об  атаке  Сами-Знаете-Кого  и  примчался
посмотреть, чем он может помочь. Ох, какой  он  был  бледный,  и  весь
дрожал. А знаете, что я  сделал?  Я  УТЕШАЛ  УБИЙЦУ  И  ПРЕДАТЕЛЯ!"  -
проревел Хагрид.
     "Хагрид, ну пожалуйста! - взмолилась  профессор  Мак-Гонагалл.  -
Говори потише!"
     "Откуда мне было знать, что он переживал не из-за Лили и Джеймса?
Сами-Знаете-О-Ком он волновался! А потом  он  мне  говорит:  'Дай  мне
Гарри, Хагрид, я его крестный, я позабочусь о нем...' Ха!  Но  у  меня
был даден приказ от Дамблдора, и я сказал Блэку: 'Нет, Дамблдор  велел
отправить Гарри к дяде и тете.'  Блэк  возражал,  но  в  конце  концов
сдался. Предложил мне взять его мотоцикл, чтобы доставить Гарри.  'Мне
он больше не понадобится' - вот что он сказал.
     "Коню понятно, что тут что-то нечисто. А я все  ушами  прохлопал.
Он ведь любил этот мотоцикл, с чего было его мне отдавать?  Почему  он
ему не нужен больше? А дело в том, что его было  бы  легко  выследить.
Дамблдор был в курсе, что Блэк - Хранитель секрета  Поттеров.  И  Блэк
знал, что ему придется удирать этой же ночью, шкурой чувствовал, что у
него всего несколько часов в запасе, прежде чем министерство погонится
за ним.
     "А ну, как бы я отдал ему Гарри, а?  Готов  спорить,  что  он  на
полдороге сбросил бы его с  мотоцикла  в  море.  Сына  своего  лучшего
друга! Но когда волшебник переходит на сторону  темных  сил,  ему  уже
наплевать на всех и вся..."
     Долгое молчание повисло после рассказа  Хагрида.  Наконец,  мадам
Розмерта сказала с ноткой злорадства: "Но ведь он не  сумел  скрыться,
не так ли? Министерство магии настигло его на следующий же день!"
     "Ах, если бы это было так, - горько сказал  Фадж.  -  Это  не  мы
нашли его. Это сделал малыш Питер Петтигрю - еще один  друг  Поттеров.
Обезумев от горя, он в одиночку погнался за Блэком".
     "Петтигрю... этот толстячок, который вечно топал за ними следом?"
- спросила мадам Розмерта.
     "Он боготворил Блэка и Поттера, - сказала профессор Мак-Гонагалл.
- Он был им не ровня, если говорить о таланте. Я  часто  была  слишком
резка с ним. Можете себе представить, как я... как я сожалею  об  этом
теперь..." - она внезапно охрипла.
     "Ну, полно, Минерва, - мягко сказал Фадж.  -  Петтигрю  умер  как
герой. Очевидцы  магглы  -  конечно,  мы  потом  стерли  им  память  -
рассказали нам, как Петтигрю загнал Блэка в угол. Они говорили, что он
рыдал. 'Лили и Джеймс, Сириус! Как ты мог?' А потом  он  потянулся  за
своей палочкой. Разумеется, Блэк был быстрее. Взорвал его и  еще  кучу
магглов..."
     Профессор Мак-Гонагалл высморкалась и сказала сдавленным голосом:
"Глупый мальчишка...  дуралей...  он  всегда  был  полным  профаном  в
дуэлях... должен был предоставить это министерству..."
     "Я вам говорю, если бы я добрался  до  Блэка  прежде,  чем  малыш
Петтигрю, я бы не возился с волшебными палочками - я бы ему  руки-ноги
поотрывал", - проворчал Хагрид.
     "Ты сам не знаешь, о чем ты говоришь,  Хагрид,  -  резко  ответил
Фадж. - Никто, кроме специально  обученных  колдунов-убийц  из  Отряда
магов особого назначения, не выстоял бы в схватке  с  Блэком,  ему  же
было нечего терять. Я в  то  время  был  младшим  министром  в  отделе
магических катастроф, и побывал на месте преступления одним из первых.
Я... никогда этого  не  забуду.  Мне  иногда  снятся  кошмары.  Кратер
посреди улицы, такой  глубокий,  что  расколол  канализационную  трубу
внизу. Повсюду мертвые  тела.  Кричащие  магглы.  И  Блэк  -  стоит  и
смеется,  а  перед  ним  то,  что  осталось   от   Петтигрю...   кучка
окровавленной одежды и какие-то... какие-то ошметки..."
     Голос Фаджа оборвался. Только слышно было, как высморкались  пять
носов.
     "Ну вот, теперь ты знаешь, Розмерта,  -  хрипло  сказал  Фадж.  -
Блэка схватили и увели двадцать бойцов ОМОНа, а Петтигрю получил орден
Мерлина первого класса, хоть какое-то утешение для его бедной  матери.
С тех пор Блэк находился в Азкабане".
     Мадам Розмерта протяжно вздохнула.
     "Это правда, что он безумен, министр?"
     "Хотел бы я, чтобы это было так, -  медленно  сказал  Фадж.  -  Я
уверен,  что  поражение  господина  несколько  выбило  его  из  колеи.
Убийство Петтигрю и всех этих  магглов  было  поступком  загнанного  и
отчаявшегося человека -  жестоким...  бессмысленным.  Я  встречался  с
Блэком во время  последней  инспекции  Азкабана.  Знаете,  большинство
тамошних узников сидит в темноте, бормоча  что-то;  никаких  признаков
рассудка... но я был поражен тем, каким нормальным выглядел  Блэк.  Он
разговаривал со мной вполне здраво.  Это  обескураживало.  Можно  было
подумать, что ему просто скучно... он  спросил  меня,  закончил  ли  я
читать газету, хладнокровно, если хотите, сказал, что ему  не  хватает
разгадывания  кроссвордов.  Да,  я   был   поражен   тем,   как   мало
подействовали на него дементоры - а его ведь охраняли очень тщательно,
знаете ли. Дементоры на страже у двери день и ночь".
     "Но с какой целью он вырвался, как вы полагаете? - спросила мадам
Розмерта. - Боже милостивый, министр, уж не  собирается  ли  он  снова
примкнуть к Сами-Знаете-Кому?"
     "Я бы рискнул предположить, что это его,  гм,  конечная  цель,  -
пробормотал Фадж уклончиво. - Но мы надеемся схватить Блэка задолго до
этого. Должен сказать, Сами-Знаете-Кто без сторонников -  это  одно...
но верните ему его наиболее преданного слугу, и я содрогаюсь от мысли,
как быстро он воспрянет снова..."
     Послышалось  звяканье  стекла  о  дерево.  Кто-то  поставил  свой
стакан.
     "Знаете, Корнелий, если вы собираетесь обедать с директором, нам,
пожалуй, пора возвращаться в замок", - сказала профессор Мак-Гонагалл.
     Одна за другой, ноги перед глазами  Гарри  приняли  на  себя  вес
своих хозяев;  качнулись  полы  плащей,  и  сверкающие  каблуки  мадам
Розмерты скрылись позади стойки бара. Дверь в "Три  метлы"  отворилась
снова, взвихрился снег, и учителя скрылись из виду.
     "Гарри?"
     Лица Рона и Эрмионы появились под столом. Оба смотрели  на  него,
не зная, что сказать.

     Глава Одиннадцатая
     Всполох
     Гарри не заметил, как оказался в подвале "Горшочка с медом" и как
через подземный ход пробрался назад в замок. Он  действовал  абсолютно
машинально. Из его головы не выходил услышанный разговор.
     Почему никто и никогда не говорил ему об этом? Дамблдор,  Хагрид,
мистер Висли, Корнелий Фадж... Почему они никогда  не  упоминали,  что
родители Гарри погибли из-за предательства лучшего друга?
     Рон и Эрмиона обеспокоено поглядывали  на  Гарри  за  ужином,  но
заговорить  не  решались,  чтобы  их  не   услышал   Перси,   сидевший
неподалеку. Они поднялись в гриффиндорскую гостиную, где в  это  время
Фред  и  Джордж  устроили  салют  из  дюжины  Бомб-Вонючек  по  случаю
окончания семестра.  Гарри  очень  не  хотелось  отвечать  на  вопросы
близнецов о Хогсмид,  поэтому  он  тихо  скользнул  наверх,  в  пустую
спальню, и направился прямо к шкафчику около кровати. Отодвинув книги,
он быстро нашел фотоальбом в кожаном переплете с  волшебными  снимками
отца и матери, который два года назад ему подарил Хагрид. Гарри сел на
кровать, задернул полог и начал переворачивать страницы...
     Он остановился на свадебной фотографии. На снимке отец,  радостно
улыбаясь, махал ему рукой.  Его  непослушные  черные  волосы,  которые
унаследовал и Гарри, торчали во все стороны. Сияющая от  счастья  мама
стояла под руку с отцом. А это... это, должно быть, он. Шафер... Гарри
никогда раньше не обращал на него внимания.
     Если бы он не был уверен, что это  один  и  тот  же  человек,  то
никогда не узнал бы Блэка на старой фотографии. С нее смотрело молодое
и смеющееся лицо, совсем  не  похожее  на  газетные  снимки  бледного,
заросшего оборванца. Служил ли он Волдеморту уже тогда? Планировал  ли
он уже тогда смерть этих двух людей рядом с ним? Понимал ли,  что  ему
предстоят двенадцать лет в  Азкабане  -  двенадцать  лет,  которые  до
неузнаваемости его изменят?
     Но даже дементоры оказались ему нипочем, думал Гарри, вглядываясь
в красивое улыбающееся лицо. Он не слышит предсмертный  крик  мамы,  в
отличие от меня, каждый раз, стоит им приблизиться...
     Гарри захлопнул альбом, убрал его в шкафчик, снял мантию, очки и,
задернув полог, лег в кровать.
     Дверь спальни приоткрылась. "Гарри?" - неуверенно позвал Рон.
     Но Гарри притворился спящим. Рон  ушел,  а  Гарри  повернулся  на
спину и уставился в темноту широко открытыми глазами.
     Ненависть, прежде незнакомая ему, пустила ростки в его сердце. Он
видел ухмылку Блэка так ясно, как будто все еще  держал  альбом  перед
глазами. Потом Гарри отчетливо,  словно  на  киноэкране,  увидел,  как
Сириус Блэк взрывает Питера Петтигрю, нелепого и трогательного, совсем
как Невилл Лонгботтом. Он слышал (хотя и не  знал,  как  звучит  голос
Блэка) тихое нервное бормотание: "О, мой повелитель... Поттеры сделали
меня  Хранителем  секрета..."   -   этот   шепот   прервался   смехом,
пронзительным, холодным - тем  самым  смехом,  который  слышал  Гарри,
когда к нему приближались дементоры...
     "Гарри, ты... Ты выглядишь ужасно".
     Гарри не смог заснуть до рассвета. Проснувшись и  обнаружив,  что
спальня опустела, он натянул одежду и спустился по винтовой лестнице в
гостиную, в которой сидели только Рон, с аппетитом  уплетавший  мятную
лягушку, и Эрмиона, разложившая домашние задания на нескольких столах.
     "А где все?" - спросил Гарри.
     "Уехали! Сегодня первый день каникул,  помнишь?  -  ответил  Рон,
внимательно глядя на Гарри. -  Скоро  обед,  я  уже  собирался  будить
тебя".
     Гарри опустился в кресло у камина. За  окнами  по-прежнему  падал
снег. Возле огня, словно большой рыжий коврик, разлегся Косолап.
     "Ты и вправду плохо выглядишь", -  заметила  Эрмиона,  озабоченно
глядя на него.
     "Я в порядке", - отмахнулся Гарри.
     "Послушай, Гарри, - произнесла Эрмиона, обменявшись  взглядами  с
Роном, - наверно, ты очень  огорчен  тем,  что  мы  вчера  подслушали.
Пойми, тебе ни в коем случае нельзя делать глупостей".
     "Каких еще глупостей?" - спросил Гарри.
     "Например, пытаться найти Блэка", - вмешался Рон.
     Гарри был готов поспорить, что они  репетировали  этот  разговор,
пока он спал. Он не ответил.
     "Ты ведь не станешь, правда, Гарри?" - спросила Эрмиона.
     "Блэк не стоит того, чтобы из-за него погибнуть", - сказал Рон.
     Гарри взглянул на них. Похоже, они совсем ничего не понимали.
     "Вы знаете,  что  я  вижу  и  слышу  каждый  раз,  когда  ко  мне
приближается дементор? - Рон и Эрмиона покачали головами. -  Я  слышу,
как кричит мама, умоляя Волдеморта не убивать  меня.  Ее  предсмертный
крик я не забуду никогда. И вдруг я  узнаю,  что  ее  предал  человек,
которого она считала другом..."
     "Ты  ничего  не  сможешь  сделать!  -  тихо  сказала  Эрмиона.  -
Дементоры поймают Блэка и вернут его в Азкабан, так ему и надо!"
     "Ты слышала, что сказал  Фадж.  Азкабан  почти  не  действует  на
Блэка. Для него это не слишком сильное наказание".
     "Что ты хочешь этим сказать?  -  спросил  Рон  напряженно.  -  Ты
собираешься... убить Блэка, так?"
     "Не  говори  глупостей,  -  запаниковала  Эрмиона.  -  Гарри   не
собирается никого убивать - правда, Гарри?"
     Гарри снова промолчал. Он и сам не знал, что  собирается  делать.
Но и бездействовать, зная, что Блэк на свободе, было выше его сил.
     "Малфой в курсе, - отрывисто сказал он. - Помните, что он  сказал
мне на алхимии? На твоем месте я бы сам его поймал... Я бы отомстил".
     "Ты последуешь совету Малфоя? - возмутился Рон. - Послушай...  Ты
знаешь, что осталось матери Петтигрю после того, как Блэк  расправился
с ним? Папа рассказывал - орден  Мерлина  первой  степени  и  палец  в
спичечном коробке. Это все, что от него  осталось.  Блэк  сумасшедший,
Гарри, и он опасен..."
     "Наверно, отец Малфоя рассказал Драко, -  предположил  Гарри,  не
обращая внимания на  Рона.  -  Он-то  как  раз  был  в  кругу  близких
сподвижников Волдеморта..."
     "Называй его Сам-Знаешь-Кем, ладно?" - вмешался Рон.
     "...очевидно, семья Малфоя знала, что Блэк служит Волдеморту..."
     "...и Малфой будет ужасно рад узнать, что  тебя  постигла  участь
Петтигрю! Пойми же, Малфой надеется, что тебя убьют  раньше,  чем  ему
придется сразиться с тобой в квиддитч".
     "Гарри, пожалуйста, - умоляла Эрмиона, и  ее  глаза  сверкали  от
слез, - пожалуйста, будь благоразумным. Блэк поступил ужасно, но... не
подвергай себя опасности - этого и хочет Блэк...  О,  Гарри,  если  ты
станешь искать его, ты  сыграешь  ему  на  руку...  Твои  родители  не
хотели, чтобы ты погиб, правда? Они ни за что  не  позволили  бы  тебе
отправиться на поиски Блэка!"
     "Я никогда не узнаю, чего бы  они  не  позволили,  потому  что  я
никогда не знал их. И виноват в этом Блэк", - отрезал Гарри.
     Наступило молчание. Косолап блаженно потянулся,  выпустив  когти.
Карман Рона задрожал мелкой дрожью.
     "Кстати, - сказал Рон, очевидно, пытаясь сменить тему, - у нас же
каникулы! Скоро Рождество! Давайте... давайте навестим Хагрида. Мы уже
давным-давно у него не были!"
     "Нет! - поспешно  возразила  Эрмиона.  -  Гарри  нельзя  покидать
замок, Рон..."
     "Нет, давайте сходим, - сказал Гарри, поднимаясь, -  я  спрошу  у
него, почему, рассказывая о моих родителях,  он  никогда  не  упоминал
Блэка!"
     Рону совсем не хотелось продолжать дискуссию о Сириусе Блэке.
     "Мы можем поиграть в шахматы, - поспешно предложил он,  -  или  в
Гоблинские камни. Перси оставил набор..."
     "Нет, давайте пойдем к Хагриду", - решительно сказал Гарри.
     Они  взяли  плащи  и  через  портретный  ход   ("Остановитесь   и
сражайтесь, желтобрюхие безродные псы!") выбрались в  пустой  коридор.
Никто не остановил их, и скоро они уже  были  на  улице.  Им  пришлось
протаптывать дорожку через заснеженный луг,  и  их  носки  моментально
промокли,  а  полы  плащей  обледенели.  Запретный  лес   был   словно
заколдован - деревья сверкали серебром, а  хижина  Хагрида  напоминала
пряник в сахарной глазури.
     Рон постучал, но никто не отозвался.
     "Не мог же он уйти, правда?" - сказала Эрмиона, дрожа от холода.
     Рон приложил ухо к двери.
     "Там какой-то странный шум. Послушайте - может, это Клык?"
     Гарри  и  Эрмиона  прислушались.  Из  хижины   доносились   тихие
прерывистые всхлипы.
     "Может, лучше кого-нибудь позвать?" - занервничал Рон.
     "Хагрид! - закричал Гарри, колотя в дверь, - Хагрид, ты здесь?"
     Раздались тяжелые шаги, и дверь со скрипом открылась. Перед  ними
стоял Хагрид с опухшими красными глазами.
     "Ты уже знаешь?" - всхлипнул он и бросился Гарри на шею.
     Поскольку Хагрид был по меньшей мере в два раза  больше  обычного
человека, то Гарри пришлось тяжеловато. Его выручили Рон и  Эрмиона  -
подхватив Хагрида под руки, они буквально внесли его обратно в  хижину
и  усадили  в  кресло.  Хагрид  склонился   над   столом,   безудержно
всхлипывая; слезы ползли по его лицу и стекали на бороду.
     "Что случилось, Хагрид?" - в ужасе спросила Эрмиона.
     Гарри заметил на столе вскрытое письмо, похожее на официальное.
     "Что это, Хагрид?"
     Хагрида, зарыдав еще громче, подтолкнул письмо  Гарри.  Тот  взял
его и прочел вслух:

     Уважаемый мистер Хагрид,
     Расследуя  случай  нападения  гиппогрифа  на  ученика  на   Вашем
занятии, мы учли заверения профессора  Дамблдора  в  том,  что  Вы  не
несете ответственности за этот прискорбный инцидент.

     "Но это же здорово, Хагрид!" -  сказал  Рон,  хлопая  Хагрида  по
плечу. Но Хагрид только всхлипнул и махнул рукой, прося  Гарри  читать
дальше.

     Однако мы хотели  бы  выразить  свою  озабоченность  относительно
упомянутого гиппогрифа.  Мы  приняли  решение  поддержать  официальную
жалобу мистера Люция Малфоя, и поэтому дело будет передано Комитету по
устранению опасных существ. Слушание дела будет проводиться двадцатого
апреля, и мы просим Вас вместе с Вашим  гиппогрифом  присутствовать  в
указанный день в здании Комитета в Лондоне. До этого времени гиппогриф
должен содержаться на привязи и быть изолирован от других животных.
     С уважением,...

     Далее следовал список школьных попечителей.
     "О, - вздохнул Рон. - Но ведь ты говорил, что Конклюв  -  хороший
гиппогриф, Хагрид. Могу поспорить, он выберется из этой истории..."
     "Да ты ж не знаешь какие бумагомараки сидят в ентом  комитете!  -
выдавил  Хагрид,  вытирая  глаза  рукавом.  -  Они  ж  так  и  норовят
изничтожить самую душевную животинку!"
     Внезапно раздавшийся из угла хижины звук заставил Гарри,  Рона  и
Эрмиону поспешно обернуться. Конклюв лежал в углу, смачно уплетая что-
то сочащееся кровью.
     "Ну не мог я бросить его на улице! - всхлипнул Хагрид. -  Одного-
одинешенького! В Рождество!"
     Гарри, Рон  и  Эрмиона  переглянулись.  Они  никогда  всерьез  не
обсуждали с Хагридом  животных,  которых  он  называл  "душевными",  а
другие люди - "жуткими монстрами". Правда, Конклюв не казался особенно
опасным. А уж по сравнению с другими питомцами Хагрида,  он  был  даже
милым.
     "Нужно подготовить хорошую защиту,  Хагрид,  -  сказала  Эрмиона,
положив ладонь на мощную лапу  Хагрида.  -  Я  уверена,  тебе  удастся
доказать, что Конклюв не опасен".
     "Это ничего не изменит! -  всхлипнул  Хагрид.  -  Эти  нелюди  из
комитета по устранению, они пляшут под дудку Люция Малфоя! Боятся его!
А если я проиграю это дело, Конклюва..."
     Хагрид чиркнул пальцем  поперек  горла,  затем  громко  взвыл  и,
пошатнувшись, спрятал лицо в ладонях.
     "Может быть, Дамблдор тебе поможет, Хагрид?" - спросил Гарри.
     "Он уже и так сделал для меня больше  чем  достаточно,  -  тяжело
вздохнул Хагрид. - На него вон сколько всего свалилось - приходится не
подпускать  дементоров  близко  к  замку,   и   Сириус   Блэк   бродит
поблизости..."
     Рон  и  Эрмиона  взглянули  на  Гарри,  ожидая,  что  он   станет
выговаривать Хагриду за то, что тот не рассказал ему правду  о  Блэке.
Но  Гарри  не  мог  сделать  этого  сейчас,  когда  Хагрид  был  таким
несчастным и испуганным.
     "Послушай, Хагрид, - сказал он, - ты не должен сдаваться. Эрмиона
права, тебе просто нужна хорошая защита. Ты  можешь  вызвать  нас  как
свидетелей..."
     "Кажется, я читала о случаях, когда  гиппогрифов  оправдывали,  -
задумчиво сказала Эрмиона. - Я разыщу их для тебя, Хагрид, и мы решим,
что делать".
     В ответ Хагрид зарыдал еще громче. Гарри и Эрмиона  взглянули  на
Рона, ожидая от него помощи.
     "Э... Может, чашку чая?" - предложил Рон.
     Гарри недоуменно уставился на него.
     "Так всегда делает  моя  мама,  когда  кто-нибудь  расстроен",  -
пожимая плечами, пробормотал Рон.
     В конце концов,  после  бесконечных  обещаний  помочь  гиппогрифу
всхлипывания  прекратились,  Хагрид  высморкался  в   носовой   платок
размером со скатерть, взял со стола  кружку,  над  которой  поднимался
пар, и вздохнул:
     "Ваша правда. Нельзя расклеиваться. Надо собрать себя в кулак..."
     Волкодав Клык робко вылез из-под стола и положил  голову  Хагриду
на колени.
     "В последнее время я сам не свой, - сказал  Хагрид,  одной  рукой
гладя Клыка, а другой вытирая лицо. - И за Конклюва боюсь, и переживаю
за уроки - они ж никому не нравятся..."
     "Нам они нравятся!" - солгала Эрмиона.
     "Ага, они замечательные! - подхватил  Рон,  скрестив  под  столом
пальцы. - Э... как поживают флобберы?"
     "Они сдохли, - уныло сказал Хагрид. - Переели салата".
     "О, нет!" - воскликнул Рон, пытаясь скрыть ликование.
     "А от дементоров у меня просто мороз по коже, -  добавил  Хагрид,
вздрогнув. - Мне приходится проходить мимо них  всякий  раз,  когда  я
хочу пропустить стаканчик в "Трех метлах". Как будто я снова  попал  в
Азкабан..."
     Он замолчал, заставив себя глотнуть чаю.  Гарри,  Рон  и  Эрмиона
затаили дыхание.  Хагрид  никогда  не  рассказывал  о  своем  коротком
пребывании в Азкабане. После паузы Эрмиона робко поинтересовалась:
     "Там, наверное, страшно, Хагрид?"
     "Вы не можете себе этого даже представить, - тихо ответил Хагрид.
- Ничего подобного со мной не бывало. Я думал, у  меня  поедет  крыша.
Мне все время вспоминались самые страшные  вещи...  День,  когда  меня
выгнали из Хогвартса... День, когда умер мой папа... День,  когда  мне
пришлось отпустить Норберта..."
     Его глаза наполнились слезами.  Норберт  был  детенышем  дракона,
которого Хагрид как-то раз выиграл в карты.
     "Очень скоро забываешь, кто ты такой. И не видишь никакого смысла
в жизни.  Мне  хотелось  умереть  -  тихо-тихо,  во  сне.  Когда  меня
отпустили, я словно заново родился, весь мир такой разноцветный - душа
пела! Думаю, дементоры не шибко радовались моему освобождению".
     "Но ведь ты был невиновен!" - воскликнула Эрмиона.
     Хагрид хмыкнул.
     "А им-то что? Им без разницы. Пока у них есть пара сотен узников,
и они могут  высасывать  из  них  счастье,  им  совершенно  наплевать,
виноватый ты или нет".
     Хагрид на секунду умолк, уставившись на кружку. И тихо сказал:
     "Думал отпустить Конклюва... Уговаривал  его  улететь...  Но  как
втолкуешь гиппогрифу, что ему надо схорониться? И... я боюсь  нарушить
закон...- Он поднял на них глаза полные слез. - Я  больше  не  хочу  в
Азкабан".
     Визит к Хагриду, хоть и был совсем не радостным,  все  же  сделал
то, на что рассчитывали Рон и Эрмиона. Правда, Гарри не забыл о Блэке,
но теперь его занимала еще одна мысль - как  помочь  Хагриду  выиграть
дело против Комитета по устранению опасных существ. На следующий  день
он, Рон и Эрмиона принесли из  библиотеки  кипу  книг,  которые  могли
помочь  в  подготовке  защиты  Конклюва.  Они  втроем   сидели   перед
потрескивающим камином, медленно  переворачивали  пыльные  страницы  и
изредка  перебрасывались  фразами,  когда  им  попадалось   что-нибудь
интересное.
     "Вот здесь что-то есть... В 1722 году был случай... но  гиппогриф
был признан виновным... брр, посмотрите, что они с ним сделали, это же
отвратительно..."
     "Посмотрите, может, вот это... в 1296  году  мантикора  разорвала
кого-то на части, и они отпустили ее...  а...  нет,  из-за  того,  что
боялись к ней приближаться..."
     А замок  тем  временем  обзавелся  великолепными  рождественскими
украшениями, хотя любоваться-то ими было некому -  почти  все  ученики
разъехались на каникулы. Но все же по стенам были развешаны  венки  из
падуба и омелы, доспехи светились изнутри  таинственным  светом,  а  в
Большом  зале,  как  всегда,  сверкали  золотыми  звездами  двенадцать
рождественских елей. Аппетитный запах готовящихся  угощений,  витавший
по коридорам, в сочельник он стал  таким  густым,  что  даже  Скабберс
решился высунуть нос из своего убежища, чтобы принюхаться к празднику.
     Рождественским утром Гарри разбудила подушка, которую запустил  в
него Рон, вопя: "Э-ге-гей! Подарки!"
     Гарри  надел  очки  и  взглянул  на  небольшую  горку   свертков,
появившихся в ногах кровати. Рон уже срывал бумагу со своих  подарков.
"Еще один свитер от мамы... Снова темно-бордовый... Посмотри,  у  тебя
тоже свитер?"
     У Гарри тоже был свитер. миссис Висли прислала  ему  ярко-алый  с
вывязанным  на  груди  Гриффиндорским  львом,  а  кроме  того,  дюжину
домашних  мятных  кексов,  кусок  рождественского  пирога  и   коробку
грильяжа. Отложив все это в сторону, он увидел длинный тонкий сверток.
     "Что это?" - спросил Рон, держа в руке только  что  распакованную
пару темно-бордовых носок.
     "Не знаю..."
     Гарри сорвал  обертку  и  замер  с  открытым  ртом  -  на  одеяло
выкатилась великолепная сверкающая метла. Рон уронил носки и выпрыгнул
из кровати, чтобы взглянуть на нее поближе.
     "Не может быть", - только и смог произнести он охрипшим голосом.
     Это был Всполох - точно такой же, как та фантастическая метла, на
которую Гарри каждый день ходил смотреть на  Диагон  аллее.  Когда  он
поднял Всполох, его рукоять радостно  сверкнула.  Гарри  почувствовал,
как метла тихонько гудит, и выпустил ее из рук; она повисла в воздухе,
как раз так, чтобы ему было  удобнее  на  нее  забраться.  Он  перевел
взгляд от золотого регистрационного номера на рукояти к безукоризненно
гладким обтекаемым березовым прутикам хвоста.
     "Кто ее тебе послал?" - тихо спросил Рон.
     "Посмотри, есть ли там открытка", - сказал Гарри.
     Рон разорвал обертку Всполоха.
     "Ничего нет! Чтоб мне провалиться, кто  мог  потратить  для  тебя
столько денег?"
     "Ну, - сказал ошеломленный Гарри, - могу поспорить,  что  это  не
Десли".
     "Спорим, это Дамблдор, -  заявил  Рон,  кругами  ходивший  вокруг
Всполоха и изучавший каждый его дюйм. - Прислал же  он  анонимно  тебе
плащ-невидимку..."
     "Но это был плащ моего отца, - возразил Гарри. - Дамблдор  просто
передал его мне. Он не стал бы тратить ради меня сотни  галлеонов.  Он
просто не может дарить ученикам такие подарки..."
     "Поэтому он и не признавался, что это от него! - сказал Рон. - На
случай, если какой-нибудь  слизняк  вроде  Малфоя  скажет,  что  ты  -
любимчик Дамблдора. Эй, Гарри, -  Рон  громко  рассмеялся,  -  Малфой!
Подожди, пока он увидит тебя на этой метле! Ему станет плохо!  Эта  же
метла международного класса!"
     "Я просто не могу в это поверить, - пробормотал Гарри, проводя по
Всполоху рукой, в то время как Рон  катался  по  кровати,  представляя
лицо Малфоя и рыдая от смеха. - Но кто?..."
     "Я знаю, - сказал Рон, взяв себя в руки. - Я знаю,  кто  это  мог
быть - Лупин!"
     "Что? - рассмеялся Гарри. - Лупин? Послушай, если бы у него  было
так много денег, он мог бы купить себе пару новых мантий".
     "Да, но он любит тебя, - сказал Рон. - Его не было  в  Хогвартсе,
когда твой Нимбус разбился в щепки, но он, наверное, услышал об этом и
решил поехать на Диагон аллею и купить для тебя Всполох..."
     "Почему ты решил, что его не было в Хогвартсе? - удивился  Гарри.
- Он просто болел".
     "Во всяком случае в больничном крыле его не было, - пояснил  Рон.
- Я как раз был  там  и  чистил  ночные  горшки  -  помнишь  наказание
Снэйпа?"
     Гарри, нахмурившись, посмотрел на Рона.
     "Я не думаю, что Лупин может позволить себе подобные вещи".
     "Чему вы тут смеетесь?"
     В комнату  вошла  Эрмиона  в  халате,  неся  на  руках  Косолапа,
который,  похоже,  был  не  особенно  доволен  повязанной  вокруг  шеи
полоской мишуры.  "Не  вноси  его  сюда!"  -  закричал  Рон,  поспешно
вытаскивая Скабберса из кровати и запихивая его в карман пижамы.
     Но Эрмиона не слушала. Она уронила  Косолапа  на  пустую  кровать
Шэймуса и, приоткрыв рот, уставилась на Всполох.
     "О, Гарри! Кто его тебе подарил?"
     "Не знаю, - ответил Гарри. - В нем не было открытки".
     К его изумлению, Эрмиона не была  в  восторге  от  этой  новости.
Наоборот - ее лицо вытянулось, и она закусила губу.
     "Что с тобой?" - спросил Рон.
     "Но, - протянула Эрмиона, - это кажется немного странным, правда?
Наверное, это очень хорошая метла?"
     Рон возмущенно фыркнул.
     "Это самая лучшая метла, какая только есть,  Эрмиона",  -  сказал
он.
     "И она, наверное, очень дорогая..."
     "Наверное, она стоит больше,  чем  все  мётлы  Слитерина,  вместе
взятые", - передразнил ее Рон.
     "Ну, тогда... кто стал бы посылать Гарри такую дорогую вещь, даже
не назвав ему своего имени?" - продолжила Эрмиона.
     "Какая разница? - нетерпеливо  сказал  Рон.  -  Послушай,  Гарри,
можно, я пролечусь на ней? Можно?"
     "Я думаю, что никому пока не  стоит  летать  на  этой  метле!"  -
отрезала Эрмиона.
     Гарри и Рон недоуменно уставились на нее.
     "Как ты думаешь, что Гарри должен с ней делать - полы подметать?"
- спросил Рон.
     Но прежде чем Эрмиона успела ответить, Косолап прыгнул с  кровати
Шэймуса - прямо на грудь Рону.
     "УБЕРИ ЕГО ОТСЮДА!" - завопил Рон. Косолап вцепился когтями в его
пижаму,  пытаясь  добраться  до  Скабберса,  предпринявшего  отчаянную
попытку к бегству через плечо Рона.  Рон  схватил  крысу  за  хвост  и
попытался лягнуть Косолапа, но неудачно: он попал ногой  по  чемодану,
стоявшему у кровати Гарри. Чемодан  опрокинулся,  а  Рон  запрыгал  на
одной ноге по комнате, воя от боли.
     Шерсть  Косолапа  внезапно   встала   дыбом.   Комнату   заполнил
пронзительный металлический свист. Из старых носков дяди Вернона выпал
карманный плутоскоп и теперь, свистя и сверкая, вертелся на полу.
     "Я о нем совсем забыл! -  сказал  Гарри,  наклоняясь  и  подбирая
плутоскоп. - Я никогда не надеваю эти носки..."
     Плутоскоп вертелся и свистел на его ладони. Косолап уставился  на
него, шипя и фыркая.
     "Лучше убери этого  кота,  Эрмиона,  -  огрызнулся  Рон,  потирая
ушибленный палец. - А ты не мог бы заткнуть эту штуку?" - накинулся он
на Гарри. Эрмиона широкими шагами вышла  из  комнаты,  неся  Косолапа,
который не сводил с Рона желтых глаз.
     Гарри запихнул плутоскоп в носки и бросил  их  назад  в  чемодан.
Теперь было слышно только, как Рон  тихо  стонет  от  боли  и  ярости.
Скабберс свернулся калачиком у него в  руках.  Гарри  давно  не  видел
крысу и был неприятно поражен тем, как Скабберс изменился:  раньше  он
был толстый и лоснящийся, а теперь похудел, и, вдобавок, шерсть с него
лезла клочьями.
     "Он не особенно хорошо выглядит, правда?" - спросил Гарри.
     "Это все из-за стресса! - ответил Рон. - Он  бы  чувствовал  себя
прекрасно, если бы этот большой  глупый  меховой  шар  оставил  его  в
покое!"
     Но Гарри вспомнил слова волшебницы из "Заколдованного зверинца" о
том, что крысы живут всего три года. И  если  здесь  не  обошлось  без
магических сил, которыми Скабберс никогда не отличался, его жизнь  уже
давно должна была подойти к концу. Гарри был уверен, что  хотя  Рон  и
жаловался на скучность и бесполезность Скабберса, смерть  крысы  будет
для него ударом.
     В это утро настроение в гриффиндорской гостиной  было  совсем  не
рождественским. Эрмиона заперла Косолапа в спальне, но была  в  ярости
из-за того, что Рон пытался его  ударить,  а  Рон  все  еще  кипел  от
злости. Гарри понял, что ему не  удастся  заставить  их  разговаривать
друг с другом, и занялся  обследованием  Всполоха,  который  принес  в
гостиную. Из-за это  Эрмиона  сердилась  еще  больше;  она  ничего  не
говорила, но постоянно бросала  на  метлу  недоверчивые  взгляды,  как
будто та тоже недолюбливала ее кота.
     К обеду они  спустились  в  Большой  зал  и  увидели,  что  столы
колледжей отодвинуты к стенам и в центре зала стоит только один  стол,
накрытый  на  двенадцать  персон.  За  столом  сидели  Дамблдор,  Мак-
Гонагалл, Снэйп, Росток и Флитвик,  а  также  дворник  Филч,  надевший
вместо своего обычного коричневого пиджака  очень  старый  и,  похоже,
слегка поеденный молью фрак. Кроме них было только  три  ученика:  два
чрезвычайно  взволнованных  первоклашки  и  угрюмый  пятиклассник   из
Слитерина.
     "Счастливого Рождества! - приветствовал их  Дамблдор,  когда  они
подошли к столу. - Поскольку  нас  так  мало,  мне  показалось  глупым
сидеть за столами колледжей... Садитесь, садитесь!"
     Гарри, Рон и Эрмиона сели вместе на другом краю стола.
     "Шутихи!"  -  воскликнул  Дамблдор,  протягивая   конец   большой
серебристой хлопушки Снэйпу, который неохотно взялся за него и с силой
дернул. С хлопком, похожим на оружейный выстрел, хлопушка  взорвалась,
внутри оказалась большая  остроконечная  волшебная  шляпа,  украшенная
чучелом грифа.
     Гарри, вспомнив буккарта, переглянулся с Роном, и оба улыбнулись;
Снэйп поджал губы и пододвинул шляпу Дамблдору, который сразу же надел
ее вместо своей.
     "Налетайте!" -  обратился  он  к  сидящим  за  столом,  лучезарно
улыбаясь.
     Когда  Гарри  накладывал  себе  жареную  картошку,  двери   снова
распахнулись и  в  Большой  зал  вплыла  профессор  Трелони.  В  честь
праздника она надела зеленое платье в блестках  и  стала  еще  сильнее
похожа на огромную блестящую стрекозу.
     "Сивилла, вот это сюрприз!" - вставая, произнес Дамблдор.
     "Я внимательно посмотрела в хрустальный шар, директор, -  сказала
профессор  Трелони  своим  загадочным,  словно  доносящимся  издалека,
голосом,  -  и,  к  моему  удивлению,  увидела  себя  покидающей   мою
уединенную трапезу и присоединяющейся к вам.  Могла  ли  я  пренебречь
знаком судьбы? Я сразу же поспешила сюда  и  прошу  вас  простить  мое
опоздание".
     "Конечно, конечно, -  подмигнул  ей  Дамблдор.  -  Разрешите  мне
начертать вам стул..."
     И он действительно нарисовал волшебной палочкой стул, который  на
несколько секунд, вращаясь, завис в воздухе, а затем с  глухим  стуком
упал  между  Снэйпом  и  профессором  Мак-Гонагалл.  Однако  профессор
Трелони не села; ее огромные глаза оглядели стол, и вдруг она негромко
вскрикнула.
     "Я не смею, директор! Если я присоединюсь к  сидящим,  нас  будет
тринадцать! Более дурное  предзнаменование  трудно  себе  представить!
Никогда нельзя забывать,  что  когда  тринадцать  обедают  вместе,  то
первый, кто поднимется из-за стола, первым умрет!"
     "Мы все же рискнем, Сивилла, - нетерпеливо  произнесла  профессор
Мак-Гонагалл. - Садитесь, индейка уже остывает".
     Профессор Трелони поколебалась, но  затем  опустилась  на  пустой
стул, закрыв глаза и плотно сжав  губы,  словно  ожидая,  что  в  стол
ударит молния. Профессор Мак-Гонагалл ткнула большую ложку в ближайшее
блюдо:
     "Рубца, Сивилла?"
     Но профессор Трелони не обратила на нее  внимания.  Вновь  открыв
глаза, она еще раз огляделась и спросила:
     "Но где же наш дорогой профессор Лупин?"
     "Боюсь, бедняга снова болен, - сказал Дамблдор,  жестом  указывая
всем остальным, что они могут начинать трапезу.  -  К  несчастью,  это
произошло именно в Рождество".
     "Но вы ведь, конечно же, уже знали об этом, Сивилла?" -  спросила
профессор Мак-Гонагалл, приподняв бровь.
     Профессор Трелони холодно взглянула на нее.
     "Конечно же, я знала, Минерва, - мягко пояснила она.  -  Но,  как
правило, не стоит выставлять напоказ тот факт, что все знаешь. Я часто
поступаю так, будто не обладаю внутренним зрением,  чтобы  не  вводить
других в замешательство".
     "Это  многое  объясняет",  -  колко  отозвалась  профессор   Мак-
Гонагалл.
     Вдруг голос профессора Трелони стал гораздо менее загадочным:
     "Если Вы хотите знать, Минерва, я видела, что бедному  профессору
Лупину недолго быть с нами. Кажется, он отдает  себе  отчет,  что  ему
недолго осталось. Он буквально сбежал  от  меня,  когда  я  предложила
взглянуть для него в хрустальный шар..."
     "Могу  себе  представить",  -  сухо  отозвалась  профессор   Мак-
Гонагалл.
     "Я  сомневаюсь,  что  профессору  Лупину  угрожает   какая-нибудь
опасность, - вмешался Дамблдор преувеличенно бодрым  голосом,  положив
конец беседе профессора Мак-Гонагалл и профессора Трелони. -  Северус,
вы ведь сварили для него это зелье снова?"
     "Да, директор", - отозвался Снэйп.
     "Хорошо, - сказал Дамблдор. - Тогда  он  в  мгновение  ока  снова
будет на ногах... Дерек, ты уже пробовал вон те копченые колбаски? Они
очень вкусные".
     Первоклассник, к которому обратился Дамблдор, покраснел до корней
волос и дрожащими руками потянулся к блюду с колбасками.
     До конца рождественского обеда профессор Трелони вела себя  почти
нормально. С набитыми животами и со шляпами  из  хлопушек  на  головах
Гарри и Рон первыми поднялись из-за  стола.  И  тут  она  пронзительно
вскрикнула.
     "Мои дорогие! Кто из вас встал первым? Кто?"
     "Не знаю", - сказал Рон и растерянно взглянул на Гарри.
     "Я не думаю, что  это  имеет  какое-нибудь  значение,  -  холодно
сказала профессор Мак-Гонагалл, - разве что снаружи перед дверью стоит
маньяк с топором, чтобы зарубить первого, кто выйдет в холл".
     Рон рассмеялся. Профессор Трелони выглядела уязвленной.
     "Идем?" - сказал Гарри Эрмионе.
     "Нет, -  пробормотала  Эрмиона,  -  я  хотела  еще  поговорить  с
профессором Мак-Гонагалл".
     "Наверно,  хочет  спросить,  может  ли  она  взять   еще   больше
предметов", - зевнул Рон, когда они вышли в холл,  в  котором,  однако
же, никакого маньяка с топором не оказалось.
     Добравшись до портретного входа, они обнаружили, что Сэр  Кадоган
устроил рождественскую вечеринку с парой монахов, несколькими  бывшими
директорами Хогвартса и  своим  толстым  пони.  Он  поднял  забрало  и
приподнял кружку с медовым вином, приветствуя их.
     "Счастливого - ик - Рождества! Пароль?"
     "Подлый пес".
     "И  вы  тоже,  сэр!"  -  загремел  Сэр  Кадоган,  когда   картина
сдвинулась в сторону и впустила их.
     Гарри сразу же направился в  спальню,  принес  оттуда  Всполох  и
набор по уходу за  метлой,  который  ему  на  день  рождения  подарила
Эрмиона, и принялся  изучать  его  на  предмет  каких-нибудь  изъянов.
Впрочем, у Всполоха не нашлось кривых прутиков, которые можно было  бы
отрезать,  а  рукоять  сверкала  так,  что  полировать   ее   казалось
бессмысленным. Они с Роном просто любовались метлой, пока не  открылся
портретный ход и не вошла Эрмиона, а следом за ней  -  профессор  Мак-
Гонагалл.
     Хотя профессор Мак-Гонагалл была главой гриффиндорского колледжа,
Гарри видел ее в общей гостиной только один раз, когда  она  приходила
делать очень серьезное объявление. Оба мальчика, все еще держа Всполох
в руках, уставились на свою учительницу. Эрмиона обошла  их,  схватила
первую попавшуюся книгу и спряталась за ней.
     "Это он, да? - прямо спросила профессор Мак-Гонагалл,  подошла  к
камину и стала внимательно рассматривать Всполох. - Мисс  Грангер  мне
только что сообщила, что вам прислали метлу, Поттер".
     Гарри и Рон повернулись  к  Эрмионе.  Из-за  книги,  которую  она
держала вверх тормашками, был виден ее покрасневший лоб.
     "Можно? - спросила профессор Мак-Гонагалл, но, не ожидая  ответа,
взяла Всполох у них из рук. Она внимательно исследовала его от рукояти
до  кончиков  прутьев.  -  Гм.  И  никакой  записки,  Поттер?  Никакой
открытки? Совсем никакого сообщения?"
     "Нет", - просто ответил Гарри.
     "Понимаю... - сказала профессор Мак-Гонагалл. -  Гм,  боюсь,  мне
придется забрать ее у вас, Поттер".
     "Что-о? - спросил Гарри, поднимаясь на ноги. - Почему?"
     "Ее нужно проверить на наличие проклятий,  -  пояснила  профессор
Мак-Гонагалл. - Конечно, я не специалист, но  предполагаю,  что  мадам
Хуч и профессор Флитвик разберут ее..."
     "Разберут?" - повторил Рон так, будто профессор Мак-Гонагалл была
не в своем уме.
     "Это займет не больше  пары  недель,  -  сказала  профессор  Мак-
Гонагалл. - Если на нее не наложено опасных заклятий, вы  получите  ее
назад".
     "Но с ней все в порядке! - возразил  Гарри  дрожащим  голосом.  -
Честное слово, профессор..."
     "Вы не  можете  этого  знать,  Поттер,  -  очень  мягко  ответила
профессор Мак-Гонагалл, - не можете знать, пока не полетите на  ней  -
на любой скорости - и, боюсь, об этом не может быть и речи, пока мы не
будем знать точно, что ее не подделали. Я буду  держать  вас  в  курсе
событий".
     Профессор Мак-Гонагалл повернулась на каблуках и  унесла  Всполох
через портретный ход, который закрылся  за  ней.  Гарри  уставился  ей
вслед, все еще сжимая в руках банку "Крема для Блеска". Рон  обернулся
к Эрмионе:
     "Зачем ты побежала к Мак-Гонагалл?"
     Эрмиона отбросила книгу. Все еще  краснея  она  встала  и  дерзко
взглянула в лицо Рону.
     "Потому что я думаю - и  профессор  Мак-Гонагалл  согласилась  со
мной - что эту метлу Гарри мог послать Сириус Блэк!"

     Глава Двенадцатая
     Покровитель
     Гарри понимал, что Эрмиона действовала из лучших  побуждений,  но
все равно сердился на  нее.  Ему  удалось  на  несколько  часов  стать
владельцем самой лучшей в мире метлы, а  теперь,  из-за  вмешательства
Эрмионы, он даже не знал, увидит ли Всполох снова. Гарри  был  уверен,
что он не заколдован, но в каком состоянии метла окажется после  того,
как ее подвергнут всевозможным проверкам на злые заклинания?
     Рон тоже очень сердился  на  Эрмиону.  По  его  мнению,  разборка
совершенно нового Всполоха была  преступлением.  Эрмиона,  по-прежнему
убежденная, что она поступила правильно, начала их избегать.  Гарри  и
Рон догадывались, что она проводит время в библиотеке, но не  пытались
убедить ее вернуться. Однако они были рады, когда вскоре после  Нового
года в школу приехали остальные  ученики,  и  в  гриффиндорской  башне
снова стало шумно и многолюдно.  Вечером  перед  первым  учебным  днем
Гарри разыскал Вуд.
     "Ты хорошо провел  Рождество?  -  спросил  он,  и,  не  дожидаясь
ответа, сел и, понизив голос, сказал.  -  Во  время  каникул  я  много
думал, Гарри. Понимаешь,  после  последнего  матча...  Если  дементоры
появятся на следующем... Я имею в виду... Мы не можем позволить  себе,
чтобы ты..."
     Вуд неловко замолчал.
     "Я над этим работаю, - поспешно сказал Гарри. -  Профессор  Лупин
обещал научить меня защите от дементоров. Мы  должны  начать  на  этой
неделе. Он сказал, что освободится после Рождества".
     "А, - облегченно вздохнул Вуд, и лицо его прояснилось.  -  Ну,  в
таком случае... Мне очень бы не хотелось потерять  такого  ловца,  как
ты. Ты уже заказал новую метлу?"
     "Нет", - ответил Гарри.
     "Как? Тогда лучше поторопись - если будешь летать на Метеоре,  мы
уж точно не выиграем у Рэйвенкло!"
     "Ему на Рождество подарили Всполох", - вмешался Рон.
     "Всполох? Да ладно заливать! Нет, правда? Настоящий Всполох?"
     "Не радуйся так, Оливер, - мрачно заметил Гарри. - Его  забрали",
-  и  он  объяснил,  что  Всполох  сейчас  проверяли  на  всевозможные
заклятия.
     "Заколдован? Как он может быть заколдован?"
     "Сириус Блэк, - устало пояснил Гарри. -  Предполагается,  что  он
преследует меня. Поэтому Мак-Гонагалл считает, что это он мог  послать
Всполох".
     Пропустив мимо ушей сообщение, что  известный  убийца  преследует
его ловца, Вуд продолжал:
     "Но ведь Блэк не мог купить Всполох! Ведь он в  бегах!  Его  ищет
вся страна! Он не мог так просто заявиться в "Качественные товары  для
квиддитча" и купить метлу!"
     "Я знаю, - кивнул  Гарри,  -  но  Мак-Гонагалл  все  равно  хочет
разобрать ее..."
     Вуд побледнел.
     "Я поговорю с ней, Гарри, - пообещал он. - Я объясню ей  причину,
почему... Всполох... Настоящий Всполох у нашей  команды...  Она  точно
так же, как мы, хочет, чтобы Гриффиндор  выиграл...  Я  смогу  убедить
ее... Всполох..."

     На следующий день  начались  занятия.  Холодным  январским  утром
ученикам совсем не хотелось мерзнуть целых два часа на свежем воздухе,
но Хагрид, чтобы приободрить их, разложил костер с  саламандрами.  Они
необычайно весело провели урок, собирая сухие листья  и  ветки,  чтобы
поддерживать пылающий огонь, а  живущие  в  пламени  ящерицы  носились
вверх и вниз по добела раскаленному потрескивающему  хворосту.  Первый
урок предсказания в полугодии прошел вовсе не  так  весело:  профессор
Трелони теперь обучала их хиромантии, и, не  теряя  времени,  сообщила
Гарри, что у него самая короткая линия жизни,  которую  ей  когда-либо
доводилось видеть.
     Гарри с нетерпением  ждал  урока  защиты  от  темных  сил:  после
разговора с Вудом ему не терпелось приступить к занятиям по защите  от
дементоров.
     "Ах, да, - сказал Лупин, когда Гарри в конце урока  напомнил  ему
об обещании. - Посмотрим... Тебе подходит  восемь  вечера  в  четверг?
Классная  комната  истории  магии  достаточно  большая...   Мне   надо
хорошенько обдумать, как мы это устроим... Мы же не можем  привести  в
замок настоящего дементора, чтобы потренироваться на нем..."
     "Он, похоже, все еще болен,  -  сказал  Рон,  когда  они  шли  по
коридору, направляясь в Большой зал на обед. - Как ты думаешь,  что  с
ним?"
     Позади них раздалось громкое хмыканье. Это была Эрмиона, сидевшая
у подножия одной из колонн и утрамбовывавшая  свою  сумку,  в  которой
было так много книг, что она никак не закрывалась.
     "И зачем ты хмыкаешь?" - раздраженно спросил Рон.
     "Просто так", - ответила Эрмиона, накидывая лямку на плечо.
     "Нет, ты что-то хотела сказать, - настаивал Рон. - Я сказал,  что
хотел бы знать, что с Лупином, и ты..."
     "А  разве  это  не  очевидно?"  -  поинтересовалась   Эрмиона   с
заносчивым видом.
     "Если не хочешь говорить нам - не говори", - обиделся Рон.
     "И не скажу", - ответила Эрмиона и гордо удалилась.
     "Ничего она не знает, -  возмущенно  пробормотал  Рон,  глядя  ей
вслед. - Она просто хочет, чтобы мы снова начали разговаривать с ней".

     В восемь часов вечера в четверг Гарри направился в класс  Истории
магии. Когда он вошел, в классе было темно и пусто,  и  он,  не  долго
думая, зажег лампы  волшебной  палочкой.  Через  пять  минут  появился
профессор Лупин, неся большой ящик, который  он  взгромоздил  на  стол
профессора Биннса.
     "Что там?" - с любопытством спросил Гарри.
     "Еще один буккарт,  -  пояснил  Лупин,  снимая  мантию.  -  Я  со
вторника прочесывал замок, и очень удачно - мне удалось его найти:  он
прятался в картотеке мистера Филча. Это самое лучшая замена дементору,
на мой взгляд. Когда буккарт увидит тебя, он превратится в  дементора,
и мы сможем на нем потренироваться. Когда он  нам  не  нужен,  я  могу
держать его в своем кабинете: у меня под столом есть шкафчик,  который
ему определенно понравится".
     "Хорошо", - согласился Гарри, стараясь, чтобы  его  голос  звучал
так, будто он совсем не боится и  даже  рад,  что  Лупин  нашел  такую
хорошую замену настоящему дементору.
     "Так... - Профессор  Лупин  достал  волшебную  палочку  и  жестом
указал Гарри сделать то же самое. - Волшебное заклинание,  которому  я
попытаюсь научить тебя, относится к высшей магии, Гарри - оно  намного
более сложное, чем, например, тесты СОВ.  Оно  называется  "заклинание
Покровителя"".
     "Как оно действует?" - нервно спросил Гарри.
     "Ну, когда оно действует правильно, то  вызывает  Покровителя,  -
пояснил Лупин. - Это что-то  вроде  антидементора:  защитник,  который
действует как щит между тобой и дементором".
     Гарри внезапно представилась картина: он, прячущийся  за  фигурой
размером  с  Хагрида,  держащей  огромную  булаву.   Профессор   Лупин
продолжал:
     "Покровитель - это добрая сила, он нужен, чтобы защитить то,  чем
питается дементор: надежду, счастье, желание выжить - он  не  способен
чувствовать  отчаяние,  как  настоящие  люди,  и  дементоры  не  могут
причинить ему  вреда.  Но  я  должен  предупредить  тебя,  Гарри:  это
заклинание может оказаться еще слишком сложным для тебя. Оно часто  не
дается даже волшебникам, закончившим школу".
     "А как выглядит Покровитель?" -  с  любопытством  поинтересовался
Гарри.
     "Каждый  волшебник  создает  своего  собственного,  неповторимого
Покровителя".
     "А как его вызывают?"
     "Магической формулой, которая действует только тогда, когда всеми
силами   концентрируешься    на    каком-нибудь    очень    счастливом
воспоминании".
     Гарри  порылся  в  памяти  в  поисках  счастливого  воспоминания.
Конечно  же,  ничего  из  того,  что  происходило  в  доме  Десли,  не
подходило. В конце концов  он  остановился  на  том  мгновении,  когда
впервые сел на метлу.
     "Хорошо", - сказал он, стараясь как  можно  точнее  вспомнить  то
чудесное состояние.
     "Магическая формула такова, -  Лупин  прочистил  горло,  -  Явито
Патронум!"
     "Явито Патронум, - шепотом повторил Гарри, - Явито Патронум".
     "Внимательно сосредоточился на счастливом воспоминании?"
     "О...  да,  -  сказал  Гарри,   пытаясь   схватить   ускользающее
воспоминание. - Явито  Патроно...  нет,  Патронум,  простите  -  Явито
Патронум, Явито Патронум".
     Внезапно  что-то,  похожее  на  едва  заметную   тонкую   струйку
серебристого газа, с шипением заструилось из его волшебной палочки.
     "Вы видите? - восхищенно сказал Гарри, - что-то произошло!"
     "Очень хорошо, - улыбаясь, подбодрил его Лупин. - Ну, тогда -  ты
готов попробовать заклинание на дементоре?"
     "Да", - сказал Гарри, крепко сжимая волшебную палочку и становясь
в центр пустого класса.  Он  пытался  сконцентрироваться  на  ощущении
полета, но в голову лезли совсем неподходящие мысли... В любой  момент
в его ушах мог раздаться мамин голос... Но ему нельзя думать об  этом,
иначе он действительно его услышит, а он не хотел  этого...  или  все-
таки хотел?
     Лупин взялся за крышку ящика и потянул ее.
     Из ящика медленно выплыл дементор;  его  скрытое  капюшоном  лицо
обратилось  к  Гарри;  одной,  покрытой  струпьями,  серой  рукой   он
придерживал плащ. Лампы в классе мигнули и потухли. Дементор ступил из
ящика на пол и беззвучно поплыл к Гарри,  глубоко,  со  свистом  дыша.
Гарри охватила волна пронизывающего холода...
     "Явито  Патронум!  -  отчаянно  крикнул  он.  -  Явито  Патронум!
Явито..."
     Но классная комната и дементор расплывались... Гарри снова  падал
сквозь густой белый туман, и голос его матери - громче, чем когда-либо
- эхом звучал в голове: "Только не Гарри! Только не Гарри!  Пожалуйста
- все что угодно!..."
     "Отойди ты, глупая девчонка! Отойди!"
     "Гарри!"
     К Гарри возвращалось сознание. Он лежал на полу. В комнате  снова
горели лампы. Он не стал спрашивать, что произошло.
     "Простите", - пробормотал он, садясь и чувствуя, как холодный пот
тонкой струйкой течет по щекам.
     "Как ты?" - спросил Лупин.
     "Нормально..." - Гарри ухватился за один из столов, подтянулся  и
прислонился к нему.
     "Вот, - Лупин протянул ему шоколадную лягушку. - Ешь, прежде  чем
мы попробуем еще раз. Я не ожидал, что в первый раз у тебя  получится;
напротив, я бы очень удивился, если бы ты справился".
     "Становится все хуже  и  хуже,  -  пробормотал  Гарри,  откусывая
голову лягушки. - В  этот  раз  я  слышал  ее  еще  громче,  и  его  -
Волдеморта - тоже..."
     Лупин побледнел сильнее, чем обычно.
     "Если ты не хочешь продолжать,  Гарри,  то  я  прекрасно  понимаю
это..."
     "Я буду продолжать! - горячо воскликнул Гарри,  запихивая  в  рот
остатки шоколада. - Я должен! Что, если дементоры  вдруг  появятся  на
матче против Рэйвенкло? Я не могу позволить себе упасть еще раз!  Если
мы проиграем этот матч, мы проиграем чемпионат по квиддитчу!"
     "Ну хорошо, - сказал Лупин.  -  Может  быть,  ты  хочешь  выбрать
другое воспоминание - я  имею  в  виду,  счастливое  воспоминание,  на
котором ты будешь концентрироваться... Похоже, это  было  недостаточно
сильным..."
     Гарри старательно задумался. В конце концов он решил,  что  самым
счастливым в его жизни был момент, когда  Гриффиндор  в  прошлом  году
выиграл соревнование колледжей. Он снова крепко сжал волшебную палочку
и занял позицию в центре комнаты.
     "Ты готов?" - спросил Лупин, берясь за крышку ящика.
     "Готов", - сказал Гарри, стараясь думать о победе Гриффиндора,  а
не о том, что произойдет, когда ящик откроется.
     "Начали!" - объявил Лупин, сдвигая крышку.
     В комнате снова стало темно и повеяло ледяным холодом.  Дементор,
глубоко дыша, поплыл к нему; гниющая рука тянулась к Гарри.
     "Явито Патронум!  -  закричал  Гарри.  -  Явито  Патронум!  Явито
Патро..."
     Белый туман  обволакивал  его...  Вокруг  него  двигались  чьи-то
неясные  очертания...  Затем  появился  новый  голос,  голос  мужчины,
охваченного паникой: "Лили, возьми Гарри и  уходи!  Это  он!  Беги,  я
удержу его!..."
     Кто-то  поспешно   бросился   прочь   из   комнаты...   С   шумом
открывающаяся дверь... Высокий пронзительный смех...
     "Гарри... Гарри... очнись..."
     Лупин с силой ударил Гарри по щеке.  На  этот  раз  потребовалась
целая минута, прежде чем Гарри вспомнил, почему он  лежит  на  пыльном
полу классной комнаты.
     "Я слышал отца, - пробормотал он. - Я услышал его в  первый  раз.
Он хотел сразиться с Волдемортом, чтобы мама успела убежать..."
     Гарри почувствовал, что по его лицу, смешиваясь  с  потом,  текут
слезы. Он поспешно склонил голову, сделав вид, что  завязывает  шнурок
на ботинке, чтобы Лупин их не заметил, и вытер лицо о мантию.
     "Ты слышал Джеймса?" - странным голосом спросил Лупин.
     "Да... - Гарри поднял на него уже сухое лицо. - Почему... Вы ведь
не были знакомы с моим отцом, правда?"
     "Я... По правде говоря, я был знаком с ним, - сказал Лупин. -  Мы
были друзьями  в  Хогвартсе.  Послушай,  Гарри,  нам,  наверно,  лучше
закончить  на  этом  на  сегодняшний  вечер.  Это  невероятно  трудное
заклинание... Зря я надеялся, что смогу тебя ему научить..."
     "Нет! - возразил Гарри. Он поднялся снова. - Я  хочу  попробовать
еще раз! То, о чем я думаю - недостаточно счастливые воспоминания, все
дело только в этом... Подождите..."
     Он   глубоко   задумался.   Настоящее,    настоящее    счастливое
воспоминание...  Воспоминание,  которое  он  смог  бы   превратить   в
хорошего, сильного Покровителя...
     Минута,  когда  он  узнал,  что  он  волшебник,  что  он  покинет
Бирючинный проезд и поедет в Хогвартс! Если  это  не  было  счастливым
воспоминанием, то что же тогда? Внимательно сосредоточившись  на  том,
что он чувствовал, когда понял, что уедет с Бирючинного проезда, Гарри
поднялся на ноги и снова встал перед ящиком.
     "Готов? - спросил Лупин  с  таким  видом,  словно  он  действовал
скрепя сердце. - Сосредоточился? Тогда - поехали!"
     Он в третий раз сдвинул крышку ящика, и оттуда поднялся дементор;
в комнате стало холодно и темно.
     "ЯВИТО  ПАТРОНУМ!  -  крикнул  Гарри.  -  ЯВИТО  ПАТРОНУМ!  ЯВИТО
ПАТРОНУМ!"
     Пронзительный крик снова зазвучал в его голове, но на этот раз он
был больше похож на плохо настроенное радио: он звучал  тише,  громче,
потом снова тише - Гарри все еще видел дементора: тот остановился, - а
затем огромная серебряная тень появилась из волшебной палочки Гарри, и
застыла между ним и дементором.  Гарри  чувствовал,  что  ноги  словно
сделаны из ваты, но по-прежнему стоял прямо, - хотя и не знал, надолго
ли его хватит...
     "Нелепус!" - воскликнул Лупин, прыгая вперед.
     Раздался громкий треск, и туманный Покровитель Гарри исчез вместе
с дементором; мальчик в изнеможении опустился на  стул,  будто  только
что пробежал марафон. Коленки все еще дрожали. Уголком глаза он видел,
как  профессор  Лупин  загнал  буккарта  обратно  в  ящик;  тот  снова
превратился в серебристый шар.
     "Прекрасно! - заявил Лупин, широкими шагами подходя  к  Гарри.  -
Прекрасно, Гарри! Это было хорошим началом!"
     "Можно еще раз попробовать? Только один раз?"
     "Не сейчас, - твердо сказал Лупин. - Для  одного  вечера  ты  уже
достаточно пережил. Вот, возьми..."
     Он протянул Гарри большую плитку лучшего шоколада из "Горшочка  с
медом".
     "Съешь все, иначе мадам Помфрей захочет моей крови. В то же время
на следующей неделе?"
     "Хорошо", - согласился  Гарри.  Он  откусил  кусочек  шоколада  и
безучастно смотрел, как Лупин гасит лампы, которые после  исчезновения
дементора зажглись снова. И тогда ему в голову пришла идея.
     "Профессор Лупин? - сказал он. - Если вы  знали  моего  отца,  вы
должны были знать и Сириуса Блэка".
     Лупин быстро обернулся.
     "Что натолкнуло тебя на такую мысль?" - резко спросил он.
     "Ничего...  Я  просто  знаю,  что  они  тоже  были   друзьями   в
Хогвартс..."
     Лицо Лупина разгладилось.
     "Да, я знал его, - тихо сказал он. - Или думал,  что  знаю.  Тебе
лучше идти, Гарри, уже поздно".
     Гарри вышел из классной комнаты, завернул за  угол  и  присел  за
колонной, чтобы доесть шоколад. Он пожалел, что  упомянул  о  Блэке  -
Лупин, очевидно, не  был  рад  этой  теме.  Затем  мысли  Гарри  вновь
вернулись к его отцу и матери...
     Он чувствовал странную пустоту внутри, хотя его живот  был  полон
шоколада.  Как  ни  страшно  было  слышать  последние  секунды   жизни
родителей, это были единственные  мгновения  в  его  жизни,  когда  он
вообще слышал их голоса. Но ему никогда не удастся создать  настоящего
Покровителя, если он хоть чуть-чуть хочет их услышать...
     "Они умерли, - строго сказал он себе. - Они умерли и не  вернутся
назад, даже если ты окунешься в  свой  бред.  А  вот  если  ты  хочешь
выиграть кубок по квиддитчу, то лучше возьми себя в руки".
     Он встал, запихнул в рот последний кусочек шоколада и  направился
к гриффиндорской башне.

     Через  неделю  после  начала  полугодия  Рэйвенкло  играл  против
Слитерина. Слитерин выиграл, хоть и  с  небольшим  преимуществом.  Вуд
считал, что это хорошая новость для Гриффиндора, потому что если бы им
тоже удалось победить Рэйвенкло,  они  бы  вышли  на  второе  место  в
Чемпионате. Поэтому он увеличил число тренировок  команды  до  пяти  в
неделю. Это означало, что  вместе  с  уроками  защиты  от  дементоров,
каждый из которых сам  по  себе  был  более  изматывающим,  чем  шесть
тренировок по квиддитчу, у Гарри оставался только один вечер в неделю,
чтобы сделать все домашние задания. Но все  равно,  ему  было  не  так
трудно, как Эрмионе, которой невероятная загруженность работой в конце
концов пошла во  вред.  Каждый  вечер  Эрмиона  сидела  в  углу  общей
гостиной, рядом с ней  на  нескольких  столах  лежали  книги,  таблицы
гадания по числам, словари  рун,  схематические  изображения  магглов,
поднимающих тяжелые предметы, и целые стопки  папок  с  записями;  она
почти ни с кем не разговаривала и сердилась, если ей мешали.
     "Как она только успевает?"  -  пробормотал  Рон  как-то  вечером,
когда Гарри заканчивал малоприятное сочинение о невыявляемых ядах  для
Снэйпа. Гарри поднял глаза. Эрмиону было едва  видно  за  неустойчивой
стопкой книг.
     "Что успевает?"
     "Побывать на всех уроках!  -  ответил  Рон.  -  Сегодня  утром  я
слышал, как  она  разговаривала  с  профессором  Вектор,  учительницей
гадания по числам. Они обсуждали вчерашний урок, но Эрмиона  не  могла
быть там, потому что она была с нами на уходе за волшебными животными!
А  Эрни  Макмиллан  сказал  мне,  что  она  не  пропустила  ни  одного
маггловедения, но половина из них  проходит  в  то  же  время,  что  и
предсказание, и ни одного из них она тоже еще не пропустила!"
     В данный момент у Гарри не  было  времени  задуматься  о  загадке
странного  расписания  Эрмионы:  ему  надо  было  побыстрее   написать
сочинение. Однако две секунды спустя ему опять пришлось отвлечься - на
этот раз из-за Вуда.
     "Плохие новости, Гарри. Я только что разговаривал  с  профессором
Мак-Гонагалл по поводу Всполоха. Она... э... немного  рассердилась  на
меня. Сказала, что я не понимаю самого важного. Похоже, она  подумала,
что я больше беспокоюсь о том, чтобы выиграть кубок, чем о том,  чтобы
с тобой ничего не случилось. А я ведь просто сказал ей,  что  мне  все
равно, сбросит ли метла тебя вниз, если перед этим ты поймаешь  снитч.
- Вуд недоверчиво тряхнул головой. - Честное слово, она так кричала на
меня... можно было  подумать,  я  сказал  что-то  ужасное...  Потом  я
спросил ее, как долго она собирается держать метлу. - Он  скривился  и
произнес,  подражая  строгому  голосу   профессора   Мак-Гонагалл.   -
"Столько, сколько нужно, Вуд"... Я думаю, тебе пора  заказывать  новую
метлу, Гарри. В конце журнала "Все мётлы" есть бланк для заказов... Ты
можешь заказать Нимбус-2001, как у Малфоя".
     "Я не куплю ничего, что Малфой считает хорошим",  -  сухо  сказал
Гарри.

     Январь незаметно перешел в февраль; погода по-прежнему оставалась
холодной. Матч с Рэйвенкло был все ближе и ближе, а  Гарри  так  и  не
заказал новой метлы. Теперь  после  каждого  урока  преобразования  он
справлялся у профессора Мак-Гонагалл о Всполохе; Рон с надеждой  стоял
рядом, а Эрмиона, отвернувшись, проходила мимо.
     "Нет, Поттер, я пока что не отдам его вам, - прежде чем он  успел
открыть рот, сказала профессор Мак-Гонагалл в двенадцатый  раз.  -  Мы
проверили его на большинство обычных проклятий, но  профессор  Флитвик
считает, что в метле может быть скрыто Швыряющее заклинание. Когда  мы
закончим проверку, я скажу  вам.  А  теперь,  пожалуйста,  перестаньте
изводить меня".
     Вдобавок, обучение защите от дементоров проходило совсем  не  так
хорошо, как  Гарри  надеялся.  Через  несколько  занятий  он  уже  мог
создавать неотчетливый серебристый призрак каждый раз, когда  буккарт-
дементор приближался к нему, но  Покровитель  был  еще  слишком  слаб,
чтобы  прогнать  дементора.  Все,  что   он   делал   -   парил,   как
полупрозрачное облако, опустошая Гарри, когда он изо всех сил  пытался
удержать его. Гарри злился на самого себя и испытывал чувство вины из-
за тайного желания снова услышать голоса родителей.
     "Ты  слишком  многого  от  себя  требуешь,  -  серьезно  объяснил
профессор Лупин на четвертой неделе занятий. -  Для  тринадцатилетнего
волшебника даже неотчетливый Покровитель - это огромное достижение. Ты
ведь больше не теряешь сознание, правда?"
     "Я думал, что Покровитель будет...  нападать  на  дементоров  или
что-то в этом роде,  -  удрученно  вздохнул  Гарри.  -  Заставлять  их
исчезнуть..."
     "Настоящий Покровитель так и делает, - согласился Лупин. - Но  ты
за короткое время достиг очень многого.  Если  дементоры  появятся  на
следующем вашем матче, ты сможешь удержать их, пока не  спустишься  на
землю".
     "Вы говорили, что если их  много,  то  это  сложнее  сделать",  -
пробормотал Гарри.
     "Я верю в тебя, - улыбаясь, сказал Лупин. - Вот - ты заслужил это
- ты, наверное, еще никогда не пробовал этот напиток..."
     Он вытащил из своего портфеля две бутылки.
     "Масляный эль! - не подумав, воскликнул  Гарри.  -  Да,  я  люблю
его!"
     Лупин приподнял бровь.
     "Э... Рон и Эрмиона принесли мне немного из  Хогсмид",  -  быстро
соврал Гарри.
     "Понятно, - с легким подозрением в голосе  сказал  Лупин.  -  Ну,
давай выпьем за победу Гриффиндора над Рэйвенкло! Хоть я, как учитель,
и не могу принять чью-либо сторону..." - поспешно добавил он.
     Они молча пили  эль,  пока  наконец  Гарри  не  отважился  задать
мучавший его вопрос.
     "Что находится под капюшоном дементора?"
     Профессор Лупин в задумчивости опустил свою бутылку.
     "Гммм... Ну, те люди,  которые  это  действительно  знают,  не  в
состоянии нам рассказать. Понимаешь, дементор  опускает  свой  капюшон
только для того, чтобы  применить  свое  последнее  и  самое  страшное
оружие".
     "Какое?"
     "Его называют "поцелуем дементора", - сказал  Лупин  с  натянутой
улыбкой.  -  Это  дементоры  делают  с  теми,  кого  хотят   полностью
уничтожить. Я думаю, под  капюшоном  должно  быть  что-то  вроде  рта,
потому что они прижимают свои челюсти ко рту жертвы и... и  высасывают
душу".
     Гарри поперхнулся.
     "Как - они убивают?..."
     "О  нет,  -  ответил  Лупин.  -  Гораздо  страшнее.   Ты   можешь
существовать без души, - понимаешь, пока работают сердце и мозг. Но  у
тебя больше нет сознания самого себя, нет воспоминаний, нет... ничего.
Ты просто существуешь. Как пустая оболочка. И  твоя  душа  потеряна...
навсегда".
     Лупин выпил еще немного масляного эля, а затем продолжал:
     "Это  участь,  ожидающая  Сириуса  Блэка.  Сегодня  напечатали  в
Вечернем Оракуле. Министерство дало дементорам разрешение сделать это,
если они найдут его".
     На секунду Гарри замер, ошеломленный мыслью, что у кого-то  через
рот могут высосать душу. Но потом он подумал о Блэке.
     "И он это заслужил", - внезапно сказал он.
     "Ты так  думаешь?  -  тихо  спросил  Лупин.  -  Ты  действительно
думаешь, что кто-нибудь это заслужил?"
     "Да, - упрямо повторил Гарри. - За... за некоторые поступки..."
     Ему очень хотелось рассказать Лупину о разговоре, подслушанном  в
"Трех метлах", о том, что Блэк предал  его  родителей,  но  тогда  ему
пришлось бы признаться, что он без разрешения побывал  в  Хогсмид.  Он
знал, что на Лупина это не произведет особенно  хорошего  впечатления.
Поэтому Гарри допил эль, поблагодарил Лупина и покинул  класс  истории
магии.
     Он почти жалел, что спросил  Лупина  о  том,  что  находится  под
капюшоном дементора: ответ был таким страшным, что он пытался прогнать
ужасные мысли о том, что чувствуешь, когда из тебя высасывают душу,  и
на полпути  наверх  на  лестнице  налетел  прямо  на  профессора  Мак-
Гонагалл.
     "Смотрите, куда идете, Поттер!"
     "Извините, профессор..."
     "Я как раз искала вас в гостиной Гриффиндора. Вот,  возьмите:  мы
сделали все, что только можно себе представить, и не похоже,  чтобы  в
ней что-то  было  не  так.  У  вас  где-то  есть  очень  щедрый  друг,
Поттер..."
     Гарри постарался незаметно поднять с пола свою челюсть. Профессор
Мак-Гонагалл  протягивала  ему  Всполох,  и  метла  выглядела  так  же
прекрасно, как прежде.
     "Я могу забрать его? - едва смог выговорить  Гарри.  -  На  самом
деле?"
     "На самом деле, - улыбаясь, сказала профессор Мак-Гонагалл.  -  Я
думаю, вам надо научиться "чувствовать" его до  субботнего  матча,  не
правда ли? И, Поттер - дерзайте и победите, хорошо? Иначе мы останемся
без кубка - уже восьмой год подряд, как мне - только вчера  вечером  -
любезно напомнил профессор Снэйп...
     Потеряв дар речи,  Гарри  понес  Всполох  вверх  по  лестнице,  в
Гриффиндорскую башню.  Завернув  за  угол,  он  увидел  Рона,  который
ринулся к нему, широко улыбаясь.
     "Она отдала  его  тебе?  Здорово!  Послушай,  можно,  я  попробую
полетать на нем? Завтра?"
     "Ага... Конечно... - согласился Гарри, и на сердце  у  него  было
так легко, как не было уже давно. - Знаешь, что: нам надо помириться с
Эрмионой. Она ведь просто пыталась помочь..."
     "Да, хорошо, - сказал Рон. - Она в  гостиной  -  занимается,  для
разнообразия..."
     Они  свернули  в  коридор,  ведущий  в  гриффиндорскую  башню,  и
увидели, что Невилл Лонгботтом о чем-то просит Сэра Кадогана, который,
очевидно, отказывался впустить его.
     "Я записал их! - со слезами  в  голосе  объяснял  Невилл.  -  Но,
наверное, я их где-нибудь потерял!"
     "Хорошая отговорка! - кричал Сэр Кадоган. Затем он увидел Гарри и
Рона. - Добрый  вечер,  юные  благородные  йомены!  Поспешите  сюда  и
заключите этого негодяя в  оковы.  Он  пытается  силой  проникнуть  во
внутренние палаты! "
     "О, замолчите", - сказал Рон, когда они  с  Гарри  поравнялись  с
Невиллом.
     "Я потерял пароли! - подавленно сообщил Невилл. - Я заставил  его
сказать мне, какие пароли он будет использовать на этой неделе, потому
что он их постоянно меняет, и теперь я не могу вспомнить,  куда  я  их
дел!"
     "Фарранфор", - произнес Гарри,  Сэр  Кадоган  принял  чрезвычайно
разочарованный вид и неохотно качнулся в сторону, чтобы пропустить  их
в  гостиную.  Поднялся  внезапный  восхищенный   шепот,   все   головы
обернулись к ним, и в  следующую  секунду  Гарри  был  окружен  толпой
учеников, которые восторженно смотрели на Всполох.
     "Откуда он у тебя, Гарри?"
     "Можно, я попробую полетать на нем?"
     "Ты уже опробовал его, Гарри?"
     "У Рэйвенкло теперь нет шансов, они же летают на Чистюлях-7!"
     "Можно, я просто подержу ее, Гарри?"
     Почти десять минут Всполох передавали из рук в руки,  и  со  всех
сторон раздавались восхищенные  возгласы.  Затем  толпа  разошлась,  и
Гарри и Рон увидели Эрмиону - единственную, кто не поспешил  к  ним  -
она склонилась над своими записями и  старательно  не  смотрела  в  их
сторону. Гарри и Рон подошли к ее столу, и в конце концов она  подняла
глаза.
     "Мне его вернули", - сказал Гарри,  улыбаясь  ей  и  демонстрируя
Всполох.
     "Видишь, Эрмиона? Он не был заколдован!" - добавил Рон.
     "Да... - но ведь он мог быть заколдован! - сказала Эрмиона.  -  Я
имею в виду, теперь-то вы точно знаете, что с ним все в порядке!"
     "Это правда, - согласился Гарри. - Я лучше отнесу его наверх".
     "Нет, я! - пылко заявил  Рон.  -  Мне  надо  дать  Скабберсу  его
микстуру".
     Он взял Всполох и, держа его так, словно он был стеклянный,  унес
наверх, в спальню мальчиков.
     "Можно, я присяду?" - спросил Гарри.
     "Как хочешь, - сказала Эрмиона, убирая со  стула  толстую  стопку
пергамента.
     Гарри обвел глазами заваленный бумагами стол,  длинное  сочинение
по гаданию по числам, на  котором  еще  блестели  чернила,  еще  более
длинное   сочинение   по   маггловедению   ("Почему   магглам    нужно
электричество?") и перевод рун, над которым Эрмиона сейчас размышляла.
     "Как ты справляешься со всем этим?" - спросил ее Гарри.
     "Ну... понимаешь - я много занимаюсь", - ответила Эрмиона. Вблизи
Гарри увидел, что она выглядела почти так же устало, как Лупин.
     "Почему ты не хочешь бросить пару предметов?" - предложил  Гарри,
глядя, как она перекладывает свои книги в поисках словаря рун.
     "Я не могу этого сделать!" - сказала Эрмиона, возмущенно взглянув
на него.
     "Гадание по числам, наверно, ужасно трудное, - сказал Гарри, взяв
в руки сложную на вид таблицу с числами.
     "О, нет, оно чудесное! - серьезно  сказала  Эрмиона.  -  Это  мой
любимый предмет! Это..."
     Гарри так никогда  и  не  узнал,  что  такого  чудесного  было  в
гадании. Как  раз  в  эту  секунду  на  лестнице,  ведущей  в  спальни
мальчиков, раздался вопль. В гостиной стало  тихо;  все,  ошеломленно,
уставились на вход. Затем послышались поспешные шаги... все  громче  и
громче - а затем, одним прыжком, в  гостиную  влетел  Рон,  волоча  за
собой простыню.
     "СМОТРИ! - закричал он, широкими шагами подбегая к столу Эрмионы.
- ПОСМОТРИ НА ЭТО!" - кричал он, потрясая простыней у нее перед носом.
     "Рон, что..."
     "СКАББЕРС! СМОТРИ! СКАББЕРС!"
     Эрмиона отодвинулась от Рона, совершенно сбитая  с  толку.  Гарри
взглянул на простыню, которую держал Рон. На ней было что-то  красное.
Что-то, очень похожее на...
     "КРОВЬ! - кричал Рон в звенящей тишине. - ОН ИСЧЕЗ! И ЗНАЕШЬ, ЧТО
БЫЛО НА ПОЛУ?"
     "Н-нет", - пролепетала Эрмиона.
     Рон бросил что-то на перевод рун. Эрмиона  и  Гарри  наклонились,
чтобы взглянуть поближе. На замысловатых  остроконечных  буквах  лежал
клок длинных рыжеватых кошачьих волос.

     Глава Тринадцатая
     Гриффиндор против Рэйвенкло
     Похоже, дружбе Рона и Эрмионы пришел конец. Они так злились  друг
на друга, что даже Гарри не мог придумать, как их помирить.
     Рона бесило то,  что  Эрмиона  никогда  не  воспринимала  всерьёз
попыток Косолапа съесть Скабберса и не следила за котом.  Она  до  сих
пор делала вид,  что  Косолап  невиновен,  намекая,  что  крысу  стоит
поискать у ребят под  кроватями.  Эрмиона,  в  свою  очередь,  яростно
утверждала, что у Рона нет доказательств  смерти  Скабберса,  а  рыжие
волоски вполне могли  остаться  с  Рождества.  Она  считала,  что  Рон
предубежден против Косолапа еще с тех пор,  как  тот  прыгнул  ему  на
голову в Заколдованном Зверинце.
     В глубине души Гарри был уверен, что Скабберса съел  Косолап,  но
когда он попытался обратить внимание Эрмионы  на  то,  что  все  улики
указывают на виновность кота, она рассердилась и на Гарри.
     "Ну хорошо, ты за Рона, я знала, что так и  будет,  -  она  резко
повысила голос. - Сначала Всполох, теперь Скабберс, во  всем  виновата
я! Оставь меня, Гарри! У меня куча дел!"
     Рон и в самом деле очень тяжело воспринял потерю Скабберса.
     "Ладно, Рон, ты же всегда  говорил,  что  он  ужасно  скучный,  -
ободрял его Фред. - Он подвылинял с годами, так что даже на  шапку  не
был годен. Наверное, для него даже лучше было загнуться быстро - раз и
все - он даже ничего и не почувствовал".
     "Фред!" - возмутилась Джинни.
     "Он же только ел и спал, Рон, ты сам говорил!"  -  подключился  к
утешению Джордж.
     "Он однажды укусил Гойла! -  жалобно  произнес  Рон.  -  Помнишь,
Гарри?"
     "Конечно!" - согласился Гарри.
     "Это был его звездный час, - добавил Фред, не в  силах  сохранять
невозмутимое выражение лица. -  Пусть  шрам  на  пальце  Гойла  станет
последней данью его памяти. Ну хватит,  Рон,  сходи  в  Хогсмид,  купи
новую крысу и не переживай - какой в этом смысл?"
     Отчаянно пытаясь поднять Рону настроение,  Гарри  позвал  его  на
последнюю тренировку гриффиндорской команды перед матчем с  Рэйвенкло,
с тем чтобы после он прокатился на Всполохе. Это должно  было  отвлечь
Рона от мыслей о Скабберсе. ("Здорово! Я могу  забросить  пару  мячей,
а?") - с тем они и отправились на поле для квиддитча.
     На мадам Хуч, наблюдавшую за тренировкой команды, чтобы Гарри был
под присмотром,  Всполох  произвел  неизгладимое  впечатление.  Она  с
восхищением профессионала взяла его в руки.
     "Взгляните  на  балансировку!  Если  у  серии  Нимбусов  и   есть
недостаток, так это легкий крен к хвосту - правда,  он  обнаруживается
только через несколько лет. Они обновили рукоять - эта изящнее, чем  у
Чистюли, и напоминает старые добрые Серебряные Стрелы - жаль,  что  их
теперь не выпускают. Я училась летать на такой, и  это  была  отличная
старая метла..."
     Она еще какое-то время разглагольствовала в том же духе, пока Вуд
не прервал ее:
     "Гм... Мадам Хуч? Можно  Гарри  взять  Всполох?  У  нас  все-таки
тренировка..."
     "О... И верно... возьмите, Поттер,  -  сказала  мадам  Хуч.  -  Я
посижу здесь, с Висли".
     Они с  Роном  забрались  на  трибуну,  а  гриффиндорская  команда
собралась вокруг Вуда  для  последнего  инструктажа  перед  завтрашним
матчем.
     "Гарри, я только что выяснил, кто в Рэйвенкло  играет  за  ловца.
Это Чоу Чанг. Она  в  четвертом  классе  и  страшно  симпатичная...  Я
надеялся,  что  она  не  успеет  поправиться,  у  нее  были  кое-какие
травмы... - Вуд нахмурился, выказав неудовольствие выздоровлением  Чоу
Чанг, и добавил. -  С  другой  стороны,  она  гарцует  на  Комете-260,
которая по сравнению со Всполохом смотрится  слабовато,  -  он  бросил
восхищенный взгляд на метлу Гарри. - Ладно, приступим..."
     И вот наконец-то Гарри оседлал Всполох и рванул в небо.
     Это было даже лучше, чем он мог вообразить.  Всполох  повиновался
легчайшим касаниям; казалось, метла слушалась его мыслей  раньше,  чем
рукоятки; Гарри пулей пронесся над полем, на такой скорости казавшимся
размытым  серо-зеленым  пятном;   резко   повернул;   Алисия   Спиннет
вскрикнула, когда он ушел в пике.  Гарри  затормозил  у  самой  земли,
задев траву носками ботинок, и снова взмыл ввысь.
     "Гарри, я отпускаю снитч!" - крикнул Вуд.
     Гарри поравнялся с бладжером, летевшим к  кольцам,  легко  обошел
его, и тут увидел снитч, стрельнувший из-за  Вуда.  Десять  секунд,  и
маленький золотой мячик был уже зажат в его руке.
     Команда бешено аплодировала. Гарри отпустил снитч, дал ему минуту
форы, затем рванул за ним вслед,  петляя  между  остальными  игроками,
словно игла швейной машинки. Заметив, что мячик  юркнул  под  коленкой
Кэти Белл, Гарри легко обогнул ее и снова поймал снитч.
     Это  была  самая  лучшая  тренировка  в   его   жизни;   команда,
воодушевленная   присутствием   Всполоха,    безупречно    разыгрывала
сложнейшие комбинации, и, когда они наконец коснулись  земли,  у  Вуда
впервые (как заметил Джордж Висли)  не  было  ни  единого  повода  для
критики.
     "Завтра нам ничто не помешает! -  воскликнул  Вуд.  -  Гарри,  ты
решил свою проблему с дементорами?"
     "Да", - сказал Гарри, желая, чтоб его  немощный  Покровитель  был
посильнее.
     "Дементоры не появятся, Оливер. Дамблдор  и  так  на  взводе",  -
доверительно сообщил Фред.
     "Ну  что  ж,  будем  надеяться,  -  вздохнул  Вуд.  -  Вы  хорошо
поработали, ребята.  Отправляйтесь  обратно,  в  замок...  И  ложитесь
пораньше спать..."
     "Я немного задержусь.  Рон  хочет  прокатиться  на  Всполохе",  -
сказал Гарри. Все направились к раздевалке, а Гарри  зашагал  к  Рону,
который уже сбежал вниз по ступенькам и вышел на поле. Мадам Хуч мирно
спала в одном из кресел.
     "Твоя очередь", - сказал Гарри, передавая Рону Всполох.
     Рон с  восторгом  оседлал  метлу  и  круто  взмыл  в  сгущавшуюся
темноту, а Гарри решил побродить по краю поля. Стало уже совсем темно,
когда мадам Хуч внезапно проснулась, отругала Гарри и Рона за то,  что
они не разбудили ее, и велела им возвращаться в замок.
     Рон и Гарри  со  Всполохом  на  плече  неторопливо  выбрались  со
стадиона, обсуждая моментальную реакцию метлы, феноменальный разгон  и
мгновенный разворот на месте. Они были на полпути к замку, когда Гарри
случайно взглянул налево. Его сердце вздрогнуло и заколотилось о ребра
- из темноты на него смотрели два светящихся глаза.
     Гарри замер, чувствуя, что еще чуть-чуть, и сердце  выпрыгнет  из
груди.
     "В чем дело?" - спросил Рон.
     Гарри кивнул на светящиеся  глаза.  Рон  вытащил  свою  волшебную
палочку и пробормотал: "Иллюмос!"
     Луч света упал на траву и озарил ветви  ближайшего  дерева;  там,
притаившись среди распустившейся листвы, сидел Косолап.
     "Пошел вон!" - взревел  Рон,  схватив  камень.  Но  он  не  успел
пустить его в ход - взмах рыжего хвоста - и дерево опустело.
     "Видал? - в бешенстве воскликнул Рон, отшвырнув камень. - Она  до
сих пор разрешает ему  бродить  повсюду,  где  он  только  пожелает  -
небось, заедает Скабберса парой птичек".
     Гарри ничего не сказал, только  вздохнул  с  облегчением;  минуту
назад он испугался, что эти глаза принадлежат Черному псу.  Они  опять
зашагали к замку. Гарри молчал, стыдясь своего страха, и  старался  не
смотреть по сторонам, пока они не достигли ярко освещенного вестибюля.

     На следующее утро Гарри спустился к завтраку в сопровождении всех
мальчишек из своей спальни.  Они  справедливо  полагали,  что  Всполох
заслуживает почетного караула. Когда Гарри вошел в  Большой  зал,  все
головы повернулись к нему,  и  вдоль  столов  прошелестел  восхищенный
шепот. Гарри удовлетворенно отметил, что  слитеринская  команда  сидит
как громом пораженная.
     "Ты видал? - ликовал Рон, оглядываясь на Малфоя. - Он лопается от
зависти! Это круто!"
     Вуд тоже сиял от гордости.
     "Давай положим Всполох сюда, Гарри" - сказал он,  водружая  метлу
на середину стола и поворачивая ее так, чтобы  название  "Всполох"  на
рукоятке  было  видно  всем.  Ученики  из   Рэйвенкло   и   Хаффлпаффа
моментально сгрудились возле  гриффиндорского  стола.  Седрик  Диггори
пробрался сквозь толпу и поздравил Гарри с великолепным приобретением,
а подружка Перси, Пенелопа Клируотер из Рэйвенкло, попросила подержать
Всполох в руках.
     "Эй, Пенни, только  осторожно!  -  предупредил  Перси,  пока  она
внимательно осматривала Всполох. - Мы с Пенелопой  заключили  пари,  -
сообщил он команде. - Десять галлеонов на результат матча!"
     Пенелопа положила Всполох,  поблагодарила  Гарри  и  вернулась  к
своему столу.
     "Гарри - ты обязательно должен победить, - прошептал Перси.  -  У
меня нет десяти галлеонов. Да, Пенни, я уже иду!" - и он заторопился к
ней, держа кусочек тоста.
     "Ты уверен, что справишься с  этой  метлой,  Поттер?"  -  холодно
спросил чей-то голос.
     Это был Драко Малфой со своими бессменными телохранителями.
     "Думаю, справлюсь", - небрежно бросил Гарри.
     "Масса крутых достоинств, правда? - сказал Малфой, злобно  блестя
глазами. - Какая жалость, Поттер, что в их числе  нет  парашюта  -  на
случай, если поблизости окажется дементор".
     Крабб и Гойл захихикали.
     "Какая жалость,  Малфой,  что  у  тебя  нет  еще  одной  руки,  -
откликнулся Гарри. - Было бы чем ловить снитч".
     Гриффиндорская  команда  расхохоталась.  Малфой  прищурился,   но
промолчал.  Вечная  троица  развернулась  и  присоединилась  к  членам
слитеринской  команды,  которые  уже  собрались  в  кружок,  обсуждая,
действительно ли у Гарри настоящий Всполох.

     В  четверть  одиннадцатого  гриффиндорская  команда  уже  была  в
раздевалке. Погода стояла  просто  превосходная.  Был  ясный  холодный
день, легкий ветерок и  никаких  проблем  с  видимостью.  Гарри  начал
испытывать то радостное волнение, которое он чувствовал  только  перед
матчем по квиддитчу. Он снял черную школьную мантию, достал  волшебную
палочку и засунул ее под футболку, а сверху надел  квиддитчную  форму,
надеясь,  что  палочка  ему  все  же  не  понадобится.  Ученики  шумно
рассаживались на трибунах, и Гарри неожиданно подумал, придет ли Лупин
на этот матч.
     "Ты сам все знаешь, - сказал Вуд, когда они стояли  у  выхода  из
раздевалки. - Если мы продуем этот матч, то заодно проиграем и  кубок.
Так что... так что просто летай, как вчера на тренировке, и все  будет
в порядке!"
     Они  покинули  раздевалку  под   шумные   аплодисменты.   Команда
Рэйвенкло в синей форме уже ждала их в  центре  поля.  Их  ловец,  Чоу
Чанг, была единственной девочкой в  команде.  Она  доходила  Гарри  до
плеча, но даже нервничая перед матчем, Гарри не мог не  заметить,  что
она  невероятно  хорошенькая.  Она  улыбнулась  Гарри,  когда  команды
выстраивались за спинами своих капитанов, и он почувствовал, как  что-
то дрогнуло в районе желудка. Нервы тут были абсолютно ни при чем.
     "Вуд, Дэйвис, пожмите руки", - бодро скомандовала  мадам  Хуч,  и
Вуд потряс руку капитану Рэйвенкло.
     "Садитесь на мётлы... по моему свистку... три - два - один!"
     Гарри взмыл в воздух, и обе команды остались  внизу;  он  заложил
вираж и начал краем глаза высматривать снитч,  слушая  комментарии  Ли
Джордана, приятеля близнецов Висли.
     "Они уже в воздухе, и всеобщее восхищение  вызывает  Всполох,  на
котором за Гриффиндор играет Гарри Поттер. По утверждению журнала "Все
мётлы", именно Всполох станет метлой национальной  сборной  в  мировом
чемпионате этого года..."
     "Джордан, будь любезен, расскажи нам, что происходит на поле",  -
прервала его профессор Мак-Гонагалл.
     "Конечно, профессор - я просто сообщаю по ходу интересные  детали
- Всполох, к тому же, имеет безынерционное  автоматическое  торможение
и..."
     "Джордан!"
     "Ну хорошо, хорошо. Инициативой завладел Гриффиндор, Кэти Белл из
Гриффиндора направляется к воротам..."
     Гарри  пронесся  мимо   Кэти   в   противоположном   направлении,
высматривая золотую вспышку. Чоу Чанг плотно висела у него на  хвосте.
Она несомненно была очень хорошей летуньей  -  и  постоянно  подрезала
его, вынуждая менять курс.
     "Покажи ей свой рывок, Гарри!" - завопил Фред,  пролетая  мимо  в
погоне за бладжером, вознамерившимся сбить Алисию Спиннет.
     Гарри  так  рванул  вперед,  что,  когда  они   обогнули   кольца
Рэйвенкло, Чоу осталась позади. В этот  момент  Кэти  открыла  счет  и
Гриффиндорцы внизу разразились ликующими воплями, а Гарри увидел снитч
- мячик притаился у самой  земли,  порхая  возле  одного  из  барьеров
ограждения.
     Гарри  ушел  в  пике,  Чоу  бросилась  за  ним.  Гарри  наращивал
скорость, ощущая легкость во всем теле, пике  было  его  коньком,  еще
десять футов и...
     Бладжер, пущенный одним из  отбивающих  Рэйвенкло,  обрушился  на
него из ниоткуда;  Гарри  вильнул,  избегая  столкновения,  и  за  эти
несколько критических секунд снитч исчез.
     Громкий вздох  разочарования  донесся  с  гриффиндорских  трибун,
Рэйвенкло бешено аплодировал  своему  отбивающему.  Джордж  Висли  дал
выход чувствам, запустив второй бладжер  прямо  в  обидчика,  которому
пришлось перевернуться вверх тормашками, чтобы увильнуть от мяча.
     "Гриффиндор лидирует со счетом восемьдесят - ноль,  и  вы  только
взгляните на Всполох! Как Поттер испытывает его,  посмотрите  на  этот
вираж - Комета Чанг тут даже близко не стоит, у Всполоха действительно
отличная балансировка..."
     "ДЖОРДАН!  ТЕБЕ  ЧТО,  ЗАПЛАТИЛИ  ЗА  РЕКЛАМУ   ВСПОЛОХА?   ДАВАЙ
КОММЕНТИРУЙ!"
     Рэйвенкло  начал  отыгрываться;  они  забили  три  мяча,   разрыв
сократился до пятидесяти очков - если Чоу возьмет  снитч  раньше,  чем
он, Рэйвенкло победит. Гарри снизился,  едва  избежав  столкновения  с
нападающим Рэйвенкло.  Осматривая  поле,  он  искал  -  блеск  золота,
трепетание крошечных крыльев - снитч кружил у ворот Гриффиндора...
     Гарри ринулся вперед, не сводя глаз с золотого пятнышка  -  но  в
тот же миг прямо перед ним  возникла  Чоу,  и  он  свернул,  чтобы  не
столкнуться...
     "ГАРРИ, НЕ ВРЕМЯ БЫТЬ ДЖЕНТЛЬМЕНОМ! - заревел Вуд. - СТРЯХНИ ЕЕ С
МЕТЛЫ, ЕСЛИ ПОТРЕБУЕТСЯ!"
     Гарри развернулся и взглянул на Чоу. Она ухмылялась. Снитч  снова
исчез. Гарри взмыл вверх, и игроки  остались  внизу.  Краем  глаза  он
заметил, что Чоу следует за ним. Она решила, что проще следить за ним,
чем самой искать снитч... Ну хорошо, тогда... если она хочет висеть на
хвосте, пусть пеняет на себя...
     Он снова спикировал, и Чоу, решив, что он увидел снитч, повторила
его маневр; Гарри круто вышел из пике,  а  она  просвистела  вниз;  он
пулей взмыл еще выше, и увидел снитч в третий раз -  блеск  золота  на
половине поля Рэйвенкло.
     Он увеличил скорость; внизу то же сделала Чоу. Он  уже  побеждал,
настигая снитч, еще секунда...
     "Ой!" - вскрикнула Чоу, указывая на что-то.
     Отвлекшись, Гарри посмотрел вниз.
     Три дементора, три высоких, черных, скрытых капюшонами дементора,
смотрели на него.
     Не раздумывая ни секунды, он  сунул  руку  под  мантию,  выхватил
волшебную палочку и крикнул: "Явито Патронум!"
     Что-то большое  и  серебристо-белое  вылетело  из  его  волшебной
палочки. Гарри знал, что оно попало прямо  в  дементоров,  но  не  мог
отвлечься и посмотреть; голова все  еще  была  удивительно  ясной,  он
взглянул вперед - снитч был там. Он  вытянул  руку  с  зажатой  в  ней
волшебной палочкой и как-то исхитрился сомкнуть пальцы  на  маленьком,
трепещущем Снитче.
     Прозвучал свисток мадам Хуч. Гарри  развернулся  и  увидел  шесть
алых пятен, пикирующих к нему; в следующий момент он оказался в  таких
крепких объятиях, что чуть не свалился с метлы. Внизу радостно  вопили
болельщики Гриффиндора.
     "Сразу видно - мой парень!" - кричал Вуд. Алисия, Ангелина и Кэти
кинулись наперебой целовать Гарри, объятия Фреда  скорее  походили  на
тиски. Голова Гарри уже шла кругом, когда команда бережно опустила его
на землю. Он слез с метлы и увидел галдящих болельщиков, рванувших  на
поле во главе с Роном. Его моментально окружила ликующая толпа.
     "Есть! - вопил Рон, поднимая руку Гарри над головой. - Да! Есть!"
     "Молодец, Гарри! - сиял Перси. - Десять галлеонов  -  мои!  Пойду
поищу Пенелопу..."
     "Для тебя - неплохо, Гарри!" - кричал Шэймус Финниган.
     "Просто великолепно!" - прогудел Хагрид поверх голов столпившихся
гриффиндорцев.
     "Ты вызвал очень сильного Покровителя", - произнес голос над ухом
Гарри.
     Гарри обернулся и  увидел  профессора  Лупина,  который  выглядел
чрезвычайно довольным.
     "Дементоры совсем не повлияли на меня, - радостно заявил Гарри. -
Я ничего не почувствовал!"
     "Наверное  потому,  что  они...  гм...  не  были  дементорами,  -
пробормотал профессор Лупин. - Взгляни".
     Гарри, недоумевая, последовал за ним к ограждению.
     "Ты здорово нагнал страху на мистера  Малфоя",  -  сказал  Лупин,
усмехнувшись.
     Гарри вытаращил глаза. Его взору предстала  живописная  куча-мала
из Малфоя, Крабба,  Гойла  и  Маркуса  Флинта,  капитана  слитеринской
команды. Они изо всех сил пытались выбраться из длинных черных  плащей
с капюшонами. Малфою, видимо, пришлось забраться Гойлу на плечи, чтобы
дементор получился соответствующего роста.  Над  бравой  четверкой,  с
выражением ярости на лице, возвышалась профессор Мак-Гонагалл.
     "Недостойный обман! - кричала она.  -  Низкая  и  подлая  попытка
навредить ловцу Гриффиндора! Вы получите наказание и  пятьдесят  очков
со Слитерина! Я непременно поговорю об этом с профессором  Дамблдором!
А вот и он!"
     Вот  это  уж  точно  служило  официальным  подтверждением  победы
Гриффиндора. Рон, с боем проложивший себе  дорогу  к  Гарри,  сложился
пополам от хохота, наблюдая, как Малфой выкарабкивается  из  плаща,  а
Гойл, чертыхаясь, пытается освободить застрявшую голову.
     "Пошли, Гарри, - сказал Джордж, тоже добравшийся до них. - Сейчас
будет вечеринка! Прямо в гостиной Гриффиндора!"
     "Отлично", - согласился Гарри, и, чувствуя себя самым  счастливым
человеком на свете, он, вместе с остальными членами команды, так и  не
снявшими своей алой формы, двинулся в обратный путь к замку.
     Казалось,  они  уже  выиграли  кубок  по   квиддитчу.   Вечеринка
продолжалась весь вечер и далеко  за  полночь.  Фред  и  Джордж  Висли
исчезли на пару часов и возвратились с  огромным  количеством  бутылок
масляного эля, тыквенной шипучки, таща сумки со сластями из  "Горшочка
с медом".
     "Как ты это сделал?" - восхитилась Ангелина Джонсон, когда Джордж
начал бросать в толпу мятных лягушек.
     "С  небольшой  помощью  Лунатика,  Червехвоста,  Большелапого   и
Сохатого", - заговорщически подмигнул Гарри Фред.
     Только один человек не присоединился к празднику. Эрмиона  сидела
в углу, упрямо пытаясь читать огромную книгу, озаглавленную  "Домашняя
жизнь и общественное поведение британских магглов". Гарри выбрался из-
за стола, где Фред и Джордж показывали фокусы с бутылками из-под эля и
подсел к ней.
     "Тебе удалось вырваться на матч?" - спросил он.
     "Конечно, - сказала Эрмиона странным голосом, не поднимая глаз. -
И я очень рада, что мы победили, и думаю, что ты в самом  деле  был  в
отличной форме, но мне нужно прочитать это к понедельнику".
     "Ладно, Эрмиона, садись к нам, съешь  чего-нибудь",  -  предложил
Гарри, поглядывая на Рона и пытаясь определить, готов  ли  тот  зарыть
топор войны.
     "Я не могу, Гарри. Я должна прочитать еще четыреста двадцать  две
страницы! - возразила Эрмиона с истерическими нотками в голосе. - Да к
тому же... - она тоже посмотрела на Рона. - Он же будет против".
     С этим трудно было поспорить, тем более что именно в этот  момент
Рон громко заявил: "Если бы Скабберса  не  съели,  он  бы  сам  слопал
сейчас парочку молочных мух. Они ему так нравились..."
     Эрмиона залилась  слезами.  Прежде  чем  Гарри  успел  что-нибудь
сказать, она подхватила свою громадную книгу  и,  рыдая,  бросилась  к
лестнице, ведущей в спальни девочек.
     "Может хватит?" - тихо спросил Рона Гарри.
     "Нет, - категорично отрезал Рон. - Да если она хотя  бы  сказала,
что сожалеет... но Эрмиона же никогда не признает себя  неправой.  Она
продолжает вести себя так, словно Скабберс уехал на каникулы или  что-
нибудь вроде того".
     Гриффиндорская  вечеринка  закончилась  только  тогда,  когда   в
гостиной появилась  профессор  Мак-Гонагалл  в  отделанном  шотландкой
халате и с сеточкой на волосах, и настояла на том, что в час ночи всем
положено спать. Гарри и Рон, продолжая обсуждать матч,  взобрались  по
ступенькам в спальню. Бесконечно усталый, но счастливый, Гарри  улёгся
в постель, задёрнул занавески с четырех сторон своего балдахина, чтобы
закрыться от лунного света, откинулся на спину и тотчас же заснул.
     Ему приснился очень странный сон. Он шел через лес  со  Всполохом
на плече, следуя за кем-то серебристо-белым. Этот кто-то петлял  между
деревьями, и  Гарри  удавалось  только  мельком  увидеть  его.  Мечтая
догнать ускользающую  тень,  Гарри  ускорил  шаг,  но  как  бы  он  не
торопился, его проводник опережал его. Гарри перешел на бег, и услышал
впереди топот копыт. Теперь он уже бежал со всех ног, но  и  неведомое
существо летело во весь опор. Затем он оказался на краю поляны и...
     "Ма-ма-а-а!"
     Гарри  проснулся  так  внезапно,  словно  получил  пощечину.   Не
ориентируясь в кромешной тьме, он шарил по занавескам,  чувствуя,  что
рядом кто-то есть, и голос Шэймуса Финнигана с другого  конца  комнаты
спросил: "Что случилось?"
     Гарри показалось, что он услышал, как захлопнулась дверь спальни.
Разобравшись наконец в занавесках, он рванул их в стороны, и в тот  же
момент Дин Томас зажег лампу.
     Рон сидел на кровати, с выражением безграничного ужаса на лице.
     "Блэк! Сириус Блэк! С ножом!"
     "Что?"
     "Здесь! Только что! Разрезал полог! А я проснулся!"
     "Рон, ты уверен, что тебе не приснилось?" - спросил Дин.
     "Посмотри на полог! Я тебе говорю, он был здесь!"
     Они все выкарабкались из кроватей, Гарри первым добежал до двери,
и они рванули вниз по лестнице. Позади них начали распахиваться  двери
и зазвучали сонные голоса.
     "Кто кричал?"
     "Что вы делаете?"
     Гостиная  озарялась  отблесками  умирающего   огня,   освещавшего
остатки пиршества. В ней было пусто.
     "Рон, ты уверен, что тебе не приснилось?"
     "Я говорю вам, я его видел!"
     "Что за шум?"
     "Профессор Мак-Гонагалл сказала всем идти спать!"
     Несколько  девочек,  накинув  халаты  и  зевая,   спустились   по
лестнице. Следом за ними появились и мальчики.
     "Ну что, продолжим?" - с воодушевлением осведомился Фред Висли.
     "Все обратно по лестнице!" - приказал Перси, спускаясь в гостиную
и прикалывая к пижаме значок главного префекта.
     "Перси... Сириус Блэк! - выговорил Рон, едва не теряя сознание. -
В нашей спальне! С ножом! А я проснулся!"
     В гостиной стало очень тихо.
     "Глупости! - в ужасе возразил Перси. - Ты верно  объелся,  Рон  -
вот и приснился кошмар".
     "Я тебе говорю..."
     "Ну, право, достаточно, это уже слишком!"
     Это  была  профессор  Мак-Гонагалл.  Она  с  грохотом  захлопнула
портрет и в негодовании огляделась.
     "Я безусловно рада, что Гриффиндор выиграл матч, но это же просто
нелепо! Перси, я ожидала от вас большего!"
     "Профессор, я следовал вашим указаниям! - воскликнул Перси,  кипя
от возмущения. - Я только что сказал им разойтись обратно по спальням!
Моему брату Рону приснился кошмар..."
     "ЭТО БЫЛ НЕ КОШМАР! - завопил Рон. - ПРОФЕССОР,  Я  ПРОСНУЛСЯ,  А
РЯДОМ СТОЯЛ СИРИУС БЛЭК, ДЕРЖА НОЖ!"
     Профессор Мак-Гонагалл уставилась на него.
     "Что за чушь, Висли, как он мог пройти? Через портретный ход, что
ли?"
     "Его спросите! -  сказал  Рон,  трясущимся  пальцем  указывая  на
обратную сторону картины с портретом сэра Кадогана.  -  Спросите  его,
видел ли он..."
     Подозрительно  глядя  на  Рона,  профессор  Мак-Гонагалл  открыла
портрет и вышла наружу. Вся гостиная затаила дыхание.
     "Сэр  Кадоган,  вы  позволили  мужчине   только   что   войти   в
гриффиндорскую башню?"
     "Несомненно, благородная госпожа!"  -  откликнулся  сэр  Кадоган.
Воцарилась ошеломленная тишина, и внутри и снаружи.
     "Вы... Вы? - выговорила наконец профессор Мак-Гонагалл.  -  Но...
но пароль!"
     "У него есть пароли! - гордо  произнес  сэр  Кадоган.  -  На  всю
неделю, моя госпожа! Записаны на маленьком клочке бумаги!"
     Профессор Мак-Гонагалл протиснулась обратно в гостиную. Она  была
белой как мел.
     "Какой... - сказала она, голос ее дрожал.  -  Какой  непроходимый
тупица записал пароли и потерял листок?"
     Наступила абсолютная тишина, прерываемая  тихими  всхлипываниями.
Невилл Лонгботтом, дрожа с  головы  до  пальцев  подкашивающихся  ног,
медленно поднял руку.

     Глава Четырнадцатая
     Снэйп в ярости
     Никто в гриффиндорской башне в ту ночь не спал.  Все  знали,  что
замок снова обшаривают, и бодрствовали в гостиной, ожидая  новостей  о
поимке Блэка. Но на рассвете к ним поднялась профессор Мак-Гонагалл  и
объявила, что Блэку снова удалось сбежать.
     Куда бы  они  не  пошли  весь  следующий  день,  всюду  виднелись
признаки усиления безопасности; профессор Флитвик обучал главные двери
опознавать Сириуса Блэка по его увеличенному портрету; Филч неожиданно
принялся носиться взад-вперед  по  коридорам,  заколачивая  все  -  от
крохотных трещинок в стенах до мышиных норок. Сэра Кадогана отстранили
от  должности.  Его  портрет  снова  отнесли  на  затерянную  площадку
восьмого  этажа,  а  Толстушку  возвратили  на  место.  Ее   тщательно
отреставрировали, но она  все  еще  сильно  нервничала  и  согласилась
вернуться к работе только при  условии,  что  ей  будет  предоставлена
дополнительная  охрана.  Охранять  ее  была   нанята   ватага   грубых
сторожевых троллей. Они грозной толпой прохаживались по коридору, что-
то хрюкая друг другу и меряясь дубинками.
     Гарри не мог не обратить внимания на то,  что  статуя  одноглазой
ведьмы на четвертом этаже оставалась неохраняемой и  незаделанной.  По
всему выходило, что Фред и Джордж были правы в своей уверенности,  что
только они - а теперь еще Гарри, Рон и Эрмиона  -  были  единственными
людьми, знающими об этом потайном ходе.
     "Думаешь, стоит кому-нибудь рассказать?" - посоветовался с  Роном
Гарри.
     "Но мы же уверены, что он попадает в замок не через  "Горшочек  с
медом", - успокаивал его Рон. -  Мы  бы  узнали,  если  бы  кто-нибудь
вломился в лавку".
     Гарри был рад, что Рон придерживается такого мнения. Ведь если бы
одноглазую ведьму заколотили, он никогда больше не смог бы  попасть  в
Хогсмид.

     Рон моментально стал знаменитостью. Впервые в жизни  ему  уделяли
больше внимания, чем Гарри, и это явно доставляло ему удовольствие. Он
еще не отошел от ночного потрясения, но уже  достаточно  приободрился,
чтобы рассказывать  всем  интересующимся  о  происшедшем  с  изобилием
подробностей.
     "...я спал, а тут слышу, как рвется ткань, и я подумал - ну,  это
сон, понимаете? Тут подуло... Я проснулся, и с одной стороны занавеска
с кровати была сдернута... Ну, я перевернулся... а он, вижу, надо мной
стоит... как скелет, весь в  грязных  космах...  и  нож  свой  длинный
выставил, с локоть длиной... и вот  мы  с  ним  вытаращились  друг  на
друга, и тут я как заору, и он сбежал".
     "Интересно, почему? - прибавил Рон уже для Гарри,  когда  группка
второкурсниц, слушавших его леденящую историю, разошлась. - Почему  он
убежал?"
     Гарри тоже этому удивлялся. Почему бы Блэку,  раз  уж  он  ошибся
кроватью, было не заткнуть Рону глотку и не перебраться к Гарри?  Блэк
уже  доказал  двенадцать  лет  назад,  что  не  имеет  ничего   против
уничтожения невинных  людей,  а  на  этот  раз  перед  ним  было  пять
невооруженных мальчиков, четверо из которых спали.
     "Он должен был понимать, что ему придется потрудиться,  выбираясь
из замка, раз уж ты заорал, и  всех  перебудил,  -  задумчиво  заметил
Гарри. - Ему бы пришлось перебить весь колледж, чтобы вернуться  через
портретный ход... но тогда он бы столкнулся с учителями..."

     Невилл попал в глубокую опалу. Профессор  Мак-Гонагалл  настолько
разозлилась, что вообще  запретила  ему  посещать  Хогсмид,  дала  ему
наказание и никому не разрешила говорить ему  пароль.  Бедняга  Невилл
был вынужден ждать каждый вечер перед гостиной, чтобы  кто-нибудь  его
впустил, а сторожевые  тролли  все  это  время  пренеприятно  на  него
косились. Но  при  всем  при  том,  ни  одно  наказание  и  близко  не
сравнилось с тем, которое припасла его  бабка.  Через  два  дня  после
вторжения Блэка, она  прислала  ему  самое  ужасное,  что  только  мог
получить во время завтрака ученик Хогвартса - вопилку.
     Школьные совы как обычно влетели в Большой  зал,  неся  почту,  и
Невилл поперхнулся, так как большая амбарная сова  приземлилась  перед
ним, держа  в  клюве  ярко-красный  конверт.  Гарри  и  Рон,  сидевшие
напротив него, сразу же узнали в письме вопилку - за год до этого  Рон
уже получил одну от матери.
     "Беги, Невилл", - посоветовал Рон.
     Невиллу не пришлось повторять дважды. Он схватил конверт и, держа
его на вытянутых руках как бомбу, рванул из зала, а слитеринский  стол
расхохотался. Они услышали, как вопилка взорвалась в вестибюле - голос
бабушки Невилла, магически усиленный в сотни раз, визжал о том, что он
навлек стыд на всю семью.
     Гарри слишком переживал за Невилла, чтобы сразу заметить, что ему
тоже пришло письмо. Хедвиг привлекла его внимание, сильно  ущипнув  за
запястье.
     "Ой! Гм - спасибо, Хедвиг".
     Гарри разорвал конверт,  в  то  время  как  Хедвиг  принялась  за
кукурузные хлопья в Невилловой тарелке. Записка внутри гласила:

     Дорогие Гарри и Рон, как нащет попить чайку со мной этим  вечером
окло шести? Я вас прихвачу из замку.  ЖДИТЕ  МЕНЯ  ВНИЗУ;  ВАМ  НЕЛЬЗЯ
ВЫХОДИТЬ САМИМ. Привет, Хагрид.

     "Наверное, хочет услышать мою историю о Блэке!" - заключил Рон.

     Итак, в шесть часов вечера, Гарри и Рон вышли  из  гриффиндорской
башни, пробежали мимо сторожевых троллей и направились в вестибюль.
     Хагрид уже ждал их.
     "Привет Хагрид! - приветствовал  его  Рон.  -  Ты  небось  хочешь
послушать о субботнем вечере, да?"
     "Я уже слышал", - отозвался Хагрид, распахивая двери и выводя  их
наружу.
     "Гм", - только и пробормотал слегка обескураженный Рон.
     Первое,  что  они  увидели  в  хижине   Хагрида,   был   Конклюв,
растянувшийся на лоскутном  одеяле  Хагрида,  плотно  прижав  огромные
крылья к телу, и с удовольствием уписывавший дохлых хорьков с блюда.
     Отводя глаза в сторону от  этого  отталкивающего  зрелища,  Гарри
увидел огромный коричневый шерстяной костюм и ужасный  желто-оранжевый
галстук, свисающие с дверцы платяного шкафа.
     "Зачем это, Хагрид?" - спросил Гарри.
     "Дело Конклюва будет слушаться в Комитете по  устранению  опасных
существ, - вздохнул Хагрид. - В эту пятницу. Я с ним  поеду  в  Лондон
вместе. Заказал две койки в "Ночном Рыцаре"..."
     Гарри почувствовал укол вины. Он совершенно забыл,  что  суд  над
Конклювом так близко, и, судя по  неловкости,  написанной  на  лице  у
Рона, он тоже об этом забыл. Кроме того, они забыли об обещании помочь
в защите Конклюва; при появлении Всполоха  эти  события  отступили  на
второй план.
     Хагрид налил им чаю и угостил тарелкой батских булочек,  но  они,
слишком хорошо зная хагридовскую стряпню, предпочли от них отказаться.
     "Мне б  тут  с  вами  обсудить  кой-чего  надо",  -  и  Хагрид  с
необычайно серьезным видом уселся между ними.
     "Что?" - спросил Гарри.
     "Эрмиону".
     "А что с ней такое?" - поинтересовался Рон.
     "У нее тяжелое время, вот что такое. Она уж не раз  приходила  ко
мне с Рождества. Ей одиноко. Сперва вы с ней не говорили  из-за  этого
Всполоха, теперь не говорите из-за кота, который..."
     "...съел Скабберса!" - со злостью прервал Рон.
     "...поступил как все другие коты, -  упрямо  закончил  Хагрид.  -
Она, по чести сказать, тут плакала несколько раз. Ей ведь сейчас и так
тяжело. Я б сказал, про все эти ее занятия, что она кусок откусила, да
слишком большой - не прожевать. А все-таки нашла время  помочь  мне  с
делом  Конклюва,  во  как...  Она  тут  для   меня   кое-что   стоящее
приискала... думаю у него сейчас будет хороший шанс..."
     "Хагрид, нам тоже надо  было  тебе  помочь...  прости  нас..."  -
неловко начал Гарри.
     "Да не, я вас не ругаю! - отмахнулся Хагрид. - Бог свидетель,  на
тебя и так порядочно всего навалилось. Видел, как ты тренируешься днем
и ночью... но хочу вам  так  сказать,  думал  вы  двое  больше  цените
друзей, чем метелку или крысу. Вот так-то вот".
     Гарри и Рон обменялись неловкими взглядами.
     "Она ведь так расстроилась, когда Блэк едва не заколол тебя, Рон.
Сердце у нее где надо подвешено, у Эрмионы-то, а  вы  двое  с  ней  не
разговариваете..."
     "Пусть от кота сначала избавится, тогда я с ней и буду  говорить!
- снова завелся Рон. - Но она с ним все время цацкается! Это же маньяк
какой-то, а она против него и слова слушать не хочет".
     "Ну, знаешь, люди иной раз такие глупости вытворяют  из-за  своих
любимцев", -  рассудительно  произнес  Хагрид.  Лежавший  позади  него
Конклюв выплюнул на подушку несколько хорьковых костей.
     Остаток времени у них прошел за  обсуждением  шансов  Гриффиндора
выиграть кубок по квиддитчу, и  в  девять  часов  Хагрид  проводил  их
обратно в замок.
     Когда они вернулись в гостиную, вокруг доски объявлений собралась
большая толпа учеников.
     "Хогсмид, в следующие выходные! - воскликнул  Рон,  через  головы
читая новое объявление. - Ты как?" - тихо спросил он  у  Гарри,  когда
они отошли и уселись в кресла.
     "Ну, Филч ничего не сделал с проходом в "Горшочек  с  медом"",  -
еще тише ответил Гарри.
     "Гарри!" - прозвучало у него в правом  ухе.  Гарри  вздрогнул  и,
обернувшись, увидел Эрмиону, которая сидела за столом прямо  позади  и
расчищала амбразуру в закрывавшей ее стене книг.
     "Гарри, если ты снова пойдешь в Хогсмид... я расскажу  профессору
Мак-Гонагалл о карте!" - заявила Эрмиона.
     "Тут кто-то что-то сказал, Гарри?" - осведомился Рон, не глядя на
Эрмиону.
     "Рон, ну как ты можешь позволять ему ходить с тобой? После  того,
что Сириус Блэк чуть не сделал! Я серьезно, я скажу..."
     "Так теперь ты  хочешь  еще  чтобы  Гарри  исключили!  -  яростно
накинулся на нее Рон. - Ты в этом году еще мало вреда наделала?"
     Эрмиона открыла было рот чтобы ответить, но тут на  ее  колени  с
мягким шелестом запрыгнул  Косолап.  Эрмиона  испуганно  взглянула  на
Рона, схватила Косолапа в охапку и поспешно удалилась в спальню.
     "Так как? - спросил Рон, как будто никто  их  и  не  прерывал.  -
Давай же, пошли, последний раз ты так ничего и не увидел.  Ты  даже  у
Зонко еще не был!"
     Гарри оглянулся, чтобы убедиться, что Эрмионы не было в  пределах
слышимости.
     "О'кей, -  согласился  он.  -  Но  в  этот  раз  я  возьму  плащ-
невидимку".

     В субботу утром, Гарри сложил  плащ-невидимку  в  мешок,  засунул
Карту грабителя в карман и  спустился  к  завтраку  вместе  со  всеми.
Эрмиона подозрительно на него поглядывала, но он избегал ее взглядов и
постарался, чтобы она увидела, что в то время, как все остальные пошли
к дверям, он поднимается по мраморной лестнице наверх.
     "Пока, - крикнул Гарри Рону, - увидимся, когда вернешься!"
     Рон усмехнулся и подмигнул.
     Гарри поспешно взбежал на четвертый этаж,  на  ходу  доставая  из
кармана  Карту  Грабителя.  Пригнувшись  за  одноглазой  ведьмой,   он
развернул  ее.  В  его  сторону  двигалась  крохотная   точка.   Гарри
пригляделся к ней. Крохотными буковками рядом было  подписано  "Невилл
Лонгботтом".
     Гарри быстро  вытащил  свою  палочку,  произнес,  "Опускатум!"  и
закинул свой мешок внутрь статуи, но прежде,  чем  успел  влезть  туда
сам, из-за угла вышел Невилл.
     "Гарри! А я забыл, что ты тоже не идешь в Хогсмид!"
     "Привет, Невилл, - Гарри быстро  отскочил  от  статуи  и  засунул
карту обратно в карман. - Чего делать будем?"
     "Да  ничего,  -  пожал  плечами  Невилл.  -  Хочешь  поиграть   в
подрывного дурака?"
     "Гм... не сейчас... я тут собирался в библиотеку написать  работу
про вампиров для Лупина..."
     "Я пойду с тобой! - радостно заявил Невилл. - Я тоже  еще  ее  не
сделал!"
     "А... погоди-ка... да,  совсем  забыл,  я  ее  уже  сделал  вчера
вечером!"
     "Здорово, ты мне поможешь!  -  сказал  Невилл,  на  круглом  лице
которого отобразилось беспокойство. - Я никак не пойму эту  штуку  про
чеснок... должны ли они его есть или..."
     Вдруг он оборвал болтовню и задохнулся, глядя Гарри через плечо.
     Там был Снэйп; Невилл быстро спрятался за Гарри.
     "И что это вы двое здесь делаете? - Снэйп остановился перед  ними
и  переводил  взгляд  с  одного  на  другого.  -  Странное  место  для
встреч..."
     К вящему беспокойству Гарри черные глаза Снэйпа быстро  осмотрели
двери с обеих сторон, а затем одноглазую ведьму.
     "Да мы тут... мы не  встречаемся  -  промямлил  Гарри.  -  Просто
так... встретились..."
     "Да неужели? - саркастически заметил  Снэйп.  -  У  вас,  Поттер,
привычка появляться в неожиданных местах, и вы очень редко там бываете
к добру... Отправляйтесь-ка в  гриффиндорскую  башню,  где  вам  самое
место".
     Гарри и Невилл беспрекословно подчинились. Дойдя до  угла,  Гарри
обернулся. Снэйп пристально изучал одну из рук одноглазой ведьмы.
     Гарри ухитрился стряхнуть с себя Невилла возле Толстушки,  сказав
ему пароль и притворившись,  что  забыл  свою  работу  по  вампирам  в
библиотеке, после чего побежал обратно. Уйдя  подальше  от  сторожевых
троллей, он снова вытащил карту и поднес ее к носу.
     Коридор четвертого  этажа  теперь  был  пуст.  Гарри  внимательно
изучил карту и увидел с облегчением, что маленькая  точка  с  надписью
"Северус Снэйп" находится у себя в кабинете.
     Он побежал назад к одноглазой ведьме,  открыл  горб,  протиснулся
внутрь и скатился к подножию каменного желоба, где и нашел свой мешок.
Он снова стер Карту грабителя и пустился бежать.
     Спрятавшись под плащом-невидимкой, Гарри  вынырнул  на  солнечный
свет из "Горшочка с медом" и толкнул Рона в спину.
     "А вот и я", - шепнул он.
     "Чего задержался?" - также шепотом отозвался Рон.
     "Да, Снэйп вертелся рядом".
     И они пошли по Главной улице.
     "Ты там где? - непрерывно спрашивал его Рон. - Ты  еще  тут?  Это
так странно..."
     Они зашли на почту, и пока Рон делал  вид,  что  узнает,  сколько
стоит послать сову Биллу в Египет, Гарри осмотрелся. Как  минимум  три
сотни сов сидели тихо гукая; там были всякие разные совы,  начиная  от
больших серых и до  маленьких  сплюшек  ("только  местная  доставка"),
таких маленьких, что они могли  бы  запросто  поместиться  у  Гарри  в
ладони.
     После этого они посетили лавку Зонко,  которая  была  так  забита
учениками, что Гарри пришлось сильно постараться, чтобы ни на кого  не
наступить и не спровоцировать панику. В этой лавочке продавались шутки
и розыгрыши, которые удовлетворили бы даже самые дикие мечты  Фреда  и
Джорджа; Гарри шепотом давал  Рону  указания  и  передал  ему  немного
золота из-под плаща.  Когда  они  покинули  Зонко  их  кошельки  стали
существенно полегче, но карманы у каждого теперь раздувались от  бомб-
вонючек, икотных сладостей, мыла из лягушачьей икры и кусающих за  нос
чашек.
     День был ясный и слегка ветреный, так что им не хотелось  торчать
под крышей, поэтому они прошли мимо "Трех метел" и поднялись  на  холм
поглядеть на "Стонущие стены" - самый набитый привидениями дом во всей
Британии. Он располагался чуть  выше  остальной  деревни  и  даже  при
дневном свете вызывал непроизвольный ужас своими заколоченными  окнами
и буйно разросшимся садом.
     "Даже призраки Хогвартса избегают его, - сказал  Рон,  когда  они
облокотились на изгородь. - Я спрашивал Почти Безголового  Ника...  он
говорит, слышал, что тут больно грубая публика живет. Никто  не  может
войти. Фред и Джордж пытались, видно, но все двери заколочены..."
     Гарри, разгорячившийся во время подъема,  уже  подумывал  о  том,
чтобы сбросить на несколько минут плащ, как до них  донеслись  голоса.
Кто-то поднимался к дому с другой стороны холма; через минуту появился
Малфой в сопровождении Крабба и Гойла. Говорил Малфой.
     "... вот-вот  получу  сову  от  отца.  Он  должен  был  пойти  на
слушания, чтоб рассказать им о моей руке... о том, как  я  добрых  три
месяца не мог ей пользоваться..."
     Крабб и Гойл довольно хихикали.
     "Хотел бы  я  послушать,  как  этот  волосатый  идиот  попытается
оправдаться... У него там своих людей нет, так что этот гиппогриф  уже
считай покойник..."
     Внезапно  Малфою  на  глаза  попался  Рон,  и  его  бледное  лицо
расплылось в злобной усмешке.
     "Что это ты тут делаешь, Висли?"
     Малфой глянул на обветшалый дом за спиной у Рона.
     "Ты,  небось,  мечтаешь  тут  поселиться,  а,  Висли?  Грезишь  о
собственной спальне? Слышал твоя семейка вся спит в  одной  комнате  -
правда?"
     Гарри ухватил Рона за мантию,  чтобы  не  дать  ему  прыгнуть  на
Малфоя.
     "Предоставь это мне", - прошептал он ему на ухо.
     Случай был слишком хорош, чтобы им не воспользоваться. Гарри тихо
обошел вокруг Малфоя, Крабба и Гойла  и  зачерпнул  большую  пригоршню
грязи из лужи.
     "А мы тут как раз о твоем дружке Хагриде  говорили,  -  продолжал
Малфой. -  Пытаемся  представить,  что  он  рассказывает  Комитету  по
устранению опасных существ. Как думаешь, он будет  рыдать,  когда  они
прирежут его гиппогрифа?"
     ШЛЕП!
     Голова Малфоя дернулась, пораженная комком грязи; с  его  светлых
волос неожиданно закапала жижа.
     "Какого...?"
     Рон расхохотался, и ему пришлось покрепче вцепиться  в  изгородь,
чтоб не упасть. Малфой, Крабб и Гойл по-идиотски вертелись на месте  и
дико озирались. Малфой при этом еще и пытался оттереть свои волосы.
     "Что это было? Кто это сделал?"
     "Здесь ведь полно призраков", - заметил Рон тоном,  каким  обычно
объявляют прогноз погоды.
     Крабб и Гойл перепугались. Их накачанные мускулы были  бесполезны
против духов. Малфой безумно оглядывал пустынный пейзаж.
     Гарри шмыгнул по тропинке туда, где  в  одной  особенно  склизкой
луже было полно дурно пахнущего зеленого ила.
     ПЛЮХ!
     На это раз досталось Краббу и Гойлу. Гойл со  злостью  подпрыгнул
на месте, пытаясь стереть грязь с маленьких тупых глазенок.
     "Это было оттуда!" - крикнул Малфой, утирая лицо и  показывая  на
место в шести футах слева от Гарри.
     Крабб ринулся туда, вытянув длинные руки на  манер  зомби.  Гарри
обошел его, поднял палку и кинул ее Краббу в спину. Он едва не прыснул
от смеха, когда Крабб совершил в воздухе нечто вроде пируэта,  пытаясь
увидеть, кто же ее бросил. Поскольку Рон оказался  единственным,  кого
он увидел, то к нему он и  метнулся,  но  Гарри  вытянул  ногу,  Крабб
споткнулся... и его здоровая ступня зацепилась за  плащ  Гарри.  Гарри
почувствовал рывок, и... плащ соскользнул с его лица.
     Долю секунды Малфой разглядывал его.
     "АААААА!"  -  завопил  он,  указывая  на  голову   Гарри,   потом
развернулся  и  с  безумной   скоростью   понесся   вниз   по   холму,
сопровождаемый Краббом и Гойлом.
     Гарри снова натянул плащ, но зло свершилось.
     "Гарри! - крикнул Рон, спотыкаясь и беспомощно глядя в точку, где
исчез Гарри, - давай-ка беги отсюда! Если Малфой кому-нибудь скажет...
давай лучше в замок, быстро..."
     "Еще увидимся", - крикнул Гарри и  ни  говоря  больше  ни  слова,
рванулся вниз по тропинке к Хогсмид.
     Поверил ли Малфой своим глазам?  Поверит  ли  кто-нибудь  Малфою?
Никто не знал про плащ-невидимку... никто, кроме  Дамблдора.  У  Гарри
свело живот... уж Дамблдор-то точно поймет, что случилось, если только
Малфой что-нибудь скажет...
     Обратно в "Горшочек с медом", вниз по ступеням  в  погреб,  через
люк в подпол... Гарри сдернул плащ, засунул его  подмышку  и  побежал,
задыхаясь по подземному коридору... Малфой доберется первым... сколько
у него займет найти учителя? Тяжело дыша и чувствуя боль в боку, Гарри
тем не менее не останавливался пока не добежал до каменной горки.  Ему
надо было где-то спрятать плащ, он был бы слишком большой уликой, если
бы Малфой предупредил учителя... он сунул его в темный угол и принялся
карабкаться так быстро, как только мог при том, что его мокрые от пота
руки проскальзывали на стенках желоба. Он пробрался внутрь  ведьминого
горба, стукнул по нему палочкой, высунул голову, подтянулся сам;  горб
закрылся, и стоило только Гарри выскочить из-за статуи, как он услышал
быстро приближающиеся шаги.
     Это был Снэйп. Он шел к Гарри быстрой  походкой,  шелестя  черной
мантией, и остановился перед ним.
     "Итак", - сказал он.
     В его облике чувствовалось  затаенное  торжество.  Гарри  пытался
придать себе невинный вид, хотя и понимал, насколько  это  трудно  при
потном лице и грязных руках, которые он быстро спрятал в карманах.
     "Идем со мной, Поттер", - приказал Снэйп.
     Гарри проследовал за ним вниз по лестнице, пытаясь незаметно  для
Снэйпа оттереть руки о подкладку мантии. Они спустились по лестнице  в
подземелья, и прошли в кабинет Снэйпа.
     Гарри был там до этого момента только один раз, и  в  тот  раз  у
него тоже были очень серьезные  проблемы.  За  прошедшее  время  Снэйп
приобрел еще  несколько  бросающих  в  дрожь  слизистых  экспонатов  в
банках, которые стояли у него  за  столом  на  полках,  отражая  языки
пламени и внося свою лепту в угрожающую атмосферу.
     "Садись", - приказал Снэйп.
     Гарри сел. Снэйп, однако, остался стоять.
     "Мистер Малфой только что был у меня  и  рассказал  мне  странную
историю, Поттер", - начал Снэйп.
     Гарри не произнес ни слова.
     "Он рассказал мне, что был у Стонущих Стен,  где  натолкнулся  на
Висли, который с виду был один".
     Гарри продолжал хранить молчание.
     "Мистер Малфой утверждает, что когда он стоял  и  разговаривал  с
Висли, большой комок грязи ударил его по затылку. Как, по-вашему,  это
могло случиться?"
     Гарри попытался придать лицу выражение легкого удивления.
     "Не знаю, профессор".
     Снэйп сверлил его взглядом. Это было все равно,  что  глядеть  на
гиппогрифа. Гарри старался не моргать.
     "И тогда мистер Малфой увидел невероятное явление. Можете  ли  вы
себе представить, что это было, Поттер?"
     "Нет", - ответил Гарри, пытаясь изобразить невинное любопытство.
     "Вашу голову, Поттер. Плавающую в воздухе".
     Последовало продолжительное молчание.
     "Может, ему стоит сходить к мадам Помфрей, - предложил  Гарри.  -
Если ему мерещатся вещи типа..."
     "А что бы твоя голова могла делать в  Хогсмид,  Поттер?  -  мягко
поинтересовался Снэйп.  -  Твоей  голове  не  позволено  появляться  в
Хогсмид. Ни одной из частей твоего  тела  не  позволено  появляться  в
Хогсмид".
     "Я знаю, - ответил Гарри, изо  всех  сил  стараясь  не  допустить
выражения вины или страха. - Похоже, у Малфоя начались галлюци..."
     "У Малфоя нет галлюцинаций, - зарычал Снэйп, нагнувшись и положив
руки на подлокотники кресла, так что их лица оказались в каком-то футе
друг от друга. - Если твоя голова была в Хогсмид, то там же было и все
остальное".
     "Я был в гриффиндорской  башне,  -  заявил  Гарри.  -  Как  вы  и
сказали..."
     "А может ли кто-нибудь это подтвердить?"
     Гарри  ничего  не  ответил,  и  тонкий  рот  Снэйпа  свернулся  в
ужасающую улыбку.
     "Итак, - произнес  он,  снова  выпрямляясь.  -  Все,  начиная  от
Министерства магии, пытаются  уберечь  знаменитого  Гарри  Поттера  от
Сириуса Блэка. Но знаменитый Гарри Поттер  сам  себе  закон.  И  пусть
простые люди пекутся о его безопасности! Знаменитый Гарри Поттер ходит
куда хочет, не задумываясь о последствиях".
     Гарри сохранял молчание. Снэйп пытался спровоцировать его сказать
правду,  но  выкладывать  ее  он  не  собирался.  У  Снэйпа  не   было
доказательств... пока.
     "Как удивительно ты похож на  своего  отца,  Поттер,  -  внезапно
заметил  Снэйп,  поблескивая  глазами.  -  И  он  тоже  был  чрезмерно
заносчив.  Некоторый  его  талант  в  том,  что  касалось   квиддитча,
заставлял его думать, что он на голову  выше  всех  остальных.  Ходил,
задрав нос, в окружении  друзей  и  почитателей...  Сверхъестественное
сходство".
     "Мой папа не задирал нос, - вырвалось  у  Гарри,  прежде  чем  он
сдержался. - И я тоже".
     "Твой отец тоже не очень-то  придерживался  правил,  -  продолжал
Снэйп, наращивая преимущество. На его худощавом лице отразилась злоба.
- Правила были для прочих смертных,  не  для  обладателей  Кубка.  Его
голова просто закружилась..."
     "ЗАМОЛЧИТЕ!"
     Гарри внезапно вскочил на ноги. Его поразил гнев,  какого  он  не
чувствовал с  последнего  вечера  на  Бирючинном  проезде.  И  его  не
волновало, что лицо Снэйпа окаменело, а черные глаза опасно вспыхнули.
     "Что ты мне сказал, Поттер?"
     "Я сказал, чтобы вы перестали говорить  ерунду  о  моем  отце!  -
закричал Гарри. - Я ведь знаю правду! Он  спас  вашу  жизнь!  Дамблдор
рассказал мне! Вас бы тут и в помине не было, если бы не мой отец!"
     Желтоватая кожа Снэйпа приобрела цвет простокваши.
     "А объяснил ли господин директор тебе обстоятельства,  в  которых
твой отец спас мою жизнь? - прошептал он. -  Или  же  он  счел  детали
слишком неприятными для деликатных ушей ненаглядного Поттера?"
     Гарри закусил губу. Он понятия не имел, что случилось, и не хотел
этого признать... но Снэйп, по-видимому, догадался об этом.
     "Мне бы очень не хотелось, чтобы у  тебя  и  дальше  было  ложное
представление о твоем отце, Поттер, -  произнес  он,  скривив  лицо  в
дикой  ухмылке.  -  Ты,  наверное,  воображал  нечто  вроде   славного
героического поступка? Так дай же мне поправить тебя в таком случае...
твой отец и его друзья сыграли со  мной  крайне  занимательную  шутку,
которая могла бы привести к моей смерти,  если  бы  у  твоего  отца  в
последнюю минуту не подогнулись коленки. В том, что он сделал, не было
ничего храброго, он просто спасал  свою  собственную  шкуру  вместе  с
моей. Если бы их шутка удалась, его бы исключили из Хогвартса".
     Снэйп обнажил неровные желтоватые зубы.
     "А ну, выворачивай карманы, Поттер!" - внезапно приказал он.
     Гарри не пошевелился. В ушах у него застучало.
     "Выворачивай карманы, или мы идем прямо к директору! Выворачивай,
Поттер!"
     Похолодев от ужаса, Гарри медленно вынул пакет из Зонко  и  Карту
грабителя.
     Снэйп поднял пакет.
     "Их  мне  Рон  дал,  -  объяснил  Гарри,  молясь  о   возможности
предупредить Рона, прежде чем Снэйп увидит его.  -  Он  принес  их  из
Хогсмид в прошлый раз..."
     "Правда? И ты их с тех пор так и носишь? Как это трогательно... а
это что?"
     Снэйп взял карту. Гарри изо всех сил  попытался  стереть  с  лица
всякое выражение.
     "Чистый лист пергамента", - пожал он плечами.
     Снэйп перевернул его и поднял глаза на Гарри.
     "И тебе, конечно  не  нужен  такой  старый  кусок  пергамента?  -
заметил он. - Почему бы мне тогда... не выбросить его?"
     Его рука дернулась к камину.
     "Нет!" - подскочил Гарри.
     "Итак! - ноздри Снэйпа зашевелились. -  Еще  один  бесценный  дар
мистера Рональда Висли? Или  же  это...  нечто  иное?  Может,  письмо,
написанное невидимыми чернилами?  Или...  инструкции,  как  попасть  в
Хогсмид мимо дементоров?"
     Гарри моргнул. Глаза Снэйпа загорелись.
     "Посмотрим, посмотрим... -  пробормотал  он,  вынимая  палочку  и
разглаживая карту на столе. - Раскрой свой  секрет!"  -  произнес  он,
прикасаясь палочкой к пергаменту.
     Ничего не произошло. Гарри сжал кулаки, чтобы  не  было  заметно,
как они дрожат.
     "Проявись!" - рявкнул Снэйп, ударяя по карте.
     Но та оставалась пустой. Гарри несколько  раз  глубоко  вздохнул,
чтобы успокоиться.
     "Профессор Северус Снэйп, учитель  этой  школы,  повелевает  тебе
раскрыть информацию, что ты скрываешь!"  -  закричал  Снэйп,  еще  раз
ударяя палочкой по карте.
     И, как будто  выведенные  невидимой  рукой,  на  карте  появились
слова.

     "Лунатик приветствует профессора Снэйпа и просит  его  не  совать
свой чрезвычайно длинный нос в чужие дела".

     Снэйп застыл. Гарри, онемев, таращился на послание, но  карта  на
этом не остановилась. Под первыми строками появились следующие.

     "Господин Сохатый согласен с  господином  Лунатиком  и  хотел  бы
добавить, что профессор Снэйп вонючий козел".

     Все это было бы  смешно,  если  бы  ситуация  не  была  настолько
серьезна. А тут последовало еще продолжение...

     "Господин Большелапый хотел бы выразить свое изумление, что такой
идиот сумел стать профессором".

     Гарри в ужасе закрыл глаза. Когда он их открыл, карта выдала свое
последнее слово.

     "Господин Червехвост желает  профессору  Снэйпу  удачного  дня  и
советует этому жуткому неряхе наконец-то помыть свои космы".

     Гарри ожидал взрыва.
     "Так, так, - мягко сказал Снэйп. - Сейчас посмотрим..."
     Он подошел к камину,  взял  щепотку  переливающегося  порошка  из
кувшина на полке и бросил его в огонь.
     "Лупин! - крикнул Снэйп. - На пару слов!"
     В полном изумлении, Гарри уставился на  огонь.  В  нем  появилась
большая быстро вращающаяся фигура. А еще через секунду профессор Лупин
выкарабкался из камина, стряхивая золу с потрепанной мантии.
     "Вы меня звали, Северус?" - тихо спросил Лупин.
     "Ну естественно, - отозвался Снэйп, шагнув обратно к  столу.  Его
лицо  опять  перекосилось  от  злобы.  -  Я  сейчас  попросил  Поттера
опустошить свои карманы. И нашел там вот это".
     Снэйп указал на пергамент,  на  котором  сияли  пожелания  господ
Лунатика,  Червехвоста,  Большелапого  и  Сохатого.  На  лице   Лупина
появилось странное, замкнутое выражение.
     "Ну и?" - поторопил Снэйп.
     Лупин продолжал смотреть на карту. У Гарри сложилось впечатление,
что Лупин о чем-то очень быстро думает.
     "Так что же? - продолжал настаивать Снэйп. -  В  этом  пергаменте
очевидно полно черной магии,  а  предполагается,  что  это  ваше  поле
деятельности, Лупин. Откуда, по вашему мнению, у Поттера взялась такая
штука?"
     Лупин поднял глаза и взглядом предупредил Гарри не вмешиваться.
     "Полно черной магии? - с легким удивлением повторил он. - Вы и  в
самом деле так думаете, Северус? - на мой  взгляд,  это  просто  кусок
пергамента, который оскорбляет любого, кто  его  попытается  прочесть.
Глупо, но совершенно не  опасно!  Полагаю,  он  у  Гарри  из  магазина
розыгрышей..."
     "В самом деле? - скулы Снэйпа  окаменели  от  злости.  -  Так  вы
полагаете, что в магазине розыгрышей  продают  подобные  штуки?  А  не
думаете ли вы, что, скорее он получил их прямо от изготовителя?"
     Гарри не  мог  понять,  о  чем  говорит  Снэйп.  Лупин,  по  всей
видимости, тоже.
     "От господина Червехвоста или одного из  этих  людей?  Гарри,  ты
кого-нибудь из них знаешь?"
     "Нет", - быстро вставил Гарри.
     "Ну видите, Северус? - заключил Лупин, оборачиваясь к  Снэйпу.  -
По мне, так это прямо из Зонко..."
     Именно в  этот  момент,  в  кабинет  влетел  Рон.  Он  совершенно
запыхался и едва затормозил перед  столом  Снэйпа,  держась  рукой  за
грудь и делая попытки заговорить.
     "Это... я... дал... Гарри... все... это, - выдавил  он.  -  Купил
в... Зонко... еще тогда..."
     "Ну так что же! - Лупин радостно хлопнул в ладоши и оглядел всех.
- По-моему это проясняет дело! Северус, я, пожалуй, возьму это, вы  не
возражаете? - он свернул карту и  засунул  в  карман.  -  Гарри,  Рон,
пойдемте со мной, мне надо сказать вам пару слов по  поводу  работы  о
вампирах... Извините, Северус..."
     Гарри не отваживался поднять глаза на Снэйпа, когда они  выходили
из кабинета. Он, Рон и Лупин не говоря ни слова  дошли  до  вестибюля.
Там Гарри обернулся к Лупину.
     "Профессор, я..."
     "Я не  хочу  объяснений,  -  отрезал  Лупин.  Он  оглядел  пустой
вестибюль и понизил голос. - Так уж получилось, что я знаю, что мистер
Филч конфисковал эту карту много лет назад. Да, я знаю, что это карта,
- пояснил он в ответ на изумленные взгляды Гарри и Рона.  -  Не  желаю
знать, каким образом она попала к вам. Тем не менее,  я  удивлен  тем,
что вы не сдали ее. Особенно после того, что случилось последний  раз,
когда ученик слишком легко отнесся к правилам  безопасности.  И  я  не
могу позволить тебе, Гарри, взять ее обратно".
     Гарри ожидал этого, но он предпочел задать  вопрос  вместо  того,
чтобы протестовать.
     "А  почему  Снэйп  подумал,   что   я   получил   ее   прямо   от
производителей?"
     "Потому что... - Лупин заколебался, - потому что эти изготовители
могли бы иметь желание выманить тебя из школы. По их мнению, это  было
бы очень весело".
     "Так вы их знаете?" - спросил Гарри с восхищением.
     "Мы встречались", - коротко ответил Лупин  и  поглядел  на  Гарри
серьезнее, чем когда бы то ни было.
     "И не жди, что я снова буду покрывать твои проделки, Гарри. Я  не
могу заставить тебя принимать Сириуса Блэка всерьез,  но  если  бы  ты
подумал о том, что слышишь, когда оказываешься рядом с дементором, то,
может, это бы подействовало. Твои родители пожертвовали своей  жизнью,
чтобы сохранить твою, Гарри. Плохо бы ты отплатил  им...  поставив  их
жертву против мешка волшебных сюрпризов".
     И он ушел, а Гарри остался  с  намного  более  мрачными  мыслями,
нежели посещали его в кабинете Снэйпа. Они с Роном медленно взобрались
по мраморной лестнице. Проходя мимо одноглазой ведьмы, он вспомнил про
плащ-невидимку - тот все  еще  оставался  там,  в  подземелье,  но  не
осмелился спуститься за ним.
     "Это все моя вина, - внезапно сказал Рон. -  Это  ведь  я  убедил
тебя пойти. Лупин прав, это глупо, нам не надо было этого делать..."
     Он  также  внезапно  замолчал;  они  подошли  к   коридору,   где
прохаживались сторожевые тролли, и к ним направлялась Эрмиона.  Первый
же взгляд на ее лицо дал Гарри понять, что она осведомлена о том,  что
случилось. Сердце у него в груди екнуло - сказала  ли  она  профессору
Мак-Гонагалл?
     "Ну что, пришла позлорадствовать? - свирепо  спросил  Рон,  когда
она остановилась перед ними. - Или просто пошла на нас донести?"
     "Нет, - у Эрмионы в руках было письмо, а ее  губы  дрожали.  -  Я
только подумала, что вы должны знать... Хагрид проиграл дело. Конклюва
казнят".

     Глава Пятнадцатая
     Квиддитчный финал
     "Он прислал мне письмо", - Эрмиона протянула им конверт.
     Гарри взял его. Пергамент промок, в некоторых местах чернила  так
размылись, что его было трудно читать.

     Дорогая Эрмиона,
     Мы проиграли. Мне разрешили отвезти его обратно в Хогвартс.  Дату
казни назначат. Клювику так понравился Лондон.  Я  никогда  не  забуду
твою помощь.
     Хагрид.

     "Нет! - закричал  Гарри.  -  Они  не  посмеют!  Ведь  Конклюв  не
опасен!"
     "Малфоевский папаша запугал Комитет,  -  сказала  Эрмиона  утирая
слезы. - Вы же знаете что это такое. Там сидит кучка  немощных  старых
идиотов, и они перепугались.  Конечно,  будет  апелляция,  так  всегда
бывает. Но это безнадежно... Ничто не изменится".
     "Изменится, - неистовство воскликнул Рон. - На этот раз  тебе  не
придется заниматься всем в одиночку. Я помогу тебе!"
     "О, Рон!"
     Эрмиона обняла Рона за шею и вконец разрыдалась.  Испуганный  Рон
неловко погладил ее по голове. Наконец Эрмиона отпустила его.
     "Рон, мне так, так жалко Скабберса", - всхлипнула она.
     "А... ну...  он  был  старый...  -  выдавил  Рон,  с  облегчением
освобождаясь от ее объятий. - Да и бесполезный, честно говоря. Кто его
знает, может, мама с папой подарят мне сову".

     Теперь  из-за  мер  безопасности,  предпринятых   после   второго
вторжения  Блэка,  они  не  могли   посещать   Хагрида   по   вечерам.
Единственной возможностью поговорить с ним оставались уроки  по  уходу
за волшебными животными.
     Приговор просто оглушил Хагрида.
     "Это я виноват. Будто язык мне узлом завязали. Там все  сидели  в
черных мантиях, а у меня просто бумажки  из  рук  валились.  Все  даты
перепутал. А потом встал Люций Малфой, произнес пару слов, и они так и
сделали, как он им сказал".
     "Но осталась же еще апелляция! - воскликнул Рон. -  Не  сдавайся.
Мы прорвемся".
     В замок они возвращались вместе с остальными  учениками.  Впереди
маячил Малфой с Краббом и Гойлом. Он все время оборачивался  и  корчил
рожи.
     "Ничего не попишешь, Рон, - печально  сказал  Хагрид,  когда  они
дошли до ступеней замка. - Весь этот комитет у Люция Малфоя в кармане.
Мне только и остается, чтобы Клювик чувствовал себя счастливым хоть  в
последние денечки..."
     Хагрид развернулся и затопал обратно к своей  хижине,  уткнувшись
лицом в платок.
     "Глянь, как нюни распустил!"
     Малфой, Крабб и Гойл стояли в дверях.
     "Какой ужас! - посетовал Малфой. - А ведь это наш учитель!"
     Гарри и Рон со злостью рванулись к Малфою, но  Эрмиона  подоспела
первой и - ШЛЕП!
     Она отвесила Малфою оплеуху, вложив в нее всю свою  силу.  Малфой
пошатнулся. Гарри, Рон, Крабб и Гойл застыли, а Эрмиона снова  занесла
руку.
     "Не смей называть Хагрида жалким, ты гнусный... злобный..."
     "Эрмиона!" - выдавил Рон, пытаясь удержать ее.
     "Не суйся, Рон!"
     Эрмиона вынула палочку. Малфой отступил на несколько шагов. Крабб
и Гойл изумленно воззрились на него, ожидая указаний.
     "Пошли",  -  пробормотал  Малфой.  И   вся   троица   моментально
испарилась в коридоре, ведущем в подземелья.
     "Эрмиона!" - повторил Рон восхищенно и недоверчиво.
     "Гарри, прошу тебя, разгроми его в Финале! - с надрывом попросила
Эрмиона. - Постарайся,  а  то  я  просто  не  выдержу,  если  Слитерин
победит!"
     "У нас сейчас урок колдовства, - напомнил Рон, все  еще  таращась
на Эрмиону. - Может пойдем? А то опоздаем".
     И  они  поспешили  по  мраморной  лестнице  в  класс   профессора
Флитвика.
     "Опаздываете, ребята! - неодобрительно заметил профессор Флитвик,
когда Гарри открыл дверь. -  Быстро  заходите  и  доставайте  палочки,
сегодня мы экспериментируем с Бодрящим заклинанием и уже разбились  на
пары".
     Гарри и Рон быстро подошли к задней парте и  открыли  сумки.  Рон
обернулся.
     "А где же Эрмиона?"
     Гарри тоже огляделся. Эрмиона не  входила  в  класс,  хотя  Гарри
знал, что когда он открывал дверь, она точно была рядом с ним.
     "Странно, - удивился Гарри, взглянув на Рона.  -  Может...  может
она пошла в туалет, или еще куда?"
     Но Эрмиона не появилась на протяжении всего урока.
     "Ей бы  самой  не  помешало  Бодрящее  заклинание",  -  задумчиво
произнес  Рон,  когда  они  отправились  обедать.  Весь  класс  широко
улыбался - Бодрящие заклинания всем очень понравились.
     Но на обеде Эрмионы  тоже  не  было.  К  тому  времени,  как  они
покончили  с  яблочным  пирогом,  последствия   Бодрящего   заклинания
окончательно рассеялись, и Гарри с Роном начали слегка беспокоиться.
     "Может Малфой что-то с ней сделал?" - нервно спросил  Рон,  когда
они поднимались в гриффиндорскую башню.
     Они прошли мимо  сторожевых  троллей,  сказали  Толстушке  пароль
("Пустословица") и протиснулись сквозь дыру в гостиную.
     Эрмиона спала за столом, опустив голову на учебник по гаданию  по
числам. Они присели рядом, и Гарри растолкал ее.
     "А... что? - дернулась Эрмиона и нервно огляделась. - Пора  идти?
К-какой у нас сейчас урок?"
     "Прорицание, но до него еще двадцать минут", - сказал Гарри.
     "Эрмиона, почему ты не пошла на Колдовство?"
     "Что? О боже! - вскрикнула Эрмиона. - Я забыла!"
     "Но как же ты могла забыть? - спросил Гарри. - Ты же дошла с нами
до самых дверей!"
     "Невероятно!  -   простонала   Эрмиона.   -   Профессор   Флитвик
разозлился? А это все Малфой, я думала о нем,  а  обо  всем  остальном
забыла!"
     "Знаешь, Эрмиона, - начал Рон, глядя сверху  вниз  на  толстенную
книгу по гаданию по числам, которую Эрмиона  использовала  в  качестве
подушки. - Думаю, ты  не  выдерживаешь.  Ты  пытаешься  сразу  сделать
слишком много".
     "Нет!  -  запротестовала  Эрмиона,  убирая  волосы  из   глаз   и
оглядываясь в поисках сумки. - Я всего-навсего ошиблась,  вот  и  все!
Лучше подойду к профессору Флитвику и попрошу прощения... Увидимся  на
прорицании!"
     Эрмиона присоединилась к ним на площадке перед классом профессора
Трелони через двадцать минут необычайно встревоженная.
     "С ума сойти, я пропустила Бодрящие заклинания! А  ведь  я  почти
уверена, что они будут на экзаменах; профессор Флитвик  мне  намекнул,
что так и случится!"
     Они вместе вскарабкались по лестнице в сумрачную, душную  комнату
в башне. На каждом столике светился хрустальный шар, полный  жемчужно-
белого тумана.  Гарри,  Рон  и  Эрмиона  присели  за  один  из  шатких
столиков.
     "А я думал, мы  до  будущего  семестра  к  хрустальным  шарам  не
перейдем", - прошептал Рон, настороженно озираясь, нет  ли  поблизости
профессора Трелони.
     "Вот и здорово, значит, мы закончили с хиромантией,  -  прошептал
Гарри в ответ. - Меня уже тошнит  каждый  раз,  как  она  вздрагивает,
взглянув на мою руку".
     "Добрый день!" - произнес  знакомый  глухой  голос,  и  профессор
Трелони, как обычно, драматически выплыла из теней. На лицах Парвати и
Лаванды, подсвеченных молочным сиянием хрустального  шара,  отразилось
восхищение.
     "Я решила познакомить вас с хрустальным шаром  чуть  раньше,  чем
планировала, -  сказала  профессор  Трелони,  усаживаясь  у  камина  и
оглядывая присутствующих. - Мне открылось, что  на  вашем  экзамене  в
июне  будут  вопросы  насчет  шара,  и  мне  не  терпится   дать   вам
попрактиковаться с ним".
     Эрмиона хмыкнула.
     "Сказала уж... "мне открылось"... подумать только,  а  кто  пишет
вопросы к экзамену? Она и пишет!  Что  за  странное  предсказание!"  -
воскликнула она, совершенно не заботясь о том, чтобы  понизить  голос.
Гарри и Рон сдавленно фыркнули.
     Лицо  профессора  Трелони  скрывала  тень,  поэтому  было  трудно
сказать, расслышала ли она их  или  нет.  Она  продолжила,  как  будто
ничего и не было сказано.
     "Созерцание  хрустального  шара   -   это   особенно   утонченное
искусство, - продолжала она мечтательно. - И я не жду, что кто-либо из
вас сразу узрит в бесконечных безднах шара.  Мы  начнем  с  того,  что
научимся расслаблять сознание и внешние органы созерцания... - в  этот
момент Рон начал дико хихикать и ему пришлось заткнуть рот ладонью,  -
...для того, чтобы очистить Внутреннее зрение  и  суперсознание.  Если
нам повезет, возможно, кто-нибудь сможет узреть до конца занятий".
     И они приступили к созерцанию.  Гарри,  чувствуя  себя  последним
идиотом, упрямо глядел в хрустальный шар, пытаясь очистить разум, но в
голову постоянно лезли мысли, типа "какая ерунда". Не помогало  и  то,
что Рон непрерывно  хихикал,  давясь  смехом,  а  Эрмиона  нетерпеливо
ерзала на стуле.
     "Ну как, что-нибудь уже увидели?" - поинтересовался  Гарри  после
четверти часа молчаливого глазения в шар.
     "Ну а как же, вон на столе подпалину, - показал  пальцем  Рон.  -
Кто-то уронил свечу".
     "Такая трата времени, - прошептала Эрмиона.  -  Я  могла  учиться
чему-нибудь полезному. Например, догонять по Бодрящему заклинанию..."
     Мимо них прошелестела профессор Трелони.
     "Нужна  ли  кому-нибудь  моя  помощь  в  интерпретации   туманных
предвестников внутри шара?"  -  негромко  произнесла  она,  позвякивая
амулетами.
     "Да не нужна мне помощь, - прошептал Рон. - И так ясно,  что  все
это значит. Ночью будет густой туман".
     Гарри и Эрмиона расхохотались.
     "Хватит, в самом деле! - воскликнула профессор Трелони, когда все
головы повернулись в их  направлении.  Парвати  и  Лаванда  возмущенно
покачали головами. - Вы  нарушаете  метафизические  вибрации!"  -  Она
подошла к их столу и уставилась в хрустальный шар. Гарри почувствовал,
как екнуло сердце. Он знал, что должно произойти.
     "Там есть нечто! - прошептала профессор Трелони, приближая лицо к
шару, который теперь дважды отражался в ее огромных очках.  -  Я  вижу
нечто двигающееся... но что же это?"
     Гарри был готов поставить все свои вещи, включая даже Всполох, на
то, что это нечто не означало ничего хорошего. И естественно...
     "О боже мой! - выдохнула профессор  Трелони,  поднимая  глаза  на
Гарри. - Вот он здесь, яснее, чем прежде... о нет, он крадется к тебе,
все ближе и ближе... это Черный..."
     "Ну, ради бога! - громко сказала Эрмиона. - Только не надо  опять
этого дурацкого пса!"
     Профессор Трелони подняла на нее  свои  огромные  глаза.  Парвати
прошептала что-то Лаванде, и обе с неодобрением уставились на Эрмиону.
Профессор Трелони выпрямилась и смерила Эрмиону гневным взглядом.
     "С прискорбием должна признать, моя  дорогая,  что  в  тот  самый
момент, как ты появилась в этом классе, мне стало очевидно, что у тебя
нет данных, требуемых для славного искусства  прорицания.  Я  не  могу
припомнить, был ли у меня когда-нибудь столь  безнадежно  приземленный
ученик".
     Последовала секунда молчания. А затем...
     "Прекрасно! - внезапно выпалила Эрмиона,  вскакивая  и  засовывая
"Заглядывая  в  будущее"  в  сумку.  -  Прекрасно!  -  повторила  она,
закидывая сумку на плечо и при этом едва не опрокинув  Рона  вместе  с
креслом. - Я сдаюсь! И ухожу!"
     И к изумлению всего класса, Эрмиона  широкими  шагами  подошла  к
люку, распахнула его ногой и спустилась по лестнице.
     Потребовалось несколько  минут,  чтобы  класс  снова  успокоился.
Профессор  Трелони,  казалось,  позабыла  о  Черном  псе.  Она   резко
отвернулась от Гарри и Рона, и тяжело дыша, плотнее запахнула на  себе
газовую шаль.
     "Оооо! - внезапно воскликнула Лаванда так, что все подпрыгнули. -
Оооо! Профессор Трелони, я как раз вспомнила! Вы  ведь  предвидели  ее
уход, правда? "К Пасхе один из нас покинет этот класс навсегда!" Вы же
так давно это говорили, профессор!"
     Профессор Трелони одарила ее слезливой улыбкой.
     "Да, дорогая, я и в  самом  деле  знала,  что  мисс  Грангер  нас
покинет. Однако всегда надеешься,  что,  может  быть,  неверно  поняла
Знаки... Внутреннее Око - такой тяжкий груз, понимаете..."
     Лаванда и  Парвати  глубоко  впечатлились  и  подвинулись,  чтобы
профессор Трелони могла подойти к их столику.
     "Ну и денек у Эрмионы, а?" - благоговейно прошептал Гарри Рон.
     "Да уж..."
     Гарри взглянул в хрустальный шар, но не увидел там  ничего  кроме
завихрений белого тумана.  Правда  ли,  что  профессор  Трелони  снова
увидела там Черного пса? Сможет ли он? Меньше всего ему была нужна еще
одна смертельная опасность, ведь приближался квиддитчный финал.

     Пасхальные  каникулы  не  принесли  отдыха.  На  третьеклассников
навалили гору домашних заданий. Невилл Лонгботтом, да и  не  он  один,
был близок к нервному срыву.
     "И это называют каникулами! - однажды  вечером  прорычал  на  всю
гостиную Шэймус Финниган. - До экзаменов еще жить и жить,  а  что  они
нам устроили?"
     Но никому не пришлось поработать столько, сколько  Эрмионе.  Даже
за исключением прорицания, у нее было больше предметов,  чем  у  кого-
либо еще. Обычно она последней уходила из гостиной по вечерам и первой
появлялась в библиотеке следующим утром; у  нее  под  глазами  залегли
тени почти как у Лупина, и казалось, она каждую  секунду  была  готова
зареветь.
     Рон взял на себя ответственность за апелляцию по  делу  Конклюва.
Когда он не делал  домашние  задания,  он  листал  толстенные  тома  с
названиями вроде "Справочник по психологии гиппогрифов или  Птица  или
бестия? Исследование жестокости гиппогрифов". Он был  так  занят,  что
даже забывал время от времени поругать Косолапа.
     А Гарри в это  время  приходилось  каким-то  образом  распихивать
домашние задания на время,  свободное  от  ежедневных  тренировок,  не
считая бесконечных лекций Вуда о тактике. Матч Гриффиндор  -  Слитерин
должен был состояться  в  первую  субботу  после  пасхальных  каникул.
Слитерин вел в чемпионате на  две  сотни  очков.  А  значит  (как  Вуд
постоянно напоминал команде), им необходимо было выиграть этот матч  с
большим разрывом, чтобы заполучить  кубок.  Получалось,  что  основной
груз ответственности ложился на плечи Гарри, так как за поимку  снитча
команда получала сто пятьдесят очков.
     "Поэтому ты должен ловить  снитч,  только  если  мы  будем  вести
больше, чем на пятьдесят очков, - твердил Гарри Вуд. - Только если  мы
впереди на пятьдесят очков, Гарри, а то мы выиграем матч, но  потеряем
кубок. Ты понял это, да? Ты должен поймать его только если мы..."
     "ДА ЗНАЮ Я, ОЛИВЕР!" - взорвался Гарри.
     Приближающийся матч будоражил всех гриффиндорцев.  Гриффиндор  не
выигрывал  квиддитчный  кубок  с  тех  самых  пор,  как   ловцом   был
легендарный Чарли Висли (второй по старшинству из  братьев  Рона).  Но
Гарри думал, чтобы никто, даже Вуд, не хотел выиграть так  же  сильно,
как он. Вражда между ним и Малфоем достигла апогея. Малфой все еще  не
отошел от бросания грязью в Хогсмид и еще  сильней  разозлился,  когда
Гарри каким-то образом отвертелся от наказания. Гарри же не забыл  про
попытку Малфоя вывести его из строя  на  матче  против  Рэйвенкло,  но
особенно ему хотелось сделать Малфоя  перед  лицом  всей  школы  из-за
Конклюва.
     Еще никто не  помнил,  чтобы  атмосфера  перед  матчем  настолько
накалялась.  К  концу  каникул  отношения  между  двумя  командами   и
колледжами достигли предела. В коридорах  вспыхивали  одна  за  другой
небольшие потасовки, а закончилось все пренеприятнейшей стычкой, после
которой четвероклассник из Гриффиндора и  шестиклассник  из  Слитерина
оказались в лазарете с растущими из ушей пучками порея.
     Гарри приходилось особенно туго. Он  не  мог  пойти  на  занятия,
чтобы кто-нибудь  из  слитеринцев  не  подставил  ему  подножку  и  не
попытался его повалить; куда бы он ни пошел, всюду возникали  Крабб  и
Гойл и разочарованно отходили, когда видели, что  он  окружен  другими
учениками. Вуд распорядился, чтобы Гарри сопровождали повсюду, куда бы
он ни пошел, на случай  если  слитеринцы  попытаются  вывести  его  из
строя. Весь гриффиндорский колледж с энтузиазмом принялся за дело, так
что  Гарри  потерял  всякую  возможность  вовремя  попасть  на  уроки,
поскольку был постоянно окружен огромной, непрерывно болтающей толпой.
Гарри больше беспокоился за сохранность Всполоха. После тренировок  он
надежно запирал его в  чемодане  и  частенько  на  переменах  бегал  в
гриффиндорскую башню проверить, лежит ли он там по-прежнему.
     Вечером перед матчем все обычные дела в  гриффиндорской  гостиной
были отложены. Даже Эрмиона убрала свои книги.
     "Не могу работать, не могу сосредоточиться", -  нервно  повторяла
она.
     Было очень шумно. Основным генератором беспорядка служили Фред  и
Джордж Висли, которые вели себя даже громче обычного. Ангелина, Алисия
и Кэти хихикали над их шуточками.  Оливер  Вуд  согнулся  в  углу  над
моделью квиддитчного поля, водя  над  ним  при  помощи  своей  палочки
маленькие фигурки и что-то бормоча.  Гарри  сидел  вместе  с  Роном  и
Эрмионой в сторонке, пытаясь не думать о завтрашнем дне,  потому  что,
стоило ему вспомнить о матче, как желудок неприятно сжимался.
     "С тобой все будет в порядке", - заверила его Эрмиона  не  совсем
уверенно.
     "У тебя же Всполох!" - напомнил Рон.
     "Да..." - только и смог ответить Гарри, сражаясь  со  спазмами  в
желудке.
     Облегчение посетило его только тогда, когда Вуд внезапно поднялся
и прокричал: "Команда! Всем спать!"
     Гарри спалось плохо. Сначала ему приснилось, что он проспал и Вуд
кричит на него: "Где ты был? Нам пришлось взять вместо тебя  Невилла!"
Потом ему приснилось, что Малфой и остальная команда Слитерина прибыли
на матч верхом на драконах. Он носился на  бешеной  скорости,  пытаясь
избежать языков пламени Малфоевского скакуна, и в этот момент осознал,
что забыл свой Всполох. Он рухнул на землю и, дернувшись, проснулся.
     Прошло несколько секунд, прежде чем Гарри вспомнил, что матча еще
не было, что он  в  полной  безопасности  у  себя  в  постели,  и  что
слитеринцам определённо не позволят играть  верхом  на  драконах.  Ему
ужасно  захотелось  пить.  Он  тихонько  встал  и  пошел  за  водой  к
серебряному кувшину, стоявшему под окном.
     На улице было тихо и спокойно. Ни один вздох  ветра  не  волновал
кроны деревьев Запретного  леса;  Драчливый  Дуб  стоял  неподвижно  и
казался очень безобидным. Гарри  подумалось,  что  условия  для  матча
будут просто идеальными.
     Он поставил кубок и уже почти собрался вернуться в кровать, когда
нечто привлекло его внимание. Кто-то крадучись шел  через  серебристую
лужайку.
     Гарри метнулся к столику у кровати, схватил очки, нацепил  их  на
нос и вернулся к окну. Только не Черный пес... не сейчас...  не  перед
матчем...
     Гарри глянул на лужайку и снова увидел существо. Оно уже дошло до
опушки леса... И это был не пес - это был кот.  Узнав  пушистый  хвост
ершиком, Гарри с облегчением ухватился за раму. Всего лишь Косолап...
     Но только ли Косолап там был?  Гарри  всмотрелся  повнимательнее,
прижавшись носом к стеклу. Косолап,  похоже,  остановился.  Гарри  был
уверен, что видит еще кого-то под тенью деревьев.
     И в этот момент появилась он - огромный, косматый черный пес.  Он
крадучись двинулся через луг к замку, и Косолап  бежал  рядом  с  ним.
Гарри не отрываясь смотрел на них. Если Косолап тоже видит пса, как же
он может быть предвестником Гарриной смерти?
     "Рон! - отчаянно зашептал Гарри. - Рон! Проснись!"
     "Ууу?"
     "Скажи мне, ты что-нибудь видишь?"
     "Так ведь темно... Гарри, - вяло пробормотал Рон. - Чего ты...?"
     "Там внизу..."
     Гарри быстро выглянул из окна.
     Косолап и пес  исчезли.  Гарри  взобрался  на  подоконник,  чтобы
глянуть, не спрятались ли они в тени замка, но и там их не было.  Куда
же они подевались?
     Громкий храп сообщил ему, что Рон снова глубоко уснул.

     На следующий день, когда Гарри и остальные игроки  гриффиндорской
команды вошли в Большой зал, их встретил гром аплодисментов. Гарри  не
мог  не  улыбаться,  заметив,  что  приветствуют  их  и  Рэйвенкло,  и
Хаффлпафф. Со стороны  слитеринского  стола  им  вслед  летел  громкий
свист. Гарри с удовлетворением отметил, что  Малфой  выглядит  бледнее
обычного.
     Весь завтрак Вуд, сам ничего не бравший в рот, пытался  заставить
команду хоть что-нибудь съесть. Они вышли пораньше, чтобы взглянуть на
погодные условия. Когда они  покидали  Большой  зал,  снова  поднялись
всеобщие аплодисменты.
     "Удачи,  Гарри!"  -  крикнула  Чоу,  и  Гарри  почувствовал,  что
краснеет.
     "О'кей...  никакого  ветра...   солнце   чуть   ярковато,   может
раздражать глаза, так что берегитесь... земля твердая, отлично,  можно
хорошо оттолкнуться..." - Вуд прошелся по  полю,  глядя  по  сторонам;
команда  следовала  за  ним.  Наконец,  они   увидели,   как   вдалеке
распахнулись двери замка, и все остальные высыпали на лужайку.
     "В раздевалку", - коротко скомандовал Вуд.
     Они молча переодевались в красную форму. Гарри  думал,  чувствуют
ли они себя так же, как он: будто съел за завтраком что-то  скользкое.
И вот, казалось, не прошло и минуты, как  Вуд  произнес:  "Все,  пора,
выходим..."
     Их появление на поле встретили продолжительной  овацией.  У  трех
четвертей болельщиков были приколоты красные розетки, и над ними реяли
красные флаги с Гриффиндорским  львом  и  плакаты  с  надписями  вроде
"ГРИФФИНДОР - ЧЕМПИОН!" и "ВПЕРЕД ЛЬВЫ!". Но и за  кольцами  Слитерина
сидело две сотни человек; на их флагах  гордо  красовалась  серебряная
змея, а в самом первом ряду восседал  одетый  в  зеленое,  как  и  все
остальные, профессор Снэйп, и по его лицу  блуждала  довольно  мрачная
улыбка.
     "А вот выходят гриффиндорцы! -  орал  Ли  Джордан,  который,  как
обычно, выполнял обязанности комментатора. -  Поттер,  Белл,  Джонсон,
Спиннет, Висли, Висли и Вуд. Всем известно, что это лучшая  команда  в
Хогвартсе за последние несколько лет..."
     Дальнейший  комментарий  потонул  в  волне  улюлюканья  с  трибун
Слитерина.
     "А вот выходит команда Слитерина под началом капитана Флинта.  Он
провел некоторые изменения в составе и, кажется,  больше  рассчитывает
на силу, чем на мастерство..."
     Со слитеринских трибун  снова  донеслось  улюлюканье.  Однако  Ли
ухватил суть. Малфой был самым мелким в команде - остальные  смахивали
на перекачанных боксеров.
     "Капитаны, пожмите руки!" - скомандовала мадам Хуч.
     Флинт и Вуд изо всех сил стиснули друг другу ладони;  со  стороны
было похоже, что каждый пытается сломать сопернику пальцы.
     "По метлам! - скомандовала мадам Хуч. - Три... два... один..."
     Звук ее свистка потонул  в  реве  трибун,  и  четырнадцать  метел
взмыли в воздух. Гарри почувствовал, как ветер сдувает волосы со  лба;
все страхи улетучились, оставив лишь  радость  полета;  он  огляделся,
увидел на хвосте Малфоя и прибавил скорости, ища снитч.
     "Итак,  кваффл  у  Гриффиндора,  с  ним   Алисия   Спиннет,   она
направляется прямо к кольцам Слитерина, просто здорово, Алисия! Ах ты,
нет... кваффл перехватывает Воррингтон,  Воррингтон  рвется  вперед...
БАМ!...  прекрасный  удар  бладжером   демонстрирует   Джордж   Висли,
Воррингтон  роняет  кваффл,   его   подхватывает...   Джонсон,   снова
Гриффиндор с мячом, вперед, Ангелина... прекрасно  обходит  Монтага...
ну же, Ангелина, увернись, там бладжер!... ОНА ЗАБИВАЕТ! ДЕСЯТЬ НОЛЬ В
ПОЛЬЗУ ГРИФФИНДОРА!"
     Ангелина сделала круг  почета  и  помахала  трибунам;  болельщики
внизу вопили от восторга.
     "ААХ!"
     В этот момент Ангелина едва не свалилась с  метлы,  поскольку  на
нее налетел Маркус Флинт.
     "Извини! - заорал Флинт, пытаясь перекричать возмущенные вопли  с
трибун. - Пардон, я ее не видел!"
     Секунду спустя, Фред Висли, чисто  случайно,  опустил  свою  биту
Флинту на затылок. Флинт уткнулся в метлу и разбил нос до крови.
     "Хватит, хватит! - закричала мадам  Хуч,  влетая  между  ними.  -
Пенальти в  пользу  Гриффиндора  за  неспровоцированную  атаку  на  их
нападающего!  Пенальти  в  пользу  Слитерина  за  умышленный  вред  их
нападающему!"
     "Послушайте, мисс!"  -  начал  препираться  Фред,  но  мадам  Хуч
засвистела, и Алисия уже полетела выполнять пенальти.
     "Давай, Алисия! - завопил  Ли,  нарушая  повисшее  над  трибунами
молчание.  -  ДА!  ОНА  СДЕЛАЛА  ВРАТАРЯ!   ДВАДЦАТЬ-НОЛЬ   В   ПОЛЬЗУ
ГРИФФИНДОРА!"
     Гарри резко развернул Всполох, чтобы взглянуть, как Флинт, утирая
кровь, текущую из носа, выполнит пенальти за Слитерин. Вуд завис перед
кольцами Гриффиндора, стиснув зубы.
     "Вуд, конечно, отличный защитник! - сообщил зрителям Ли  Джордан,
в то время как Флинт дожидался свистка  мадам  Хуч.  -  Отличный!  Его
трудно обойти... и в самом деле очень трудно... ДА! Я ПРОСТО  НЕ  ВЕРЮ
СВОИМ ГЛАЗАМ! ОН ПОЙМАЛ!"
     Гарри с облегчением полетел дальше, оглядываясь и ища  снитч,  но
стараясь не пропускать ни одного слова из комментария Ли. Важнее всего
было удержать Малфоя и дождаться, когда разрыв  достигнет  шестидесяти
очков.
     "Гриффиндор с мячом, нет, Слитерин с мячом - нет!
     "Гриффиндор снова с мячом и это Кэти Белл, Кэти Белл  из  команды
Гриффиндора с кваффлом, она стрелой проносится через все  поле  -  ЭТО
ПРЕДНАМЕРЕННЫЙ ФОЛ!"
     Монтаг, нападающий Слитерина, подрезал Кэти и, вместо того, чтобы
выхватить кваффл, ударил ее по  голове.  Кэти  закрутилась  волчком  и
выронила кваффл, но ухитрилась удержаться на метле.
     Снова прозвучал свисток мадам Хуч,  она  подлетела  к  Монтагу  и
начала отчитывать его. Через минуту Кэти заложила еще  одно  пенальти,
минуя слитеринского защитника.
     "ТРИДЦАТЬ-НОЛЬ! ПОЛУЧАЙТЕ, ВЫ ГРЯЗНЫЕ, ПОДЛЫЕ..."
     "Джордан, если ты не можешь комментировать беспристрастно..."
     "Я просто говорю, как есть, профессор!"
     Гарри бросило в жар  от  возбуждения.  Он  заметил  снитч  -  тот
поблескивал у подножья одного из Гриффиндорских колец... но ему нельзя
ловить его... если Малфой заметит...
     Изобразив внезапную  сосредоточенность,  Гарри  рывком  развернул
Всполох и понесся к слитеринскому концу поля - это  сработало.  Малфой
ринулся следом за ним, очевидно думая, что Гарри увидел снитч...
     ФФУУУХ!
     Один из бладжеров, направленный отбивающим  Слитерина,  Дерриком,
прочертил воздух над правым ухом Гарри. И снова:
     ФФУУУХ!
     Еще один бладжер оцарапал Гарри локоть. Второй  отбивающий,  Боул
летел к нему.
     Гарри мельком взглянул, как Боул и Деррик  пикируют  с  поднятыми
битами...
     Он рванулся вверх в последний миг, а Боул и Деррик столкнулись со
смачным хрустом.
     "Ха-ха!  -  кричал  Ли  Джордан,  в  то  время  как  слитеринские
отбивающие разлетались,  потирая  лбы.  -  Скверно,  ребята!  Заводите
будильник пораньше, чтобы обставить Всполох. А вот снова Гриффиндор  с
мячом,  кваффл  у  Джонсон...  Флинт  летит  рядом...  в   глаз   его,
Ангелина!... это просто шутка, профессор, шутка... о, нет...  Флинт  с
мячом, Флинт летит к гриффиндорским кольцам, давай Вуд, бери...!"
     Но Флинт  забил;  со  слитеринских  трибун  донесся  восторженный
вопль, а Ли  так  выругался,  что  профессор  Мак-Гонагалл  попыталась
отнять у него волшебный мегафон.
     "Извините,  профессор,  извините!  Это   не   повторится!   Итак,
Гриффиндор ведет тридцать очков против десяти  и  Гриффиндор  снова  с
кваффлом..."
     Гарри понимал, что это игра была самой грязной из  всех,  которые
ему  доводилось  видеть.  Разозлившись,  что  Гриффиндор  сразу   взял
преимущество, слитеринцы начали прибегать к любым  способам  завладеть
кваффлом. Боул стукнул Алисию своей битой  и  попробовал  отговориться
тем, что он принял ее за бладжер. Джордж Висли в отместку пихнул Боула
локтем в лицо. Мадам Хуч назначили обеим командам еще по  пенальти,  и
Вуд снова зрелищно поймал кваффл, сделав счет  сорок-десять  в  пользу
Гриффиндора.
     Снитч опять пропал. Малфой все еще держался поблизости от  Гарри,
летавшего над матчем и  дожидавшегося,  пока  Гриффиндор  окажется  на
пятьдесят очков впереди.
     Кэти забила.  Пятьдесят-десять.  Фред  и  Джордж  Висли  носились
вокруг нее кругами с битами наизготовку, на тот случай если кто-то  из
слитеринцев  решит  взять  реванш.  Боул  и   Деррик   воспользовались
отсутствием Фреда и Джорджа, чтобы засадить оба бладжера в Вуда;  один
за другим они  угодили  ему  в  живот,  и  он,  завертелся  в  воздухе
задыхаясь и стискивая метлу.
     Мадам Хуч была вне себя.
     "НЕЛЬЗЯ АТАКОВАТЬ ВРАТАРЯ ЕСЛИ КВАФФЛ НЕ НАХОДИТСЯ В ШТРАФНОЙ!  -
завопила она на Боула и Деррика. - Пенальти Слитерину!"
     И Ангелина забила. Шестьдесят-десять. А еще через  секунду,  Фред
Висли направил бладжер в Воррингтона, выбив  кваффл  у  него  из  рук;
Алисия схватила его и заложила  в  слитеринское  кольцо...  семьдесят-
десять.
     Гриффиндорские болельщики под ними надрывали глотки от восторга -
Гриффиндор был на  шестьдесят  очков  впереди,  и  если  Гарри  сейчас
поймает снитч - Кубок у них в кармане. Гарри почти чувствовал, как три
сотни глаз следят  за  тем,  как  он  летает  над  полем,  высоко  над
остальными игроками, а позади него поспешает Малфой.
     И тут он его увидел. Снитч сверкал в двадцати футах над ним.
     Гарри резко набрал скорость; ветер заревел в  ушах;  он  протянул
руку, но внезапно Всполох замер...
     С ужасом он оглянулся  назад.  Малфой  рванулся  вперед,  ухватил
Всполох и тянул его на себя.
     "Ах ты..."
     Гарри с удовольствием бы врезал Малфою, но не  мог  дотянуться...
Малфой пыхтел от усердия,  пытаясь  удержать  Всполох,  но  его  глаза
злобно сверкали. Он достиг желаемого, снитч снова исчез.
     "Пенальти! Пенальти Слитерину! Никогда не видела такой  игры!"  -
возмущенно кричала мадам Хуч, налетая на Малфоя.
     "ТЫ НИЧТОЖЕСТВО ГНУСНОЕ! - орал Ли Джордан в мегафон, приплясывая
вне зоны досягаемости профессора Мак-Гонагалл. - ТЫ - ГРЯЗНЫЙ,  ЛЖИВЫЙ
ЗА..."
     Профессор Мак-Гонагалл даже и не подумала сделать ему  замечание.
Она грозила Малфою пальцем и что-то кричала, не замечая, что ее  шляпа
валяется на земле.
     Алисия бросила пенальти, но была так рассержена, что промахнулась
на несколько футов. Гриффиндорцы теряли концентрацию, а слитеринцы,  в
восторге от проделки Малфоя рванулись вперед.
     "Слитерин владеет кваффлом, их команда идет к  кольцам...  Монтаг
забивает... - стонал Ли. - Семьдесят-двадцать в пользу Гриффиндора..."
     Гарри  и  Малфой  летели  теперь  так  близко,  что   их   колени
соприкасались. Но Гарри не собирался подпускать Малфоя к снитчу...
     "Прочь с  дороги,  Поттер!"  -  завопил  раздосадованный  Малфой,
пытаясь развернуться и налетая на Гарри.
     "Ангелина Джонсон с Кваффлом, вперед, Ангелина, ДАВАЙ!"
     Гарри оглянулся. Все слитеринские игроки  за  исключением  Малфоя
неслись через поле к Ангелине, включая вратаря - они блокируют ее...
     Гарри развернул Всполох,  пригнулся  и  пулей  ринулся  навстречу
слитеринцам.
     "ААААААААААААААА!"
     Они свернули в стороны - путь перед Ангелиной был чист.
     "ОНА  ЗАБИВАЕТ!  ЗАБИВАЕТ!  Гриффиндор   ведет   -   восемьдесят-
двадцать!"
     Гарри, едва не врезавшийся носом в трибуну, затормозил и  понесся
обратно к середине поля.
     И тут его сердце замерло. Малфой с триумфаторским видом пикировал
вниз - а там, в нескольких футах над травой висела  крохотная  золотая
искорка...
     Гарри  отчаянно  послал  Всполох  вниз,  но  Малфой  был   далеко
впереди...
     "Жми! Жми! Жми! - умолял Гарри свою метлу. Он  догонял  Малфоя...
Он сам почти превратился во всполох... в этот момент Боул  направил  в
него бладжер... но он почти поравнялся с Малфоя... вровень...
     Гарри кинулся вперед, оторвав обе руки от метлы. Оттолкнул Малфоя
в сторону и...
     "ДААААААА!"
     Он вышел из пике, вытянув руку в  воздух,  и  стадион  взорвался.
Гарри летел над толпой,  чувствуя  странный  звон  в  ушах.  Маленький
золотой мячик был накрепко зажат у него в кулаке и безнадежно  молотил
своими крылышками по пальцам.
     В этот момент к нему подлетел полуослепший от слез Вуд; он  обнял
Гарри  за  шею  и  безудержно  разрыдался  у  него  на  плече.   Гарри
почувствовал два сильных толчка, когда на них налетели Фред и  Джордж;
потом раздались голоса Ангелины, Алисии и Кэти: "Мы выиграли кубок! Мы
выиграли!!!" И так, сплетясь в  один  большой  клубок,  гриффиндорская
команда, вопя до хрипоты, опустилась на землю.
     Волна за волной красные болельщики перехлестывали через барьеры и
неслись на поле. На их спины сыпался град  радостных  хлопков.  Словно
издали Гарри ощущал шум и тяжесть всей  этой  кучи-малы.  Потом  он  и
остальные игроки оказались наверху. Почти лежа на державших его руках,
он увидел Хагрида, всего увешанного красными розетками: "Ты сделал их,
Гарри, ты сделал! Погоди, я скажу Конклюву!".  Тут  же  был  и  Перси,
прыгавший как сумасшедший, совершенно  забыв  о  чувстве  собственного
достоинства. Профессор  Мак-Гонагалл  рыдала  еще  сильнее,  чем  Вуд,
утирая глаза огромным гриффиндорским флагом; а  тут  подоспели  Рон  и
Эрмиона, изо всех сил проталкивавшиеся к Гарри. Языки их не слушались.
Они просто,  сияя,  глядели  на  Гарри,  влекомого  по  направлению  к
трибунам,  где  их  уже  дожидался  Дамблдор  с  невероятного  размера
квиддитчным кубком.
     И посмел бы тут во всей округе оказаться хоть один дементор...  В
тот момент, когда рыдающий Вуд передал Гарри кубок, когда Гарри поднял
его над головой, он почувствовал, что сможет  вызвать  самого  лучшего
Покровителя на свете.

     Глава Шестнадцатая
     Предсказание профессора Трелони
     Гарри радовался выигранному  кубку  целую  неделю.  Даже  погода,
казалось, праздновала; приближался  июль,  дни  стали  безоблачными  и
душными, и всем хотелось гулять, валяться на траве, прихватив с  собой
несколько пинт холодного тыквенного сока, играть  в  гоблинские  камни
или смотреть, как гигантский спрут проплывает по поверхности озера.
     Но не тут-то было. Скоро должны были начаться экзамены  и  вместо
того, чтобы бродить по окрестностям,  ученикам  приходилось  сидеть  в
замке, пытаясь сосредоточиться на занятиях, в  то  время  как  игривые
струйки летнего ветерка влетали в окна. Занимались даже Фред и  Джордж
Висли - им надо было получить Стандартизированные отметки  волшебников
(СОВы). А Перси готовился  к  ТРИТОНам  (Типично  решаемым  изнуряющим
тестам - оценка навыков) - самому сложному экзамену  в  Хогвартсе.  Он
надеялся получить работу в Министерстве магии, и для этого  ему  нужно
было заработать высшие баллы. Он был  постоянно  на  взводе  и  сурово
наказывал тех, кто нарушал тишину в гостиной по вечерам. Больше  Перси
волновалась только Эрмиона.
     Гарри и Рон уже перестали интересоваться, как ей удается посещать
несколько занятий одновременно, но на этот раз не смогли удержаться от
вопроса, увидев составленное  Эрмионой  расписание  экзаменов,  первая
колонка которого гласила:

     9.00. Гадание по числам
     9.00. Преобразование
     Обед
     13.00. Колдовство
     13.00. Изучение древних рун

     "Эрмиона? - спросил Рон осторожно, потому  что  в  эти  дни  она,
казалось, готова была взорваться, когда  ее  отрывали  от  занятий.  -
Гм... а ты уверена, что правильно списала время?"
     "Что? - спохватилась  Эрмиона  и  глянула  в  расписание.  -  Да,
уверена".
     "Наверное, бесполезно спрашивать, как ты собираешься быть на двух
экзаменах одновременно?" - поинтересовался Гарри.
     "Да, - подтвердила Эрмиона. - Кто-нибудь видел мою Нумерологию  и
грамматику?"
     "Ну конечно, я взял ее почитать перед сном",  -  пробормотал  Рон
себе под нос.
     Эрмиона нырнула в горы пергамента на столе в поисках книги.
     Как раз в этот момент за  окном  раздался  шорох,  и  в  гостиную
влетела Хедвиг с запиской в клюве.
     "Это  от  Хагрида,  -  сказал  Гарри,  разворачивая  записку.   -
Апелляцию по делу Конклюва назначили на шестое".
     "В этот день заканчиваются наши  экзамены",  -  сказала  Эрмиона,
продолжая искать свой учебник по Колдовству.
     "Они явятся сюда и разберутся с  этим,  -  добавил  Гарри,  читая
письмо. - Кто-то из Министерства магии и... и палач".
     Эрмиона испуганно вскинула глаза.
     "Они пригласили палача на апелляцию -  но  это  звучит  так,  как
будто они уже все решили!"
     "Да-а, похоже", - протянул Гарри.
     "Как  же  так!  -  завопил  Рон.  -  Я  потратил  уйму   времени,
перелопатил   горы   материала,   не   могут   же   они   это   просто
проигнорировать!"
     Но у Гарри было ужасное предчувствие, что Комитет  по  устранению
опасных существ уже решил дело в пользу мистера Малфоя. Драко, который
заметно поутих после блистательной победы Гриффиндора в  Квиддитче,  в
последние дни вновь обрел  свою  нахальную  ухмылку.  Его  язвительные
реплики давали понять, что он абсолютно уверен в предстоящем  смертном
приговоре Конклюву и невероятно счастлив, что сам стал этому причиной.
Гарри с трудом удалось удержаться от того, чтобы, подобно Эрмионе,  не
заехать Малфою по физиономии. Но хуже всего, у них не было ни времени,
ни возможности навестить Хагрида, потому что строгие меры безопасности
все еще  действовали,  а  Гарри  не  осмеливался  достать  свой  плащ-
невидимку из-под статуи одноглазой ведьмы.

     Начались экзамены и в  замке  воцарилась  необыкновенная  тишина.
Обедая  после  преобразования,  усталые   третьеклассники   сравнивали
результаты и жаловались  друг  другу  на  сложные  задания  (например,
превратить  чайник  в  черепашку).   Эрмиона   доставала   окружающих,
объясняя, почему ее черепашка была похожа на морскую, но это мало кого
волновало.
     "А у моей хвост все еще похож на носик чайника, какой кошмар!"
     "Могут ли черепашки выдыхать пар?"
     "У нее панцирь цвета ивовой коры,  думаешь,  мне  за  это  снимут
балл?"
     После обеда - наверх, на экзамен по Колдовству. Эрмиона оказалась
права, профессор Флитвик действительно спрашивал Бодрящие  заклинания.
Гарри немного разнервничался,  а  помогавший  ему  Рон,  не  выдержав,
разразился истерическим смехом,  и  его  пришлось  отправить  в  тихую
комнату на час, прежде чем он смог  сам  сотворить  заклинание.  После
ужина студенты поспешили в гостиную, но не отдыхать, а повторять  уход
за волшебными животными, алхимию и астрономию.
     Принимавший на следующее утро  экзамен  по  уходу  за  волшебными
животными Хагрид выглядел обеспокоенным, мысли  его  были  далеко.  Он
принес для класса большую бочку с флобберами, и объявил, что для сдачи
экзамена необходимо, чтобы червяки  дожили  до  конца  часа.  Флобберы
разделяли эту точку зрения, поэтому  это  был  самый  легкий  экзамен,
который они когда-либо сдавали, и у Гарри, Рона  и  Эрмионы  появилась
возможность поговорить с Хагридом.
     "Клювик расстроен, - сказал Хагрид, притворяясь,  что  проверяет,
жив ли еще флоббер у Гарри. - Он уже тыщу лет сидит на привязи.  Но...
послезавтра мы узнаем, что его ждет".
     Во второй половине дня у них была алхимия - настоящая катастрофа.
Гарри старался изо всех сил, но Запутывающее  зелье  никак  не  хотело
густеть, и Снэйп, стоявший  над  душой,  злорадно  нацарапал  в  своей
тетрадке что-то, очень похожее на нуль, прежде чем удалиться.
     В полночь - астрономия на  самой  высокой  башне;  история  магии
утром в среду  -  Гарри  написал  все,  что  рассказывал  ему  Флореан
Фортескью об охоте на  ведьм  в  средние  века,  мечтая  о  шоколадно-
ореховом мороженом с фруктами - в классе было очень  душно.  В  среду,
после полудня - травоведение в теплицах  под  палящим  солнцем;  потом
назад в гостиную, с обгоревшими шеями,  с  мыслью  о  завтрашнем  дне,
когда все это закончится.
     Предпоследним экзаменом, утром в четверг, была защита  от  темных
сил. Профессор Лупин приготовил очень необычное задание - что-то вроде
полосы препятствий на  свежем  воздухе:  они  должны  были  пробраться
сквозь  глубокий  пруд  с  тихомолами,  пройти  мимо  ям  с   Красными
галстучками, проложить путь  сквозь  болота,  не  замечая  уводящих  в
сторону болотняников и,  наконец,  встретиться  с  буккартом  в  дупле
старого дерева.
     "Замечательно, Гарри, - пробормотал Лупин, когда Гарри спрыгнул с
дерева, улыбаясь. - Отлично!"
     Радуясь своему успеху, Гарри наблюдал за Роном и Эрмионой. У Рона
все получалось, пока он не добрался до болотняника, который завел  его
в трясину по пояс. Эрмиона все делала  правильно,  пока  не  дошла  до
дерева с буккартом. Она взобралась в дупло, но через секунду  вылетела
оттуда как угорелая.
     "Эрмиона! Что случилось?" - испуганно спросил Лупин.
     "П-п-профессор  Мак-Гонагалл!  -  задыхаясь,  выпалила   Эрмиона,
показывая на ствол. - Она... она сказала, что я все провалила!"
     Эрмиона долго не могла успокоиться. Когда  она,  наконец,  обрела
самообладание, они втроём двинулись к замку. Рон все  еще  посмеивался
над ее буккартом,  но  замолчал,  когда  они  заметили  на  ступеньках
лестницы...
     Корнелия Фаджа, который стоял там, потея в своем полосатом  плаще
и смотрел по сторонам. Увидев Гарри, он вздрогнул.
     "Здравствуй, Гарри! - сказал он.  -  Только  что  с  экзамена,  я
полагаю? Почти закончили?"
     "Да",  -  ответил  Гарри.  Эрмиона  и  Рон,  не   горя   желанием
разговаривать с министром магии, попятились назад.
     "Прекрасный день,  -  добавил  Фадж,  глядя  на  озеро.  -  Жаль,
жаль..." Он глубоко вздохнул и поглядел на Гарри.
     "Я здесь по  неприятному  делу,  Гарри.  Комитету  по  устранению
опасных существ потребовался свидетель казни бешеного гиппогрифа.  Так
как мне все равно надо было в Хогвартс по делу Блэка,  меня  попросили
присутствовать".
     "Это значит, что апелляция  уже  рассмотрена?"  -  вмешался  Рон,
выступая вперед.
     "Нет, нет, она назначена во второй половине дня", - ответил Фадж,
с удивлением глядя на Рона.
     "Тогда, может быть, вам  вообще  не  придется  присутствовать  на
казни! - твердо добавил Рон. - Гиппогрифа могут оправдать!"
     Прежде чем Фадж успел ответить, из дверей позади него  вышли  два
волшебника. Один был такой старый, что, казалось, он сейчас рассыпется
в прах; другой был высок и худ с  тонкими  черными  усиками  на  узком
лице. Гарри догадался, что это представители  Комитета  по  устранению
опасных существ, потому что старый-престарый  волшебник  покосился  на
хижину Хагрида  и  сказал  слабым  голосом:  "Ох-ох,  староват  я  для
такого... в два часа, Фадж?"
     Черноусый человек поправил что-то на поясе; Гарри присмотрелся  и
увидел, что он провел большим пальцем по  лезвию  сверкающего  топора.
Рон открыл рот и собирался что-то сказать, но  Эрмиона  ткнула  его  в
бок, и кивнула головой в сторону вестибюля.
     "Зачем ты меня остановила? - сердито спросил Рон, когда они вошли
в Большой зал. - Ты что, их не видала? У них уже и топор готов! Это же
чушь собачья!"
     "Рон, у тебя отец работает в министерстве. Ты не можешь  говорить
такое его начальнику! - расстроено сказала Эрмиона. - Если на этот раз
Хагрид возьмет себя в руки и повернет дело как следует, они не  смогут
казнить Конклюва..."
     Но Гарри понимал, что Эрмиона сама не верит своим словам. Ученики
за  столом   взволнованно   переговаривались,   предвкушая   окончание
экзаменов, но Гарри, Рон и Эрмиона  молчали,  волнуясь  за  Хагрида  и
Конклюва.
     Последним экзаменом Гарри и Рона было  прорицание,  у  Эрмионы  -
маггловедение. Они вместе поднялись по мраморным  ступенькам.  Эрмиона
покинула их на втором этаже, Гарри и Рон поднялись на восьмой, где  их
одноклассники сидели на спиральной лестнице возле кабинета  профессора
Трелони, пытаясь что-то повторить в последнюю минуту.
     "Она будет спрашивать нас по очереди", - сообщил ребятам  Невилл,
когда они присели рядом. На коленях у него лежала книга "Заглядывая  в
будущее", открытая на страницах, посвященных  созерцанию  хрустального
шара. "Кто-нибудь из  вас  видел  хоть  что-нибудь  в  этом  шаре?"  -
печально спросил он.
     "Нет", - равнодушно ответил Рон, глядя на часы. Гарри  знал,  что
он считает время до начала апелляции по делу Конклюва.
     Очередь  перед  классом  медленно   уменьшалась.   Каждому,   кто
спускался с серебряной лестницы, остальные шипели вслед: "Что там? Что
она спрашивала?"
     Но никто не отвечал.
     "Она говорит, волшебный шар открыл ей, что если я  вам  расскажу,
со мной случится что-то ужасное!" - пискнул Невилл, спускаясь к  Гарри
и Рону, которые уже добрались до площадки под люком.
     "Это удобно, - фыркнул Рон. - Знаешь, я думаю, что  Эрмиона  была
права насчет нее, - (он показал пальцем на дверь  наверху),  -  старая
обманщица!"
     "Да, - согласился Гарри, глядя на часы. Было ровно  два.  -  Если
она поторопится..."
     Парвати спустилась с лестницы, светясь от гордости.
     "Она сказала, у меня способности к предвидению,  -  сообщила  она
Гарри и Рону. - Я видела столько всего... ну, удачи!"
     Она поспешила вниз по спиральной лестнице к Лаванде.
     "Рональд  Висли",  -  произнес  знакомый  глухой  голос  над   их
головами. Рон  ухмыльнулся  Гарри  и  исчез  на  лестнице.  Гарри  был
единственным, кто еще не сдал экзамен. Он уселся на  пол,  прислонился
спиной к стене, прислушиваясь, как муха бьется  в  освещенное  солнцем
окно, и думая о Хагриде.
     Наконец, минут через двадцать, на лестнице показались ноги Рона.
     "Как все прошло?" - спросил Гарри, вставая.
     "Ерунда, - сказал Рон. - Я ничего не смог увидеть,  поэтому  кое-
что выдумал. Не думаю, что она поверила..."
     "Встретимся в  гостиной",  -  пробормотал  Гарри,  услышав  голос
профессора Трелони: "Гарри Поттер!"
     В башне было жарче, чем обычно, гардины были задернуты, в  камине
горел огонь; Гарри  закашлялся  от  привычного  тошнотворного  запаха,
пробираясь сквозь нагромождение столов и кресел к профессору  Трелони,
восседавшей перед большим хрустальным шаром.
     "Добрый день, дорогой мой, - мягко сказала она. -  Посмотри-ка  в
шар, не спеши... сосредоточься... скажи мне, что ты там видишь..."
     Гарри склонился над шаром, пристально  вглядываясь  в  клубящиеся
тени, надеясь, что там появится еще что-нибудь, но ничего не менялось.
     "Ну?...  Что  ты  там  видишь?"  -  ненавязчиво  подтолкнула  его
профессор Трелони.
     Жара  была  удушающей,  в  нос  Гарри   заползал   пахучий   дым,
поднимавшийся из камина у него спиной. Он подумал о  том,  что  только
что сказал Рон и решил притвориться.
     "Э-э... - возвестил Гарри, - темный силуэт... м-м..."
     "На что он похож? Подумай..." - прошептала профессор Трелони.
     Гарри прокрутил в голове варианты и остановился на Конклюве.
     "На гиппогрифа", - твердо сказал он.
     "Неужели? - прошептала профессор Трелони, быстро записывая что-то
на пергаменте, лежащем у нее на коленях. - Мальчик мой,  ты,  наверно,
видишь последствия того, из-за чего у Хагрида проблемы с Министерством
магии! Приглядись... у гиппогрифа еще есть... голова?"
     "Есть", - твердо сказал Гарри.
     "Ты уверен? - настаивала профессор Трелони. - Точно? Не видишь ли
ты нечто, скорчившееся от боли или призрачную  фигуру,  замахивающуюся
топором?"
     "Нет!" - ответил Гарри, чувствуя, что ему становится плохо.
     "Нет крови? Плачущего Хагрида?"
     "Нет!  -  повторил  Гарри,  мечтая  сбежать  побыстрее  из   этой
раскаленной комнаты. - Гиппогриф в порядке, он... улетает!"
     Профессор Трелони кивнула.
     "Ну,  хорошо,  дорогой,  мы  остановимся  на  этом...  не  совсем
правильно... но, я уверена, ты старался".
     Гарри облегченно вздохнул, встал, взял сумку уже  собрался  идти,
как позади него раздался громкий, резкий голос.
     "ЭТО СЛУЧИТСЯ СЕГОДНЯ".
     Гарри оглянулся. Профессор Трелони неподвижно  сидела  в  кресле,
устремив взгляд в никуда.
     "П-простите?" - пробормотал Гарри.
     Но  профессор  Трелони  как  будто  не  слышала  его.  Ее   глаза
закатились.  Гарри  запаниковал.  Было  похоже,  что  у  нее  какой-то
приступ. Гарри заколебался, думая, не сбегать ли в больницу  -  и  тут
профессор Трелони заговорила, тем же резким голосом, не похожим на  ее
собственный:
     "ВЛАСТЕЛИН   ТЬМЫ   ЛЕЖИТ   СОВСЕМ   ОДИН,    ПОКИНУТЫЙ    СВОИМИ
ПРИВЕРЖЕНЦАМИ. ЕГО ПРЕДАННЫЙ СЛУГА В ЦЕПЯХ  ВОТ  УЖЕ  ДВЕНАДЦАТЬ  ЛЕТ.
СЕГОДНЯ,  ДО  ПОЛУНОЧИ...  ОН  ОСВОБОДИТСЯ  И  ОТПРАВИТСЯ   К   СВОЕМУ
ГОСПОДИНУ. ВЛАСТЕЛИН ТЬМЫ ВОССТАНЕТ ИЗ ПЕПЛА, ЕЩЕ БОЛЕЕ  ГРОЗНЫЙ,  ЧЕМ
ПРЕЖДЕ. СЕГОДНЯ... ДО ПОЛУНОЧИ... ОТПРАВИТСЯ... К ГОСПОДИНУ..."
     Голова  профессора  Трелони  склонилась  на  грудь.  Она   что-то
пробурчала. Гарри во все глаза смотрел на нее. Внезапно,  она  подняла
голову.
     "Извини,  дорогой,  -  глухо  произнесла  она.  -   Жаркий   день
сегодня... Я ненадолго отключилась..."
     Гарри все еще пораженно глядел на нее.
     "Что-то не так, дорогуша?"
     "Вы...  Вы  только  что  сказали,  что...  что   Властелин   Тьмы
собирается восстать... что его слуга вернется к нему..."
     Профессор Трелони выглядела очень испуганной.
     "Властелин Тьмы? Тот, Кого Нельзя Назвать по  Имени?  Нельзя  так
шутить, мой мальчик... восстанет... неужели..."
     "Но вы только что это сказали! Сказали, что Властелин Тьмы..."
     "Я думаю, ты тоже отключился! - отрезала профессор Трелони.  -  Я
бы не осмелилась предсказать такое!"
     Гарри спустился по спиральной лестнице, недоумевая, слышал ли  он
только что настоящее предсказание  профессора  Трелони  или  это  была
просто эффектная концовка экзамена?
     Пять  минут  спустя  он  прорвался  через  троллей-охранников   к
гриффиндорской башне, но слова профессора Трелони никак не выходили  у
него из головы. Ученики смеясь пробегали  мимо,  радуясь  долгожданной
свободе; к тому времени,  как  он  добрался  до  портрета  и  вошел  в
гостиную, там почти никого не было.  Только  в  уголке  сидели  Рон  и
Эрмиона.
     "Профессор Трелони, -  пропыхтел  Гарри,  -  только  что  сказала
мне..."
     Но, взглянув на их лица, осекся.
     "Конклюву конец, - с трудом произнес Рон.  -  Хагрид  только  что
прислал вот это".
     Записка Хагрида на этот раз была сухой, без пятен от слез,  но  у
него так дрожала рука, что Гарри едва смог разобрать написанное.

     Проиграл. Казнь на  закате.  Вы  ничего  не  можете  сделать.  Не
приходите. Не хочу, чтобы вы это видели.
     Хагрид

     "Нам надо пойти, - сразу же решил Гарри. - Он не может вот так  в
одиночестве ждать палача!"
     "Итак, на закате, - проговорил Рон, безучастно глядя  в  окно.  -
Нам ни за что не позволят... особенно тебе, Гарри..."
     Гарри задумчиво положил голову на руки. "Если бы у нас только был
плащ-невидимка..."
     "Где он?" - спросила Эрмиона. Гарри рассказал ей, что оставил его
в подземном переходе под статуей одноглазой ведьмы.
     "... если Снэйп меня увидит поблизости еще раз, меня ждут большие
неприятности", - закончил он.
     "Верно, - сказала Эрмиона, вставая.  -  Если  он  увидит  тебя...
повтори, как ты открываешь горб ведьмы?"
     "Ну... стучу по нему и говорю: Опускатиум!  -  ответил  Гарри.  -
Но..."
     Эрмиона не  стала  ждать  конца  фразы  -  она  пронеслась  через
комнату, толкнула портрет Толстушки и исчезла.
     "Она что, побежала за плащом?" - спросил Рон, глядя ей вслед.
     Так и было. Эрмиона вернулась через четверть  часа,  пряча  плащ-
невидимку под мантией.
     "Эрмиона, не знаю, что с тобой  такое,  -  изумленно  пробормотал
Рон. - Сначала ты  вмазала  Малфою,  потом  ушла  с  урока  профессора
Трелони..."
     Эрмиона выглядела польщенной.

     Они спустились на ужин вместе со всеми, но в гриффиндорскую башню
потом не вернулись. Гарри  спрятал  плащ  под  мантией,  ему  пришлось
прижимать руки к животу, чтобы  скрыть  бугорок.  Они,  прислушиваясь,
прокрались в пустой кабинет  и  подождали  пока  разойдутся  последние
ученики. Эрмиона выглянула из-за двери.
     "Порядок, - прошептала она, - никого - надеваем плащ..."
     Шагая рядышком, чтобы плащ надежно скрывал их,  они  на  цыпочках
пересекли вестибюль и спустились  по  каменным  ступенькам  на  улицу.
Солнце уже пряталось за Запретным лесом, золотя древесные кроны.
     Они добрались до хижины Хагрида  и  постучали.  Он  открыл  через
минуту и оглянулся в поисках посетителя, бледный и дрожащий.
     "Это мы, - прошептал Гарри. - Мы  под  плащом-невидимкой.  Впусти
нас и мы его снимем".
     "Зачем вы пришли?" - прошептал Хагрид, но посторонился. Он быстро
захлопнул дверь, и Гарри скинул плащ.
     Хагрид не плакал, не бросился им на шею. У него был вид человека,
не понимающего, где он  находится.  Видеть  такую  беспомощность  было
хуже, чем слезы.
     "Хотите чаю?" - спросил он. Его огромные руки дрожали,  когда  он
взялся за чайник.
     "Хагрид, где Конклюв?" - нерешительно поинтресовалась Эрмиона.
     "Я... я выпустил его на улицу, - пробормотал Хагрид, разбрызгивая
молоко, пытаясь налить его в кувшин. - Он на моей тыквенной грядке.  Я
подумал, он должен увидеть еще раз  деревья  и...  и  подышать  свежим
воздухом... прежде чем..."
     Кувшин с молоком выскользнул из его рук и разбился.
     "Я уберу, Хагрид", - тут же заявила Эрмиона, срываясь с  места  и
принимаясь вытирать пол.
     "В шкафу есть еще один", - устало прошептал Хагрид, усаживаясь  и
вытирая лоб рукавом. Гарри взглянул на Рона,  но  тот  печально  пожал
плечами.
     "Может кто-нибудь еще может  помочь,  Хагрид?  -  упрямо  спросил
Гарри, садясь рядом с лесничим. - Дамблдор..."
     "Он пытался, - сказал Хагрид. - Он не может послать этот комитет.
Он заверил их, что Конклюв в порядке, но они боятся...  знаешь,  какой
этот Люций Малфой...  запугал  всех,  я  думаю...  и  палач,  Макнейр,
оказывается, его старый приятель... все будет быстро и  чисто...  и  я
буду рядом..."
     Хагрид сглотнул. Его глаза блуждали  по  хижине,  как  будто  ища
надежду и спокойствие.
     "Дамблдор придет, когда это... когда это  начнется.  Написал  мне
утром.  Сказал,  что  хочет...  поддержать   меня.   Он,   Дамблдор...
замечательный..."
     Эрмиона, которая искала кувшин в шкафу Хагрида, тихо  всхлипнула.
Она повернулась к ним с новым  кувшином  в  руках,  стараясь  сдержать
слезы.
     "Мы тоже останемся с тобой, Хагрид",  -  начала  она,  но  Хагрид
покачал лохматой головой.
     "Вы вернетесь в замок. Я говорил, что не хочу,  чтоб  вы  видели.
Чтоб тут и духу вашего не было... если Фадж  с  Дамблдором  пронюхают,
влипнете в неприятности".
     Слезы катились по лицу Эрмионы, она отвернулась, чтобы Хагрид  не
заметил, и схватила бутылку молока, намереваясь перелить его в кувшин.
И вскрикнула.
     "Рон! С ума сойти... это... это же Скабберс!"
     Рон разинул рот от удивления и уставился на нее.
     "Ты о чем?"
     Эрмиона перевернула кувшин. Из него  с  громким  писком,  пытаясь
залезть обратно, выкатился Скабберс.
     "Скабберс! - произнес Рон безо всякой радости.  -  Что  ты  здесь
делаешь?"
     Он схватил вырывающуюся крысу и поднес к лампе. Скабберс выглядел
просто ужасно. Он отощал, с него клоками сыпалась шерсть так,  что  он
почти  облысел.  Он  извивался  в   руках   Рона,   отчаянно   пытаясь
освободиться.
     "Не дергайся, Скабберс! Здесь нет кошек. Ты в безопасности!"
     Хагрид вдруг  встал,  глядя  в  окно.  Его  обычно  красное  лицо
побледнело.
     "Они идут..."
     Гарри, Рон и  Эрмиона  оглянулись.  Группа  людей  спускалась  по
ступеням замка. Впереди шел Албус Дамблдор, его борода сияла  в  лучах
заходящего солнца. Рядом с ним семенил  Корнелий  Фадж.  За  ними  шли
старик из комитета и Макнейр, палач.
     "Вам надо идти, - сказал Хагрид. Он весь дрожал. - Они не  должны
вас здесь застать... уходите, немедленно..."
     Рон запихнул Скабберса в карман, Эрмиона схватила плащ.
     "Я выпущу вас через заднюю дверь", - пробормотал Хагрид.
     Они прошли за ним через дверь, ведущую в огород. Гарри в забытьи,
словно это происходило не с  ним,  заметил  Конклюва,  привязанного  к
дереву за тыквенным участком Хагрида. Конклюв, казалось, понимал,  что
что-то происходит. Он вертел головой и нервно скреб землю.
     "Все хорошо, малыш, - мягко прошептал Хагрид. - Все в  порядке...
- он повернулся к Гарри, Рону и Эрмионе. - Идите, ну, идите же..."
     Но они не двинулись с места.
     "Хагрид, мы не можем..."
     "Мы расскажем им, как все было на самом деле..."
     "Они не могут казнить его..."
     "Уходите! - сердито оборвал их Хагрид. - Все и так ужасно,  а  вы
еще нарываетесь на неприятности!"
     У них не было выбора. Когда Эрмиона набросила  плащ  на  Гарри  и
Рона, они услышали голоса у входной двери. Хагрид  смотрел  туда,  где
ребята только что были и исчезли. "Уходите скорее! Не  слушайте..."  -
хрипло  прошептал  он.  И  бросился  к  хижине,  потому  что  в  дверь
постучали.
     Медленно, как в  трансе,  Гарри,  Рон  и  Эрмиона  обошли  вокруг
хижины.
     "Пожалуйста, поторопитесь, - прошептала Эрмиона. -  Я  не  вынесу
этого..."
     Они пошли по лужайке к замку. Солнце почти скрылось,  небо  стало
чистым, пурпурно-серым, лишь на западе горело ярко-красное зарево.
     Рон внезапно остановился. "Пожалуйста..." - начала Эрмиона.
     "Это Скабберс... он... прекрати..."  -  Рон  наклонился,  пытаясь
запихнуть крысу  обратно  в  карман,  но  Скабберс  словно  взбесился;
яростно пищал, извивался, пытался вцепиться Рону в руку.
     "Скабберс, болван, это я, Рон", - прошипел Рон.
     Позади они услышали звук открывающейся двери.
     "Рон, пошли, они выходят!" - выдавила Эрмиона.
     "Ладно... Скабберс, сиди там..."
     Они  двинулись  к  замку;  Гарри,  как  и  Эрмиона,  старался  не
прислушиваться. Рон снова остановился.
     "Не могу удержать его... Скабберс, заткнись, нас услышат..."
     Крыса яростно визжала,  но  все  же  недостаточно  громко,  чтобы
заглушить звуки из огорода Хагрида. Сбивчивые голоса, тишина и  потом,
без предупреждения, свистящий взмах и удар топора.
     В этот момент Эрмиона покачнулась.
     "Все кончено! - прошептала она Гарри. - Не может быть... все-таки
свершилось!"

     Глава Семнадцатая
     Кот, крыса и пёс
     Они в отчаянии застыли под плащом-невидимкой. В  последних  лучах
догоравшего солнца тени удлинились,  окрестности  замка  окрасились  в
кроваво-красный цвет... Вдруг позади раздался дикий вопль.
     "Хагрид", - прошептал Гарри. Не раздумывая, он  кинулся  обратно,
но Рон с Эрмионой схватили его за руки.
     "Не ходи, - прошептал Рон, бледный, как бумага. - Ему ж влетит по
первое число, если станет известно, что мы у него были".
     Эрмиона часто и прерывисто дышала.
     "Как - они - посмели? - задохнулась она. - Как они могли?"
     "Пойдемте", - пробормотал Рон, стуча зубами.
     Они отправились обратно к  замку,  медленно  продвигаясь  вперед,
чтобы не уронить с плеч плащ-невидимку.
     Сумерки сгущались. К тому времени, когда они  выбрались  на  луг,
стало совсем темно.
     "Скабберс, успокойся! - прошипел Рон, прижимая  рукой  карман,  в
котором бешено извивался Скабберс. Рон остановился, пытаясь  запихнуть
его поглубже. - Да что с тобой, глупое животное? Сиди смирно.  АЙ!  Он
меня укусил!"
     "Тише, Рон! - прошептала Эрмиона.  -  Через  минуту  здесь  будет
Фадж..."
     "Да он - все время - вылезает - из кармана..." -  пропыхтел  Рон,
сражаясь со Скабберсом.
     Скабберс, несомненно, чего-то боялся. Он сопротивлялся  изо  всех
сил, пытаясь освободиться от хватки Рона.
     "Да что с ним такое?"
     Гарри только сейчас заметил, как, прижавшись к  земле  и  сверкая
круглыми желтыми глазами, к  ним  мчится  Косолап.  Было  похоже,  что
больше всего его интересовал писк Скабберса.
     "Косолап! - простонала Эрмиона. - Брысь отсюда!"
     Но кот не слушал ее и продолжал бежать...
     "Скабберс - СТОЙ!"
     Слишком поздно - Скабберс протиснулся между  сомкнутыми  пальцами
Рона, плюхнулся на землю и рванул в темноту. Косолап  ринулся  следом,
и, не успели Гарри или Эрмиона остановить Рона, как он выскользнул из-
под плаща-невидимки и скрылся в темноте.
     "Рон!"  -  вскрикнула,  спохватившись,  Эрмиона.  Они   с   Гарри
переглянулись и бегом пустились вслед за ним. Плащ, бежать под которым
вдвоем оказалось трудно, был откинут и  теперь  развевался  у  них  за
спинами как знамя. Они слышали,  как  Рон  несется  где-то  впереди  и
кричит на Косолапа:
     "Фу... Брысь... Скабберс, иди ко мне!"
     Послышался звук падения.
     "Поймал! Кыш отсюда, мерзкая животина..."
     Гарри и Эрмиона с разбегу едва не перекувырнулись через  лежащего
на земле Рона. Скабберс снова сидел в кармане,  и  Рон  обеими  руками
прижимал к себе трепещущий комок.
     "Рон - скорее -  под  плащ,  -  выдохнула  Эрмиона.  -  Дамблдор,
министр - они же будут с минуты на минуту..."
     Но  не  успели  они  опять  накрыться  плащом,  не  успели   даже
отдышаться, как услышали мягкий топот огромных лап... Кто-то  прыжками
несся к ним, тихо, как тень... Это был  чудовищных  размеров  угольно-
черный пес со светлыми глазами.
     Гарри потянулся за волшебной палочкой, но  было  слишком  поздно:
прыгнув, пес ударил его в грудь передними лапами и опрокинул на спину,
накрыв шерстяным смерчем. Гарри  кожей  почувствовал  горячее  дыхание
пса, увидел в опасной близости его огромные клыки... Но  пес  явно  не
рассчитал силу прыжка и перелетел через мальчика. Несмотря на  боль  в
ребрах Гарри попытался встать, но снова услышал рычание и увидел,  что
собака готовится к новому прыжку.
     Зверь снова бросился в атаку, но Рон, уже  успевший  выпрямиться,
оттолкнул Гарри в сторону. Челюсти пса сомкнулись  на  вытянутой  руке
Рона. Гарри кинулся вперед, вырвав клок черной шерсти,  но  зверь  уже
волок Рона за собой, легко, как тряпичную куклу.
     Внезапно что-то сильно ударило Гарри в лицо,  опять  сбив  его  с
ног. Он услышал, как Эрмиона тоже упала, вскрикнув от боли.
     Гарри нащупал свою волшебную палочку,  пытаясь  сморгнуть  кровь,
капавшую на веки.
     "Иллюмос!" - прошептал он.
     Волшебная палочка осветила толстый ствол дерева.  Оказалось,  что
они  загнали  Скабберса  в  тень   Драчливого   Дуба.   Ветви   дерева
раскачивались, словно от сильного ветра, и хлестали во все стороны, не
давая приблизиться.
     Там, у самого ствола пес пытался затащить  Рона  в  большой  лаз,
видневшийся между корнями. Рон сопротивлялся  изо  всех  сил,  но  его
голова и туловище уже скрылись в дыре...
     "Рон!" - завопил Гарри,  кидаясь  на  помощь,  но  тяжелая  ветка
распорола воздух совсем рядом, и ему пришлось отступить.
     Теперь им была видна только нога Рона, которой  он  зацепился  за
корень, пытаясь остановить пса, тянувшего его под землю...
     ...раздался ужасный хруст. Нога Рона  переломилась,  и  мгновение
спустя он исчез из виду.
     "Гарри - нужно идти за помощью..." - выдохнула Эрмиона. Она  тоже
была в крови, Дуб рассёк ей плечо.
     "Ты что! Эта зверюга его сожрет - мы не успеем!..."
     "Гарри, нам одним не справиться..."
     Еще одна ветка замахнулась на них, сжав прутья в кулак.
     "Если пес смог туда пролезть, то мы и подавно", - ответил  Гарри,
тяжело дыша. Он заглядывал с разных сторон, пытаясь найти  путь  между
злобно хлещущими ветвями, но не мог приблизиться к корням дерева ни на
дюйм без риска подставить себя под удар.
     "О, кто-нибудь, помогите, - шептала Эрмиона в  ужасе,  растерянно
застыв на месте. - Пожалуйста..."
     Косолап бросился вперед.  Он  ужом  проскользнул  между  ветвями,
исступленно  молотящими  воздух,  и  дотронулся  лапой  до  узловатого
выступа ствола.
     В ту же секунду дерево замерло, словно превратившись в мрамор. Ни
один лист не шелохнулся.
     "Косолап! - изумленно прошептала  Эрмиона.  Теперь  она  до  боли
стиснула руку Гарри. - Но откуда он узнал?"
     "Он водит дружбу с этим псом, - мрачно сказал Гарри. - Я видел их
вместе. Идем, и держи свою волшебную палочку наготове..."
     В считанные секунды они  оказались  у  ствола  и  последовали  за
Косолапом, чей пушистый хвост  уже  мелькнул  из  лаза,  уходившего  в
глубину. Гарри нырнул за ним в отверстие и, съехав вниз по  землистому
скату, оказался  на  полу  очень  глубокого  тоннеля.  Впереди  маячил
Косолап, чьи глаза блестели отраженным светом волшебной палочки Гарри.
Мгновение спустя рядом приземлилась Эрмиона.
     "Где же Рон?" - испуганно прошептала она.
     "Там", - сказал Гарри, пригнулся и устремился за Косолапом.
     "Куда ведет этот тоннель?" - спросила Эрмиона, запыхавшись,  едва
поспевая за ним.
     "Я не знаю... Он отмечен на Карте грабителя,  но  Фред  и  Джордж
говорили,  что  никто  никогда  в  него  не  попадал...  Этот  тоннель
обрывается на краю карты, но думаю, он ведет в Хогсмид..."
     Согнувшись почти пополам, они изо всех сил бежали  за  мелькавшим
впереди хвостом Косолапа. Проход все не  кончался;  казалось,  он  был
таким же длинным, как тоннель, который вел в Горшочек с Медом... Гарри
подгоняла страшная мысль о том, что пес успеет прикончить Рона прежде,
чем появятся они... И он продолжал бежать, хватая ртом воздух...
     Тоннель стал подниматься вверх и изгибаться. Спустя мгновение кот
пропал за поворотом. На том месте, где только  что  виднелся  Косолап,
Гарри разглядел узкое отверстие в стене,  из  которого  лился  неяркий
свет. Они с Эрмионой остановились, не  в  состоянии  перевести  дух  и
разогнуться... Чтобы понять, куда  они  попали,  им  пришлось  поднять
волшебные палочки.
     Перед  ними  была  комната,  очень  запущенная  и  пыльная.  Обои
клочьями свисали со стен, пол был покрыт пятнами; вся мебель выглядела
так, будто кто-то ее долго и исступленно крушил. Окна были заколочены.
     Обменявшись  взглядами  с  Эрмионой,  Гарри   протиснулся   через
отверстие и огляделся. В комнате никого не  было;  дверь  справа  была
распахнута, за  ней  виднелся  темный  коридор.  Вдруг  Эрмиона  снова
схватила Гарри за руку, показывая на заколоченные окна.
     "Гарри, - прошептала она, - я думаю, мы в "Стонущих стенах"".
     Гарри огляделся. Он взглянул  на  лежавший  невдалеке  изломанный
деревянный стул с оторванной ножкой.
     "Привидения на такое не способны", - задумчиво произнес он.
     В этот момент над их головами раздался скрип. Наверху кто-то был.
Не сговариваясь, они подняли глаза вверх, а Эрмиона так стиснула  руку
Гарри, что догадалась разжать пальцы, только увидев  гримасу  боли  на
его лице.
     Стараясь двигаться как можно тише, они прокрались  через  холл  и
поднялись наверх по ветхой лестнице. Все вокруг было  покрыто  толстым
ковром пыли, в котором была прочерчена единственная  чистая  тропинка.
Было похоже, что здесь что-то волочили. Поднявшись на площадку второго
этажа, погруженную во тьму, они одновременно шепнули "Темнокс!" и свет
волшебных палочек погас.
     Одна из дверей была приоткрыта. Подойдя к ней  на  цыпочках,  они
поняли, что внутри кто-то есть; оттуда послышался  сдавленный  стон  и
громкое  мурлыканье.  Получив  молчаливое  одобрение  Эрмионы,   Гарри
решительно распахнул дверь ударом ноги.
     На великолепной кровати под пыльным пологом лежал Косолап; увидев
их, он замурлыкал еще громче. На полу  сидел  Рон,  держась  за  ногу,
которая была неестественно подвернута. Гарри  и  Эрмиона  бросились  к
нему.
     "Рон - как ты?"
     "Где пес?"
     "Он не пес, - простонал Рон, скрипя зубами от боли. - Гарри,  это
ловушка..."
     "Что?..."
     "Он не пес... он зверомаг".
     Рон смотрел на кого-то позади Гарри. Гарри обернулся. Стоявший за
ним человек резко захлопнул дверь.
     Грязные спутанные волосы закрывали его  до  пояса,  бледное  лицо
было похоже на череп, обтянутый кожей. И если бы не глаза,  сверкавшие
в глубоких, темных глазницах, его можно было бы принять  за  мертвеца.
Желтые зубы оскалились в усмешке. Это был Сириус Блэк.
     Направив  на   них   волшебную   палочку   Рона,   он   прорычал:
"Разоружармус!"  и  поймал  волшебные   палочки   Гарри   и   Эрмионы,
поднявшиеся в воздух. Не сводя глаз с Гарри, он сделал шаг вперед.
     "Я надеялся, что ты придешь на помощь своему другу, -  его  голос
звучал так хрипло, словно  ему  не  приходилось  пользоваться  им  уже
тысячу лет. - Твой отец поступил бы так же. Ты не побежал к учителю  -
ты поступил смело... Благодарю... Теперь все будет гораздо проще..."
     Упоминание об отце эхом отозвалось у Гарри в  ушах,  словно  Блэк
осквернил память о нем. Ненависть закипела в груди Гарри, не  оставляя
места страху. Впервые в жизни он страстно желал, чтобы  его  волшебная
палочка была у него в руках, не для защиты, а для атаки... На этот раз
он был готов убить. Словно в тумане, он шагнул вперед и даже не  сразу
почувствовал, как две пары рук пытаются оттащить его назад...
     "Гарри, не надо!" -  шептала  Эрмиона  обезумев  от  ужаса;  Рон,
однако, обратился к Блэку.
     "Если вы хотите убить Гарри, вам  придется  убить  нас  тоже!"  -
сказал он  твердо,  хотя  усилие,  с  которым  он  поднялся  на  ноги,
заставило его побледнеть и согнуться.
     Темные глаза Блэка подозрительно блеснули.
     "Ложись, - спокойно сказал он Рону. -  А  то  твоей  ноге  станет
хуже".
     "Вы что, не слышали? -  слабеющим  голосом  продолжал  Рон,  всем
весом налегая на Гарри, чтобы удержаться  на  ногах.  -  Вам  придется
убить нас троих!"
     "Этой ночью будет совершено только одно убийство", - сказал Блэк,
ухмыляясь еще шире.
     "Почему же?! - выкрикнул Гарри, пытаясь вывернуться из рук Рона и
Эрмионы. - Ведь в прошлый раз вы  не  считали  жертвы!  Тогда  вас  не
беспокоило, сколько магглов погибнет вместе с  Петтигрю...  В  чем  же
дело? Неужели в Азкабане вы стали таким добреньким?"
     "Гарри! - простонала Эрмиона. - Одумайся!"
     "ОН УБИЛ МОИХ РОДИТЕЛЕЙ!" -  взревел  Гарри,  чудовищным  усилием
освобождаясь от Рона и Эрмионы, и бросился вперед...
     Он забыл о магии, забыл о том, что ниже и  слабее  Блэка,  забыл,
что ему всего тринадцать лет - Гарри владело  только  одно  желание  -
чего  бы  это  не  стоило  самому  Гарри,  он  хотел  причинить  Блэку
невыносимую боль.
     Обескураженный порывом Гарри, Блэк  не  успел  поднять  волшебные
палочки - одной рукой Гарри вцепился в его костлявое запястье, пытаясь
отвести его в сторону, а кулаком другой изо всех сил  ударил  Блэка  в
висок. Оба рухнули к стене.
     Эрмиона кричала,  Рон  вопил;  волшебные  палочки  в  руке  Блэка
выстрелили ослепительной вспышкой, искрящийся залп пронесся мимо, едва
не задев лицо Гарри. Гарри чувствовал, что костлявая рука, которую  он
сжимал, вырывается, он еще сильнее вцепился в нее, исступленно  колотя
Блэка кулаком другой руки.
     Но Блэк дотянулся до его горла.
     "Нет, - прошипел Блэк, - я слишком долго ждал..."
     Его пальцы сжимались, Гарри начал задыхался, его очки сползли...
     Вдруг в воздухе промелькнула нога Эрмионы, и Блэк, ревя от  боли,
выпустил Гарри; а на другой руке Блэка уже висел Рон, пытаясь отобрать
волшебные палочки. Судя по тихому  стуку  выпавших  палочек,  ему  это
удалось...
     Гарри выполз из-под сцепившихся в схватке тел и  увидел  на  полу
свою волшебную палочку. Он бросился к ней, как вдруг...
     "Аааааа!"  -  это  Косолап,  решивший  присоединиться  к   битве,
вцепился когтями в руку Гарри. Он попробовал стряхнул кота, но тот тут
же метнулся к его волшебной палочке...
     "НЕ СМЕЙ!" - прорычал Гарри и, изловчившись, пнул  кота  ногой  -
тот отлетел в сторону, шипя и топорща усы. Этих секунд Гарри  хватило,
чтобы  схватить  волшебную  палочку   и   развернуться,   готовясь   к
наступлению...
     "С дороги!" - крикнул он Рону и Эрмионе.
     Ему не пришлось повторять.  Эрмиона,  с  разбитой  губой,  тяжело
дыша, съежилась у  двери,  изо  всех  сил  сжимая  в  руках  волшебные
палочки. Рон, обеими рукам держась за  сломанную  ногу,  доковылял  до
кровати. Его лицо сменило цвет с мертвенно бледного на зеленый.
     На полу, тяжело дыша, лежал Блэк. Он не сводил  глаз  с  медленно
приближающегося Гарри, который нацелил свою  волшебную  палочку  прямо
ему в сердце.
     "Ты хочешь меня убить, Гарри?" - прошептал он.
     Гарри остановился, продолжая сжимать волшебную палочку и  в  упор
посмотрел на своего врага. Большой  синяк  расползался  вокруг  левого
глаза Блэка, из носа текла кровь.
     "Ты убил моих родителей", - повторил Гарри, его голос звенел,  но
рука с зажатой палочкой не дрогнула.
     Блэк глядел на него запавшими глазами.
     "Я не отрицаю, - сказал он очень тихо. - Но если бы ты знал..."
     "Знал что? - взорвался Гарри,  чувствуя,  как  от  гнева  у  него
застучало в ушах. - Ты продал их Волдеморту. Чего же больше?"
     "Ты должен меня выслушать, - сказал Блэк настойчиво. - Ты  будешь
раскаиваться, если не выслушаешь... Ты не понимаешь..."
     "Да нет, я все понимаю, - ответил Гарри, и его голос  дрогнул.  -
Вы ведь никогда не слышали, как она... как моя мама... кричала...  как
она пыталась остановить Волдеморта, когда он хотел меня убить... и это
все из-за вас... из-за вас..."
     Не успел никто произнести ни слова, как что-то рыжее  прошмыгнуло
мимо Гарри. Косолап прыгнул Блэку на грудь и улегся там, закрывая  его
сердце. Блэк моргнул и взглянул на кота.
     "Слезай", - пробормотал он, пытаясь оттолкнуть Косолапа.
     Но Косолап вцепился в рубаху Блэка и  не  двинулся  с  места.  Он
повернул свою приплюснутую  мордочку  к  Гарри  и  уставился  на  него
огромными желтыми глазами. Справа раздался всхлип Эрмионы.
     Гарри смотрел вниз  на  Блэка  и  Косолапа,  еще  сильнее  сжимая
волшебную палочку. Что с того, если кота тоже придется убить?  Косолап
предал их, он на стороне Блэка... А этот тоже хорош...  Похоже,  жизнь
кота ему не безразлична, а вот родители Гарри...
     Гарри поднял волшебную палочку. Пробил  его  час.  Настало  время
отомстить за родителей. Он убьет Блэка. Он должен убить Блэка. Это его
шанс...
     Но секунды тянулись одна за другой, а  Гарри  по-прежнему  стоял,
занеся волшебную палочку. Блэк смотрел на него  снизу  вверх,  Косолап
лежал у него груди. Рона прерывисто дышал; Эрмиона молчала...
     И вдруг раздался новый звук... Приглушенные шаги на первом этаже.
     "МЫ НАВЕРХУ! - закричала Эрмиона. - МЫ НАВЕРХУ -  СИРИУС  БЛЭК  -
СКОРЕЕ!"
     Блэк резко  дернулся,  так,  что  Косолап  чуть  не  упал;  Гарри
судорожно сжал волшебную палочку...
     Сделай это сейчас! - завопил голос у него в голове - но шаги  уже
гремели вверх по лестнице, а Гарри так и не шевельнулся.
     Дверь  распахнулась.  Гарри  обернулся:  в  вихре  красных  искр,
бледный, как смерть, с волшебной палочкой наготове, в комнату ворвался
профессор Лупин.  Его  глаза  перебегали  с  Рона,  прислонившегося  к
кровати, на Эрмиону, сжавшуюся в комок у двери, на Гарри, с занесенной
над Блэком волшебной палочкой, и  на  самого  Блэка,  лежащего  у  ног
Гарри.
     "Разоружармус!" - взревел Лупин.
     И снова волшебная палочка Гарри вылетела из его руки; то же самое
произошло с теми двумя, которые держала Эрмиона. Лупин ловко подхватил
их и вошел в комнату, глядя на Блэка.
     Гарри почувствовал пустоту внутри. Он так и не  сделал  этого.  У
него не хватило духа. Блэка опять отправят к дементорам.
     "Где он, Сириус?" - резко спросил Лупин.
     Гарри  посмотрел  на  Лупина.  О  ком  он  говорит?  Гарри  снова
повернулся к Блэку. Лицо Блэка ничего не выражало. Несколько мгновений
он вообще не шевелился. Затем очень  медленно  Блэк  поднял  свободную
руку и указал прямо  на  Рона.  Гарри  озадаченно  взглянул  на  Рона,
который казался совсем сбитым с толку.
     "Но тогда... - Лупин пробормотал, глядя на Блэка  так  пристально
что, казалось, он пытался прочитать  его  мысли,  -  ...почему  же  он
прятался? Только если, - глаза Лупина неожиданно широко  распахнулись,
как будто он увидел что-то за спиной  Блэка,  что-то,  невидимое  всем
остальным, - если только ОН ИМ  БЫЛ...  если  вы  ПОМЕНЯЛИСЬ...  и  не
сказали мне?"
     Очень медленно, не  сводя  запавших  глаз  с  лица  Лупина,  Блэк
кивнул.
     "Профессор, - громко перебил Гарри, - что про...?"
     Но он не закончил своего вопроса. То, что  он  увидел,  заставило
слова застрять в его горле. Лупин опустил волшебную палочку, шагнул  к
Блэку, помог ему подняться (уронив при этом Косолапа на пол)  и  обнял
как брата.
     Гарри почувствовал, как его сердце оборвалось.
     "НЕВЕРОЯТНО!" - вскрикнула Эрмиона.
     Лупин, отпустив Блэка,  повернулся  к  Эрмионе  и  обжегся  о  ее
взгляд, полный ужаса и удивления.
     "Эрмиона..."
     "Как? Вы с ним?!"
     "Эрмиона, успокойся..."
     "Я никому  не  сказала!  -  кричала  Эрмиона.  -  Я  хранила  ваш
секрет..."
     "Эрмиона, пожалуйста, выслушай меня! - воскликнул Лупин. - Я могу
объяснить..."
     Гарри чувствовал, что его трясет, но не от страха,  а  от  нового
прилива гнева.
     "Я вам так верил, - крикнул он срывающимся голосом, - а вы заодно
с этим!"
     "Ты не прав, - сказал Лупин. - Много  лет  я  не  считал  Сириуса
другом, но теперь мы друзья. Позволь мне объяснить..."
     "НЕТ! - вскричала Эрмиона. - Гарри, не верь ему, он  помог  Блэку
проникнуть в замок, он тоже хочет твоей смерти - он оборотень!"
     В абсолютной тишине все уставились на  Лупина.  Он,  однако,  был
удивительно спокоен, только еще больше побледнел.
     "Ты не совсем права, Эрмиона, - сказал он. -  Если  быть  точным,
верно лишь одно из трех твоих  предположений.  Я  НЕ  помогал  Сириусу
проникнуть в замок. И я совсем НЕ  желаю  смерти  Гарри,  -  его  лицо
дрогнуло. - Одного я не стану отрицать. Да, я - оборотень".
     Рон  снова  сделал  героическую  попытку  подняться,   но   упал,
вскрикнув от боли. Лупин бросился  к  нему,  пытаясь  помочь,  но  Рон
отпрянул, простонав: "Убирайтесь!"
     Лупин замер. Затем, с заметным усилием, он повернулся к Эрмионе и
спросил: "Давно ты знаешь?"
     "Почти все время, - прошептала Эрмиона. - С тех пор,  как  делала
домашнюю работу по заданию Снэйпа..."
     "Он будет в восторге, - холодно заметил Лупин. - Он дал  вам  это
задание  в  надежде,  что  кто-нибудь  сообразит,  что  означают   мои
симптомы... Ты сверилась с лунным календарем и поняла,  что  я  всегда
болел во время полнолуния? Или догадалась, когда буккарт при виде меня
превратился в луну?"
     "И то, и другое", - тихо ответила Эрмиона.
     Лупин через силу рассмеялся.
     "Для твоего возраста ты самая  сообразительная  ведьма  из  всех,
кого я встречал, Эрмиона".
     "Нет, - прошептала Эрмиона. - Если бы я была  чуть  умнее,  я  бы
всем рассказала, что вы такое!"
     "Но они уже знают, - удивленно заметил Лупин. - Во всяком случае,
учителя".
     "Дамблдор взял вас на работу, зная, что  вы  оборотень?  -  ахнул
Рон. - Он что, спятил?"
     "Некоторые преподаватели так и подумали, - ответил Лупин.  -  Ему
пришлось очень долго убеждать некоторых учителей в том, что мне  можно
доверять..."
     "И ОН ОШИБСЯ! - завопил Гарри. - ВЫ ВСЕ ВРЕМЯ ПОМОГАЛИ ЕМУ!"
     Он указывал на Блэка, который подошел к кровати  и  сел  на  нее,
прикрывая лицо дрожащими руками. Косолап устроился у него на  коленях,
мурлыкая. Рон, волоча ногу, отодвинулся от него.
     "Я не помогал Сириусу, - сказал  Лупин.  -  Если  вы  дадите  мне
возможность, я объясню. Послушайте..."
     Он кинул им обратно их волшебные палочки. Гарри поймал свою  и  с
изумлением уставился на Лупина.
     "Вот, - сказал Лупин, засовывая свою волшебную палочку за пояс. -
Вы вооружены, мы - нет. Теперь будете слушать?"
     Гарри не знал, что и думать. Опять какой-то трюк?
     "Если вы ему не помогали, - сказал он, гневно взглянув на  Блэка,
- как вы узнали, что он здесь?"
     "Карта, - ответил Лупин. - Карта грабителя. Я смотрел  на  нее  у
себя в кабинете..."
     "Вы знаете, как с ней обращаться?" - недоверчиво спросил Гарри.
     "Конечно же знаю, - нетерпеливо отмахнулся Лупин. - Я помогал  ее
составлять. Я - Лунатик. Так меня прозвали друзья в школе".
     "Вы? Составляли...?"
     "Дело в том, что сегодня я решил следить за вами  по  Карте.  Мне
казалось, вы попытаетесь улизнуть из замка и навестить  Хагрида  перед
казнью гиппогрифа. И я не ошибся".
     Он начал ходить из  стороны  в  сторону,  глядя  на  них.  Легкие
облачка пыли поднимались у его ног.
     "Ты, Гарри, скорей всего, был одет в старый плащ своего отца..."
     "Откуда вы знаете про плащ?"
     "Я столько раз видел, как Джеймс исчезал, надев его...  -  сказал
Лупин, опять нетерпеливо отмахиваясь. - Суть в том, что даже если ты в
плаще-невидимке,  Карта  грабителя  все  равно  тебя   показывает.   Я
наблюдал, как вы добрались до хижины Хагрида. Через двадцать минут  вы
вышли оттуда и направились обратно к замку. Но вас  было  не  трое,  а
четверо. В вами был кто-то еще".
     "Как так? - удивился Гарри. - Нет, неправда!"
     "Я не  поверил  своим  глазам,  -  продолжал  Лупин,  по-прежнему
вышагивая взад-вперед и не обращая внимания на возражения Гарри.  -  Я
подумал, что Карта ошибается. Как он мог оказаться с вами?"
     "С нами никого не было!" - повторил Гарри.
     "Потом я увидел еще одну  точку,  быстро  приближающуюся  к  вам,
помеченную Сириус Блэк... Я  увидел,  как  он  столкнулся  с  вами;  я
наблюдал, как он втащил двоих из вас под Драчливый Дуб..."
     "Одного!" - сердито прервал его Рон.
     "Нет, Рон, - ответил Лупин. - Двоих".
     Он перестал шагать, его глаза остановились на Роне.
     "Ты не позволишь мне взглянуть  на  твою  крысу?"  -  спросил  он
мягко.
     "Что? - нахмурился Рон. - Какое отношение Скабберс имеет ко всему
этому?"
     "Прямое, - сказал Лупин. - Так можно мне на него посмотреть?"
     Помедлив, Рон все же сунул  руку  в  карман  и  вытащил  отчаянно
сопротивлявшегося  Скабберса.  Чтобы  удержать  крысу,  Рону  пришлось
схватить ее за лысый хвост. Косолап привстал на коленях у Блэка и тихо
зашипел.
     Лупин подошел к Рону. Затаил дыхание, он внимательно рассматривал
Скабберса.
     "Погодите-ка, - испуганно  сказал  Рон,  удерживая  Скабберса.  -
Причём здесь моя крыса?"
     "Это не крыса", - неожиданно прохрипел Сириус Блэк.
     "Как так? Конечно же, крыса..."
     "Нет, - тихо сказал Лупин. - Это волшебник".
     "Зверомаг, - добавил Блэк, - по имени Питер Петтигрю".

     Глава Восемнадцатая
     Лунатик, Червехвост, Большелапый и Сохатый
     Несколько секунд все недоуменно  смотрели  на  Блэка.  Потом  Рон
произнес вслух то, о чем подумал Гарри:
     "Да вы с ума сошли!"
     "Невероятно!" - прошептала Эрмиона.
     "Питер Петтигрю мертв! - добавил Гарри. - Он убил его  двенадцать
лет назад!" - Гарри кивнул на Блэка, чье лицо судорожно дернулось.  "Я
собирался, - яростно прорычал он. -  Но  коротышка  Питер  обвел  меня
вокруг пальца... второй раз это не пройдет!"
     Блэк рванулся к Скабберсу, нечаянно столкнув Косолапа с  кровати.
Рон завопил от боли, когда Блэк навалился на его больную ногу.
     "Сириус, СТОЙ! - крикнул Лупин, хватая Блэка и оттаскивая его  от
Рона. - ПОДОЖДИ! Ты не можешь вот так... они имеют право... мы  должны
объяснить..."
     "Мы им потом объясним!" - прорычал Блэк, пытаясь освободиться. Он
все еще рвался дотянуться до Скабберса, который визжал, как поросенок,
царапая Рону шею и пытаясь убежать.
     "У них... есть... право... все... знать! - задыхаясь и  с  трудом
удерживая Блэка, сказал Лупин. - Он был у Рона  домашним  животным!  В
этой истории есть моменты, которых не понимаю даже я, но  Гарри...  Ты
обязан рассказать Гарри правду, Сириус!"
     Блэк  перестал  вырываться,  хотя  и  не  отвел  взгляда  глубоко
запавших глаз от Скабберса, которого Рон сжимал исцарапанными до крови
руками.
     "Ладно, - сказал Блэк угрюмо. - Объясняй им что угодно, но только
побыстрее,  Рем.  Я  хочу  совершить   убийство,   за   которое   меня
посадили..."
     "Вы оба спятили, - нервно пробормотал Рон, оглядываясь на Гарри и
Эрмиону в поисках поддержки. - С меня хватит. Я ухожу".
     Он попытался встать на здоровую ногу, но Лупин  поднял  волшебную
палочку, указывая на Скабберса:
     "Ты выслушаешь меня, Рон, - тихо сказал он. - Только крепко держи
Питера, пока будешь слушать".
     "ОН НЕ ПИТЕР, ОН СКАББЕРС!" -  взорвался  Рон,  пытаясь  засунуть
крысу обратно в нагрудный карман. Скабберс извивался, словно червяк на
крючке, Рон покачнулся и потерял равновесие, но Гарри подхватил его  и
усадил обратно на кровать. Потом, не обращая внимания на Блэка,  Гарри
повернулся к Лупину:
     "Петтигрю умер при свидетелях, - сказал он.  -  При  целой  улице
свидетелей..."
     "Они даже глаза как следует не  разули!"  -  свирепо  пробормотал
Блэк, наблюдая,  как  Скабберс  продолжает  свои  безуспешные  попытки
обрести свободу.
     "Все думали, что Сириус убил Питера, - согласился Лупин.  -  И  я
тоже... пока  не  увидел  Карту  сегодня  вечером.  Потому  что  Карта
Грабителя никогда не врет... Питер жив. Он у Рона в руках, Гарри".
     Гарри взглянул на Рона, и, когда их глаза встретились, они  молча
кивнули друг другу, соглашаясь: Блэк и Лупин сошли с ума.  Их  история
была абсолютно  неправдоподобна.  Скабберс  -  Питер  Петтигрю?  Чушь.
Вероятнее всего Азкабан сделал свое дело  с  Блэком...  Но  почему  же
Лупин ему подыгрывает?
     В этот момент в разговор вступила  Эрмиона.  Запинаясь,  стараясь
придать голосу уверенности и  заставить  Лупина  здраво  взглянуть  на
происходящее, она сказала:
     "Но, профессор Лупин... Скабберс не может быть Петтигрю... это не
так, вы же знаете..."
     "Почему?" -  спокойно  спросил  Лупин,  как  будто  они  были  на
занятии, и Эрмиона нашла ошибку в задании с тихомолом.
     "Потому... Потому что все бы знали, если бы  Питер  Петтигрю  был
зверомагом. Профессор Мак-Гонагалл рассказывала нам о зверомагах. И  я
почитала  о  них  в  дополнительной  литературе,   выполняя   домашнее
задание... Министерство магии ведет список  волшебников  и  волшебниц,
которые могут становиться  животными;  существует  реестр,  в  котором
написано, в кого они превращаются, их отличительные черты и  вообще...
Так вот, я пошла к профессору Мак-Гонагалл и просмотрела этот  реестр,
и оказалось, что за двадцатый век прибавилось только семь  зверомагов,
а имени Петтигрю там не было".
     Гарри едва успел удивиться, насколько серьезно Эрмиона подходит к
домашним заданиям, как вдруг Лупин рассмеялся.
     "Все правильно, Эрмиона! - сказал он. - Министерство  никогда  не
знало, что в Хогвартс было трое незарегистрированных зверомагов".
     "Если ты решил рассказать им  всю  историю  целиком,  тебе  стоит
поторопиться, Рем, - вмешался Блэк, до сих пор наблюдавший  за  каждым
движением Скабберса. - Я ждал двенадцать лет,  и  не  собираюсь  ждать
дальше".
     "Хорошо... но ты должен помочь мне, Сириус, - сказал Лупин.  -  Я
знаю только начало..."
     Лупин запнулся. За  его  спиной  раздался  громкий  скрип.  Дверь
спальни открылась сама собой. Все пятеро недоуменно уставились на нее.
Лупин подошел и выглянул наружу.
     "Никого..."
     "Здесь полно приведений!" - сказал Рон.
     "Нет, - возразил Лупин,  озадаченно  поглядывая  на  дверь.  -  В
"Стонущих стенах" никогда не было привидений. Стоны  и  визг,  который
слышали жители, издавал я".
     Он откинул со лба седеющую прядь, на секунду задумался и сказал:
     "История начинается с того  момента,  как...  я  стал  оборотнем.
Ничего бы не случилось, если бы... если бы я не был таким  безрассудно
храбрым..."
     Он казался очень грустным и усталым. Рон хотел что-то сказать, но
Эрмиона сердито шикнула на него. Она внимательно смотрела на Лупина.
     "Я был очень маленьким, когда меня укусил оборотень. Мои родители
перепробовали все, но в  те  времена  излечение  было  невозможно.  То
зелье, которое мне готовил профессор  Снэйп  изобретено  недавно.  Оно
делает меня безобидным. Я пью его в течение недели, ожидая полнолуния,
и, когда перевоплощаюсь, помню, что я человек... Я мучаюсь  у  себя  в
кабинете, не причиняя вреда другим, и жду, пока луна не исчезнет.
     Но когда аконитово зелье было  открыто,  я  уже  стал  неизлечим.
Дорога в Хогвартс была для меня закрыта. Никто из родителей не захотел
бы рисковать жизнью своих детей.
     Но потом директором стал  Дамблдор.  Он  проникся  сочувствием  и
сказал, что если принять меры, я смогу учиться... - Лупин вздохнул,  и
взглянул на Гарри. - Пару месяцев назад я говорил тебе, что  Драчливый
Дуб был посажен в год моего поступления в Хогвартс. На самом  деле  он
был посажен из-за меня. Этот дом... - Лупин обвел комнату затравленным
взглядом, - туннель, который к нему ведет... Все  это  было  построено
ради меня. Раз в месяц, меня отправляли сюда, чтобы я  перевоплотился.
А дерево посадили, чтобы никто  не  мог  пробраться  ко  мне,  пока  я
опасен".
     Гарри  не  понимал,  к  чему  ведет  Лупин,   но   слушал   очень
внимательно. Единственным звуком, кроме голоса  Лупина,  был  жалобный
писк Скабберса. "Мои перевоплощения в те дни были...  очень  тяжелыми.
Превращаться в волка чрезвычайно  больно.  Я  был  отрезан  от  людей,
которых можно покусать, и поэтому кусал себя. Местные  жители  слышали
мои стоны, и думали, что  это  злые  духи.  Дамблдор  поддерживал  эти
сплетни... Даже сейчас, когда в доме уже годы стоит тишина,  никто  не
смеет к нему подойти...
     Но, несмотря на мои страдания, я был счастлив. У  меня  было  три
самых настоящих друга. Сириус Блэк... Питер  Петтигрю...  и,  конечно,
твой отец, Гарри... Джеймс Поттер.
     Однако мои друзья не могли не заметить, что я раз в месяц куда-то
пропадаю. Я придумывал разные истории. Я говорил, что моя мама больна,
и я езжу к ней... Я боялся, что они отвернутся от меня,  когда  узнают
кто я. Но они, как и ты, Эрмиона, конечно узнали правду...
     Однако они не бросили меня. Наоборот, они поступили так, что  мои
перевоплощения стали самыми  счастливыми  моментами  моей  жизни.  Они
стали зверомагами".
     "И мой папа тоже?" - удивился Гарри.
     "Конечно, - ответил Лупин. - Они потратили почти три года,  чтобы
изучить это искусство. К счастью, у них были отличные мозги и зверское
упорство,   потому   что   перевоплощение   зверомагии   может   пойти
неправильно... и это единственная  причина,  по  которой  министерство
контролирует зверомагов. Питеру  было  труднее,  но  Сириус  и  Джеймс
помогали ему. Наконец, в пятом классе, их  затея  увенчалась  успехом.
Они могли по желанию превращаться в животных".
     "Но как это помогло вам?" - озадаченно спросила Эрмиона.
     "Они не могли быть рядом со мной в обличье людей,  поэтому  стали
животными, - ответил Лупин. - Оборотень опасен  только  для  человека.
Каждый месяц они выбирались из замка  под  плащом-невидимкой  Джеймса.
Они  перевоплощались...  Питер,  как  самый  маленький  проползал  под
ветками Дуба, дотрагивался до сучка, и он замирал,  а  они  бежали  ко
мне. Вместе с ними я был  уже  не  так  опасен.  Мое  тело  оставалось
волчьим, но мысли были уже почти человеческими".
     "Закругляйся,  Рем",  -  прорычал  Блэк,  продолжая  следить   за
Скабберсом с каким-то ужасно голодным выражением лица.
     "Уже закругляюсь, Сириус... так вот, теперь, когда мы  все  могли
превращаться в животных, для нас открывались новые возможности.  Через
некоторое время мы начали выбираться  из  "Стонущих  стен"  на  ночные
прогулки. Сириус и Джеймс превращались в крупных  животных,  чтобы,  в
случае чего, остановить волка. Думаю, никто из  учеников,  не  знал  о
Хогсмиде и Хогвартсе больше,  чем  мы...  Так  что  мы  сделали  Карту
грабителя и подписались своими кличками. Сириус - Большелапый. Питер -
Червехвост. Джеймс - Сохатый".
     "А кем...?" - начал Гарри, но Эрмиона перебила его.
     "Это было очень опасно! Прогулки с оборотнем! А вдруг вы бы кого-
нибудь укусили?"
     "Эта мысль до сих пор беспокоит меня,  -  тихо  сказал  Лупин.  -
Порой мы ходили по лезвию бритвы. После, мы смеялись над этим. Мы были
молоды, безрассудны... и слишком самонадеянны.
     Конечно, мне было стыдно перед Дамблдором, ведь мы предавали  его
доверие... он принял меня в  Хогвартс,  чего  не  сделал  бы  ни  один
директор, и не думал,  что  я  решусь  нарушить  правила,  которые  он
установил для общей безопасности. Он  не  знал,  что  из-за  меня  три
ученика незаконно стали зверомагами.  Но  я  всегда  забывал  о  своем
стыде, когда мы планировали очередное приключение. И я не изменился...
- лицо Лупина посуровело, а в голосе послышалось отвращение  к  самому
себе. - Весь год я боролся с собой,  думая,  сказать  или  не  сказать
Дамблдору, что Сириус - зверомаг. Но я не сделал этого. Почему? Потому
что струсил. Потому что тем самым я бы признался, что подвел его,  что
послужил причиной... а доверие  Дамблдора  значило  для  меня  все.  В
детстве он позволил мне получить образование,  а  теперь  дал  работу,
когда никто не хотел брать меня, потому что  я  тот,  кто  я  есть.  Я
убедил себя,  что  Сириус  проник  в  школу,  используя  темную  магию
Волдеморта, а не из-за способностей зверомага... Снэйп был прав насчет
меня".
     "Снэйп? - резко спросил Блэк, первый  раз  за  это  время  отводя
взгляд от Скабберса, и глянул на Лупина. - При чем тут Снэйп?"
     "Он здесь, Сириус, - пояснил Лупин. -  Преподает  алхимию,  -  он
повернулся к Гарри, Рону и Эрмионе. - Профессор Снэйп учился вместе  с
нами. Он рьяно пытался помешать мне стать учителем  защиты  от  темных
сил. Он весь год убеждал Дамблдора, что мне нельзя  доверять.  У  него
были причины... понимаете, Сириус разыграл его так,  что  он  чуть  не
погиб, и я был косвенно виноват..."
     Блэк усмехнулся.
     "Это был урок, - хмыкнул он.  -  А  то  рыскал  повсюду,  пытался
разведать наши секреты... надеялся, что нас исключат из школы..."
     "Северусу было очень интересно, куда я пропадал каждый  месяц,  -
объяснил Лупин. - Мы были однокашниками, и... гм... недолюбливали друг
друга. Особенно он ненавидел Джеймса. Наверное, завидовал его  успехам
в квиддитче... один раз он увидел, как я иду в сторону Драчливого Дуба
вместе с мадам Помфрей.  Сириус  решил,  что  будет...  гм...  забавно
рассказать Снэйпу секрет Дуба, чтобы он последовал за  мной.  Конечно,
Снэйп купился... если бы он дошел до дома, то встретил  бы  настоящего
взрослого оборотня...  но  твой  отец,  который  слышал  их  разговор,
помчался за Снэйпом и с риском для жизни вытащил его обратно... Однако
Снэйп мельком видел меня. Дамблдор запретил ему кому-либо рассказывать
об этом, но с тех пор он знал, кто я..."
     "Так вот почему Снэйп вас ненавидит, - медленно сказал  Гарри.  -
Он решил, что вы все вместе нарочно подстроили эту шутку?"
     "Угадал", - послышался насмешливый голос из-за спины Лупина.
     Северус Снэйп снимал плащ-невидимку, держа  Лупина  под  прицелом
волшебной палочки.

     Глава Девятнадцатая
     Слуга Лорда Волдеморта
     Гарри  вздрогнул  от  неожиданности.  Эрмиона  вскрикнула.   Блэк
вскочил на ноги.
     "Я нашел его у Драчливого Дуба, - ухмыльнулся  Снэйп,  отшвыривая
Плащ в сторону и продолжая держать Лупина  под  прицелом.  -  Спасибо,
Поттер, плащ мне очень пригодился..."
     Снэйп слегка запыхался, но его лицо сияло торжеством, как  он  не
пытался это скрыть.
     "Вам, наверное, интересно, как я узнал, что вы здесь?  -  спросил
он, сверкая глазами. - Я только что был в  твоем  кабинете,  Лупин.  Я
принес тебе зелье, про которое ты сегодня забыл. К счастью... то есть,
к счастью для меня. На твоем столе лежала та самая карта. Один  взгляд
- и я узнал все, что нужно. Я видел, как  ты  пробежал  по  туннелю  и
исчез".
     "Северус..." - начал Лупин, но Снэйп перебил его.
     "Я много раз говорил директору, что ты помогаешь  своему  старому
дружку Блэку проникнуть в замок, Лупин, и вот доказательство. Я  и  не
мечтал о  том,  что  ты  будешь  использовать  это  место  в  качестве
убежища..."
     "Северус, ты совершаешь ошибку, - настойчиво продолжал  Лупин.  -
Ты не слышал -  я  могу  объяснить  -  Сириус  не  собирается  убивать
Гарри..."
     "Сегодня вы двое отправитесь в Азкабан,  -  глаза  Снэйпа  горели
безумием. - Интересно, как это воспримет Дамблдор...  он  был  уверен,
что ты не опасен, знаешь, Лупин... такой ручной оборотень..."
     "Ты  глупец,  -  мягко  сказал  Лупин.  -  Стоит  ли   отправлять
невиновного в Азкабан из-за школьной вражды?"
     БАХ! Тонкие ленты вылетели  из  палочки  Снэйпа,  стянули  Лупину
запястья и колени и заткнули кляпом рот. Лупин пошатнулся  и  упал  на
пол, спеленатый, словно младенец. С яростным криком Блэк  бросился  на
Снэйпа, но тот направил волшебную палочку на него.
     "Только дай мне повод, - прошептал  Снэйп.  -  Дай  мне  повод  и
клянусь, я убью тебя".
     Блэк замер. Казалось, даже воздух между ними дрожал от ненависти.
     Гарри стоял, не двигаясь, не зная, что делать и кому  верить.  Он
обернулся и  посмотрел  на  Рона  и  Эрмиону.  Рон  озадаченно  сжимал
вырывающегося  Скабберса.  Эрмиона  шагнула  к   Снэйпу   и   сказала:
"Профессор Снэйп... гм... но может быть, вы выслушаете их?..."
     "Мисс Грангер, еще один шаг - и вы вылетаете из школы,  -  бросил
Снэйп. - Вы, Поттер и Висли самовольно покинули  Хогвартс  в  компании
приговоренного убийцы и оборотня. Хоть раз в жизни, придержите язык".
     "Но если... если вы ошиблись..."
     "ЗАМОЛЧИ,  ГЛУПАЯ  ДЕВЧОНКА!  -  заорал  Снэйп,   вдруг   потеряв
самообладание. - НЕ ГОВОРИ О ТОМ, ЧЕГО НЕ ПОНИМАЕШЬ!" Из его  палочки,
все  еще  указывающей  на  Блэка,  вылетело  несколько  искр.  Эрмиона
осеклась.
     "Месть сладка, - прошипел Снэйп  Блэку.  -  О,  я  надеялся,  что
схвачу тебя..."
     "Опять над тобой подшутили, Северус,  -  проворчал  Блэк.  -  Как
только этот мальчик, - он кивнул на Рона, - принесет крысу в замок,  я
спокойно..."
     "В замок? - елейно переспросил Снэйп. - Зачем же так далеко идти?
Мне всего лишь надо будет позвать дементоров, когда мы  выберемся  из-
под Дуба. Они будут очень рады тебя  видеть,  Блэк...  настолько,  что
даже поцелуют, смею сказать..."
     Блэк смертельно побледнел.
     "Ты... ты должен меня выслушать, - едва выговорил он. -  Крыса  -
взгляни на крысу..."
     Но в глазах Снэйпа зажегся безумный огонек, которого Гарри раньше
не видел. Снэйп просто не слышал, не хотел слышать.
     "Идемте, - он щелкнул  пальцами,  и  концы  веревок,  связывающих
Лупина, оказались у него в руках. - Я беру оборотня. Может,  дементоры
и его поцелуют за компанию..."
     Не успев даже подумать, Гарри в  три  прыжка  оказался  у  двери,
загородив выход.
     "С дороги, Поттер, у тебя и без того уже полно  неприятностей,  -
прошипел Снэйп. - Если б я не появился и не спас твою шкуру..."
     "Профессор Лупин мог раз сто убить меня в  этом  году,  -  сказал
Гарри. - Я оставался с ним один на один, когда он обучал  меня  защите
от дементоров. Если он помогал Блэку, почему он не убил меня тогда?"
     "Откуда мне знать, что думают оборотни,  -  зашипел  Снэйп.  -  С
дороги, Поттер".
     "ВЫ МСТИТЕ! - закричал Гарри. - ВЫ  НЕ  ЖЕЛАЕТЕ  СЛУШАТЬ,  ТОЛЬКО
ПОТОМУ ЧТО ОНИ ПОДШУТИЛИ НАД ВАМИ В ШКОЛЕ..."
     "МОЛЧАТЬ! НЕ  СМЕЙ  ТАК  СО  МНОЙ  ГОВОРИТЬ!  -  завизжал  Снэйп,
обезумев еще больше. - Каков отец, таков и сын, Поттер! Я  только  что
спас твою шкуру, ты должен на коленях меня благодарить! Если б он убил
тебя, это было бы тебе уроком! Ты бы погиб, как твой  отец,  не  веря,
что ошибся в Блэке - уйди с дороги сам, а то  будет  хуже.  С  ДОРОГИ,
ПОТТЕР!"
     Гарри решился.  Прежде  чем  Снэйп  сделал  шаг,  Гарри  взмахнул
волшебной палочкой...
     "Разоружармус!" - крикнул он - и услышал не  только  свой  голос.
Дверь задрожала, словно от порыва ветра, Снэйпа  оторвало  от  пола  и
швырнуло на стену. Он без  чувств  сполз  вниз:  по  его  лицу  бежала
струйка крови.
     Гарри оглянулся. Рон и Эрмиона произнесли заклинание одновременно
с ним. Палочка Снэйпа очертила дугу и приземлилась на кровать рядом  с
Косолапом.
     "Тебе не следовало так поступать, - сказал Блэк, глядя на  Гарри.
- Я бы справился..."
     Гарри  отвернулся.  Он  все  еще  не  был  уверен,  что  поступил
правильно.
     "Мы  напали  на  учителя...  напали  на  учителя...  -  вымолвила
Эрмиона, испуганно уставившись на неподвижно лежащего Снэйпа. - У  нас
будут такие неприятности..."
     Лупин боролся с веревками. Блэк  помог  ему  освободиться.  Лупин
встал, потирая запястья там, где веревки сильно сдавливали руки.
     "Спасибо, Гарри", - сказал он.
     "Я не говорил, что верю вам", - возразил Гарри.
     "Тогда пора предоставить тебе одно доказательство, - сказал Блэк.
- Мальчик, дай мне Питера. Немедленно".
     Рон прижал Скабберса к груди.
     "Оставьте его в покое, - слабо произнес он. - Вы что думаете,  он
сбежал из Азкабана только чтобы  найти  Скабберса?  То  есть...  -  он
взглянул на  Гарри  и  Эрмиону  в  поисках  поддержки.  -  Ну,  ладно,
допустим, Петтигрю мог превратиться в крысу - так ведь крыс миллионы -
как он узнал, что эта - та самая, если был все время в Азкабане?"
     "Знаешь,  Сириус,  это  хороший  вопрос,  -   согласился   Лупин,
оборачиваясь к Блэку и слегка хмурясь. - Как ты узнал, где он?"
     Блэк  достал  из  кармана  мятый  кусок  бумаги,  разгладил   его
когтистой рукой и показал им.
     Это была фотография Рона и его семьи, которую напечатали  прошлым
летом в Ежедневном Оракуле, и на плече Рона сидел Скабберс.
     "Где ты ее взял?" - пораженно спросил Лупин.
     "У Фаджа, - ответил Блэк. - Когда он явился с проверкой в Азкабан
в прошлом году, он дал мне свою газету. И там  на  первой  полосе  был
Питер... на плече у этого мальчика... Я  его  сразу  узнал...  я  ведь
столько раз видел, как он превращался! В заголовке было  сказано,  что
мальчик вернется в Хогвартс... туда, где учится Гарри..."
     "Боже мой, - мягко сказал Лупин, переводя взгляд с  фотографии  в
газете на Скабберса. - Его передняя лапка..."
     "Что с ней?" - спросил Рон вызывающе.
     "Не хватает пальца", - отрезал Блэк.
     "Конечно, - задыхаясь от волнения, продолжал Лупин, - это же  так
просто... гениально... Он сам его отрезал?"
     "Перед тем, как перевоплотиться, - ответил Блэк. - Когда я загнал
его в угол, он заорал на всю улицу, что это я предал Лили и Джеймса. И
прежде чем я  успел  его  заколдовать,  он  взорвал  улицу  с  помощью
палочки, которую прятал за спину - и прыгнул в сточную канаву к другим
крысам..."
     "Неужели ты не знаешь, Рон? - сказал Лупин. -  Единственное,  что
осталось от Питера - палец".
     "Так, Скабберс, наверно, подрался с  другой  крысой!  Он  в  моей
семье уже давно..."
     "Двенадцать лет, если  быть  точным,  -  подсказал  Лупин.  -  Ты
никогда не задумывался, почему он живет так долго?"
     "Мы - мы хорошо о нем заботились!" - запальчиво ответил Рон.
     "А сейчас он выглядит не очень, правда? - сказал Лупин. -  Думаю,
он  начал  худеть,  с  тех  пор  как  услышал,  что  Сириус  снова  на
свободе..."
     "Он боялся этого ненормального кота!"  -  Рон  кивнул  в  сторону
Косолапа, который лежал на кровати и мурлыкал.
     Но все было не так,  вдруг  подумал  Гарри...  Скабберс  выглядел
больным  до  того,  как  увидел  Косолапа...  когда  Рон  вернулся  из
Египта... с того момента, как Блэк сбежал...
     "Этот  кот  абсолютно  нормальный,  -  сердито  сказал  Блэк.  Он
протянул худую руку и  погладил  Косолапа.  -  Это  самый  умный  кот,
которого я когда-либо  встречал.  Он  сразу  понял,  что  Скабберс  не
простая крыса. И когда он  встретил  меня,  то  сообразил,  что  я  не
простой пес. Конечно, он не сразу стал доверять  мне...  Наконец,  мне
удалось объяснить ему, за чем я охочусь, и он помог мне..."
     "Как?" - прошептала Эрмиона.
     "Он пытался принести мне Питера, но  не  преуспел...  поэтому  он
стащил Гриффиндорские пароли... Видимо, взял у кого-то с прикроватного
столика..."
     Гарри  почти  не  слушал  Блэка.  Кусочки  мозаики   складывались
воедино. Это нелепо... и все же...
     "Но Питер понял, что дело нечисто и слинял,  -  хрипло  продолжал
Блэк. - Кот - Косолап, вы его так называете, да? - сказал,  что  Питер
оставил кровь на  простынях...  Наверное,  укусил  себя  сам...  Решил
повторить инсценировку со смертью".
     При этих словах Гарри словно очнулся.
     "А почему он притворился мертвым? - гневно спросил он.  -  Потому
что знал, что вы хотели убить его, как и моих родителей!"
     "Нет, - сказал Лупин. - Гарри..."
     "А сейчас вы появились, чтобы его прикончить!"
     "Да", - Блэк бросил злобный взгляд на Скабберса.
     "Не надо мне было мешать Снэйпу!" - закричал Гарри.
     "Гарри, - поспешно вмешался Лупин, - неужели ты не понимаешь? Все
это время мы думали,  что  твоих  родителей  предал  Сириус,  а  Питер
выследил его - но все было  наоборот,  неужели  ты  не  видишь?  Питер
предал твоих родителей - Сириус выследил Питера..."
     "ЭТО НЕПРАВДА! - закричал Гарри. - ОН БЫЛ ХРАНИТЕЛЕМ! ОН  СКАЗАЛ,
ДО ТОГО КАК ВЫ ПРИШЛИ, СКАЗАЛ, ЧТО УБИЛ ИХ!"
     Гарри кивнул на Блэка,  который  медленно  покачал  головой;  его
ввалившиеся глаза вдруг наполнились слезами.
     "Гарри... я один виноват в их смерти, - всхлипнул он. - Я  убедил
Лили и Джеймса  поменять  Хранителя  в  последний  момент,  убедил  их
довериться ему вместо меня... И это все моя вина... в ту  ночь,  когда
они погибли, я как раз поехал  к  Питеру,  удостовериться,  что  он  в
безопасности. Но когда я приехал в его убежище, его не  было.  Никаких
следов борьбы. Но что-то было не так. Я испугался. Я сразу же помчался
к дому твоих родителей. И когда я увидел руины и их тела...  я  понял,
что наделал Питер... Что я наделал..."
     Его голос дрогнул. Он отвернулся.
     "Хватит, - сказал Лупин со  стальной  интонацией,  которой  Гарри
никогда прежде не замечал. - Есть только  один  способ  это  доказать.
Рон, дай мне крысу".
     "Что вы с ним сделаете, если я отдам его?" - нервно  спросил  Рон
Лупина.
     "Заставлю  его  стать  собой,  -  ответил  Лупин.   -   Если   он
действительно крыса, это ему не повредит".
     Рон нехотя протянул ему Скабберса. Скабберс  пищал  и  вырывался,
выпучивая глаза.
     "Готов, Сириус?" - спросил Лупин.
     Блэк уже поднял с кровати палочку Снэйпа. Он  подошел  к  Лупину,
крепко  сжимавшему  крысу,  и   глаза   его,   затуманенные   слезами,
загорелись.
     "Вместе?" - тихо сказал он.
     "Давай, - ответил Лупин, держа Скабберса в одной руке, а  палочку
в другой. - На счет "три". Раз - два - ТРИ!"
     Палочки вспыхнули голубым  огнем,  и  на  миг  Скабберс  замер  в
воздухе, продолжая извиваться - Рон закричал - и  Скабберс  рухнул  на
пол. Еще одна ослепительная вспышка света и...
     Больше  всего  это  смахивало  на  быстро  прокрученный  фильм  о
растущем дереве. Внезапно появились голова и конечности, а в следующий
миг на том месте, где был Скабберс, оказался человечек. Он съежился от
страха и заломил руки. Косолап заворчал, вздыбив шерсть.
     Перед ними стоял коротышка, едва ли выше  Гарри  и  Эрмионы.  Его
голову украшала бесцветная нечесаная шевелюра с лысиной на макушке. Он
был похож на внезапно  похудевшего  толстяка.  Его  кожу,  как  и  мех
Скабберса, покрывала грязь; а в маленьких слезящихся глазках, и  форме
длинного носа было что-то крысиное.  Он  испуганно  огляделся,  тяжело
дыша, словно после пробежки, и нервно сглотнул. Его взгляд метнулся  к
двери и обратно.
     "Ну, здравствуй, Питер, - мягко сказал  Лупин,  как  будто  крысы
каждый день превращались в его старых  школьных  друзей.  -  Давно  не
виделись".
     "С-Сириус, Р-Рем... - голос у Петтигрю был  писклявый.  Он  снова
взглянул на дверь. - Друзья мои... мои старые друзья..."
     Блэк поднял палочку, но  Лупин  бросил  на  него  предупреждающий
взгляд и сжал его запястье. Затем он повернулся к Петтигрю и  спокойно
произнес: "Мы тут говорили о том, что произошло в ночь гибели  Лили  и
Джеймса. Ты пропустил самое важное, пока пища бегал по кровати..."
     "Рем, - выдохнул Петтигрю, отчаянно потея, - ты  ведь  не  веришь
ему, правда?... Он пытался убить меня, Рем..."
     "Да уж, мы слышали, - сказал Лупин более холодно. -  Я  бы  хотел
выяснить две маленькие детали, Питер, если..."
     "Он пришел, чтобы попытаться убить меня снова!  -  вдруг  пискнул
Петтигрю, указывая на Блэка, и Гарри увидел, что он показывает средним
пальцем, потому что указательного  у  него  нет.  -  Он  убил  Лили  и
Джеймса, и сейчас он собирается убить меня... Ты  должен  мне  помочь,
Рем..."
     Взгляд запавших глаз, которым Блэк сверлил  Петтигрю,  делал  его
голову еще больше похожей на череп.
     "Никто не собирается тебя убивать, пока мы кое-что не выясним", -
отрезал Лупин.
     "Выясним?  -  завизжал   Петтигрю,   снова   дико   озираясь   на
зарешеченные окошки и единственную дверь. - Я знал, что он  придет  за
мной! Знал, что он вернется! Я ждал этого двенадцать лет!"
     "Ты знал,  что  Сириус  сбежит  из  Азкабана?  -  спросил  Лупин,
наморщив лоб. - Ведь до него это считалось невозможным!"
     "Он знает о черной  магии  столько,  что  нам  и  не  снилось!  -
визгливо завопил Петтигрю. - Как еще он мог выбраться  оттуда?  Думаю,
Тот-Кого-Нельзя-Назвать-По-Имени научил его этим штучкам!"
     Блэк рассмеялся резким, невеселым смехом.
     "Волдеморт?" - вымолвил он.
     Петтигрю вздрогнул, словно Блэк ударил его хлыстом.
     "Что, боишься имени своего хозяина? - спросил Блэк. - Я  не  виню
тебя, Питер. Его сподвижники не слишком тобой довольны, верно?"
     "Понятия не имею, о чем ты, Сириус..."  -  пробормотал  Петтигрю,
задыхаясь. Его лицо блестело от пота.
     "Ты ведь не от меня прятался двенадцать лет, - сказал Блэк. -  Ты
прятался от давних сторонников  Волдеморта.  Я  много  чего  слышал  в
Азкабане, Питер... все они думают, что ты погиб, иначе они спросили бы
с тебя за все... Я слышал, что они кричали во сне. Похоже они  думали,
что предатель метнулся обратно.  Волдеморт  нашел  Поттеров  по  твоей
подсказке... и потерпел поражение. Но  не  все  сторонники  Волдеморта
закончили свои дни  в  Азкабане,  правда?  Многие  на  свободе,  ждут,
притворяясь, что ошибались... Если бы они только знали, что ты все еще
жив, Питер..."
     "Н-не знаю... о чем ты говоришь, -  повторил  Петтигрю,  едва  не
срываясь на визг. Он вытер лицо рукавом и посмотрел на Лупина. - Ты же
не веришь в этот... этот бред, Рем..."
     "Должен признать, Питер, что не совсем понимаю, почему невиновный
человек проводит двенадцать лет в облике крысы", - ровно сказал Лупин.
     "Невиновный, но перепуганный! - пропищал Петтигрю.  -  Сторонники
Волдеморта преследовали бы меня, потому что я отправил лучшего из  них
в Азкабан - шпиона Сириуса Блэка!"
     Блэк скривился.
     "Да как ты смеешь, - проворчал он, внезапно становясь похожим  на
того огромного пса, в которого превращался.  -  Я  -  шпион?  Разве  я
когда-нибудь ябедничал на тех, кто сильнее? А вот ты, Питер - как же я
сразу не догадался - ты был шпионом с самого начала. Ты всегда  дружил
с теми, кто за тебя заступался, так ведь?... Я и Рем... и Джеймс..."
     Петтигрю снова вытер лицо. Он задыхался.
     "Я - и вдруг шпион... ты, наверно, не в своем  уме...  никогда...
не знаю, как ты можешь такое говорить..."
     "Лили и Джеймс сделали тебя Хранителем секрета потому, что  я  им
предложил, - зловеще прошептал Блэк. Петтигрю отшатнулся. -  Я  думал,
это  сработает...  великолепный  блеф...  Волдеморт  конечно  стал  бы
охотиться за мной,  не  предполагая,  что  Хранитель  -  такая  мелкая
бездарность, как ты... небось, это был самый  замечательный  момент  в
твоей никчемной жизни, когда ты сказал Волдеморту, что готов сдать ему
Поттеров".
     Петтигрю  растерянно  что-то  бормотал.   Гарри   уловил   только
"выдумка" и "глупость", но лицо Петтигрю было красноречивее слов:  его
кожа посерела, а маленькие глазки непрерывно метались от окон к двери.
     "Профессор Лупин? - робко спросила Эрмиона. - Можно... можно  мне
сказать?"
     "Конечно, Эрмиона", - сказал Лупин ободряюще.
     "Ну... Скабберс - то есть  этот...  этот  человек...  он  спал  в
комнате, где был Гарри, целых три года. Если он  был  заодно  с  Сами-
Знаете-Кем, почему он не пытался навредить Гарри?"
     "Вот! - завизжал  Петтигрю,  показывая  на  Эрмиону  искалеченной
рукой. - Спасибо! Видишь, Рем? Я волоска не тронул  на  голове  Гарри!
Почему, как ты думаешь?"
     "Я тебе скажу почему, - ответил Блэк. -  Потому  что  ты  никогда
ничего не делал просто так, без выгоды. Волдеморт  скрывался  все  эти
двенадцать лет. Поговаривали, что он все равно что мертв. Ты  не  стал
бы совершать убийство под носом у Албуса  Дамблдора  ради  бессильного
мага, так ведь? Прежде, чем вернуться к нему, ты хотел убедиться,  что
он снова первый парень на деревне. Иначе зачем ты  поселился  в  семье
волшебников? Держать ухо  востро,  Питер,  быть  в  курсе  дел!...  На
случай, если твой покровитель обретет  силу  и  поддержать  его  будет
безопасно..."
     Петтигрю открыл и закрыл рот. Но не издал не звука. Казалось,  он
лишился дара речи.
     "Э-э - мистер Блэк - Сириус?" - тихо сказала Эрмиона.
     Блэк вздрогнул от  неожиданности  и  уставился  на  Эрмиону  так,
словно к нему никогда еще не обращались так вежливо.
     "Если вы не возражаете, можно спросить, как...  как  вам  удалось
выбраться из Азкабана, если вы не использовали черную магию?"
     "Спасибо! - выдохнул Петтигрю, энергично кивнув Эрмионе. - Точно!
Именно это я и..."
     Но Лупин смерил его таким  взглядом,  что  Петтигрю  умолк.  Блэк
смотрел на Эрмиону задумчиво нахмурившись, взвешивая свой ответ.
     "Не знаю, как я это сделал, - наконец произнес он. - Думаю, я  не
сошел с ума только потому что понимал -  я  невиновен.  Эта  мысль  не
относилась к разряду  счастливых,  а  значит  дементоры  не  могли  ее
высосать... но она поддерживала меня... помогала сохранить  магические
силы... и когда становилось... совсем плохо... я  превращался  в  пса.
Понимаете,  дементоры  не  видят...  -  он  сглотнул.  -  Они  ощущают
человеческие эмоции и тянутся к ним... они знали, что мои чувства были
менее...  менее  человеческими,  не  такими  сложными,  когда  я   был
собакой... но они думали, что  я  постепенно  схожу  с  ума,  как  все
пленники рано или поздно, и не обращали внимания. А я был слаб,  очень
слаб, и не сумел бы отогнать их от себя без палочки...
     Но затем я увидел Питера на этой фотографии... Я понял, что он  в
Хогвартсе с Гарри... и нападет, если до него дойдет слух,  что  темные
силы возрождаются..."
     Казалось, Петтигрю сейчас хватит удар. Он  не  мигая  смотрел  на
Блэка, словно загипнотизированный.
     "...нападет, когда убедится, что у него будут  союзники...  чтобы
вручить им  последнего  Поттера.  Если  бы  он  отдал  им  Гарри,  кто
осмелился бы сказать, что он предал Волдеморта? Он был бы принят назад
с распростертыми объятиями...
     Поэтому я должен был что-то  сделать.  Я  был  единственным,  кто
знал, что Петтигрю все еще жив..."
     Гарри вспомнил, что мистер Висли говорил  жене:  "Стражи  сказали
Фаджу, что Блэк разговаривал  во  сне.  Одни  и  те  же  слова:  Он  в
Хогвартсе... Он в Хогвартсе..."
     "В моей голове словно зажегся огонек, который дементоры не  могли
уничтожить... это не было счастливой  мыслью...  это  было  навязчивой
идеей... но это придало мне сил.  И  вот,  однажды  ночью,  когда  они
открыли дверь, чтобы поставить еду, я  проскочил  мимо  них  в  облике
пса...  им  гораздо  сложнее   чувствовать   животных,   поэтому   они
растерялись... я был очень  худым...  таким  худым,  что  проскользнул
через решетки... и поплыл к земле... я отправился на север и  очутился
в окрестностях Хогвартса, оставаясь собакой...  С  тех  пор  я  жил  в
лесу... кроме того дня, когда  отправился  посмотреть  на  квиддитчную
тренировку... ты летаешь так же хорошо, как и твой отец, Гарри..."
     Он снова посмотрел на Гарри и тот не отвел взгляда.
     "Поверь мне,  -  прохрипел  Блэк.  -  Пожалуйста,  поверь.  Я  не
предавал Джеймса и Лили. Я бы скорее умер, чем предал их".
     И Гарри поверил. Он не мог проглотить  комок  в  горле  и  просто
кивнул.
     "Нет!" - Петтигрю упал на колени, словно кивок Гарри был для него
смертным приговором. Он пополз к Блэку, молитвенно сложив руки.
     "Сириус... это же я... Питер... твой друг... ты не станешь..."
     Но Блэк дернул ногой, и Петтигрю отпрянул.
     "На моей одежде достаточно грязи, чтобы ты еще пачкал  ее  своими
руками", - прошептал Блэк.
     "Рем! - запищал Петтигрю, умоляюще поворачиваясь к Лупину.  -  Ты
ведь не веришь... Разве Сириус не сказал  бы  тебе,  если  бы  поменял
план?"
     "Только если он не думал, что я шпион, Питер, -  холодно  пояснил
Лупин. - Ты ведь поэтому мне не сказал, Сириус?" - спросил  он,  глядя
поверх головы Петтигрю.
     "Прости меня, Рем", - ответил Блэк.
     "Конечно, Большелапый, дружище, -  откликнулся  Лупин,  закатывая
рукава. - И ты прости за то, что я тоже считал тебя шпионом".
     "Разумеется, - сказал Блэк, и нечто похожее на усмешку озарило на
миг его изможденное лицо. Он тоже начал закатывать рукава. - Убьем его
вместе?"
     "Да", - зловеще подтвердил Лупин.
     "Вы не посмеете... нет... - выдохнул Петтигрю. И бросился к Рону.
- Рон... разве я не был хорошим другом... хорошим  домашним  животным?
Ты же не позволишь им убить  меня,  Рон,  правда?...  Ты  же  на  моей
стороне..."
     Но Рон смотрел на Петтигрю с непередаваемым отвращением.
     "А я разрешал тебе спать в моей кровати!" - скривился он.
     "Добрый мальчик... хороший хозяин... - Петтигрю пополз к Рону,  -
ты не позволишь им... Я был твоей крысой...  я  был  славным  домашним
животным..."
     "Если ты был лучше в образе крысы,  чем  человека,  незачем  этим
хвастаться", - резко вмешался Блэк. Рон, бледнея от боли, отодвинул от
Петтигрю сломанную ногу. Тот  повернулся,  подался  вперед  и  схватил
Эрмиону за край мантии.
     "Милая, добрая девочка... ты...  ты  не  позволишь  им...  помоги
мне..."
     Эрмиона вырвала полу из его цепких пальцев и в ужасе прижалась  к
стене.
     Петтигрю, все еще на коленях, дрожа как лист, медленно повернулся
к Гарри.
     "Гарри... Гарри... ты так похож на отца... так..."
     "КАК ТЫ СМЕЕШЬ ОБРАЩАТЬСЯ К ГАРРИ!  -  взревел  Блэк.  -  КАК  ТЫ
МОЖЕШЬ ПОВОРАЧИВАТЬСЯ К НЕМУ ЛИЦОМ? КАК ТЫ ОСМЕЛИВАЕШЬСЯ ГОВОРИТЬ  ЕМУ
О ДЖЕЙМСЕ?"
     "Гарри, - прошептал Петтигрю, кидаясь к нему раскинув  руками,  -
Гарри, Джеймс не позволил бы, чтоб  меня  убили...  Джеймс  бы  понял,
Гарри... он сжалился бы..."
     Блэк и Лупин схватили Петтигрю за плечи и швырнули его на пол. Он
сидел, полумертвый от ужаса, и смотрел на них не в силах подняться.
     "Ты продал Лили и Джеймса Волдеморту,  -  сказал  Блэк,  которого
тоже трясло. - Ты это отрицаешь?"
     Петтигрю разрыдался. На него было страшно  смотреть:  он  икал  и
всхлипывал, словно большой лысеющий ребенок.
     "Сириус, Сириус, что  я  мог  сделать?  Лорд  Тьмы...  ты  же  не
знаешь... у него такие  силы,  ты  даже  представить  не  можешь...  Я
испугался, Сириус, я никогда не был смелым, как ты, и Рем, и Джеймс. Я
не думал, что так получится... Сам-Знаешь-Кто заставил меня..."
     "НЕ ЛГИ! - крикнул Блэк. - ТЫ СООБЩАЛ ЕМУ ОБО ВСЕМ  УЖЕ  ГОД,  ДО
ТОГО КАК ПОГИБЛИ ЛИЛИ И ДЖЕЙМС! ТЫ БЫЛ ЕГО ШПИОНОМ!"
     "Он - он все время побеждал! - всхлипнул Петтигрю. - Ч-что  толку
было ему сопротивляться?"
     "Что толку сражаться  с  самым  ужасным  волшебником,  когда-либо
населявшим этот мир? - спросил Блэк, и его  лицо  запылало  гневом.  -
Всего лишь для того, чтобы спасти жизни ни в чем  не  повинных  людей,
Питер!"
     "Ты не понимаешь!  -  захныкал  Петтигрю.  -  Он  убил  бы  меня,
Сириус!"
     "ТОГДА ТЫ ДОЛЖЕН БЫЛ УМЕРЕТЬ! - прорычал Блэк. - УМЕРЕТЬ,  НО  НЕ
ПРЕДАТЬ СВОИХ ДРУЗЕЙ. ТАК, КАК ПОСТУПИЛИ БЫ МЫ НА ТВОЕМ МЕСТЕ!"
     Блэк и Лупин стояли плечом к плечу, подняв волшебные палочки.
     "Тебе следовало понять, - спокойно сказал Лупин. - Если  бы  тебя
не убил Волдеморт, это бы сделали мы. Прощай, Питер".
     Эрмиона закрыла лицо руками и отвернулась к стене.
     "СТОЙТЕ! - крикнул Гарри. Он рванулся к ним и заслонил  Петтигрю.
- Вы не убьете его, - сказал он, задыхаясь. - Ни за что".
     Блэк и Лупин остолбенели.
     "Гарри, из-за этого ничтожества ты стал сиротой, - прорычал Блэк.
-  Это  жалкое  создание,  увидев  тебя  умирающим,  пальцем   бы   не
пошевельнуло. Ты его слышал. Его вонючая шкура значит для него больше,
чем твоя семья".
     "Я знаю, - сказал Гарри.  -  Мы  возьмем  его  в  замок.  Отдадим
дементорам. Он отправится в Азкабан... только не убивайте его".
     "Гарри! -  задохнулся  Петтигрю,  обнимая  его  колени.  -  Ты...
спасибо тебе... это больше, чем я заслуживаю... спасибо..."
     "Прочь от меня! - выдавил Гарри, с отвращением  отдирая  от  себя
руки Петтигрю. - Я делаю это не ради тебя. Я  думаю,  отец  не  хотел,
чтобы его лучшие друзья стали убийцами... из-за тебя".
     Наступило   гробовое   молчание,   только   Петтигрю   прерывисто
всхлипывал, держась за сердце. Блэк и Лупин посмотрели друг на друга и
одновременно опустили волшебные палочки.
     "Ты единственный имеешь право решать, Гарри, - сказал Блэк. -  Но
подумай... подумай только, что он сделал..."
     "Он отправится  в  Азкабан,  -  повторил  Гарри.  -  Если  кто  и
заслуживает этого, то это именно он..."
     Петтигрю все еще сопел за его спиной.
     "Хорошо, - сказал Лупин. - Отойди, Гарри".
     Гарри заколебался.
     "Я собираюсь его связать,  -  сказал  Лупин.  -  Просто  связать,
клянусь".
     Гарри отошел в сторону. На этот раз ленты выстрелили  из  палочки
Лупина -  и  в  следующий  момент  Петтигрю  уже  скорчился  на  полу,
связанный и с кляпом во рту.
     "Но если ты перевоплотишься, Питер, - проворчал Блэк, направив на
него палочку, - мы убьем тебя. Согласен, Гарри?"
     Гарри бросил взгляд на жалкую фигуру  на  полу  и  кивнул,  чтобы
Петтигрю это видел.
     "Хорошо, - сказал вдруг Лупин деловым тоном. -  Рон,  я  не  могу
срастить  кости  так  же,  как  мадам  Помфрей,  поэтому  наложу-ка  я
временную шину, пока мы не доберемся до больницы".
     Он поспешил к Рону, наклонился, дотронулся  до  ноги  палочкой  и
прошептал: "Тростус". Бинты крепко  стянули  ногу.  Лупин  помог  Рону
встать - тот осторожно ступил на сломанную ногу и не вздрогнул.
     "Так лучше, - сказал он. - Спасибо".
     "Что же делать с профессором Снэйпом?" - тихо  спросила  Эрмиона,
глядя на распростертого на полу учителя.
     "С ним ничего серьезного, - сообщил Лупин, склоняясь над  Снэйпом
и проверяя пульс. - Вы просто немного... м-м... перестарались. Он  все
еще без сознания. Думаю, будет лучше, если мы не станем приводить  его
в чувство, пока не доберемся до замка. Сделаем так..."
     Он прошептал:  "Мобиликорпус".  Снэйп  стоя  повис  в  нескольких
дюймах над полом, свесив голову на грудь, словно большая кукла.  Лупин
поднял плащ-невидимку и спрятал в карман.
     "И двое из нас должны приковаться к этому, - сказал Блэк,  кивнув
на Петтигрю. - На всякий случай".
     "Тогда это буду я", - сказал Лупин.
     "И я", - храбро заявил Рон, шагая вперед.
     Блэк сотворил тяжелые наручники прямо из  воздуха;  Петтигрю  был
поднят на ноги, левая рука прикована к правой руке Лупина, правая -  к
левой руке Рона. Рон хмуро косился на  него.  Казалось,  он  воспринял
перевоплощение Скабберса  как  личное  оскорбление.  Косолап  бесшумно
спрыгнул с кровати и направился к двери, держа хвост трубой.

     Глава Двадцатая
     Поцелуй дементора
     Гарри еще никогда не доводилось быть участником  столь  необычной
процессии. Первым по ступенькам спускался  Косолап.  За  ним,  подобно
соперникам в некоей шестиногой гонке, следовали Лупин, Петтигрю и Рон.
Следующим был профессор Снэйп. Пока они спускались, он, задевая ногами
каждую  ступеньку,  медленно  плыл  по  воздуху,  ведомый  собственной
палочкой, которую направлял на него Сириус. Гарри с Эрмионой  замыкали
шествие.
     Попасть обратно в подземный ход было сложно. Чтобы  справиться  с
этой задачей, Лупину, Петтигрю  и  Рону  пришлось  повернуться  боком.
Лупин по-прежнему  держал  Петтигрю  под  прицелом  своей  палочки.  С
Косолапом во главе они гуськом двинулись к замку. Гарри шел  прямо  за
Блэком,  который  по-прежнему  направлял  Снэйпа.  Безвольно  повисшая
голова профессора то и дело ударялась о  низкий  потолок,  и  у  Гарри
возникло ощущение, что Блэк не прилагает ни  малейшего  усилия,  чтобы
воспрепятствовать этому.
     "Ты знаешь, что это значит? - вдруг  спросил  Блэк,  обращаясь  к
Гарри, пока они медленно пробирались к выходу. - Мы сдадим Петтигрю, и
тогда..."
     "Вы свободны", - закончил Гарри.
     "Да, - согласился Блэк. - Но я еще  и...  Не  знаю,  говорили  ли
тебе... я твой крестный отец".
     "Я знаю", - ответил Гарри.
     "Джеймс и Лили назначили меня твоим опекуном, - натянуто произнес
Блэк. - На случай, если с ними что случится..."
     Гарри ждал. Неужели Блэк имел в виду то, о чем он подумал?
     "Конечно, я пойму, если ты захочешь остаться у дяди  с  тетей,  -
пробормотал Блэк. - Но все же... подумай об этом. Когда я  верну  себе
доброе имя... если ты захочешь... жить в другом месте..."
     Сердце Гарри радостно подпрыгнуло.
     "Что? Жить у тебя? - воскликнул он, от  неожиданности  ударившись
головой о камень, торчащий из потолка. - Уйти от Десли?"
     "Конечно, я подозревал, что ты не захочешь, - поспешно  отозвался
Блэк. - Я тебя понимаю, я просто подумал, что..."
     "Ты с ума сошел? - голос Гарри внезапно стал  таким  же  хриплым,
как у Блэка. - Да конечно же я хочу уйти от Десли! А у тебя есть  дом?
Когда я смогу туда переехать?" - Блэк резко  развернулся  и  изумленно
посмотрел на него.  Голова  Снэйпа  скребла  потолок,  но  Блэка  это,
видимо, не волновало.
     "Ты и правда хочешь жить у меня?"
     "Еще бы!" - воскликнул Гарри.
     За все время их знакомства исхудалое лицо Блэка впервые озарилось
искренней улыбкой. Эффект, вызванный ею, был ошеломляющим:  как  будто
помолодевший лет на десять  Блэк  улыбался  Гарри  из-под  изможденной
маски; на какое-то  мгновение  он  вновь  стал  тем  самым  человеком,
который так радостно смеялся на свадьбе родителей  Гарри.  В  молчании
они достигли конца туннеля.  Косолап  первым  устремился  наружу;  он,
очевидно, дотронулся лапкой до  узла  на  стволе,  потому  что,  когда
Лупин, Петтигрю и Рон карабкались наверх, дерево не  проявило  никаких
признаков буйства. Блэк проследил, чтобы Снэйп  благополучно  выбрался
из лаза, затем отступил, чтобы пропустить Гарри и Эрмиону. Наконец все
оказались снаружи.
     На владения замка уже опустилась тьма. Одинокие  огоньки  мерцали
лишь в далеких окнах Хогвартса. Не произнеся ни слова, они тронулись в
путь.  Всхлипывания  Петтигрю  не  прекращались,  перетекая  время  от
времени в унылый скулеж. У Гарри голова шла кругом. Он уедет от Десли.
Он будет жить у Сириуса Блэка, лучшего друга своих родителей...  Гарри
был как в тумане... Что будет, когда он сообщит Десли, что  собирается
поселиться у преступника, которого они видели по телевизору?
     "Один неверный шаг, Питер", - угрожающе произнес  идущий  впереди
Лупин. Его палочка по-прежнему была направлена в грудь Петтигрю.
     В полном молчании они  медленно  шли  через  луг,  и  огни  замка
постепенно становились все ближе. Снэйп все так же неуклюже тащился по
воздуху впереди Блэка. Его подбородок то и дело ударялся о грудь. А  в
следующий миг...
     Небо, до сих пор скрытое облаками, прояснилось.  На  земле  стали
различимы неясные тени. Луна осветила всю их компанию.
     Снэйп налетел  на  Лупина,  Петтигрю  и  Рона,  которые  внезапно
остановились как вкопанные. Блэк застыл на месте.  Движением  руки  он
приказал остановиться Гарри и Эрмионе.
     Гарри увидел, как очертания  фигуры  Лупина  словно  окаменели  и
вдруг начали расплываться.
     "О Боже! - в ужасе прошептала Эрмиона. - Он не  выпил  зелье!  Он
опасен!"
     "Бегите! - прошептал Блэк. - Убегайте! Немедленно!"
     Но Гарри не мог. Рон был связан с Петтигрю и Лупином. Он  кинулся
вперед, но Блэк обхватил его и отбросил назад.
     "Оставь это мне. Беги!"
     Они услышали злобное,  леденящее  душу  рычание.  Голова  и  тело
Лупина удлинялись. Плечи опустились. Было заметно, как  растет  шерсть
на лице и на руках, которые  быстро  превращались  в  когтистые  лапы.
Косолап зашипел и попятился...
     Когда  оборотень  приблизился  к  ним,  щелкая  зубами,   Сириус,
стоявший сбоку от Гарри, исчез. Он перевоплотился. Огромный,  размером
с медведя пес  прыгнул  вперед.  Как  только  оборотень  одним  рывком
освободился от сковывавших его наручников, пес вцепился ему в загривок
и рванул назад, подальше от Рона и Петтигрю. Они  сошлись  в  яростной
схватке, вонзая друг в друга когти. Гарри застыл, парализованный  этим
зрелищем. Он был слишком поглощен им,  чтобы  замечать,  что  творится
вокруг. Он очнулся от крика Эрмионы...
     Петтигрю кинулся на  брошенную  Лупином  палочку.  Рон,  нетвердо
стоящий на забинтованной ноге, упал. Раздался  хлопок,  затем  вспышка
света - и Рон неподвижно распластался на земле. Еще хлопок -  Косолапа
подбросило в воздух, и в следующее  мгновение  он  безжизненно  рухнул
вниз. "Разоружармус!  -  вскричал  Гарри,  направив  свою  палочку  на
Петтигрю. Палочка Лупина взмыла высоко в воздух и исчезла из  виду.  -
Ни с места!" - закричал Гарри и бросился  туда,  где  стоял  Петтигрю.
Слишком поздно. Петтигрю завершил перевоплощение.  Гарри  увидел,  как
его голый хвост выскользнул из наручника на вытянутой руке Рона, затем
из травы донесся легкий шелест. Неожиданно раздался вой и  раскатистое
рычание.  Гарри  оглянулся  и  увидел,  что  оборотень  развернулся  и
устремился по направлению к лесу.
     "Сириус, он сбежал! Петтигрю перевоплотился!" - прокричал Гарри.
     Блэк истекал кровью; его  морда  и  спина  были  все  в  глубоких
царапинах, но при этих словах он с усилием поднялся на ноги, заковылял
через луг, и вскоре его  удаляющиеся  шаги  стихли.  Гарри  и  Эрмиона
кинулись к Рону.
     "Что он с ним сделал?" -  прошептала  Эрмиона.  Глаза  Рона  были
полуприкрыты. Он был жив и дышал, но, похоже, не узнавал их.
     "Не знаю".
     Гарри огляделся в отчаянии. Блэк и Лупин скрылись... один  Снэйп,
по-прежнему бессознательно парящий  в  воздухе,  теперь  составлял  им
компанию.
     "Нам лучше доставить их в замок  и  рассказать  кому-нибудь,  что
произошло, -  вымолвил  Гарри,  откидывая  волосы  со  лба  и  пытаясь
собраться с мыслями. - Пойдем..."
     Но тут они услышали, как где-то во  тьме,  вне  поля  их  зрения,
жалобно завыл, заскулил от боли пес...
     "Сириус",  -  прошептал  Гарри,  отчаянно  вглядываясь  во  мглу.
Секунду он колебался, но сейчас они ничем  не  могли  помочь  Рону,  а
Блэк, судя по доносящимся до них звукам, был в беде. Гарри сорвался  с
места, Эрмиона бросилась вслед  за  ним.  Вой,  похоже,  доносился  со
стороны озера. Они устремились в этом направлении, и Гарри, постепенно
замедляя бег, почувствовал леденящий холод, еще не осознавая,  что  он
означает... Вой внезапно прекратился. Когда они добежали до берега, то
поняли, почему. Сириус превратился обратно в  человека.  Он  стоял  на
четвереньках, обхватив руками голову.
     "Нееет, - стонал он. - Нееет... Пожалуйста..."
     И тут Гарри увидел их.
     Дементоры,  по  меньшей  мере,  сотня  дементоров.  Черная  масса
безмолвно  скользила,  огибая  озеро,  и  приближалась   к   ним.   Он
отшатнулся,  чувствуя,  как  холод  пронизывает  его  насквозь,  туман
застилает глаза. Но их еще больше, они возникают из  тьмы  за  спиной,
окружают...
     "Эрмиона, думай  о  чем-нибудь  радостном!"  -  прокричал  Гарри,
поднимая палочку и отчаянно моргая в попытке стряхнуть пелену с  глаз,
тряся головой, чтобы не слышать больше слабый крик матери...
     Я буду жить со своим крестным отцом. Я ухожу от Десли.
     Он заставил себя думать о  Блэке,  только  о  Блэке,  и  принялся
повторять:
     "Явито Патронум! Явито Патронум!"
     Блэк вздрогнул, перевернулся на спину и безжизненно растянулся на
земле, бледный как смерть.
     С ним будет все хорошо. Я буду жить с ним.
     "Явито Патронум! Эрмиона, помогай! Явито Патронум!"
     "Явито... - прошептала Эрмиона. - Явито... явито..."
     Но она не смогла справиться. Дементоры надвигались, вот они уже в
десяти футах. Они окружили Гарри и Эрмиону сплошной стеной,  и  кольцо
их всё сжималось...
     "ЯВИТО ПАТРОНУМ! - вскричал Гарри что было сил, пытаясь заглушить
крик, звучащий в голове. - ЯВИТО ПАТРОНУМ!"
     Тонкий серебряный пучок возник на конце его палочки,  превратился
в легкую дымку, которая повисла  перед  ним.  В  это  мгновение  Гарри
почувствовал, как Эрмиона рядом с ним потеряла  сознание.  Он  остался
один... совсем один...
     "Явито... явито патронум..."
     Гарри почувствовал, как  его  колени  коснулись  холодной  земли.
Туман заволакивал глаза. С нечеловеческим усилием он пытался  удержать
в голове... Сириус невиновен... невиновен...  Все  будет  хорошо...  Я
буду жить у него...
     "Явито Патронум!" - задыхаясь, прохрипел он.
     В дрожащем свете, исходящем от его бесформенного Покровителя,  он
увидел, что один из дементоров остановился совсем  рядом.  Он  не  мог
преодолеть  облачко  серебряного   тумана,   которое   вызвал   Гарри.
Мертвенная,  скользкая  рука  выползла  из-под  плаща.   Она   сделала
движение, как будто хотела отбросить Покровителя со своего пути.
     "Нет... нет... - Гарри задыхался. - Он невиновен...  явито  явито
патронум..."
     Он чувствовал на себе их взгляды, их гнилостное дыхание, подобное
злобному ветру. Ближайший к  нему  дементор,  по-видимому,  пристально
рассматривал его. Затем он поднял свои отвратительные руки  и  откинул
капюшон. Там, где должны были быть глаза,  пустые  впадины  затягивала
тонкая,  серая,  мертвенная  кожа.  Но  у  него  был  рот...   зияющая
бесформенная дыра, с предсмертным хрипом всасывающая воздух.
     Леденящий ужас  сковал  Гарри,  он  больше  был  не  в  состоянии
двинуться или произнести хоть слово. Покровитель дрогнул и исчез.
     Молочно-белый туман ослеплял Гарри. Он должен  бороться...  явито
патронум... Он ничего не видел... из глубины до него донесся  знакомый
крик...  явито  патронум...  в  тумане  он  попытался  дотронуться  до
Сириуса, и нашел его руку... нет, они не заберут его...
     Но пара холодных, липких рук вдруг ухватила Гарри за шею.  Они  с
силой тянули его голову  кверху...  Гарри  чувствовал  его  дыхание...
Сначала дементор избавится от него...  Он  чувствовал  его  гнилостное
дыхание... Крик матери не стихал в его ушах...  Это  будет  последнее,
что он услышит...
     А затем, сквозь туман, который поглощал  его,  Гарри  показалось,
что он видит серебристый свет, и свет этот становился все  ярче...  Он
почувствовал, что упал ничком на землю...  Слишком  ослабевший,  чтобы
двинуться с места, бледный и дрожащий, Гарри открыл  глаза.  Дементор,
должно быть, разжал хватку.  Слепящий  свет  лился  на  траву...  Крик
прекратился, холод отступал...
     Что-то заставило дементоров повернуть назад... Оно кружило вокруг
Блэка и Эрмионы... Дементоры отступали... Воздух снова потеплел...  Из
последних сил Гарри приподнял голову  и  увидел  животное,  окруженное
ярким сиянием, стремительно  удаляющееся  по  направлению  к  озеру...
Гарри силился определить, кто это, но его глаза застилали слезы...  От
существа  исходило  сияние,  как  от  единорога...  Отчаянно   пытаясь
остаться в сознании, Гарри видел, как оно внезапно остановилось, когда
достигло противоположного берега. На секунду  Гарри  разглядел  сквозь
сияние, что кто-то подзывает животное к себе, протягивает руку,  чтобы
погладить его... кто-то странно знакомый... но этого не могло быть...
     Гарри не понимал.  Он  больше  был  не  в  состоянии  думать.  Он
чувствовал, как последние силы покидают его. Его голова опустилась  на
траву, и он потерял сознание.

     Глава Двадцать Первая
     Секрет Эрмионы
     "Поразительно... просто поразительно... какое счастье, что они не
погибли... невероятно... разрази меня гром...  вы  подоспели  вовремя,
Снэйп..."
     "Спасибо, господин министр".
     "Это потянет на орден Мерлина, второго класса, никак  не  меньше.
Быть может и первого, если мне удастся добиться!"
     "Огромное спасибо, господин министр".
     "Эта ужасная рана... полагаю, работа Блэка?"
     "На самом деле,  это  были  Поттер,  Висли  и  Грангер,  господин
министр..."
     "Не может быть!"
     "О, Блэк заколдовал их, я это сразу понял. Заклинание  Запутитус,
судя по их поведению. Они, кажется, были убеждены в его невиновности и
не могут отвечать за свои действия. Однако их вмешательство  поставило
под угрозу поимку Блэка... Они решили, что смогут задержать Блэка  без
посторонней помощи... Возомнили о себе... крутизна... директор  вообще
неоправданно потакает Поттеру в его шалостях..."
     "Но, Снэйп... Гарри Поттер, вы же понимаете... мы  все  закрываем
глаза на его шалости..."
     "Но все же... пойдет ли это ему  на  пользу?  Лично,  я  стараюсь
обходиться с ним как с любым другим учеником. И любой  другой  был  бы
как минимум временно отстранен от занятий... за то, что подверг  своих
друзей подобной опасности. Посудите сами, господин министр...  вопреки
всем  школьным  правилам...   наплевав   на   меры   предосторожности,
организованные ради него... выбраться из школы, ночью,  в  компании  с
оборотнем и убийцей... кроме того у меня есть причины полагать, что он
посещал Хогсмид без разрешения".
     "Да, да... конечно, Снэйп, конечно... Несомненное безрассудство с
его стороны".
     Гарри лежал с закрытыми глазами. Голова была в  тумане,  а  слова
долетали словно издалека, и он не успевал  ухватить  смысл...  Руки  и
ноги отяжелели, веки налились  свинцом...  Так  удобно...  Он  мог  бы
лежать здесь всю жизнь...
     "Но больше всего меня  поразило  поведение  дементоров...  вы  не
представляете, почему они обратились в бегство, Снэйп?"
     "Нет,  господин  министр...  к  тому  моменту,  как  я  пришел  в
сознание, они возвращались на свои посты".
     "Поразительно! А ведь Блэк, и Гарри, и девочка..."
     "Все были без сознания, когда я нашел их. Я связал Блэка, заткнул
ему рот, наколдовал носилки и эскортировал всех обратно в замок".
     Наступила пауза. Гарри  начал  потихоньку  приходить  в  себя,  и
почувствовал, как засосало под ложечкой.
     Он открыл глаза. Все вокруг казалось слегка размытым. Кто-то снял
с него очки.
     Он лежал в больничном крыле. Сквозь полумрак он  разглядел  мадам
Помфрей в противоположном конце палаты.  Она  стояла  спиной  к  нему,
склонившись над кроватью. Гарри скосил  глаза  и  увидел  из-под  руки
мадам Помфрей рыжую шевелюру Рона.
     Гарри взглянул в другую сторону. Лунный  свет  полосой  пересекал
кровать справа  от  него.  Под  одеялом  лежала  Эрмиона.  У  нее  был
испуганный вид, и она  прижала  палец  к  губам,  указывая  на  дверь,
увидев, что Гарри очнулся. Голоса Корнелия Фаджа и  Снэйпа  доносились
из коридора.
     Мадам Помфрей, проворно  скользя  по  темной  палате,  подошла  к
Гарри. Он повернулся и увидел у  нее  в  руках  самую  большую  плитку
шоколада, какую он только видел в своей жизни. Шоколада бы хватило  на
средних размеров булыжник.
     "А, проснулся?" - осведомилась она, кладя шоколад на столик у его
кровати и раскалывая его на кусочки маленьким молотком.
     "Как Рон?" - в один голос спросили Гарри и Эрмиона.
     "Будет жить, - мрачно ответила мадам Помфрей. - Что касается  вас
двоих, вы  останетесь  здесь,  пока  я  не  буду  удовлетворена  вашим
состоянием... Поттер, ты куда собрался?"
     Гарри сел, надел очки и взял волшебную палочку.
     "Мне необходимо поговорить с директором", - сказал он.
     "Поттер, - сказала мадам Помфрей мягко, - все  в  порядке.  Блэка
схватили. Он заперт наверху. Дементоры вскоре совершат поцелуй и..."
     "ЧТО?"
     Гарри спрыгнул с кровати, и Эрмиона тоже.  Его  крик  услышали  в
коридоре, и в следующий миг Корнелий Фадж и Снэйп ворвались в палату.
     "Гарри, Гарри, что случилось? - обеспокоено спросил  Фадж.  -  Ты
должен быть в постели... вы дали ему шоколад?" - обратился он к  мадам
Помфрей.
     "Послушайте, министр, - сказал Гарри, -  Сириус  Блэк  невиновен.
Питер Петтигрю инсценировал свою смерть! Мы видели его сегодня  ночью!
Вы не позволите дементорам поступить так с Сириусом, он..."
     Но Фадж, улыбаясь, покачал головой.
     "Гарри, Гарри, ты совсем запутался, что неудивительно -  ведь  ты
прошел через ужасное испытание. Так что ложись и не волнуйся, все  под
контролем..."
     "НЕТ!- крикнул Гарри. - ВЫ ПОЙМАЛИ НЕ ТОГО!"
     "Министр, послушайте, пожалуйста, - заговорила Эрмиона,  умоляюще
глядя на Фаджа. - Я тоже его видела.  Это  крыса  Рона,  он  зверомаг,
Петтигрю, я и хочу сказать..."
     "Вот видите, министр, - сказал  Снэйп.  -  Они  зачарованы.  Блэк
хорошо над ними поработал".
     "МЫ НЕ ЗАЧАРОВАНЫ!" - крикнул Гарри.
     "Министр, профессор, -  сердито  вмешалась  мадам  Помфрей.  -  Я
настаиваю, чтобы вы ушли. Поттеру нужен покой. Не тревожьте мальчика!"
     "Я не тревожусь! Я пытаюсь объяснить, что  произошло!  -  яростно
взорвался Гарри. - Если бы они выслушали..."
     Но мадам Помфрей быстро впихнула в Гарри большой кусок  шоколада,
и он подавился.  Воспользовавшись  этим  она  уложила  его  обратно  в
постель.
     "Нет, пожалуйста, министр,  детям  необходим  покой.  Пожалуйста,
уходите".
     Дверь снова  отворилась,  и  вошел  Дамблдор.  Гарри  через  силу
проглотил полный рот шоколада и опять поднялся.
     "Профессор Дамблдор, Сириус Блэк..."
     "Ради бога, -  мадам  Помфрей  была  близка  к  истерике.  -  Это
больница или нет? Директор, я настаиваю".
     "Мои извинения, Поппи, но мне необходимо  поговорить  с  мистером
Поттером и мисс Грангер, - примиряюще сказал Дамблдор. - Я только  что
разговаривал с Блэком".
     "Полагаю, он и вам поведал ту же волшебную сказку, которую вбил в
голову Поттеру? - проворчал Снэйп. - Что-то про крысу и  про  ожившего
Петтигрю..."
     "Именно это он и сказал", - согласился Дамблдор, обращая к Снэйпу
очки в форме полумесяца и пристально глядя на него.
     "С каких это пор мои показания  ничего  не  значат?  -  проворчал
Снэйп. - Не было Питера Петтигрю в "Стонущих стенах", даже  намека  на
его пребывание в Хогвартсе".
     "Это потому, что вы были  без  сознания,  профессор!  -  серьезно
пояснила Эрмиона. - Поэтому не знаете, что..."
     "Мисс Грангер, ПРИДЕРЖИТЕ ЯЗЫК!"
     "Но Снэйп, - Фадж был шокирован, - мы должны принять во внимание,
что юная леди помешалась рассудком..."
     "Я хотел бы поговорить  с  Гарри  и  Эрмионой  наедине,  -  резко
оборвал его Дамблдор. - Корнелий, Северус, Поппи, пожалуйста, оставьте
нас".
     "Директор! - попробовала возразить мадам Помфрей. - Им нужен уход
и покой!"
     "Это не может ждать, - отрезал Дамблдор. - Я настаиваю".
     Мадам Помфрей поджала губы и удалилась в  свой  кабинет,  хлопнув
дверью. Фадж  взглянул  на  золотые  карманные  часы,  подвешенные  на
цепочке к жилету.
     "Должно быть  дементоры  уже  здесь,  -  сказал  он.  -  Я  пойду
встречать их. Дамблдор, увидимся наверху".
     Он распахнул дверь и придержал ее, поджидая Снэйпа, но  Снэйп  не
двинулся с места.
     "Вы ведь не верите в историю Блэка?" - прошептал  он,  пристально
глядя на Дамблдора.
     "Я хотел бы поговорить с Гарри и Эрмионой  наедине",  -  повторил
Дамблдор.
     Снэйп шагнул к нему.
     "Сириус Блэк доказал, что способен на  убийство,  еще  когда  ему
было шестнадцать, - прошептал Снэйп. - Вы не забыли, директор?  Вы  не
забыли, что однажды он пытался убить меня?"
     "У меня отличная память, Северус", - в тон ему ответил Дамблдор.
     Снэйп повернулся  на  каблуках  и  шагнул  к  распахнутой  двери,
которую все еще придерживал Фадж. Когда дверь  за  ними  захлопнулась,
Дамблдор повернулся к Гарри и Эрмионе.  И  они  заговорили,  перебивая
друг друга.
     "Профессор, Блэк сказал правду... мы видели Петтигрю..."
     "...он убежал, когда профессор Лупин превратился в оборотня..."
     "...он и правда был крысой..."
     "...передняя лапа Петтигрю, я хочу  сказать,  палец,  он  отрезал
его..."
     "...это Петтигрю напал на Рона, а не Сириус..."
     Но Дамблдор поднял руку, останавливая поток объяснений.
     "Теперь ваша очередь слушать, и я прошу вас: не прерывайте  меня,
потому что у нас очень мало времени, - тихо сказал он. - Историю Блэка
не может  подтвердить  никто,  кроме  вас...  а  два  тринадцатилетних
волшебника никого не убедят. Целая улица свидетелей поклялась, что они
видели,  как  Сириус  убил  Петтигрю.  Я   сам   давал   показания   в
министерстве, что Сириус был Хранителем секрета Поттеров".
     "Профессор  Лупин  может  подтвердить",  -   сказал   Гарри,   не
удержавшись.
     "Профессор Лупин сейчас в дремучем лесу и не в состоянии что-либо
подтвердить. Когда  он  снова  станет  человеком,  будет  уже  слишком
поздно. Сириусу к тому времени уже ничто не поможет.  Должен  сказать,
что  большинство  не  доверяет  оборотням,  так  что   его   поддержка
недорогого стоит. Кроме того, учитывая факт, что они с Сириусом старые
друзья..."
     "Но..."
     "Послушай меня,  Гарри.  Слишком  поздно,  ты  понимаешь?  Версия
профессора Снэйпа намного убедительнее, чем ваша".
     "Он ненавидит Сириуса, - сказала Эрмиона, теряя надежду. - И  все
из-за какой-то дурацкой шутки".
     "Сириус так и так нарушил закон. Напал на Толстушку... ворвался с
ножом в гриффиндорскую башню... без Петтигрю, живого или  мертвого,  у
нас нет шансов изменить приговор Сириусу".
     "Но вы же верите нам!"
     "Да, я верю, - согласился Дамблдор. - Но мне не  удастся  открыть
глаза остальным или переубедить министра магии..."
     Гарри смотрел в серьезные глаза Дамблдора и чувствовал, как земля
уходит из-под ног. Он сроднился с мыслью, что  Дамблдор  может  решить
абсолютно все. Он надеялся, что Дамблдор вдруг  наколдует  из  воздуха
какое-нибудь удивительное решение.  Но  нет...  их  последняя  надежда
рассеялась.
     "Что нам нужно, - сказал  Дамблдор  медленно,  глядя  на  Эрмиону
яркими голубыми глазами, - так это больше времени".
     "Но  ведь...  -  начала   было   Эрмиона.   Внезапно   ее   глаза
распахнулись. - Ой!"
     "Слушайте внимательно, - сказал Дамблдор с расстановкой. - Сириус
заперт в кабинете профессора Флитвика на  седьмом  этаже.  Тринадцатое
окно справа от Западной башни. Если все пойдет хорошо,  сегодня  ночью
вы спасете не одну невинную  жизнь.  Но  помните,  вы  оба  не  должны
показываться.  Мисс  Грангер,  вы  знаете  закон...  Вы  знаете,   что
поставлено на карту... Вас - никто - не должен - видеть".
     Гарри  понятия  не  имел,  о  чем  говорит   Дамблдор.   Директор
повернулся на каблуках и, подойдя к двери, обернулся.
     "Я запру вас. Сейчас, - он взглянул на часы, - без пяти  полночь.
Мисс Грангер, трех поворотов достаточно. Удачи".
     "Удачи? - повторил Гарри, когда дверь закрылась за Дамблдором.  -
Три поворота? О чем это он? Что мы должны делать?"
     Эрмиона вытащила из-под воротника длинную золотую цепочку.
     "Гарри, иди сюда, - поторопила она, - быстрей!"
     Гарри, сбитый с толку, подошел к ней. На конце цепочки  искрились
крошечные песочные часы.
     "Сюда..."
     Она накинула цепочку ему на шею.
     "Готов?" - беззвучно прошептала она.
     "Что происходит?" - спросил Гарри растерянно.
     Эрмиона три раза перевернула часы.
     Темная  палата  исчезла.  Гарри  почувствовал,  что  летит  вверх
тормашками. Цветные пятна проносились перед глазами, в  ушах  стучало.
Он крикнул, но не услышал собственного голоса.
     И вдруг все прекратилось.
     Он стоял рядом с Эрмионой в пустынном вестибюле, и луч солнечного
света освещал кусочек пола у открытой входной двери. Гарри  огляделся,
и цепочка песочных часов врезалась в шею.
     "Эрмиона, что...?"
     "Сюда", - Эрмиона схватила его за руку, протащила через вестибюль
к кладовке  для  швабр,  распахнула  дверь,  втолкнула  его  внутрь  и
захлопнула дверь за собой.
     "Что... как... Эрмиона, что случилось?"
     "Мы вернулись во времени, - прошептала Эрмиона, в темноте  снимая
цепочку с шеи Гарри. - На три часа назад..."
     Гарри сильно ущипнул себя за ногу. Это было больно, а  значит  он
не спал...
     "Но..."
     "Шш-шш! Слушай! Кто-то идет! Я  думаю  -  я  думаю,  это  мы!"  -
Эрмиона прижала ухо к двери кладовки.
     "Шаги через холл! Да, я думаю, это мы идем вниз к Хагриду!"
     "Ты хочешь сказать, - прошептал Гарри, - что  мы  здесь,  в  этой
кладовке, и там снаружи тоже мы?"
     "Да, - согласилась Эрмиона. - Я уверена, что это мы. Похоже, идут
трое... а мы шли медленно из-за плаща-невидимки".
     Она умолкла, продолжая внимательно вслушиваться.
     "Мы спустились вниз по лестнице..."
     Эрмиона, отчаянно волнуясь, присела на перевернутое ведро,  но  у
Гарри было еще несколько вопросов.
     "Где ты достала эти часы?"
     "Это Хроноворот, - прошептала Эрмиона, - мне дала  его  профессор
Мак-Гонагалл в день нашего приезда. Я пользуюсь  им  весь  год,  чтобы
успевать на уроки. Профессор Мак-Гонагалл заставила  меня  поклясться,
что  я  никому  не  скажу.  Ей  пришлось  написать  кучу  прошений   в
Министерство магии, чтобы мне его выдали. Она написала, что  я  лучшая
ученица и что я буду использовать его только для занятий... Так что  я
поворачивала Хроноворот,  возвращалась  на  несколько  часов  назад  и
успевала на несколько уроков одновременно, понял? Но...
     Гарри, я не понимаю, чего от нас хочет Дамблдор. Почему он сказал
вернуться на три часа назад? Как это поможет Сириусу?"
     Гарри взглянул на ее хмурое лицо.
     "Наверное, сейчас что-то случилось, что Дамблдор хочет, чтобы  мы
изменили, - сказал он задумчиво. - Что же случилось? Три часа назад мы
пошли к Хагриду..."
     "Сейчас три часа назад, и мы ушли к Хагриду, - повторила Эрмиона.
- Мы только что слышали, как мы ушли".
     Гарри нахмурился. Он почти чувствовал, как в голове  шестеренками
крутятся мысли.
     "Дамблдор только сказал - сказал, что мы  можем  спасти  не  одну
невинную жизнь... - и внезапно  его  осенило.  -  Эрмиона,  мы  спасем
Конклюва!"
     "Но... как это поможет Сириусу?"
     "Дамблдор только что сказал  -  где  находится  -  окно  кабинета
Флитвика! Где заперт Сириус! Мы должны подлететь верхом на Конклюве  к
окну и спасти Сириуса! Сириус может улететь  на  Конклюве...  они  оба
будут спасены".
     По выражению лица Эрмионы Гарри понял, что она напугана.
     "Если мы справимся незамеченными, то только чудом!"
     "Но мы же должны попробовать, правда? - сказал Гарри. Он поднялся
и прислушался. - Никого не слышно? Давай, идем".
     Гарри толкнул дверь кладовки. Вестибюль был пуст. Как можно  тише
и быстрее они выскользнули из кладовки и  ринулись  вниз  по  каменной
лестнице из замка. Тени удлинялись, а кроны деревьев  Запретного  леса
золотило солнце.
     "А  вдруг  кто-нибудь  выглянет  в  окно",  -  пискнула  Эрмиона,
поднимая глаза на замок.
     "Мы побежим изо всех сил, - сказал Гарри решительно,  -  прямо  в
лес, ладно? Будем прятаться за деревом и следить за происходящим".
     "Ладно,  но  придется  сделать  крюк  через  теплицы!  -  шепотом
добавила Эрмиона. - Нам нужно держаться  подальше  от  передней  двери
Хагрида, а то мы увидим себя! Мы, наверное, уже возле хижины".
     Обдумывая, что она хотела сказать, Гарри бросился  бежать,  слыша
позади  шаги  Эрмионы.  Они  промчались  через  грядки  к  оранжереям,
задержались за ними на минуту и снова  побежали  изо  всех  сил,  мимо
Драчливого Дуба, к лесу...
     Укрывшись в тени деревьев Гарри обернулся, секундой позже  рядом,
тяжело дыша, остановилась Эрмиона.
     "Хорошо, - она задыхалась.  -  Нам  нужно  подкрасться  к  хижине
Хагрида... Не показывайся, Гарри..."
     Они молча проделали путь до хижины Хагрида,  идя  по  лесу  вдоль
опушки. Впереди показалась дверь хижины, и в  этот  миг  они  услышали
стук. Гарри с Эрмионой юркнули за огромный дуб и  выглянули  с  другой
стороны. Хагрид,  бледный  и  дрожащий,  показался  из  хижины,  чтобы
посмотреть, кто стучал. И Гарри услышал свой собственный голос.
     "Это мы. Мы под плащом-невидимкой. Впусти нас, и мы его снимем".
     "Зачем вы пришли?" - прошептал Хагрид. Он отступил назад и быстро
захлопнул дверь.
     "С ума сойти!" - воскликнул Гарри.
     "Давай двинем туда, -  прошептала  Эрмиона.  -  Нужно  подойти  к
Конклюву!"
     Прячась за деревьями, они подкрались к тыквенной грядке и увидели
встревоженного гиппогрифа, привязанного к изгороди.
     "Сейчас?" - прошептал Гарри.
     "Нет! - остановила его Эрмиона. - Если мы уведем его сейчас, люди
из комитета подумают, что это Хагрид освободил его! Мы  подождем  пока
они не увидят, что он привязан снаружи!"
     "У нас будет около шестидесяти секунд",  -  сказал  Гарри.  Затея
вдруг показалась ему невозможной.
     В этот момент, из хижины Хагрида донесся звон бьющейся посуды.
     "Хагрид уронил кувшин с молоком, - прошептала Эрмиона. - Сейчас я
найду Скабберса".
     Конечно, через несколько минут они  услышали  пронзительный  крик
Эрмионы.
     "Эрмиона, - внезапно сказал Гарри, - что, если мы вбежим  туда  и
схватим Петтигрю?"
     "Ты что, - испуганно возразила Эрмиона, - совсем не понимаешь? Мы
же нарушим один из самых важных  волшебных  законов!  Никто  не  может
изменить время, никто! Ты слышал Дамблдора, если нас увидят..."
     "Так ведь там только мы и Хагрид".
     "Гарри, как ты  думаешь,  что  ты  будешь  делать,  если  увидишь
второго себя в хижине Хагрида?" - спросила Эрмиона.
     "Я... Я подумаю, что сошел с ума, - пробормотал Гарри, - или  что
тут замешана черная магия".
     "Вот именно! Ты не будешь понимать,  что  происходит,  ты  можешь
даже  напасть  на  себя!  Подумай   только!   Профессор   Мак-Гонагалл
рассказывала мне, что происходило, когда волшебники вмешивались в  ход
времени... Большинство их случайно убили свое прошлое или будущее "я",
понимаешь?"
     "Ладно, - сказал Гарри. - Я ведь только предложил..."
     Эрмиона толкнула его локтем и указала на  замок.  Гарри  повернул
голову, чтобы разглядеть парадную дверь.  Дамблдор,  Фадж,  старик  из
комитета и Макнейр, палач, спускались по лестнице.
     "Мы скоро выйдем!" - прошептала Эрмиона.
     Действительно, в следующий миг Хагрид приоткрыл  дверь,  и  Гарри
увидел себя, Рона и Эрмиону. Это было самым странным  чувством  в  его
жизни: стоять за деревом и видеть себя на тыквенной грядке.
     "Все  хорошо,  малыш...  Все  в  порядке...  -  прошептал  Хагрид
Конклюву. Он повернулся к Гарри, Рону и Эрмионе. -  Идите,  ну,  идите
же..."
     "Хагрид, мы не можем..."
     "Мы расскажем им, как все было на самом деле..."
     "Они не могут казнить его..."
     "Уходите! - сердито оборвал их Хагрид. - Все и так ужасно,  и  вы
еще нарываетесь на неприятности!"
     Гарри наблюдал, как Эрмиона на грядке  накидывает  плащ-невидимку
на них с Роном.
     "Уходите скорее. Не слушайте..."
     Раздался стук в переднюю дверь. Палач  и  свита  прибыли.  Хагрид
повернулся и направился назад в хижину, оставив открытой заднюю дверь.
Гарри глядел,  как  мнется  трава  под  тремя  парами  ног,  и  слышал
удаляющиеся шаги. Он, Рон  и  Эрмиона  ушли...  Но  Гарри  и  Эрмиона,
прятавшиеся  за  деревьями,  теперь  слышали,  что  происходит  внутри
хижины.
     "Где зверюга?" - донесся до них холодный голос Макнейра.
     "Снаружи", - прохрипел Хагрид.
     Гарри пригнулся, когда лицо Макнейра показалось в  окне  Хагрида.
Затем они услышали Фаджа.
     "Мы... гм...  должны  прочитать  вам  официальное  уведомление  о
казни, Хагрид. Это не займет много времени, а  затем  вам  и  Макнейру
нужно подписать  его.  Макнейр,  вы  тоже  должны  выслушать  -  таков
порядок..."
     Лицо Макнейра пропало из окна. Теперь или никогда.
     "Жди здесь, - прошептал Гарри Эрмионе. - Я сам".
     Когда Фадж  снова  заговорил,  Гарри  выскользнул  из-за  дерева,
перепрыгнул через изгородь на тыквенную грядку и подбежал к Конклюву.
     "Решением  Комитета  по  устранению  опасных  существ   гиппогриф
Конклюв, далее именуемый как осужденный, будет казнен шестого июня  на
закате..."
     Изо всех  сил  стараясь  не  моргать,  Гарри  посмотрел  прямо  в
свирепые оранжевые глаза и поклонился.  Конклюв  преклонил  чешуйчатые
колени и  выпрямился.  Гарри  начал  теребить  узел  веревки,  которой
Конклюв был привязан к изгороди.
     "...приговаривается к казни через обезглавливание, которое должно
быть исполнено палачом, назначенным Комитетом, Уолденом Макней..."
     "Давай, Конклюв, - шептал Гарри. - Давай, мы хотим  помочь  тебе.
Тихо, тихо".
     "...как свидетельствующие ниже. Хагрид, подпишите здесь..."
     Гарри  изо  всех  сил  налег  на  веревку,  но  Конклюв  упирался
передними лапами.
     "Хорошо,  давайте  покончим  с  этим,   -   донесся   из   хижины
пронзительный голос старика из Комитета. - Хагрид, вам лучше  остаться
внутри..."
     "Нет, я... я хочу быть с ним... Я не оставлю его одного..."
     Из хижины эхом донеслись шаги.
     "Конклюв, давай!" - прошипел Гарри и сильнее потянул веревку.
     Гиппогриф  сделал  шаг  и  сердито  взмахнул  крыльями.  До  леса
оставалось десять футов, прямо по открытому месту.
     "Минутку,  пожалуйста,  Макнейр,  -  донесся  из   хижины   голос
Дамблдора. - Вам тоже нужно подписать".
     Шаги затихли. Гарри потянул веревку.  Конклюв  щелкнул  клювом  и
прибавил шагу.
     Из-за дерева показалось бледное лицо Эрмионы.
     "Гарри, быстрей!" - прошептала она.
     Гарри слышал, как Дамблдор что-то говорит тем, в хижине.  Он  еще
раз дернул веревку. Конклюв перешел на рысь. Они уже почти добежали до
опушки...
     "Быстрей! Быстрей", - застонала Эрмиона, выскакивая из-за  дерева
и тоже хватаясь за  веревку.  Гарри  оглянулся.  Их  уже  нельзя  было
увидеть из огорода.
     "Стой, - прошептал он Эрмионе. - Они могут услышать..."
     Задняя дверь распахнулась. Гарри, Эрмиона и Конклюв стояли  тихо,
даже гиппогриф, казалось, прислушивается.
     Тишина... затем...
     "Где, он? - прозвучал пронзительный голос старика из Комитета,  -
где зверь?"
     "Он был привязан здесь! - яростно завопил палач. - Я  видел!  Вот
здесь!"
     "Как странно",  -  заметил  Дамблдор.  В  его  голосе  прозвучала
ирония.
     "Клювик!" - прохрипел Хагрид.
     Послышался свистящий взмах и  удар  топора...  кажется,  палач  в
гневе метнул  его  в  изгородь.  Они  услышали  вопль  и  всхлипывания
Хагрида.
     "Улетел!  Ура!  Улетел!  Клювик  улетел!   Освободился!   Клювик,
молодчина!"
     Конклюв натянул веревку, пытаясь вернуться  к  Хагриду.  Гарри  и
Эрмиона изо всех сил уперлись ногами в землю.
     "Кто-то отвязал его! - рычал палач. - Мы должны  обыскать  лес  и
школу".
     "Макнейр, если Конклюва и в самом деле украли,  вы  думаете,  что
вор увел бы  его  пешком?  -  сказал  Дамблдор,  в  его  голосе  опять
прозвучала ирония. - Поищите в небе, коли  хотите...  Хагрид,  позволь
мне чашку чая. И, пожалуй, большой глоток бренди".
     "А... а... одну минуту, профессор, - сказал Хагрид ослабевшим  от
счастья голосом. - Проходите, проходите".
     Гарри  и  Эрмиона  внимательно  слушали.   Они   услышали   шаги,
приглушенную ругань палача, стук двери. И тишина.
     "Что теперь?" - прошептал Гарри, оглядываясь.
     "Будем  сидеть  здесь,  -  сказала  Эрмиона,  которая   выглядела
взбудораженной. - Подождем, пока они вернутся в замок. Потом  подождем
до тех пор, пока будет безопасно подлететь на Конклюве к окну Сириуса.
Всего пару часов... Это будет нелегко..."
     Она бросила встревоженный взгляд через плечо. Солнце почти зашло.
     "Надо идти, - возразил Гарри. - Надо увидеть Драчливый Дуб, а  то
мы не будем знать, что происходит".
     "Ладно, - согласилась Эрмиона,  сильнее  ухватившись  за  веревку
Конклюва. - Но нас не должны видеть, Гарри..."
     Они двинулись по  опушке,  скрываясь  в  темноте,  окутавшей  все
вокруг, и  спрятались  за  небольшой  группой  деревьев,  за  которыми
виднелся Дуб.
     "Там Рон!" - внезапно сказал Гарри.
     Темная силуэт  несся  через  лужайку  и  его  громкий  крик  эхом
разносился в ночном воздухе.
     "Фу... брысь... Скабберс, иди ко мне..."
     Внезапно они увидели еще две фигуры, возникшие из ниоткуда. Гарри
смотрел как они с Эрмионой бегут за Роном. Рон бросился на землю.
     "Поймал! Кыш отсюда, мерзкая животина..."
     "Там Сириус!" - прошептал Гарри. Из-под  Дуба  вынырнул  огромный
пес. Они увидели, как он перепрыгнул Гарри, схватил Рона...
     "Отсюда еще ужаснее смотреть, - выдавил  Гарри,  глядя,  как  пес
тянет Рона под Дуб. - Ой! Гляди!  Меня  чуть  не  задело  веткой...  и
тебя... с ума сойти!"
     Драчливый Дуб качался и размахивал ветвями, мешая им добраться до
ствола. И вдруг дерево замерло.
     "Это Косолап коснулся сучка", - сказала Эрмиона.
     "И мы уходим... - пробормотал Гарри. - Все, ушли".
     Они исчезли, и дерево снова зашевелилось.  Через  секунду  совсем
рядом раздались шаги. Дамблдор, Макнейр, Фадж и старик из Комитета шли
обратно в замок.
     "Сразу после того, как мы  спустились  в  туннель,  -  прошептала
Эрмиона. - Если б только Дамблдор пошел с нами..."
     "Ну конечно, а Макнейр и Фадж приперлись бы за ним...  -  добавил
Гарри. - Спорю на что хочешь, Фадж приказал бы Макнейру убить  Сириуса
на месте..."
     Они следили, как четверка не спеша поднялась по лестнице в  замок
и исчезла. На несколько минут сцена опустела. И вот...
     "Это Лупин!" - сказал Гарри, когда они увидели силуэт,  сбежавший
вниз по ступенькам и скользнувший к Дубу. Гарри посмотрел  на  небо  -
луна пряталась за тучами.
     Они наблюдали, как Лупин схватил с  земли  ветку  и  ткнул  ею  в
ствол. Дерево застыло, и Лупин нырнул в лаз между корней.
     "Если бы он только взял Плащ, - прошептал Гарри. - Ведь лежит  же
на виду..."
     Он повернулся к Эрмионе.
     "Если я сейчас выскочу и возьму  его,  он  не  достанется  Снэйпу
и..."
     "Гарри, нас не должны видеть!"
     "Как ты можешь? -  запальчиво  спросил  он.  -  Только  стоять  и
смотреть на происходящее? - он на миг заколебался. - Ну, так  я  пойду
возьму плащ!"
     "Гарри, стой!"
     Эрмиона ухватила Гарри за мантию и как раз вовремя, потому что  в
следующий миг они внезапно услышали песню. Это был Хагрид.  Он  шел  к
замку, распевая во все горло,  слегка  покачиваясь  и  сжимая  в  руке
большую бутылку для равновесия.
     "Видишь? - прошептала Эрмиона. - Видишь, что могло случиться? Нас
не должны видеть! Нет, Конклюв!"
     Гиппогриф сделал отчаянную  попытку  кинуться  к  Хагриду.  Гарри
вцепился в веревку и напрягся, пытаясь удержать его. Глазами он следил
за Хагридом, который, шатаясь, брел к замку. Когда тот  наконец  исчез
из виду, Конклюв перестал рваться с поводка и уныло повесил голову.
     Спустя пару  минут,  двери  замка  снова  распахнулись,  и  Снэйп
ринулся к Дубу...
     Гарри сжал кулаки, глядя как Снэйп внезапно замер  возле  дерева,
оглядываясь. Он увидел плащ.
     "Убери свои грязные лапы с моего плаща! - прорычал Гарри себе под
нос. - Чтоб тебя!"
     Снэйп схватил ту самую ветку, которой до него пользовался  Лупин,
дотронулся до ствола и исчез, накинув плащ.
     "Вот и все! - сказала Эрмиона тихо. - Мы все  внизу...  и  теперь
нам остается только ждать нашего возвращения..."
     Она  подобрала  конец  веревки,  крепко  привязала   Конклюва   к
ближайшему дереву и присела на землю, обхватив колени руками.
     "Гарри, что-то я  не  понимаю...  Почему  дементоры  не  схватили
Сириуса? Я помню, как они окружали нас, а потом я потеряла сознание...
их было так много..."
     Гарри тоже присел на землю и поведал ей о  том,  что  видел:  как
таинственное серебряное  существо  прискакало  по  озеру  и  заставило
дементоров в последний момент отступить...
     Когда Гарри закончил, Эрмиона смотрела на него с открытым ртом.
     "Что же это было?"
     "Единственное, что могло прогнать дементоров, - пояснил Гарри.  -
Настоящий Покровитель. Могущественный".
     "Но кто его вызвал?"
     Гарри промолчал. Он старался понять, кого он видел на том берегу.
Ему казалось, что он знает, кто это... но каким образом?
     "Ты не видел, на кого он был похож? - спросила Эрмиона.  -  Может
быть, кто-то из преподавателей?"
     "Нет, - Гарри покачал головой. - Это был не преподаватель".
     "Но ведь отогнать  такую  ораву  дементоров  может  только  очень
могущественный волшебник... Разве, если Покровитель сиял так ярко,  он
не осветил бы мага? Разве ты не разглядел?..."
     "Разглядел, - тихо признал Гарри.  -  Но...  знаешь,  может,  мне
показалось...  в  голове  помутилось...  я  вырубился  как  раз  после
этого..."
     "Кто это был, как ты думаешь?"
     "Я думаю... - Гарри сглотнул, зная,  как  странно  прозвучат  его
слова. - Я думаю, это был мой отец".
     Он взглянул на Эрмиону. Она сидела открыв рот и смотрела на  него
со смесью тревоги и жалости.
     "Гарри, твой отец... умер", - прошептала она еле слышно.
     "Я знаю", - быстро ответил Гарри.
     "Может быть, ты видел его призрак?"
     "Не знаю... да нет... он казался живым".
     "Но тогда..."
     "Может быть, мне померещилось, - пробормотал Гарри. - Но...  тот,
кого  я  видел...  был  похож  на  него...  Я  знаю,   у   меня   есть
фотографии..."
     Эрмиона смотрела на него, словно решая, в своем ли он уме.
     "Я знаю, похоже  на  бред",  -  сказал  Гарри.  Он  отвернулся  к
Конклюву, который рыл землю в поисках червей. Но на самом деле, он  не
видел Конклюва.
     Он думал об отце  и  трех  его  друзьях...  Лунатик,  Червехвост,
Большелапый и Сохатый... Неужели все четверо были здесь сегодня?  Ведь
Червехвост появился, когда все уже решили, что он умер... Неужто и его
отец?... Или померещилось? Он был так далеко - не разглядеть... и  все
же он был уверен в этом, за миг до того, как потерял сознание...
     Листья над головой ласково шелестели. Луна появилась  и  скрылась
за плывущими облаками. Эрмиона, не отрываясь, следила за Дубом.
     И вот через час...
     "Мы идем!" - прошептала она.
     Они с Гарри  поднялись  на  ноги,  Конклюв  вскинул  голову.  Они
увидели Лупина, Рона и  Петтигрю,  карабкающихся  из  лаза  у  корней.
Следом за ними появилась Эрмиона...  за  ней  выплыл  Снэйп.  Наконец,
показались Гарри и Блэк, и компания направилась к замку.
     Сердце Гарри забилось быстрее. Он взглянул на  небо.  Вот  сейчас
луна выйдет из-за облака...
     "Гарри!  -  прошептала  Эрмиона,  словно  догадалась,  о  чем  он
подумал. - Мы должны прятаться. Нас никто не должен видеть. Мы  ничего
не сможем сделать..."
     "А значит, Петтигрю снова сбежит..." - отозвался Гарри.
     "Как ты собираешься искать крысу в темноте? - возразила  Эрмиона.
- Мы ничегошеньки не  сможем  изменить!  Мы  вернулись,  чтобы  помочь
Сириусу. Нам нельзя больше ничего делать!"
     "Ну, ладно, ладно..."
     Луна выскользнула из-за облака. Они увидели, как далекие  фигуры,
шедшие через луг, внезапно замерли. И снова пришли в движение...
     "Лупин превращается", - прошептала Эрмиона.
     "Эрмиона! - воскликнул Гарри. - Нам надо бежать!"
     "Нельзя, я же говорю..."
     "Да не вмешиваться! Лупин кинется в лес, прямо на нас!"
     Эрмиона ахнула.
     "Быстрей!  -  простонала  она,  кидаясь  отвязывать  Конклюва.  -
Быстрей! Куда же нам бежать? Где же спрятаться? Дементоры  появятся  в
любой момент..."
     "К Хагриду! - крикнул Гарри. - Там пусто... Бежим!"
     Они бросились со всех ног, Конклюв галопом  несся  следом.  Сзади
раздался вой оборотня...
     Хижина была уже рядом. Гарри подлетел к двери и с силой дернул за
ручку, Эрмиона и Конклюв влетели внутрь, Гарри бросился следом и запер
дверь на засов. Волкодав Клык громко залаял.
     "Шш-шш, Клык, это же мы! - сказала  Эрмиона,  кидаясь  к  нему  и
почесывая за ухом, чтобы успокоить. - Еще чуточку и нам бы  конец!"  -
прошептала она Гарри.
     "Да уж..."
     Гарри выглянул в окно. Они были  слишком  далеко,  и  он  не  мог
разглядеть,  что  происходит  на  лугу.  Конклюв  был  счастлив  снова
вернуться к Хагриду. Он лег у  камина,  сложив  крылья,  довольный  и,
кажется, готовый хорошенько выспаться.
     "Знаешь, я пойду посмотрю, - сказал Гарри медленно. -  Отсюда  не
видно, что там творится... а то не узнаем, когда настанет время..."
     Эрмиона подозрительно посмотрела на него.
     "Я не собираюсь вмешиваться, - быстро сказал Гарри. - Но если  мы
не будем знать, что происходит, как же мы поймем,  что  настало  время
спасать Сириуса?"
     "Ну... ладно... Тогда я подожду тебя здесь с Конклювом...  Гарри,
будь осторожен, пожалуйста... снаружи Оборотень... и Дементоры".
     Гарри выбрался из хижины и обогнул ее. Вдалеке завыл, заскулил от
боли пес. Значит, дементоры уже окружили Сириуса... И они  с  Эрмионой
бегут к нему...
     Гарри смотрел на озеро, и сердце в его груди барабаном  билось  о
ребра... Кто бы не послал Покровителя, он вскоре появится...
     На миг Гарри нерешительно замер у хижины.  Вас  никто  не  должен
видеть. Он не хотел, чтобы его увидели.  Он  сам  хотел  посмотреть...
хотел знать...
     И вдруг появились дементоры. Они струились со всех сторон, огибая
озеро... Они  направлялись  к  противоположному  берегу,  удаляясь  от
Гарри... Ему не придется приближаться к ним...
     Гарри бросился бежать. В его голове настойчиво  билась  мысль  об
отце... Если это был он... Если это действительно был он... он  должен
узнать, непременно должен...
     Озеро становилось ближе и  ближе,  но  там  никого  не  было.  На
противоположном берегу он увидел крошечные серебряные  искорки...  его
собственные попытки вызвать Покровителя...
     У самой кромки воды рос куст. Гарри спрятался за  ним,  судорожно
глотая воздух и  оглядываясь.  На  противоположном  берегу  серебряное
мерцание  неожиданно  погасло.  Его  бросило  в  жар...   сейчас   или
никогда...
     "Ну же! - пробормотал он. - Папа, ну где же ты..."
     Но никто не пришел. Гарри поднял  голову  и  взглянул  на  кольцо
дементоров на том берегу. Один из них  опустил  капюшон.  Самое  время
появиться спасителю... но в этот раз никто не спешил на помощь...
     И тогда его осенило... он понял. Он видел  не  отца...  он  видел
себя...
     Гарри выпрямился и поднял волшебную палочку.
     "ЯВИТО ПАТРОНУМ!" - крикнул он.
     И на конце волшебной палочки  вспыхнул  -  не  бесформенный  клок
тумана, а ослепительный серебряный  зверь.  Гарри  сощурился,  пытаясь
разглядеть, кто это. Покровитель  был  похож  на  коня.  Он  беззвучно
пронесся  по  черной  глади  озера  и,  пригнув  голову,  налетел   на
дементоров... Он кружил возле трех едва видимых тел на земле,  защищая
их, и дементоры отступали  во  мрак...  Все  быстрей  и  быстрей...  и
наконец пропали.
     Покровитель повернулся и галопом помчался  к  Гарри,  не  касаясь
серебряными копытами маслянистой темной воды. Это был не конь. И  даже
не единорог... Это был олень. Он сиял, словно луна в вышине,  и  летел
обратно к Гарри...
     Он замер на берегу, но мягкая земля осталась нетронутой  под  его
копытами. Он посмотрел Гарри серебряными глазами и поклонился. И вдруг
Гарри понял...
     "Сохатый", - прошептал он.
     Но когда он протянул к нему дрожащие пальцы, олень исчез.
     Гарри все так же стоял, вытянув руку. Вдруг  -  спугнув  замершее
сердце - за его спиной раздался стук  копыт.  Он  обернулся  и  увидел
Эрмиону: она бежала к нему, таща за собой Конклюва.
     "Что ты наделал? - сердито  крикнула  Эрмиона.  -  Ты  же  обещал
только посмотреть!"
     "Я спас наши  жизни,  -  просто  ответил  Гарри.  -  Иди  сюда...
садись... я все объясню".
     Эрмиона снова слушала его открыв рот...
     "А что если тебя кто-то видел?"
     "Конечно, видел, как ты не понимаешь! Я видел себя,  но  подумал,
что то был мой отец! Все в порядке!"
     "Гарри, я не могу  поверить...  Ты  вызвал  Покровителя,  который
прогнал всех дементоров! Это же очень, очень сложное волшебство!"
     "Я знал, что на этот раз у меня получится, - сказал Гарри. - Ведь
я уже сделал это... Может быть поэтому?"
     "Не знаю... Гарри, взгляни на Снэйпа!"
     Они посмотрели на другой берег.  Снэйп  уже  пришел  в  себя.  Он
наколдовывал носилки и поднимал бесчувственные тела Гарри,  Эрмионы  и
Блэка. Четвертые носилки, на которых, очевидно, лежал Рон, уже  парили
рядом. И вот, удерживая их всех в воздухе, Снэйп направился в  сторону
замка.
     "Уже почти время, - нервно сказала Эрмиона, взглянув на часы. - У
нас сорок пять минут до того как Дамблдор запрет  дверь  в  больничное
крыло. Мы должны спасти Сириуса и вернуться в палату,  пока  никто  не
обнаружил, что мы исчезли..."
     Они ждали, глядя, как, отражаясь в озере, плывут по небу облака и
слушая, как  легкий  ветерок  шелестит  листьями.  Конклюв  возобновил
поиски червяков, чтобы скрасить скуку.
     "Думаешь, он уже наверху?" - спросил Гарри,  глядя  на  часы.  Он
посмотрел на замок и начал отсчитывать окна справа от Западной башни.
     "Смотри! - прошептала Эрмиона. - Кто это? Кто-то вышел из замка!"
     Гарри пристально вгляделся в темноту. Человек спешил через луг  к
границе хогвартских земель. Что-то блеснуло у него на поясе.
     "Макнейр! - сказал  Гарри.  -  Палач!  Он  идет  за  дементорами!
Эрмиона, пора..."
     Гарри помог Эрмионе взобраться  на  Конклюва,  поставил  ногу  на
ветку куста, оттолкнулся, вскарабкался и  сел  впереди.  Он  перекинул
веревку через шею Конклюва и привязал ее  с  другой  стороны  ошейника
словно поводья.
     "Готова? - прошептал он Эрмионе. - Тогда держись..."
     И тронул Конклюва пятками.
     Гиппогриф взмыл в темное небо.  Гарри  сжал  его  бока  коленями,
чувствуя взмахи огромных крыльев. Эрмиона судорожно обхватила Гарри за
талию. Он слышал, как она шепчет: "Ой, нет,  мне  это  не  нравится...
нет, мне это совсем не нравится..."
     Он пришпорил Конклюва.  Они  беззвучно  приближались  к  верхнему
этажу замка... Гарри собрал левый повод,  и  Конклюв  повернул.  Гарри
старался сосчитать окна, мелькавшие мимо...
     "Тпру!" - фыркнул он, натягивая поводья.
     Конклюв притормозил, и они замерли на месте,  если,  конечно,  не
считать того, что вертикальные колебания составляли несколько футов  -
гиппогриф бил крыльями, чтобы удержаться в воздухе.
     "Он там!" - обрадовался Гарри, заметив Сириуса в  комнате,  когда
они поднялись к окну. Гарри вытянул  руку  и,  когда  Конклюв  опустил
крыло, постучал в стекло.
     Блэк поднял голову, и  Гарри  увидел  слезу  на  его  щеке.  Блэк
спрыгнул со стула, кинулся к  окну,  чтобы  открыть  его,  но  оно  не
поддавалось.
     "Посторонись!"  -  крикнула  Эрмиона.  Она  выхватила   волшебную
палочку, по-прежнему сжимая мантию Гарри левой рукой.
     "Алохомора!"
     Окно распахнулось.
     "Как... как...?" - шептал Блэк, изумленно глядя на гиппогрифа.
     "Давай же, времени нет, - сказал Гарри, крепко  обхватив  гладкую
шею Конклюва и удерживая его ровно. - Ты  должен  выбраться  отсюда  -
Дементоры сейчас будут... Макнейр пошел за ними".
     Блэк уперся руками в оконную раму и подтянулся. К счастью, он был
худ, и поэтому в следующий миг уже сидел позади Эрмионы.
     "Отлично, Конклюв вверх! - объявил Гарри,  трогая  поводья.  -  К
башне... вперед!"
     Гиппогриф взмахнул сильными крыльями и взмыл к Западной Башне. Он
приземлился на парапет, и Гарри с Эрмионой соскользнули с него.
     "Сириус, тебе пора,  -  выпалил  Гарри.  -  Они  в  любой  момент
появятся в кабинете Флитвика и обнаружат, что ты исчез".
     Конклюв скреб когтями камень, энергично вскидывая голову.
     "Что случилось с другим мальчиком? Роном?" - прокричал Сириус.
     "Он поправится. Он еще без сознания, но  мадам  Помфрей  говорит,
что вылечит его. Быстрей..."
     Но Блэк не отрываясь глядел на Гарри.
     "Как я смогу отблагодарить..."
     "Быстрей же!" - вместе закричали Гарри и Эрмиона.
     Блэк развернул Конклюва.
     "Мы еще увидимся, - крикнул он. - Ты настоящий сын  своего  отца,
Гарри..."
     Он стиснул бока Конклюва  пятками,  Гарри  и  Эрмиона  отпрыгнули
назад, когда рядом распахнулись огромные крылья... Гиппогриф  поднялся
в воздух... Он и его седок становились все меньше и меньше,  а  Гарри,
не отрываясь, глядел им вслед... луна скрылась за облаком...  а  когда
показалась, небеса были чисты как прежде.

     Глава Двадцать Вторая
     Снова совиная почта
     "Гарри! - Эрмиона схватила его за  рукав,  нетерпеливо  глядя  на
часы. - У нас есть ровно десять минут, чтобы добраться вниз  никем  не
замеченными, прежде чем Дамблдор запрет дверь!..."
     "Ладно, - сказал Гарри, отрывая взгляд от неба. - Пошли..."
     Они  скользнули  в  приоткрытую  дверь  и  прошелестели  вниз  по
лестнице. Издалека послышались приближающиеся голоса. Ребята вжались в
стену и прислушались. Разговаривали двое: Фадж и Снэйп. Они быстро шли
по коридору к лестнице.
     "...надеюсь, Дамблдор не станет  слишком  затягивать!  -  говорил
Снэйп. - Поцелуй будет совершен немедленно?"
     "Сразу, как только Макнейр вернётся с дементорами. Вся эта  суета
с Блэком становится какой-то  неприличной.  Жду,  не  дождусь  сказать
ребятам в "Оракуле",  что  мы,  наконец,  его  поймали...  Думаю,  они
захотят поговорить с тобой, Снэйп... и когда юный Гарри придёт в себя,
он расскажет им, как ты спас его жизнь..."
     Гарри стиснул зубы, увидев торжествующую усмешку на лице  Снэйпа,
который как  раз  проходил  мимо  него  и  Эрмионы.  Они  выждали  ещё
некоторое время и помчались в обратном  направлении.  Один  лестничный
пролёт, еще один, прямо по коридору... и вдруг впереди раздался гогот.
     "Это Пивз! - воскликнул Гарри, хватая Эрмиону за руку. - Сюда!"
     Они ворвались в пустой кабинет как раз  вовремя.  Пивз,  который,
казалось, был в хорошем настроении, прыгал  по  коридору  оглушительно
хохоча.
     "Он невыносим, - прошептала Эрмиона, прислушиваясь. - Уверена, он
радуется тому, что дементоры убьют... убили бы Сириуса..."
     Она посмотрела на часы, и добавила:
     "Три минуты, Гарри!"
     Когда гулкий хохот Пивза затих в отдалении, они  выскользнули  из
кабинета и помчались галопом.
     "Эрмиона, а что будет, если мы не  вернёмся  туда  до  того,  как
Дамблдор запрет дверь?" - спросил Гарри на бегу.
     "Даже думать не хочу,  -  задыхаясь,  ответила  Эрмиона.  -  Одна
минута!"
     Они, наконец, добежали ко входу в больничное крыло.
     "Я слышу Дамблдора! Давай, Гарри!"
     Они прокрались по коридору, сдерживая дыхание.  Дверь  открылась,
пятясь, из нее вышел Дамблдор, говоря:
     "Я запру  вас.  Сейчас  без  пяти  полночь.  Мисс  Грангер,  трёх
поворотов достаточно. Удачи".
     Дамблдор  затворил  дверь,  и  поднял  волшебную  палочку,  чтобы
запереть палату. Гарри и Эрмиона кинулись к нему. Дамблдор  оглянулся,
и широко улыбаясь спросил:
     "Ну и?"
     "Мы  сделали  это!  -  прошептал  Гарри.  -  Сириус   улетел   на
Конклюве..."
     Дамблдор улыбнулся еще шире.
     "Отлично, - он внимательно прислушался. - Думаю, ТАМ вы уже  ушли
- заходите, я запру вас".
     Гарри и Эрмиона на цыпочках  прокрались  внутрь.  В  палате  было
пусто и тихо, если  не  считать  Рона,  который  неподвижно  лежал  на
дальней кровати.  Когда  замок  двери  защелкнулся,  они  залезли  под
одеяла. Эрмиона спрятала Хроноворот  под  мантией.  В  следующий  миг,
раздались шаги, и мадам Помфрей появилась из своего кабинета:
     "Я слышала, директор вышел? Теперь-то мне  можно  позаботиться  о
пациентах?"
     Она была в очень плохом настроении.  Гарри  и  Эрмиона  сочли  за
лучшее молча принять шоколад из её рук. Мадам  Помфрей  стояла  рядом,
наблюдая, как они едят, но Гарри едва  мог  глотать.  Они  с  Эрмионой
ждали, вслушиваясь в каждый шорох. Когда  они  взяли  четвёртый  кусок
шоколада,  откуда-то  сверху  донёсся  отголосок  яростного,  гневного
крика... Мадам Помфрей встрепенулась:
     "Что это?!"
     Послышались сердитые голоса, всё громче и громче. Мадам Помфрей с
негодованием уставилась на дверь:
     "Да что они себе позволяют? Они же всех перебудят!"
     Гарри   пытался   разобрать,   что   там    происходит.    Голоса
приближались...
     "Он, скорее всего, телепортировался,  Северус.  Надо  было  кого-
нибудь оставить в комнате с ним. Когда это выйдет наружу..."
     "ОН НЕ МОГ ТЕЛЕПОРТИРОВАТЬСЯ! - взбешенно орал Снэйп. - НИКТО  НЕ
МОЖЕТ ТЕЛЕПОРТИРОВАТЬСЯ НИ ИЗ ЗАМКА, НИ В ЗАМОК! Я ЗНАЮ - ЭТО - ПОТТЕР
- ПРИЛОЖИЛ - ЗДЕСЬ - РУКУ!"
     Голоса слышались всё отчётливее.
     "Но, Северус, Гарри был заперт, и он не мог..."
     БАМ!
     Дверь с треском распахнулась.
     Снэйп ворвался в палату, за ним шагали Фадж и  Дамблдор,  который
единственный  из  всех  троих  выглядел  спокойным;  настолько,   что,
казалось, он забавляется происходящим. Фадж был сердит, но Снэйп  едва
не сходил с ума, беснуясь:
     "ПОТТЕР! ЧТО ТЫ СДЕЛАЛ?"
     "Профессор Снэйп, - вскинулась  мадам  Помфрей.  -  Что  вы  себе
позволяете!"
     "ОНИ ПОМОГЛИ ЕМУ СПАСТИСЬ, Я ЗНАЮ!"  -  проревел  Снэйп,  брызгая
слюной изо рта.
     "Да  успокойтесь,  наконец!  -  рявкнул  Фадж.  -   Вы   говорите
глупости!"
     "ВЫ НЕ ЗНАЕТЕ ПОТТЕРА! - пуще прежнего разошелся  Снэйп.  -  А  Я
ЗНАЮ! ЭТО БЫЛ ПОТТЕР!"
     "Северус, - мягко промолвил Дамблдор. - О чем ты говоришь? Я  сам
лично запер эту дверь десять минут назад.  Мадам  Помфрей,  кто-нибудь
выходил из комнаты?"
     "Конечно, нет, - ощетинилась мадам Помфрей. - Я бы услышала!"
     "Видишь, Северус, - продолжал Дамблдор, -  если  только  Гарри  и
Эрмиона не наловчились быть в двух  местах  одновременно,  я  не  вижу
причин их подозревать".
     Снэйп  остановился,  в  упор  глядя  на  Фаджа,  поражённого  его
поведением, и на Дамблдора, в чьих глазах  блистали  озорные  искорки,
затем резко повернулся - полы его  черных  одежд  взметнулись,  словно
крылья - и выбежал из палаты.
     "Довольно несдержанный паренёк, - сказал, глядя ему вслед,  Фадж.
- Я бы следил за ним на твоём месте, Дамблдор".
     "Обычно, он очень сдержан, - ответил Дамблдор. - Просто он только
что испытал жестокое разочарование".
     "Да... и не только он, - вздохнул Фадж. - У Оракула сегодня будет
сенсация! Блэк был зажат в  угол,  и  снова  проскользнул  у  нас  меж
пальцев! Если  они  ещё  узнают  про  сбежавшего  гиппогрифа,  я  буду
всеобщим  посмешищем!  Ох...  Пожалуй,   пора   мне   возвращаться   в
министерство..."
     "А дементоры? -  спросил  Дамблдор.  -  Их  уберут  из  школы,  я
надеюсь?"
     "Да, да, - ероша волосы пальцами, ответил Фадж. - Никогда  бы  не
подумал, что они могут попытаться убить маленького мальчика...  Совсем
вышли из-под контроля... Нет, я уберу их отсюда  уже  ночью...  Может,
поставим драконов?..."
     "Точно, - согласился Дамблдор. - Хагрид будет в восторге".
     Он улыбнулся напоследок  Гарри  и  вышел  из  спальни  следом  за
Фаджем. Мадам  Помфрей  поспешила  плотно  закрыть  за  ними  дверь  и
защёлкнуть замок. Сердито бормоча что-то себе под нос, она вернулась в
свой кабинет.
     Из другого конца комнаты донёсся слабый стон - это проснулся Рон.
Он сел на кровати, почёсывая голову и осматриваясь.
     "Что произошло? - промычал он. - Гарри? Что мы здесь делаем?  Где
Сириус, Лупин? Что творится?"
     Гарри взял еще шоколада и взглянул на Эрмиону:
     "Чур, ты рассказываешь!"

     На следующий день, в полдень, все трое покинули больничную палату
и вернулись в почти пустынный замок. По  причине  невыносимой  духоты,
зноя и прошедших экзаменов, вся школа веселилась в Хогсмид. Но ни Рон,
ни Эрмиона не пошли туда. Они просто бродили  вокруг  замка  с  Гарри,
обсуждая события прошлой ночи, пытаясь угадать, где  сейчас  могли  бы
быть  Сириус  с  Конклювом.  Присев  на  берегу  озера,  наблюдая   за
гигантским спрутом, что лениво шевелил щупальцами  в  тёмной  воде,  и
глядя на противоположный берег, Гарри внезапно потерял нить разговора.
Олень примчался к нему прямо оттуда...
     Неожиданно, большая  тень  упала  на  ребят  -  это  был  Хагрид.
Радостно улыбаясь, он вытирал вспотевшее лицо одним из своих  платков,
который по размеру напоминал небольшую скатерть.
     "Не должон бы я веселиться после такой  ночки,  -  сказал  он.  -
Сириус сбежал, и всё такое... Но, угадайте, что?"
     "Что?" - притворяясь удивлёнными, воскликнули они.
     "Клювик! Он улетел! Свободен! Я отмечал всю ночь!"
     "Это здорово!" - сказала Эрмиона, строго глядя на  Рона,  который
чуть не лопался от сдерживаемого смеха.
     "Да... Небось, я его некрепко привязал,  -  признался  Хагрид.  -
Немного волновался утром,  когда  решил,  что  он  мог  столкнуться  с
Лупином, но Лупин говорит, что не ел ничего похожего на гиппогрифа..."
     "Что???" - быстро спросил Гарри.
     "А, ты не слышал? - улыбка Хагрида сменилась  гримасой.  -  Снэйп
рассказал всем слитеринцам насчет этого... Я  думал,  вы  уже  узнали.
Профессор Лупин  -  оборотень,  он...  порезвился  вокруг  замка  этой
ночью... луна, и все дела... Сейчас уже собирает вещи, конечно".
     "Он уезжает? - встревожено переспросил Гарри. - Но почему?"
     "Ну, он говорит, что больше не может  так  рисковать...  Уволился
сегодня утром".
     Гарри вскочил на ноги:
     "Мне нужно его увидеть!"
     "Но если он уже уволился..."
     "...то ничего уж не поделаешь..."
     "Какая разница! Я хочу его повидать. Встретимся здесь".
     Дверь в кабинет Лупина была открыта. Пустой бак  из-под  тихомола
сиротливо стоял рядом с обшарпанным чемоданом. Лупин уже собрал  почти
все вещи и рылся в своем столе. Он поднял голову, когда Гарри вошёл.
     "Я видел, что ты идёшь", - улыбнулся  Лупин,  показывая  на  лист
пергамента, лежащий перед ним. Это была Карта грабителя.
     "Я  только  что  говорил  с  Хагридом,  -  сказал  Гарри.  -   Он
утверждает, что вы уволились... Это... это правда, да?"
     "Боюсь, что так", -  ответил  Лупин.  Он  открывал  ящики  стола,
выгребая наружу их содержимое.
     "Почему? -  озадаченно  спросил  Гарри.  -  Неужели  министерство
считает, что вы помогали Сириусу?"
     "Нет, Дамблдор убедил Фаджа, что я пытался спасти вас.  Я  думаю,
для  Северуса  это  стало  последней  каплей.  Потеря  ордена  Мерлина
явилась, должно быть, настоящим потрясением. Ну, он  и...  случайно...
проговорился за завтраком, что я оборотень".
     "И вы уходите только из-за этого?"
     Лупин криво улыбнулся.
     "Завтра же в это время Дамблдор будет по уши завален письмами  от
родителей... Кому нужен учитель-оборотень? Я их понимаю,  после  того,
что произошло этой ночью - я мог ведь  укусить  кого-нибудь,  а  этого
никак нельзя допустить".
     "Вы лучший учитель по защите от темных сил, который у нас  когда-
либо был! - горячо проговорил Гарри. - Останьтесь!"
     Лупин покачал головой и ничего не ответил, продолжая  освобождать
ящики стола. Затем, когда Гарри лихорадочно придумывал доводы, которые
могли бы его удержать, Лупин сказал:
     "Судя по тому, что с утра сказал  мне  директор,  вчера  ты  спас
много жизней, Гарри, и если я чем-нибудь горжусь, так это тем, чему ты
научился с моей помощью... Расскажи мне о своём Покровителе".
     "Как вы узнали?" - изумился Гарри.
     "А что ещё могло напугать дементоров?"
     Гарри рассказал всё, что  случилось.  Когда  он  закончил,  Лупин
снова улыбнулся:
     "Да, твой отец всегда превращался в оленя, ты верно  угадал.  Вот
почему мы называли его "Сохатый"".
     Лупин швырнул последние книги в свой  раскрытый  чемодан,  закрыл
ящики стола и повернулся к Гарри, протягивая ему плащ-невидимку:
     "Вот... Я принёс это из "Стонущих стен" вчера ночью.  И...  -  он
засомневался на мгновенье, затем  решительно  подтолкнул  Гарри  Карту
грабителя. - Так как я больше не твой учитель, у меня не будет никаких
угрызений совести, если я отдам тебе Карту. Осмелюсь предположить, что
вы с Роном и Эрмионой найдёте ей достойное применение".
     Гарри скатал карту в трубочку и улыбнулся:
     "Вы говорили, Лунатик, Червехвост, Сохатый и  Большелапый  хотели
бы выманить меня из школы... Они бы нашли это забавным..."
     "Ну, еще бы, - ответил Лупин, закрывая чемодан. - Не  сомневаюсь,
Джеймс был бы глубоко разочарован, если бы его сын  никогда  не  нашёл
секретных ходов из замка".
     Раздался стук в дверь.  Гарри  поспешно  засунул  Карту  и  плащ-
невидимку в карман.
     Зашёл профессор Дамблдор, нисколько не удивившись при виде Гарри.
     "Карета ждёт у врат, Рем", - сказал он, улыбаясь.
     "Спасибо вам, директор".
     Лупин взял чемодан и пустой бак из-под тихомола:
     "Ну, до свидания, Гарри, - сказал он, улыбнувшись. - Ты  отличный
ученик. Что-то мне  кажется,  наши  пути  еще  не  раз  пересекутся...
Директор, думаю, нет нужды провожать меня до самой кареты".
     Гарри подумалось, что Лупин хочет уйти побыстрее.
     "Тогда, до свидания, Рем", -  печально  промолвил  Дамблдор.  Они
обменялись рукопожатием. Улыбнувшись напоследок Гарри, Лупин вышел  из
кабинета.
     Гарри присел в кресло, некогда принадлежащее лучшему  учителю  по
защите от тёмных сил, которого он когда-либо знал. Дверь закрылась,  и
Гарри поднял глаза. Дамблдор не ушёл.
     "Почему так невесел, Гарри?  -  тихо  спросил  он.  -  Ты  должен
гордиться собой после ночных приключений".
     "Какая разница, - горько ответил  Гарри.  -  Всё  равно  Петтигрю
убежал".
     "Какая разница? - удивился Дамблдор.  -  Огромнейшая,  Гарри!  Ты
понял правду, спас человека от ужасной судьбы..."
     Ужасной. Что-то шевельнулось  в  голове  Гарри.  Что-то  ужасное,
важнее всего происшедшего... Предсказание профессора Трелони!
     "Профессор  Дамблдор!  Вчера,  когда  у  меня  был   экзамен   по
прорицанию, профессор Трелони повела себя... очень странно".
     "В самом деле? Гм... Ты имеешь в виду, еще страннее, чем обычно?"
     "Да... её голос  стал  вдруг  хриплым,  глаза  закатились  и  она
сказала... Сказала, что слуга Волдеморта вернётся  к  хозяину  ещё  до
полуночи... Что он поможет ему снова набрать силу, -  Гарри  посмотрел
на Дамблдора. - А затем она вроде как пришла  в  себя,  и  не  помнила
ничего, что сказала. Она... в самом деле увидела будущее?"
     "Думаю, да, Гарри, - задумчиво согласился Дамблдор.  -  И  теперь
количество  воистину  правильных   предсказаний   профессора   Трелони
достигло двух. Кто бы мог подумать... Надо поднять ей зарплату".
     "Но, - Гарри ошеломлённо посмотрел на него. Как можно быть  таким
спокойным, услышав это? - Это же я не дал Сириусу и Лупину  прикончить
Петтигрю! Получается, Волдеморт возвращается по моей вине?"
     "Нет, - тихо ответил Дамблдор. -  Разве  тебя  ничему  не  научил
эпизод с Хроноворотом, Гарри? Последствия наших действий всегда  очень
запутаны, очень разнообразны... Настолько, что предсказание будущего -
весьма нелёгкая задача... Профессор  Трелони,  дай  ей  бог  здоровья,
наглядное тому подтверждение. Ты поступил очень  благородно,  сохранив
жизнь Петтигрю".
     "Но если он поможет Волдеморту..."
     "Петтигрю обязан тебе жизнью, и это  создает  своего  рода  связь
между вами. Ты послал  Волдеморту  человека,  который  в  долгу  перед
тобой, а я сомневаюсь, что Волдеморт обрадуется, узнав об этом".
     "Эта крыса предала моих родителей!" - воскликнул Гарри.
     "Поверь мне, Гарри, может настать время, когда ты будешь рад, что
спас ему жизнь. Это самое глубокое, самое непроницаемое волшебство".
     Гарри попытался  представить,  когда  может  настать  это  время.
Очевидно, сомнение отразилось на его лице. Дамблдор осторожно сказал:
     "Я очень хорошо знал твоего отца, Гарри, как в Хогвартсе, так и в
жизни. И я уверен, он поступил бы точно так же".
     Гарри поглядел на Дамблдора. Нет, директор не  будет  смеяться  -
ему можно сказать.
     "Я сначала подумал, что это папа послал того Покровителя. Я  имею
в виду, когда я видел себя за озером... Я решил, что увидел его".
     "Вполне легко ошибиться, - ответствовал Дамблдор. - Ты  выглядишь
в точности как он. Кроме глаз - у тебя глаза матери".
     Гарри покачал головой.
     "Глупо было думать, что это он, - пробормотал он. -  Я  же  знаю,
что он погиб".
     "Ты думаешь, те, кого мы любим, покидают нас? Ты думаешь,  мы  не
вспоминаем о них во времена великих несчастий? Твой отец жив  в  тебе,
Гарри - когда ты нуждаешься в нём. Как бы ещё ты смог вызвать к  жизни
того Покровителя? Сохатый снова показал себя!"
     Гарри   потребовалось   несколько   мгновений,   чтобы   осознать
сказанное.
     "Сириус рассказал мне, как они все стали зверомагами, - улыбаясь,
промолвил Дамблдор.  -  Замечательное  достижение  -  не  в  последнюю
очередь, тем, что я о нём до сего времени ничего не знал. А  потом,  я
вспомнил того необычной формы Покровителя, что ты  послал  на  мистера
Малфоя во время матча против  Рэйвенкло.  Знаешь,  Гарри,  в  каком-то
смысле, ты на самом деле видел Джеймса прошлой ночью. Ты встретил  его
внутри себя".
     С этими  словами,  Дамблдор  вышел  из  кабинета,  оставив  Гарри
наедине со своими мыслями.

     Кроме Гарри,  Рона,  Эрмионы  и  профессора  Дамблдора,  никто  в
Хогвартсе не  знал  правды  о  том,  как  исчезли  Сириус,  Конклюв  и
Петтигрю. К концу семестра, Гарри  успел  услышать  много  невероятных
версий о случившемся, но ни одна даже близко не напоминала реальную.
     Малфой был чертовски зол из-за Конклюва - а  может,  из-за  того,
что вбил себе в голову, будто его с  отцом  обманул  какой-то  лесник.
Перси Висли тоже имел свою собственную точку  зрения  насчёт  спасения
Сириуса.
     "Если я буду работать в министерстве, то внесу парочку поправок в
исполнение магических законов!" -  сообщал  он  всем,  кто  хотел  его
слушать - пока что, это была только его подружка Пенелопа.
     Хотя погода была замечательной, а общее настроение  -  радостным,
несмотря на то, что они сделали невозможное, освободив Сириуса,  Гарри
никогда не был  в  худшем  расположении  духа,  чем  сейчас,  в  конце
учебного года.
     Разумеется, не последнюю роль в этом сыграл тот факт,  что  Лупин
ушёл. Практически все сожалели об этом.
     "Интересно, кто у нас будет на следующий год?" - грустно  спросил
как-то Шэймус Финниган.
     "Может быть, вампир", - с надеждой предположил Дин Томас.
     А ещё Гарри не мог не думать о  мрачном  предсказании  профессора
Трелони. Интересно, нашёл ли Петтигрю-Червехвост убежище Волдеморта?
     И всё же, наихудшим из всего оставалось предстоящее возвращение в
лоно семьи Десли. В течение получаса, тридцати чудесных  минут,  Гарри
верил, что будет жить у Сириуса... лучшего  друга  своих  родителей...
Кроме возвращения его собственного отца, ничто не могло быть лучше.  И
хотя отсутствие новостей о Сириусе означало,  что  он,  скорее  всего,
благополучно скрылся, Гарри не мог  не  чувствовать  себя  несчастным,
думая о доме, который он обрёл и тотчас же потерял.

     Результаты экзаменов стали известны в  последний  день  семестра.
Гарри, Рон и Эрмиона прошли все. Гарри даже сдал алхимию - впрочем, он
небезосновательно предполагал, что влияние Дамблдора сыграло здесь  не
последнюю роль. Было трудно поверить, что  ненависть  Снэйпа  к  Гарри
могла усилиться, но, тем не менее, именно это и произошло. Уголок  его
рта постоянно подёргивался, а тонкие пальцы сжимались, хватая  воздух.
Наверняка, Снэйп представлял, что душит Гарри, схватив его за горло.
     Перси получил наивысшие результаты в ТРИТОНах, а  Фред  и  Джордж
набрали парочку СОВ.  Да  и  весь  Гриффиндор,  благодаря  выигранному
чемпионату по квиддитчу, в третий раз  подряд  занял  первое  место  в
школьном рейтинге. Это означало, что в третий раз подряд на прощальном
вечере зал был декорирован алым и золотым, а стол гриффиндорцев  шумел
громче всех. Даже Гарри на какое-то время забыл о возвращении к  Десли
на следующее утро, развлекаясь вместе со всеми.

     Когда Хогвартский экспресс тронулся в обратную  дорогу  следующим
утром, Эрмиона сообщила Гарри и Рону невероятную, с их  точки  зрения,
новость:
     "Перед  завтраком  я  поговорила  с   профессором   Мак-Гонагалл.
Кажется, я брошу маггловедение..."
     "Но ты сдала экзамен на триста двадцать процентов!" -  воскликнул
Рон.
     "Я знаю, - вздохнула Эрмиона. - Но еще один год, подобный этому с
Хроноворотом, сведет меня с ума.  Я  вернула  его.  Без  Прорицания  и
маггловедения у меня будет нормальное расписание".
     "Не могу поверить, что ты нам ничего о нём не сказала, - ворчливо
заметил Рон. - Мы же, вроде бы, твои друзья".
     "Я обещала, что никому не расскажу", -  упрямо  сказала  Эрмиона.
Она взглянула на Гарри, который смотрел, как замок  Хогвартс  исчезает
за горизонтом. Целых два месяца, прежде чем он снова его увидит...
     "Гарри, да не грусти ты так!" - сочувственно промолвила она.
     "Я в порядке, - быстро  ответил  он.  -  Просто,  как  подумаю  о
каникулах..."
     "Я тоже о них думаю, - вклинился в  разговор  Рон.  -  Гарри,  ты
должен приехать к нам. Я поговорю с мамой и  папой,  а  потом  позвоню
тебе. Я же теперь знаю, как использовать фельетон!"
     "Телефон, Рон, - поправила его Эрмиона. - Честное слово,  вот  уж
кому бы не помешало бы маггловедение, так это тебе..."
     Рон пропустил её слова мимо ушей.
     "А летом будет кубок Мира по квиддитчу! Слышишь, Гарри?  Приедешь
к нам, а потом мы на него слетаем! Папа достанет билеты на работе..."
     Гарри заметно воспрял духом после этого сообщения.
     "Да, Десли будут в восторге, если избавятся  от  меня...  да  еще
после того, что я сделал с тётушкой Мардж..."
     Чувствуя себя гораздо бодрее, Гарри сыграл  с  Роном  и  Эрмионой
парочку партий в  подрывного  дурака.  Решив  перекусить,  они  купили
большой ленч - в котором, правда, не было ни капельки шоколаду.

     Когда солнце уже  перевалило  зенит  и  склонялось  к  горизонту,
Эрмиона внезапно пристально вгляделась в окно за  плечом  Гарри  -  он
тоже обернулся посмотреть, что там.  Нечто  очень  маленькое  и  серое
мельтешило за стеклом,  отчаянно  трепеща  крыльями.  Гарри  привстал,
присмотрелся и увидел маленького совёнка, несшего огромное письмо.  Он
был настолько маленький, что воздушный поток то и дело относил  его  в
сторону. Гарри быстро опустил стекло, протянул руку  и  поймал  птицу,
как очень пушистый снитч. Совёнок уронил  письмо  на  колени  Гарри  и
начал возбуждённо метаться по купе, весьма довольный тем, что выполнил
возложенную на  него  миссию.  Хедвиг  осуждающе  щелкнула  клювом,  а
Косолап  привстал  на  сидении,  следя  за  метаниями  совёнка  своими
огромными желтыми глазами. Заметив это, Рон  поймал  совёнка,  спрятав
его в ладонях от греха подальше.
     Гарри разорвал конверт, адресованный ему, и закричал:
     "Это от Сириуса!"
     "Правда? - одновременно встрепенулись  Рон  и  Эрмиона.  -  Читай
вслух!"

     Дорогой Гарри,
     Надеюсь, письмо прибудет к тебе прежде, чем ты - к дяде с  тётей.
Я не знаю, привычна ли им совиная почта.
     Конклюв и я прячемся. Я не скажу, где, на случай, если  эта  сова
попадёт в чужие руки; у меня возникли небольшие  сомнения  насчёт  его
надёжности, но больше я никого не  нашёл,  а  он,  кажется,  ревностно
относится к работе.
     Скорее всего, дементоры всё ещё ищут  меня,  но  вряд  ли  найдут
здесь. Я покажусь на глаза нескольким  магглам,  настолько  далеко  от
Хогвартса, что, надеюсь, охранные меры будут свёрнуты.
     Я кое-что не сказал тебе со времени нашей последней встречи.  Это
я послал тебе Всполох...

     "Ха! - торжествующе воскликнула Эрмиона. - А я что говорила?"
     "Да, но Сириус не навёл на него порчу, так  ведь?  -  остудил  её
Рон. - Ай!"
     Совёнок, счастливо вертевшийся в его ладони, решил погрызть  один
из пальцев Рона - очевидно, в знак симпатии.

     ...Косолап отнёс мой заказ на почту.  Я  написал  его  от  твоего
имени, но деньги снял, разумеется,  со  своего  собственного  счёта  в
Гринготтсе. Считай, что это подарок от  крёстного  за  все  тринадцать
дней рождений.
     Извини, что испугал тебя той ночью, когда ты ушёл из дома дяди. Я
хотел увидеться с тобой перед уходом на север.
     Надеюсь, твой следующий год в Хогвартсе будет  более  приятным  с
тем, что я вложил в конверт.
     Если я тебе ещё понадоблюсь, пиши. Твоя сова найдёт меня.
     До скорого,
     Сириус.

     Гарри  внимательно  обследовал  конверт.   Там   был   еще   один
пергаментный листок, прочитав который, Гарри почувствовал, как по телу
разливается тепло, словно он осушил бутылку масляного эля:

     Я, Сириус Блэк, крёстный отец Гарри Поттера, даю  ему  разрешение
посещать Хогсмид по выходным.

     "Дамблдору этого хватит! - он посмотрел на письмо, которое сжимал
в руке. - Погоди-ка, тут еще и постскриптум есть".

     P.S. Так как твой друг Рон лишился  крысы  по  моей  вине,  может
быть, он захочет принять от меня эту сову в подарок?

     Рон широко раскрыл глаза. Совёнок довольно ухнул.
     "В  подарок?"  -   неуверенно   повторил   он,   окинув   совёнка
внимательным взглядом. Затем, к большому удивлению  Эрмионы  и  Гарри,
протянул его Косолапу.
     "Как считаешь, - спросил Рон. - Точно сова?"
     Кот обнюхал совёнка и издал мурлыкающий звук.
     "Здорово, - восхитился Рон. - Он мой".
     Гарри читал и перечитывал письмо от Сириуса  до  тех  самых  пор,
пока поезд не остановился на вокзале Кинг Кросс. И даже тогда,  письмо
было крепко зажато у него в руке.  Все  трое  спрыгнули  на  платформу
девять и три четверти, где Гарри сразу заметил дядю Вернона. Он  стоял
на  приличном  расстоянии  от  четы  Висли,  с  подозрением   на   них
посматривая. Его худшие подозрения полностью оправдались, когда миссис
Висли радушно обняла Гарри.
     "Я позвоню насчёт Кубка  мира",  -  прокричал  Рон  вслед  Гарри,
который катил свою  тележку  с  чемоданом  и  клеткой  Хедвиг  к  дяде
Вернону, поприветствовавшего его по-своему.
     "Что ЭТО? - рявкнул он, таращась на конверт в руке Гарри. -  Если
ещё одно разрешение, которое я должен подписать, то ты ничего..."
     "Да нет,  -  осторожно  сказал  Гарри.  -  Это  письмо  от  моего
крёстного отца".
     "Крёстного? - поперхнулся дядя Вернон. -  У  тебя  нет  крёстного
отца!"
     "Да нет, есть, - громко ответил Гарри. -  Он  был  лучшим  другом
папы и мамы. Он, к тому же, осужден за убийство, но  сейчас  в  бегах.
Ему нравится получать письма от  меня...  Он  проверяет,  что  у  меня
новенького... не обижает ли меня кто..."
     Широко улыбаясь дяде Вернону, на лице которого застыло  выражение
ужаса, Гарри направился к выходу с вокзала. Хедвиг  громко  радовалась
вместе с ним, встречая лето, которое обещало быть куда более приятным,
чем в прошлом году.

     КОНЕЦ


